Часть 2

       На следующий день Драко проснулся раньше всех. Он не хотел ни с кем видеться, поэтому решил быстро спуститься вниз, позавтракать и снова спрятаться за тысячи замков своей комнаты. Пустые коридоры замка встретили его глубокой тишиной. Он передвигался почти на цыпочках, дабы не попасться на глаза Филчу. Протерев глаза, он почувствовал дикое жжение в них — следствие очередной бессонницы. Уже даже зелья бодрости не помогали. Утром его голова опять была забита непрошеными мыслями о прошлом, настоящем и в очень редких случаях будущем. Да, пожалуй это единственное, в чем он точно был уверен — у него нет будущего.        Вдруг он услышал грохот. Сначала Драко подумал, что ему показалось, но когда шум повторился, он стал медленно двигаться к источнику. Звуки привели его в одну из заброшенных частей здания, где кроме пыли и грязи, казалось, ничего не было. Чем ближе он подходил, тем отчетливее слышал женский голос и слова заклинаний. Парень скрылся за углом, чтобы не напугать. Промелькнули чьи-то темные волосы, а затем ему открылась довольно-таки интересная картина: Гермиона стояла посередине коридора и силой мысли пыталась сдвинуть с места книгу, что, как он понял, получалось не очень. Его удивил тот факт, что она этим занималась здесь — в заброшенной части. Потом он ещё сильнее удивился от мысли, что она не обладает невербальной магией. Как так? Самая умная ведьма не может управлять своими мыслями? Абсурд. Он хотел развернуться и уйти и одновременно остаться, чтобы поговорить, но в итоге так и не сдвинулся с места. Да к тому же Драко не учел, что под его ногами был песок, который при легком движении издает звук. Так и случилось. Гермиона вздрогнула и моментально схватилась за палочку.        — Кто здесь? — она начала медленно подходить, а Драко уже успел мысленно пырнуть себя Авадой за глупость: — Кто бы ты ни был, лучше выходи сразу! Джинни, это ты?        Ему ничего не оставалось, как выйти из своего «убежища». Подняв руки в знак капитуляции, Драко медленно начал выходить. Гермиона вскинула брови и опустила палочку.        — Малфой? Ты чего там делал?        — Если я скажу, что случайно услышал грохот, когда шел завтракать, ты мне поверишь?        — Нет, конечно. Это было бы слишком простым оправданием для тебя.        — Эээ… На самом деле это правда. Просто потом я хотел уйти, чтобы не мешать, и вот… Не получилось.        Драко поджал губы и сложил руки в карманы штанов. Они некоторое время молча смотрели друг на друга. Каждый ждал пока другой что-то скажет, но молчание продолжалось. Позже Гермиона сказала что-то наподобие «ммм, понятно» и начала быстро складывать вещи в сумку. Малфой не знал, уйти ли ему уже или остаться. Он чувствовал себя странно, будто сейчас происходит что-то непонятное и даже наверное глупое. В итоге не выдержав, первым нарушил тишину:        — А… ты училась невербальной магии? — прерываясь, спросил он.        — Да, скорее тренировалась. Невербальная магия — это пока что единственное, что мне не под силу.        — Мм, — кивнул Драко.        — А ты почему так рано встал? До завтрака ещё почти полтора часа, — спросила Гермиона, попутно складывая свои вещи в сумку.        — Да я просто… Проголодался. Решил не ждать наших, спуститься одному.        — А я видела тебя вчера в Большом Зале, — проговорила девушка. — Ты ничуть не изменился с нашей последней встречи. Не могу сказать, что особо рада твоему возвращению.        Голос Гермионы мгновенно приобрел стальной оттенок. Драко хоть и ждал подобной реакции, но всё же его передернуло. Она наконец посмотрела на него, и он понял, что перед ним стоял уже совсем другой человек. Война сильно повлияла на Гермиону. Её движения стали четкими, без лишних телодвижений, взгляд острым, а характер боевым. Она сильно похудела, лицо вытянулось, скулы заострились, что придавало её стойкому виду особый шарм. Губы были поджаты, а волосы собраны на затылке в тугой хвостик. Грейнджер буквально за год превратилась из девушки в женщину. От былой заучки с вечно запутанными волосами не осталось и следа.        — Ты тоже считаешь, что мне здесь не место? Что я должен гнить в Азкабане, как Люциус.        Гермиона не ответила, но опустила голову. Она слегка улыбнулась, однако Малфой почувствовал за этой улыбкой горечь и сильную обиду. Позже, глубоко вздохнув, Гермиона подошла к нему поближе.        — Я понимаю через что пришлось пройти тебе и твоей семье. Жить в одном доме с самым злым волшебником в мире, каждый день быть свидетелем смерти и пыток над людьми, подвергать свою жизнь опасности, пытаясь выполнить невыполнимую задачу и не знать, сможешь ли ты завтра увидеть рассвет или нет — я считаю, что это слишком даже для взрослого человека, — Гермиона сделала паузу, чтобы перевести дух, — но я также считаю, что ты всегда мог рассказать нам. Или Макгонагалл. Или Дамблдору. Мы бы обязательно что-нибудь придумали. Но ты выбрал молчать. Значит, на тот момент именно это было для тебя верным решением.        