7. Раскрытие

Гермиона (11 лет — май 1991 года) Гермиона вытерла свои заплаканные щеки, глядя на свое отражение в зеркале. — Боже, я ненавижу их! Почему они так ужасно относятся ко мне? Что я им сделала, кроме попытки подружиться? — C огорчением подумала она. В этот момент она пряталась в женском туалете своей маггловской начальной школы после того, как некоторые девочки смеялись над ней за то, что она была таким уродливым и странным книжным червем, как они ее называли. Это не было необычным происшествием, над ней издевались почти каждый день, тот или иной человек. Обычно она просто опускала голову и пыталась игнорировать их, думая о том, как скоро она покинет эту убогую школу и поедет в Хогвартс. Но сегодня девочки были особенно жестоки, и это достало ее больше, чем обычно, и поэтому она убежала от их насмешливых криков в слезах. Не помогало то, что она не видела Тома несколько недель. Он сказал, что у него важное дело, с которым нужно разобраться, и что некоторое время он не сможет навещать ее. Он был ее единственным другом, единственным человеком, который знал все о ней, который полностью понимал ее. И после долгой разлуки с ним она почувствовала себя несчастной и одинокой. Она не могла вспомнить, когда впервые встретила таинственного волшебника, но она знала, что это было, когда она была совсем маленькой, и он приходил к ней с тех пор. Она не знала, почему он начал навещать ее, она была только благодарна ему за это. Каждую неделю она с нетерпением ждала его визита и того времени, когда она действительно сможет быть собой. С тех пор, как Том сказал ей, что однажды она поедет в Хогвартс, когда ей исполнится одиннадцать, она не переставала думать об этом, и с одиннадцатого дня рождения в прошлом году она отмечала прошедшие дни в своем календаре, ожидая первого сентября, когда Том сказал ей, что занятия в школе начались. Хотя она не получила письмо из Хогвартса, она с нетерпением ждала его, и хотя она узнала столько о магической школе и столько заклинаний, сколько могла, от Тома. Еще раз посмотрев в зеркало на свое отражение и убедившись, что путь свободен, она поспешила из туалета и схватила свой рюкзак. Слава богу, это был конец дня, и ей больше не нужно было иметь дело со своими обидчиками. Когда она пришла домой, Гермиона быстро перекусила перед тем, как побежать вверх по лестнице и упасть на кровать. Она вытащила книгу, которую спрятала под расшатанной доской на полу, и открыла последнюю прочитанную страницу. Это была одна из новых книг, которые Том дал ей для изучения других видов магии. — Я хочу, чтобы ты прочитала эту книгу и сказала мне, что ты думаешь, когда закончишь. — Сказал он, передавая ей толстую книгу в чёрном переплете. — Искусство Магии, — прочитала она название, держа книгу в руках. Из первых нескольких страниц стало совершенно очевидно, что магия, о которой говорилось в книге, была тем, что некоторые волшебники называли темной магией. Однако Гермиона сочла сложные заклинания и ритуалы увлекательными. Том с самого раннего возраста напоминал ей, что магия не была ни темной, ни светлой. — Хотя некоторые могут попытаться убедить тебя в обратном, магия одновременно и светлая и темная, одно не может существовать без другого. Они неразрывно переплетены, как день и ночь. Важно то, как ты используешь магию, — произнес он с большой страстью. После прочтения многих книг на тему темной и светлой магии Гермиона согласилась со взглядами Тома. То, что режущее заклинание можно было использовать, чтобы зарезать кого-то, не делало его формой темной магии, поскольку заклинание можно было так же легко использовать для нарезки овощей для приготовления пищи. Именно намерение, стоящее за ним, имело значение. Гермиона не была настолько наивна, чтобы не признавать, что существуют некоторые виды магии, которые приносят больше вреда, чем пользы, и что есть некоторые волшебники и ведьмы, которые намеренно используют этот тип магии, чтобы причинить вред. Но она не из тех людей, которые выносят приговор, прежде чем понять полную картину. Гермиона как раз заканчивала третью главу своей книги, когда услышала, как слева от ее