Where you belong

Они едут в такси. Парень не спускает с девушки своего взгляда — она в его глазах казалась вычурно загадочной, такой уязвимой. Хотелось обнять её, приласкать к себе и прошептать несколько, а то и десятков слов о любви и заботе. И понимал, что сам виноват в таком её состоянии. Ему стоило найти баланс хоть где-то, однако сам себе доказал, что встречаться с кем-то и строить карьеру — это две несовместимые вещи. Увы, Никита поддался тому, что так долго порицал и ненавидел. Пошел на грех, как Ева подобно запретному плоду, как Адам — пошедший за ней. Пошел на очередной грех, подобно Каину — убившего своего родного брата. В иной ситуации он бы воистину посчитал себя Каином, но неужели быть грешником — это значит идти по зову сердца? Взгляд Элины не унимается с водительского кресла. Она рассматривает на коже каждую заостринку, пылинку, каждую царапину и так медленно скользящую выемку. Её взгляд не унимается с чересчур чистого и без единого дефекта ковролина. Неужели это стоило того? Почему любить сложно? Почему всегда всплывают подводные камни, подобно русалкам — тянущим тебя вниз. Почему всё происходит так резко и внезапно, без всякой на то причины или нужных на то идущих обстоятельств? Эля в судьбу верила. Неоднократно плохие моменты или даже хорошие приписывала к той таинственной судьбе, во мраке которой, словно, написана, состряпана вся её жизнь. Неужели, чтобы быть в самом деле счастливым, нужно многим жертвовать? Эля это качество приписывала героем романов-эпопей. Приписывала качество самоотверженности только к самым благородным храбрецам, готовым ради кого-то или чего-то другого пожертвовать своей жизнью. Героизм ей не к лицу. Как и Никите. Возможно героем их истории были даже не они сами, а кто-то другой. Тот же Артем, уход которого поставил каждого из их романа в самое неловкое положение из всех неловких. Вскользь собственных мыслей, не заметив того, Эля и Никита доезжают до квартиры последнего. Блондин благодарит таксиста за поездку, расплачивается. Девушка первая выходит из машины. Замученная. Она инстинктивно перебирает ножками, доходя практически до подъезда. — Прости, — слишком близко ощущает горячее дыхание парня на своей шее. — Просто прости. Почувствовав табун мурашек, Эля вздохнула, не решаясь повернуться на сладкий и манящий голос. Она улавливает его теплые пальцы, плавно пересекающие каштановые волосы. Мягкие, в меру пропитанные нежностью скользящие прикосновения с волос на талию. Он обводит её спину, касаясь каждой лопатки, спускаясь ниже — каждого позвонка. — Ты не виновата, — Никита знает, что как никогда Эля — его Элечка нуждается в подобных словах поддержки. — Никогда не смей винить себя, — жарко целует сзади в шею. — Давай уже закончим с этим, — цедит Эля на выдохе. Никита снова целует, нехотя отрываясь от шеи девушки и, обходя, открывает подъезд, пропуская даму внутрь. Холод помещения, пронизывающий до костей, дает о себе знать. Съежившись, Эля поднимается по нужным ступенькам, уже зная, что произойдет в квартире.