Он не смог больше выдерживать её колючий взгляд, опустил голову.        — Поэтому отвечая на вопрос «считаю ли я, что тебе здесь не место?» — да, считаю. Война — это ужасно, но каждый из нас сам выбирает свой путь. Ты выбрал не тот, а теперь вынужден расплачиваться за свои действия сам. Прости, но этого ты точно заслужил. Пусть не Азкабаном, но хотя бы совестью ты получишь своё наказание.        Постояв еще пару секунд, Гермиона развернулась и зашагала из заброшенной части школы, оставив его в глубоких раздумьях. Её слова эхом отразились в его голове, так что Драко ещё долго не мог прийти в себя. Когда он посмотрел на другой конец коридора, девушки там уже давно не было.        Драко всю следующую неделю пересекался с ней только взглядами. Они вели немой диалог, который так или иначе всегда прерывали обстоятельства. Как-то раз Джинни заметила эти взгляды и тут же спросила об этом подругу. Гермиона лишь заверила её, что ей не о чем беспокоиться. Она рассказала ей об их с Драко разговоре, и попросила ничего не говорить Гарри. Они обе пришли к выводу, что Драко больше не представляет им никакой опасности.        Слизеринцы тем временем тоже не заставили себя долго ждать. Пэнси постоянно лезла к нему с явным желанием восстановить их отношения, и каждый раз её встречали мат и громко закрытая прямо перед лицом дверь. У Малфоя не было абсолютно никакого желания и настроения терпеть вопли Паркинсон. Та же в свою очередь была не глупенькой и начала искать среди девушек возможную спутницу Драко. Он постоянно на кого-то смотрел, а на кого — она не понимала. Так никого и не поймав за наблюдением его персоны, Пэнси окончательно впала в непонимание и забросила это дело.        Драко же тем временем продолжал отчаянные попытки поймать Гермиону одну. Ему нужно было попросить у неё прощения, чтобы наконец успокоиться и перестать по ночам просыпаться от её криков на полу гостиной Мэнора. Поначалу он пытался сам остановить это самобичевание, уверяя себя в том, что ему не нужны какие-то там извинения и помилования, однако чем больше времени проходило, тем хуже он себя чувствовал. Одновременно он пытался помириться со своим единственным лучшим другом Блейзом, но и тот не обращал на него внимания. Драко остался совсем один, и это порой заставляло его мыслям путаться и идти не в том направлении. Огневиски уже не помогал голове освободиться от вечных голосов.        — Ты молодец, Драко… — прошептала Беллатриса ему на ухо.        Драко резко вскочил на кровати. Платиновые волосы прилипли к лицу, он глубоко дышал и по привычке осмотрел комнату воспаленными глазами. Вспомнив, что он находится в Хогвартсе, а не в доме, где смерть преследует тебя на каждом шагу, он выдохнул.        — Спокойно, Драко, — сказал он сам себе, — спокойно. Это был всего лишь кошмар.        Залпом осушив рядом стоящий стакан с холодной водой, он пару раз провёл руками по лицу. Её голос… Её голос был похож на шипение змеи. Теперь Драко понимал, почему она была так предана Волан-де-Морту: они были одинаковыми. Что она, что он — оба безжалостные, кровожадные, без капли раскаяния. Вдруг у него перед глазами возник образ Нарциссы, и он понял, что с момента возвращения в школу так и не написал ей ни одного письма. Встав с кровати, он сначала сходил в ванную комнату, дабы плеснуть себя ледяной водой. После инцидента с Блейзом, он переехал с их общего коридора, и теперь Драко свободно мог перемещаться, не боясь разбудить друга. На душе опять стало паршиво после воспоминаний об их последнем разговоре. Может Драко никогда и не говорил об этом вслух, но Забини был дорог ему. Они знают друг друга с детства, а в самые тяжелые моменты именно Забини всегда был рядом с ним. Вместе они выпили ни одну бутылку огневиски, рассказывая о своих проблемах и протягивая друг другу руку помощи. Пожалуй, именно он был для Драко единственным настоящим другом.        Вернувшись в комнату, блондин сел за рабочий стол. Он подготовил бумагу и чернила, как вдруг осознал, что ему нечего писать. За полтора месяца пребывания в Хогвартсе, его жизнь совершенно не изменилась, а писать об очередных ночных кошмарах, панических атаках и депрессии было уже скучно. Драко просидел на месте пятнадцать минут, но так ничего и не смог написать. Скомканный листок отправился в самый дальний угол. В постели он ворочался туда-сюда. В ту ночь Драко так и не смог уснуть. Закрывая глаза, ему представлялись свирепое лицо Люциуса, больной смех Беллатрисы и палочка Волан-де-Морта, направленная на его тело, которое сгорбилось на полу. ”Круцио!” — вот что он слышал каждый божий день, проведенный в родном доме.