кровати раздался хлопок, и увидела мерцание света, прежде чем появился Том. Она улыбнулась ему, радуясь, что он здесь. Это был четверг, а он всегда приходил к ней в пятницу днем, так что она была удивлена, что он пришел навестить ее. — Что ты здесь делаешь? — с любопытством спросила она. — Ты не рада видеть меня? — Спросил он, складывая свою мантию на маленький стол, стоявший в ее комнате. — Конечно, я счастлива, но сегодня четверг. Ты всегда приходишь в пятницу, — напомнила она, сидя, скрестив ноги. — Я решил удивить тебя. Как твои дела с моего последнего визита? Я вижу, ты читала книгу. Что ты об этом думаешь? — Спросил он, прислонившись к столу. Гермиона на мгновение заколебалась. Она никому не рассказала о издевательствах, особенно Тому. Она видела, как он иногда реагировал, когда она испугалась своего первого использования магии, или когда она случайно порезала палец ножом. Хотя оба раза с ней было все в порядке, он приходил в ярость от гнева и поклялся причинить боль тому, кто причинил боль ей. Она не знала, что он сделает, если узнает, что над ней издевались. Но, похоже, ей не нужно было говорить ему, поскольку она наблюдала, как глаза Тома сузились от подозрения. — Скажи мне, — произнес он решительно, уже зная, что что-то случилось. Гермиона раздраженно фыркнула. Она ненавидела, когда Том пытался чего-то требовать от нее. Он очень редко это делал, но время от времени он был более настойчив в своих просьбах, и каждый раз она упрямо отказывалась. Она сузила глаза, глядя на него. — Нет, я не скажу. Я не обязана рассказывать тебе все, Том, — сказала она, пытаясь звучать более вызывающе, чем она чувствовала. Глаза Гермионы слегка расширились, когда Том издал горловое рычание. — Видишь, вот поэтому я тебе не скажу, ты уже злишься, ты становишься таким… таким… — Она замахала руками, стараясь жестами описать его сердитое поведение. —… так волнуешься из-за пустяков! — Надменно сказала она. — Ну, если это пустяк, тогда скажи мне, — снова потребовал он. Гермиона упрямо скрестила руки на груди и сузила глаза. Том вздохнул и медленно возвратил свое обычное хладнокровие. — Хорошо, если я пообещаю, что не буду злиться, ты расскажешь мне? — Он задал вопрос более спокойным тоном. Гермиона выдержала недолгую паузу, в некоторой степени наслаждаясь игрой с Томом. — Ты обещаешь? — Она спросила, подняв бровь. — Да, — нетерпеливо ответил он. Гермиона вздохнула. — На самом деле ничего особенного, некоторые девочки в школе просто смеялись надо мной время от времени, — сказала она, опустив глаза на пол. Глаза Тома сузились. — Что они говорили тебе? — Прошипел он. — П-просто называли меня уродливой заучкой, и иногда говорили, что я ненормальная, или называли бобром из-за моих зубов, — смущенно ответила она. Челюсть Тома сжалась. Как смеют эти грязные гребаные магглы называть мою Гермиону этими мерзкими именами! — Я убью их за то, что они сказали тебе это, — убийственно прошипел он, вытаскивая палочку. — Нет, Том, ты же обещал! — вскрикнула Гермиона, отпрыгнув от него. — Они причинили тебе боль! — Он яростно закричал в ответ. — Я знаю, но это не важно. Скоро меня даже не будет в этой школе, я буду рядом с такими же людьми, как и я, у меня будет много друзей, и никто не будет так меня называть, — уверенно произнесла она. Том довольно неохотно опустил палочку. — Если ты не позволяешь мне отомстить, тогда позволь мне хотя бы научить тебя некоторым защитным заклинаниям, а может быть, и атакующим, — сказал он, его глаза опасно сверкали. — Нет, только защитные, я не причиню им вреда, я не буду опускаться до их уровня… и, кроме того, я все равно не могу использовать магию, — сказала она, пожимая плечами. — Хорошо, но ты должна пообещать мне, что если кто-то причинит тебе боль или попытается это сделать, даже если это простые обзывательства, ты скажешь мне об этом, — попросил он, глядя ей в глаза. Гермиона кивнула, удивляясь, почему Том так ее защищает. В тот вечер Том задержался дольше, чем обычно. Он проводил время с Гермионой, обучая ее различным защитным заклинаниям и убеждаясь, что она знает, в каких случаях какое заклинание надо использовать.

