Драконий камень

Письмо из дома настигло Гвил, когда она этого совсем не ожидала. На бойкой перламутровой лошади она совершала неспешную прогулку по окрестностям Драконьего камня. Погода была просто чудесная, и теплый морской бриз приятно ласкал кожу. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Рейнира и Деймон поженились и всем семейством перебрались в родовое гнездо Таргариенов, захватив с собой Гвил. Оставив лошадь на полянке, Гвил подошла к крутому склону, с которого открывался захватывающий дух вид. Широкая темно-зеленая гладь моря ярко контрастировала с голубым облачным небом. Справа полудугой лежал песчаный берег, зеленея кустарниками и высокой травой подальше от песка. Слева берег был захвачен острыми серыми скалами, повыше на склоне которых буйствовала зелень. Засмотревшись на красоты, Гвил плюхнулась на траву, поджав колени ближе к себе, обхватывая их руками. Глядя на полоску горизонта, разделяющую небо и море, Гвил вспоминала сцену ссоры Алисенты и Рейниры из-за стычки их детей, в результате которой Эймонд лишился глаза. Когда Алисента увидела Эймонда с окровавленным лицом и месивом вместо глаза, ее обуяла такая ярость, что, если бы она была драконом, то сожгла бы всех вокруг. Конечно, Алисенту можно понять. Ее дитя, которое она вынашивала в своей утробе 9 месяцев и родила в муках, которое она воспитывала и невероятно любила, кто-то посмел изуродовать. Даже не просто кто-то, а сын некогда лучшей подруги. Гвилвилет Рейн, конечно же, досталось, как она и предполагала. Злой король Визерис осыпал ее вопросами о том, почему ее руки в крови, почему не остановила драку ребятни, но, удивительно, принц Эймонд тут же встал на ее защиту. Он сказал, что леди Рейн ни в чем не виновата, а, напротив, пыталась помочь облегчить его страдания. С благодарностью улыбнувшись Эймонду, Гвил поймала удивленный взгляд Рейниры. Гвил нащупала плоский камень у себя под рукой и бросила его навстречу ветру, будто бы пытаясь сразить невидимого врага. Рейнира взяла клятву тогда с Гвилвилет, что та будет всегда стоять на стороне Рейниры и ее детей, особенно, если стоять придется перед детьми Алистенты. В целом, Рейн было плевать на детей Алисенты, и поэтому она без колебания поклялась Рейнире. Вдыхая свежую морскую прохладу полной грудью, леди Рейн услышала позади звуки топота лошади. Обернувшись, она закатила глаза, заметив, как к ней приближается спешившийся мужчина, по-видимому, отправленный Рейнирой. Этого еще не хватало. Гвил встала и отряхнулась, понимая, что, скорее всего, он приехал не для праздной беседы, раз это не могло подождать ее возвращения. По мере приближения юноши девушка очень удивилась, заметив огромного красного льва, вышитого на кожаном жилете гонца. Это был герб Дома Рейнов. Ее дома. - Миледи, – гонец поклонился. – Лорд Рейн приказал мне доставить письмо прямо вам в руки и проследить, чтобы вы его лично прочли. – Гонец еще раз поклонился и протянул бумажный свиток, держа его обеими руками. - Что же там за секреты, которые не смог бы доставить обычный ворон, а? – Спросила Гвил, недоверчиво глядя на протянутые руки гонца. Она даже не притронулась к письму, заранее ожидая что-то страшное. - Лорд Рейн опасался, что вы не в Драконьем камне, леди Рейн. – Гонец не опустил рук, продолжая держать свиток. - Да что ты, - Гвил, горько усмехнувшись, убрала с лица надоедливую прядь с лица, которая от ветра щекотала лицо и почему-то стала раздражать девушку. - Лорд Рейн приказал мне… - начал было юноша, но девушка прервала его. - Ладно, хватит болтать, давай сюда, - Гвил, наконец-то грубо схватив письмо, отошла на несколько шагов от гонца ближе к месту, где сидела ранее. Гонец как будто собирался что-то сказать еще, но Гвил взглядом прогнала юношу, и тот, потупив взор, развернулся и зашагал прочь, остановившись у своей лошади. Прежде чем открыть и прочитать письмо, девушка какое-то время держала его в руках и смотрела на море, как бы подготавливая себя к прочтению. Письма из дома она ненавидела до глубины души, часто читала, не вникая в смысл и содержание, а после прочтения тут же сжигала. Вглядываясь в колыхающиеся от ветерка кустарники, Гвил надеялась, что все ей привиделось, и никакого письма в руках нет. Однако свиток ощущался так же явно, как и надоедливая прядь, щекотавшая щеку. Гвилвилет когда-то сбежала из дома, и отец долгое время не знал, куда именно убежала его дочь, жива ли она вообще, смогла ли справиться с лишениями и одиночеством. И писем от отца первое время, конечно же, не было, потому что он попросту не знал о судьбе своей дочери, а Гвил даже и не пыталась ему намекнуть о своем местонахождении. Все изменилось, когда лорд Рейн, глава Дома Рейнов, прибыл в Королевскую гавань, где встретил свою сбежавшую дочь. С тех пор отец заваливал дочь письмами, убеждая вернуться на свою родину и заняться делами своего Дома, а не растрачивать свою молодость на игры с Рейнирой Таргариен. Гвилвилет отказывалась. И вот она сжимала очередное письмо от своего отца, которое доставил не какой-то там ворон, а гонец. Почему отец не отправил письмо вороном? Неужели действительно произошло нечто страшное? Может, умирает сам отец, а, может, умер брат или сестра? Вряд ли он будет присылать гонца, чтобы сообщить о смерти мачехи, которую она люто ненавидела. Хотя, если дело касалось жизни и смерти, то отправить ворона было бы правильнее, ведь он добрался быстрее до любого места, чем гонец. Наконец-то, Гвил взяла себя в руки, развернула свиток и принялась за чтение.