***

— Тише, хватит, — Женя целует Катю. Везде где можно: лицо, губы, щеки, шея, лоб. — Когда еще у нас появится время наедине? — обижено спрашивает Островский, ловко стаскивая красную резинку Кати с её хвоста, собирая ею свои курчавые, — Доверься мне. — Я то доверяю, — расплывается в улыбке девушка. — А ты? Ты мне доверяешь? — Ещё как, — уже тише отвечает пацан. — Я схожу с ума. — Это заметно, — она ловко толкает его в грудь, переворачивая и оказывается сверху, умещаясь задом на его паху. Сглатывая ком, Женя неуверенно обхватывает её бедра, моргая, ожидая, что будет дальше. — В своих песнях ты такой же? — она, заводя рыжую прядь за ухо, впивается губами в его шею, оставляя за собой алый засос. Чувствуя движения в его паху, понимает, что нашла нужную точку. — Или мне стоит быть нежнее? — качнув бедрами, ощущает эрекцию юноши. Не оставляя шею, Катя оттягивает тонкую кожу. Медленными шажками, в виде мокрых поцелуев доходит до его ключиц, облизывая, натягивая на себя горловину футболки и снова губами втягивается, на белоснежной коже оставляя очередной засос. — Мама ругать не будет? — облизываясь, отстает от своих пыток, вдавливая ладонями в его грудь. — Н-н-нет, — Женя вновь ком сглатывает и неумело её бедра сжимает, решаясь на шлепок, но тот получается не совсем сильным, звонким. Катя усмехается, беря ситуацию в свои руки. Перехватывает его ладонь и скользит ею себе меж ног, надавливая. Он аккуратными движениями массирует ей, изводя девушку до стонов. Катя, выгибаясь в спине, откидывает голову назад и себя за грудь сжимает, голодно срывая с себя рубашку. Ему открывается её грудь — такой, какая она есть. Удивительно, что девушка даже не позаботилась о бюстгальтере, точнее, он есть, но чревато прозрачный, с кружевами черными. Женя впервые сквозь сеточную ткань соски видит. Катины. Такие розовые и чрезмерно желанные. Островский продолжает ей мастурбировать, наращивая темп. Катя своей реакции не боится. Улыбаясь, подобно чертовке, сквозь ткань джинсов скачет на его паху так, как бы прыгала будь он в ней по самое не хочу. — Не могу. Хочу тебя, — заводит за спину руки, ловко снимая с себя прозрачный лиф, спуская лямки. Откидывает ненужную ткань вниз — на пол, вплотную показывая Жене все свои прелести. — Можно? — он тянет другую, свободную руку к её груди, не решаясь взять этот лакомый кусочек. — Дурак ты, — Катя подставляет ему свою грудь, кусая губы. — Погоди, — все паззлы складываются. — Ты девственник? Обливаясь алым румянцем, Женя отводит взгляд, но затем, набравшись решимости, отвечает: — Это так заметно? — протягивает в видимой дрожи. Катя улыбается. — Заметно, малыш, — она встает с него. — Добро пожаловать в мир секса. Тебе повезло с экскурсоводом. — Это точно, — парень снимает с себя футболку. — У меня нет презервативов и я… — Так, — Катя садится на пол, скрещивая коленки. — Пододвинься к краю. Соглашаясь, он выполняет это поручение, смотря на девушку снизу вверх. — Мне понадобится моя резинка, или ты сможешь взять меня за волосы. Так будет сексуальнее, — протянув руки к его паху, перебирает пальчиками по стояку юноши, улыбаясь. — Обожаю девственников, — признается рыжая. Он заметно становится нервнее, моргая. Дает девушке полный контроль. Чертовка спускает с него джинсы, затем боксеры, которые он удосужился купить ради сего момента. Обхватив набухший член, Катя проводит рукой к основанию, обмякая ладонь в его природной смазке. Женя стон вытягивает, откидывая голову назад. — Возьми меня за затылок, малыш, — требует Катя. Островский делает это неуверенно, собирая в ладонь рыжие волосы девушки, натягивая их на себя. Разомкнув губки, Катя обхватывает головку, на языке чувствуя горькость. Сморщившись, девушка продолжает брать член во всю его длину, слыша на таком расстояние биение сердца Островского. Улыбаясь, старается заглотнуть больше, доставив парню как можно больше удовольствия. — Мне первый раз делают… минет, — признается юноша, надавливая на затылок девушки. — Мне повезло… — уже тише добавляет Женя, но Катя всё слышит. Она начинает двигать ртом. Делает это слишком умело, скрывая все зубы. Давится, но Женю это возбуждает. Эти хлюпающие звуки, её подоспевшая рвота. Высовывает язык, теребя им, вновь возвращаясь к отполированной головке, облизнув еще раз, затем по основанию идет, забирая каждую каплю предэякулята. — Я сейчас кончу, я… — не успевает договорить и неумело толкается в её глотке. Катя чувствует горячее семя на языке. Ноги Островского дрожат. — Черт, я облажался, — вздыхает Женя. Катя выдавливает остатки семени себе в ротик, проглатывая, морщась. Встает с пола, вытирая губы тыльной стороной ладони, садясь к парню. — Тебе понравилось? — целует его в щеку, — Поздравляю, ты лишился оральной девственности. Он довольно поворачивает к ней голову, целуя в ответ, но уже в губы, не побрезгав. — Ты сводишь меня с ума, — признается Женя. — Это меньшее, что я могла сделать. — И только поэтому все мои мысли о тебе.