…

Когда Том прибыл в Мэнор той ночью, он не мог перестать думать о том, что сказала Гермиона. »…я буду рядом с такими же людьми, как и я, у меня будет много друзей, и никто не будет так меня называть.» Она была так полна надежд, так взволнована тем, что попадет в место, где она сможет вписаться. Но Том знал, что найдется много людей, которые увидят в ней не что иное, как грязнокровку. Черт возьми, не так давно он бы так и подумал, еще до того, как узнал о заклятии и действительно начал узнавать ее. Но он не мог заставить себя потушить этот огонек в ее глазах и сказать ей, что она, возможно, не получит в Хогвартсе всего, на что надеялась. Поэтому он решил убедиться, что, по крайней мере, у Гермионы будет один друг в школе, и это будет кто-то, кого он знал, кто был бы очень влиятельным среди учеников. Том вошел в столовую, где Нарцисса, Люциус и Драко в данный момент сидели за ужином. — Добрый вечер, Том, а мы все гадали, когда ты придешь, — поприветствовал его Люциус. — Я попрошу Добби принести тебе ужин. — Сказала Нарцисса, призывая эльфа. — Спасибо, Нарцисса, — он вежливо ответил, занимая место за большим столом. Закончив есть, Том убрал свою тарелку, а затем прочистил горло, привлекая внимание трех Малфоев. — Мне нужно обсудить кое-что важное с вами троими, — сказал он, оглядывая Малфоев. Глаза Драко расширились от перспективы быть вовлеченным в разговор со взрослыми. Довольно часто у Тома были важные дела, которые он обсуждал его с родителями, но его всегда от них отстраняли. Никогда не вовлекали прежде. — Прежде чем я поговорю с вами о том, что так важно, я должен рассказать вам о моем прошлом. Хотя некоторые только размышляли о том, правда ли это, я — последний живой потомок Салазара Слизерина, — сказал Том, наблюдая, как расширяются глаза у троих. — Почему это важно, потому что во время моего пребывания в Хогвартсе я узнал, что Салазар наложил заклятие Родственной Души на свою родословную. Я проснулся в свой восемнадцатый день рождения и обнаружил это у себя на запястье, —сказал он, закатывая рукав и показывая Малфоям символы на своем запястье. — Это инициалы моей родственной души, а цифры под ними — дата ее рождения, — Сказал Том, наблюдая, как семья уставилась на его запястье. Рот Нарциссы открылся в шоке. Но Том не позволил ей задать тот вопрос, который, он знал, она хотела. — Я знаю, что дата ее рождения означает, что сейчас ей только одиннадцать лет. Как вы могли бы заметить, я оставался восемнадцатилетним уже более сорока лет. Это потому, что часть заклятия Салазара означала сопоставление его потомка с человеком, равным ему, даже если он родился в другое время. Сделав это, он добился того, что его потомок не состарится до тех пор, пока их второй половинке тоже не исполнится восемнадцать лет. Так что, пока ей не исполнится восемнадцать, я не буду стареть, — сказал он, опуская рукав. — Зачем ты нам все это рассказываешь? — С любопытством спросил Люциус. Том почти никогда не делился чем-то личным и не рассказывал о своем прошлом, поэтому ему было интересно, почему он поделился этим сейчас. — Потому что, несмотря на то, что она еще недостаточно взрослая, я нашел свою родственную душу. Я нашел ее, когда она была совсем ребенком, и с тех пор я навещал ее. Но, хотя она ведьма, и притом очень могущественная, она магглорожденная, — сказал Том, ожидая реакции Малфоя. Нарцисса слегка поджала губы от такой новости, а глаза Люциуса и Драко расширились в очевидном шоке. — Твоя пара магглорожденная? — Недоверчиво спросил Люциус. — Да, я знаю, что статус ее крови не идеален. Но я знаком с ней уже много лет, и за это время я узнал ее получше, и она доказала, что она очень могущественная ведьма. Ее кровь для меня больше не проблема, — искренне ответил Том. Том честно говорил о статусе крови Гермионы. С годами это значило все меньше и меньше, поскольку он