***

Рейнира в одиночестве стояла в большом зале Драконьего камня, в котором Таргариены обычно принимали гостей и обсуждали важные дела, глядя на карту, высеченную прямо на массивном столе. Из огромных окон с колоннами было видно море, и в моменты сильного ветра в зале гуляли сквозняки, оглушительно свистя, словно хотели вырвать замок с корнем из скал. В моменты затишья же маленькие вихри ветерка шептались, мягко прыгая по залу. Рейнира могла так долго стоять и всматриваться вдаль, вспоминая, как кружилась над просторами Драконьего камня на своей верной драконице Сиракс. Казалось, еще вчера она прилетела к Деймону, чтобы забрать драконье яйцо умершего брата, а сегодня стоит как его жена, скрепленная с ним союзом крови и верности. Рейнира закрыла глаза и улыбнулась, осознав себя счастливым человеком, который связал себя узами с выбранным ею мужчиной, а не с навязанным долгом. Прошло уже несколько месяцев, но Рейнира часто вспоминала этот день как один из лучших в своей жизни. За спиной Рейниры распахнулась дверь, но женщина так и не обернулась, по шагам сразу узнав визитера. Спустя каких-то пару секунд сзади ее обвили теплые и сильные руки, а мягкие губы коснулись ее шеи. Деймон тихо подошёл сзади и бережно обнял свою жену, прижимаясь к ней всем телом. Рейнира расслабилась в его объятиях, наслаждаясь этой близостью. Она накрыла его руки своими, переплетая их пальцы. Рейнира закрыла глаза от удовольствия, утопая в нежности любимого. Наконец, Рейнира повернулась к Деймону и посмотрела на него, жадно изучая, будто бы их ждала скорая разлука. Мужчина хитро усмехнулся и взял в ладони бледное лицо Рейниры, проведя большим пальцем по ее нижней губе. Она улыбнулась и потянулась к нему. Они жадно поцеловались, словно бы стремясь компенсировать годы, проведенные в разлуке, до сих пор не осознав, что их ждут годы совместной жизни. Они жили здесь и сейчас. Деймон руками изучал каждый сантиметр своей возлюбленной. Он гладил ее спину, сжимал ее бедра. Он осторожно, но настойчиво оттягивал ее за волосы назад и снова притягивал к себе, зажимая в объятиях так сильно, словно желая раздавить ее от переполняющих его чувств. Он ловко посадил Рейниру на массивный дубовый стол, не останавливая горячий поцелуй, отчего она еще сильнее обвила его шею, чтобы не потерять равновесие. Руками он слегка приподнял подол ее юбки, а одной ногой развел в стороны ее ноги и встал так, что оказался зажатым между ее ног. Его руки потянулись к завязкам на ее груди, чтобы поскорее избавить ее от дурацкой одежды и прикоснуться к разгоряченному бархату ее тела. Он хотел почувствовать ее тепло прямо здесь, на этом холодном внушительном столе. Деймон мог, конечно, задрать подол ее юбки и взять ее быстро, как шлюху, но он хотел сделать это медленно, вкушая ее страсть и тепло капля за каплей. Деймон прервал поцелуй и, покончив с завязками жилетки Рейниры, медленно снял и кинул жилетку прочь. На женщине осталась туника, которая без жилетки расползлась в стороны, обнажая шею и ключицу. Деймон улыбнулся, хитро сверкнув глазами. Его губы припали к ее шее, медленно и нежно оставляя полоску поцелуев, от которых Рейнира глубоко задышала. Она нащупала воротник его рубашки, крепко схватилась за концы и дернула ткань в стороны. На удивление ткань оказалась очень легкой и совсем быстро порвалась. С победной улыбкой Рейнира сняла остатки ткани с Деймона и так же откинула их в сторону. Деймон посмотрел на жену грозно, словно его разозлила ее выходка и он приготовился к реваншу. Деймон дернул тунику Рейниры, раздирая ее так же, как она его рубашку. Он оттолкнул ее на стол, предварительно рукой сбросив все вещи, лежавшие на нем, и фигурки великих Домов с глухим звуком посыпались на пол. Какое-то время он молча стоял, наслаждаясь красотой ее тела. Затем Деймон потянул жену к себе, одной рукой проводя по ее груди, сжимая пальцами затвердевший сосок, отчего Рейнира застонала, сладостно улыбнувшись. Он медленно покрывал её шею и плечи жаркими поцелуями, лаская грудь. Она выгибалась под его ласками, тихо постанывая от удовольствия. Рейнира гладила его плечи и грудь, чувствуя себя слабой и желанной под силой и крепостью его мышц. Деймон прижался к ней в страстном поцелуе, их горячие тела соприкоснулись, а сердца забились в унисон. Деймон скользнул ладонями по изящным изгибам её тела, освобождая ее наконец-то от юбки. Рейнира выгнулась навстречу его прикосновениям, жаждая большего. Она обхватила Деймона, а ее нежные пальцы запутались в его жестких волосах, когда он целовал ее, мягко покусывая нежную кожу ее шеи. Она прикусила верхнюю губу, когда пальцы Деймона скользнули между ее ног и стали ласкать клитор. Рейнира застонала, и ее стон потерялся в глубоком страстном поцелуе. Деймон отстранился от Рейниры и резким движением снял с себя штаны. Рейнира порочно улыбалась в томительном ожидании, глядя на большой возбужденный член. Ее сиреневые глаза горели от сжигаемого желания, которое и манило Деймона. Не в силах больше сдерживаться, он прижался к ней всем телом. Рейнира обвила ногами талию Деймона, притягивая его еще ближе. Она стала водить рукой по члену, то жестко сжимая его, то нежно поглаживая, что разжигало в мужчине желание еще сильнее. Пальцы Деймона снова скользнули вниз. Рейнира и Деймон продолжали ласкать и целовать друг друга. Наконец, Деймон схватил Рейниру за бедра и пододвинул ближе к себе. Он приподнял ее левую ногу, медленно и нежно входя в нее. Сначала движения были плавными и чувственными, наполненными трепетной нежностью, каждый толчок вызывал приятную дрожь. Рейнира стонала, подставляя себя ласкам Деймона. Её пальцы скользили по его сильным плечам, притягивая его ещё ближе. Она царапала спину Деймона, а он покрывал поцелуями её шею, лицо, мочку уха, его губы посасывали нежную кожу. Постепенно их движения становились всё более страстными и порывистыми. Они отдавались друг другу без остатка, теряясь в океане всепоглощающей страсти. Хриплые стоны и сдавленные вздохи срывались с их губ. Рейнира ногтями впивалась в спину Деймона, что распыляло его сильней. Мир вокруг них словно исчез, осталось лишь это пылающее, неутолимое желание. Рейнира выгибалась, подаваясь навстречу Деймону, и приятное чувство волнами захватывало ее всю без остатка. Он подхватывал её, прижимая к себе, его руки властно сжимали её бёдра. В свете мерцающих свечей, окутывающих комнату золотистым сиянием, Рейнира и Деймон предавались своей страсти. Их прерывистые вздохи и стоны сливались в единую симфонию любви. Наконец, волна оглушающего наслаждения накрыла их обоих. Они замерли в немом экстазе, сплетённые в тесном объятии, их тела содрогались от испытываемого блаженства. Они прижались к друг другу еще сильнее, будто бы уже не хотели находиться порознь.