***

Никита Элю не щадит. Секс в ванной оказался не совсем провальной идеей, но у девушки отнимались ноги в столь неудобной позе. Тогда, Коробыко предложил разделить его кухню и в страсти сгрести всю посуду со стола. Он целует её, усаживает на стол, прилипая губами к её шее, кусая, целуя, еще раз кусая. Срывает очередную футболку, отводя ткань лифа в сторону и накрывая знакомые соски губами, обхватывая, обсасывая каждый из них. Шлепнув по груди, затем по второй, Никита щекочет мокрыми поцелуями её животик, ребра, заводя пальцы под ремень девушки, подталкивая к себе, заставляя изгибаться, изводиться от тянущегося желания внизу живота. — Я весь твой, — дышит Никита, ловко звоня ремешком её джинсов, расслабляя. — Что хочешь, то и сделаю… — клянется артист. — Мне достаточно того, что есть сейчас, — вздыхает Эля, кладя свои ручки к нему на плечи, затем в волосы заводит. — Будь рядом. Даже тогда, когда я не захочу этого. Никита её губы своими накрывает. Эля сразу от натиска подобного выгибается, ему в рот выдыхает тот напор воздуха, что в горле застрял со встречи с Артемом, с поездки в такси. Так многого хотелось рассказать и о таком большем умолчать. Но сама понимает, что не сможет. Не справится. Искушение перед грехом велико. Слишком. Даже Ева не справилась. Справится ли Эля? Нежно в грудь толкает, сталкивая всю посуду вниз со стола, та со звоном вниз падает, но звон этот не останавливает ни Никиту, ни Элю. Раскладывая девушку на кухонном, теряет над собой контроль. Его движения, поцелуи, укусы — больно грубоваты, но в них столько же нежности, сколько появлялось рядом с Элей. Ловко и беспечно легко расправляется с её джинсами, спуская те вниз, полностью освобождая ноги девушки. Она помогает, но уже с трусиками, сама разрывая их, хоть и не сразу, но разрывает и тут же раздвигает колени, давая Никите большего контроля, каким он имел на самом деле. — Твое тело — мое, — горячим дыханием чеканит Коробыко, смачивая пальцы во рту и вставляет в девушку. — Так будет лучше, — глубже толкается. Эля закатывает глаза, чувствуя толкающиеся пальцы Никиты в себе. Простанывая, девушка сжимает свою грудь, поворачивая голову к кухонным шкафчикам, к приборчикам этим всем, одиноко висящих на закрепках, прикрепленные к самим шкафчикам. Тут безлико и безнадежно. По крайней мере так и было до прихода Эли. Аккуратно выходит из неё, суя ей пальцы в рот. Эля с неподдельным удовольствием облизывает их, чувствуя собственную смазку на кончиках. — Нравится чувствовать себя? — похотливая ухмылка, — Прошу, не смотри на меня так. — Как? — с очарованием бровь изгибает, в свои сети несчастные зазывая. — Так, словно вечно хочешь быть с отраханными дырками, — ухмылка, затем шлепок. Никита сильнее раздвигает её колени, спешно снимая шорты, надрачивая твердый член. — Ты прекрасна, — трется головкой об её клитор, вставляя внутрь. — Я буду всегда рядом. — Ох, — Эля простанывает, коря себя за очередную допущенную ошибку. Воздух на кухне накаляется до предела. Толкаясь в ней членом, нагибается над ней, прожигая своим взглядом, мысленно твердя не только себе, но и ей, что девушка вечность будет принадлежать только ему. Эля обхватывает его торс ногами, как бы приволакивая к себе ближе, заставляя тронуться до основания. Их липкие тела соприкасаются, шлепаясь друг об друга. Он тяжело дышит, смотрит на неё, ускоряется, не спрашивая на то разрешения. — Не смотри на меня так, — повторяет вновь. — Или мне придется выдолбить каждую твою дырочку, — уже полушепотом цедит над её губами, целуя в край. Эля глаза закрывает, полностью доверившись ему. — Я люблю тебя, — его поцелуи идут ниже. — Очень, — останавливается у шеи, горячим дыханием наседая. — Я знаю, — Эля усмехается. — Поэтому я здесь. — Нравится быть любимой? — резко подхватывает её, держа на весу. Чуть поерзав, член выскальзывает из неё. — Встань на четвереньки. — Прямо на кафель? — удивляется, хотя внутри бушуют ураганы. — Да, — Никита тяжело выдыхает, обведя её лицо похотливым взглядом, слишком расслабленным. Он опускает ее на пол. Подавив в себе всю гордость, девушка опускается на кафель, чувствуя коленками подступавший и неприятный холод. — Я хочу, чтобы ты полностью подчинилась мне, — жаль, что Эля не видела его лица. Безмолвно выгибается, убирая руки, утыкаясь лицом в сам пол. Никита ладонью по её заднице звонким шлепком проходит, прошипев. Ладонями раздвигает булки, прильнув языком к анусу. — Ай, — скорее от неожиданности вскрикивает Эля. — Я не готова, ты же знаешь. — Я не буду ебать тебя в зад, успокойся, — шепчет парень. — Но когда-нибудь я это сделаю. — Мечтай, — усмехается. — Ты не в том положении, чтобы пререкаться, — очередной звонкий шлепок, сопровождающийся зудящим горением. Входит в неё, снова по основание, скользя ладонями к её затылку, на кулак каштановые волосы натягивая. Вновь толкается, заставляя выгнуться. Эля протягивает хриплый стон, сама уже насаживаясь на член парня. — Нравится, когда ты самостоятельна, — опускает волосы. — Но лучше я сам. Хватается за бедра, ускоряясь. Эля внутри живота затягивающий узел чувствует, понимая, что уже на подходе. Скользит ладонью себе меж ног, раздвигая мокрые складки, массируя. — Я люблю тебя, слышишь? — выдыхает Коробыко, жадно вколачиваясь в податливое тело девушки, — Пиздец люблю. Долбит, шлепает, царапает, щипает. Причиняет боль и эту боль зализывает. Ведь знает как нужно. Знает, что лучше, чем он, никто не сделает. Знает. И пользуется этим. — Быстрее, — просит Эля. — Хочешь, чтобы заполнил тебя? — рыкнув, спрашивает, — Это с легкостью можно устроить. — обхватывает её шею своими пальцами, сжимая, — Но мы не хотим проблем, Элюш. — горячо целует в щеку, отпуская шею. Она вновь падает лицом в кафель, но не настолько, чтоб удариться. Чувствуя, что уже не может, плюхается полностью, заставляя Никиту продолжить долбить её бесхребетное тело. — Так даже лучше, — садится поверх, вставляя в неё снова. Пару не совсем удобных толчков, выходит из неё, трется головкой об клитор, улыбаясь. — Кончишь ради меня, Элюш? Она в ответ только одобрительно мычит. Меняет член на пальцы, вставляя их, другой рукой надрачивая себе. Раз толчок. Два толчок. Эля дрожь чувствует и подступающий взрыв, сопутствующий спазмами. — Ах… — простанывает. Никита не выдерживает и кончает ей на попу, откидывая назад голову, прохрипев. — Нужно в душ, — вздыхает парень, вытирая пот со лба и поднимая Элю. — Как тебе? — Помог снять стресс, — улыбается девушка. — Но что делать дальше? — Тч-ч-ч, — Никита демонстративно прикладывает к её губам указательный палец. — Я сам со всем разберусь. Не нагружай себя.