узнал ее и увидел, насколько она сильна. Но он знал, что Малфоям все равно понадобится время, чтобы переварить. Хотя они не были так предубеждены, как некоторые семьи, их все равно воспитывали в убеждении, что магглорожденные ниже их. Однако он также знал, что они, как и он сам, ценят силу и интеллект больше крови и даже они считали, что если ведьма или волшебник достаточно могущественны, то кровь не имеет значения. — Значит, вы с ней встречались? — Спросил Люциус, постепенно свыкаясь с этой мыслью. — Да, много раз, именно туда я хожу каждую неделю, чтобы навещать ее и обучать магии, — он объяснил. — Так она знает, что она ведьма? —Удивленно спросила Нарцисса. — Да, она изучает и практикует магию с пяти лет, — сказал Том, слегка улыбаясь при мысли о Гермионе. — Ты скажешь нам ее имя? — Спросила Нарцисса, заметив легкую улыбку на лице Тома, ее любопытство было задето ведьмой, которая могла заставить Тома Реддла улыбнуться. — Гермиона Грейнджер, — произнес Том. Нарцисса улыбнулась. — У нее красивое имя, Том, я уверена, что она просто очаровательна. — Да, она действительно замечательная. Теперь вернемся к вопросу, который я хотел бы обсудить. Как вы знаете и, скорее всего, все еще верите сами, магглорожденных считают… меньше, чем… в нашем обществе. Все, что я прошу вас сделать, это попытаться преодолеть эту проблему и помочь мне защитить ее от этих предрассудков, пока она в Хогвартсе. Вот тут, Драко, в игру вступаешь ты, — он повернулся, обращаясь к младшему наследнику Малфоев. — Я хочу, чтобы ты был ее другом, кем-то, кто присматривал бы за ней в Хогвартсе. Ты знаешь, каким влиятельным ты станешь, будучи Малфоем. Мне нужно, чтобы ты убедился, что она одна из нас, а не просто очередная магглорожденная, — сказал он, глядя в его широко раскрытые серые глаза. — Я могу это сделать, — сказал Драко, уверенно кивая. — Тебе не нужно беспокоиться, Том. Если она твоя родственная душа, то она уже отделена от семьи, — произнесла Нарцисса, улыбаясь ему. Том слегка улыбнулся ей, благодарный за то, как быстро она приняла его пару. Люциус кивнул словам Нарциссы и ухмыльнулся Тому. — Итак, когда мы с ней познакомимся? — Шутливо спросил Люциус. Том только сверкнул глазами в ответ.

…

Июнь Гермиона нервно оглянулась на своих родителей, чтобы увидеть, как они восприняли новость. — Позвольте мне разобраться. Причина, по которой Гермиона могла делать некоторые… вещи, в том, что она ведьма? — Ее отец спросил профессора МакГонагалл. — Да, все верно, мистер Грейнджер. Как я уже говорила, у Гермионы было обнаружено магическое ядро, и поэтому она должна посещать школу чародейства и волшебства Хогвартс, где она будет изучать и безопасно практиковать магию среди других ведьм и волшебников ее возраста, — ответила пожилая ведьма. — А где находится Хогвартс? — Спросила ее мама. — Он спрятан в сельской местности Шотландии, — сказала профессор, делая глоток чая. — И это школа-интернат? — Ее мать снова задала вопрос. — Да, верно, хотя мы разрешаем студентам оставаться во время большинства каникул, мы поощряем их желание возвращаться домой, чтобы навещать свои семьи, — объяснила профессор, улыбнувшись им. Мать Гермионы понимающе кивнула. — Простите меня, но сколько нужно платить за учебу? Это, конечно, не может быть дешево, учитывая, что это школа-пансион, — спросил ее отец, откладывая письмо из Хогвартса, которое он перечитал в третий раз. — В Хогвартсе студенты не обязаны платить взносы, школа финансируется Министерством магии, а также крупными пожертвованиями от некоторых щедрых волшебных семей. Однако Гермионе нужно будет приобрести все школьные принадлежности, перечисленные в письме. Также в волшебном мире мы используем другую валюту, но в Косом переулке есть места, где Гермиона сможет купить школьные принадлежности и обменять свои маггловские деньги на волшебную валюту. — Маггловские? — Уточнил