***

— Оль! Я всё и сам понимаю, — Егор на пределе. Блондинка объявилась не в самый лучший период для парней. — Вам нужно его вернуть, — девушка подходит к Егору, обнимая его. — Тот курс, который вы ведете, мне не совсем нравится. — Ты же знаешь, что я слишком горд для этого, — пыл Юницкого стихает. — Да и я не уверен. — В себе? Или в них? — Оля отходит от него, наливая в стеклянный стакан с толстым дном виски, — Или в том, что принял верное решение взять всю ответственность на себя? — Не знаю, — признается он, вытирая лицо. Оля делает многозадачный вид, затем мягко наливает в себя янтарную жидкость, почти до дна. Морщась, девушка произносит: — Доверься тому, что говорит тебе сердце. Если хочешь вернуть Артема — собирай вещи и лети в Питер на его поиски. Если хочешь подняться за счет… — девушка невольно представляет перед собой образ Терентюка, явно недружелюбно искривляясь. — Я понял, — Егор поворачивается к ней. — Артему нужна свобода. Он погуляет и вернется. Я знаю его. Он никогда не бросал нас. — А эта девчонка? — Оля сощурилась, — Кажется, я её видела на фотографиях папарацци, когда вы были в отеле. — Элина безобидная, — Егор хмыкает. — Она единственная, кто влияет на Никиту. По крайней мере она нужна ему. — Слишком многое произошло в мое отсутствие, — Оля вздыхает. — Но я рада, что я снова в строю, — улыбается.