ее отец. — Прошу прощения, это термин, используемый в волшебном мире. Он означает немагический народ, — объяснила профессор МакГонагалл. Отец Гермионы кивнул, прежде чем повернулся к своей жене, сидящей рядом с ним на диване, с молчаливым вопросом «Ну и что мы будем делать?». Гермиона наблюдала за молчаливым диалогом между родителями, затаив дыхание. Это было то, о чем она мечтала годами, она не знала, что будет делать, если ее родители откажутся отпустить ее. — Ну, я полагаю, раз ей необходимо пойти, то она пойдет, — довольно неохотно высказалась ее мать, поворачиваясь лицом к дочери. — О, спасибо, спасибо, спасибо! — Воскликнула Гермиона, вскакивая и крепко обнимая своих родителей. Родители Гермионы улыбнулись своей дочери, радуясь ее восторгу от этой перспективы. — Очень хорошо, я сообщу директору, что в Хогвартсе появился еще один ученик, а теперь я пойду. Помните, что занятия в школе начинаются первого сентября, все инструкции прилагаются к вашему письму: о прибытии, как добраться до Косого переулка, чтобы вы могли купить все школьные принадлежности. Я с нетерпением жду увидеть вас в Хогвартсе, мисс Грейнджер, до скорой встречи, — попрощалась профессор МакГонагалл, поднимаясь с дивана. — Спасибо, профессор, было чудесно познакомиться с вами, я тоже с нетерпением жду встречи с вами в Хогвартсе, — сказала Гермиона, улыбаясь доброй ведьме. — До свидания, — сказали ее родители, провожая профессора до двери.

…

Июнь — Уууфф, — только и сумел произнести Том, когда маленькая кудрявая ведьма врезалась в его тело. — Я получила, я получила, я получила! — Воскликнула Гермиона, крепко обнимая его, прежде чем начать подпрыгивать вверх и вниз и размахивать листом бумаги. — Что ты получила? — Спросил Том, ошеломленный очевидным волнением Гермионы. — Мое письмо из Хогвартса, конечно! — Гермиона восторженно взвизгнула. — Поздравляю. Я вижу, ты довольно спокойно отнеслась ко всему этому, — произнес он, ухмыляясь. Гермиона показала ему язык в отместку, а Том только коротко рассмеялся. — Я хотела спросить, не мог бы ты… не мог бы ты пройтись со мной по магазинам, чтобы купить со мной школьные принадлежности? — Спросила Гермиона, нервно теребя подол своей рубашки. Том на мгновение остановился, задаваясь вопросом, как он собирается объяснить Гермионе, что он не сможет пойти с ней, потому что проклятое Министерство в настоящее время охотится за ним. — Прости, Миа, я не смогу пойти с тобой. В данный момент есть люди, которые ищут меня, и я бы не хотел, чтобы они видели тебя со мной, и ты стала мишенью, — туманно объяснил он. — Ты ведь не в опасности?! — Обеспокоенно спросила она. — Нет, я уверяю тебя, я в полном порядке. Поверь мне, они не причинят мне вреда, — ответил он, довольный тем, что она беспокоилась о его безопасности. Гермиона все еще казалась обеспокоенной, но ее мысли вернулись к тому, как он только что назвал ее. — Ты назвал меня Мией, откуда это взялось? — Спросила Гермиона, подняв бровь. — Ну, я подумал, что, поскольку ты поедешь в Хогвартс, и у тебя появятся новые друзья, я хотел бы называть тебя по-особенному. Только между нами. Как никто из твоих других друзей не назвал бы тебя, — объяснил Том. Гермиона слегка покраснела, ее щеки приобрели приятный малиновый оттенок. — Мне нравится, — прошептала она, покраснев еще сильнее. — Хорошо, потому что теперь так и будет, — сказал он, улыбаясь ей. В ту ночь, пока Гермиона лежала в постели, счастливо мечтая о своей новой школе, она не могла знать, что Том лежал без сна в своей собственной постели, тревожные мысли кружились в его голове. Теперь, когда Гермиона стала старше и наконец вошла в его мир, он должен был быть в восторге. Но вместо этого Том был обеспокоен тем, что он может просто потерять Гермиону из-за своей репутации Темного Лорда, той самой репутации, к которой он когда-то так стремился.