***

После прочтения письма Гвил захотелось его немедленно сжечь. Не от того, что читала письмо с очередными просьбами одуматься и вернуться в родное гнездо. Нет, наоборот, об этом там не было сказано ни слова. Почти. Гадкий ком застрял в горле, а в ушах стоял звон, пока мозг как заговоренный доставал образы ее семьи. Ей внезапно стало стыдно от всех своих выходок. Скомкав и выбросив свиток в сторону, девушка решительно зашагала к своей лошади. Подхваченное ветром, письмо взметнулось вверх и стремглав нырнуло вниз, скрываясь за выступом скалы. Гонец схватился за поводья, чтобы быстро взобраться за лошадь и последовать за своей госпожой. Он попытался что-то сказать, но не решился, заметив злость и боль на лице леди Рейн. Бросив сердитый взгляд на гонца, Гвилвилет запрыгнула на лошадь и, резко развернув ее, поскакала в сторону замка. Гонец едва поспевал за ней. Пока она мчалась во всю прыть в замок, а ветер обдувал ее со всех сторон, девушка продумывала план действий. С одной стороны, она была даже рада, что появилось какое-то дело, благодаря которому она покинет этот холодный и дикий край, в котором она не могла найти себе занятие. Но, с другой стороны, ее сердце обливалось кровью, пока мозг прокручивал слова из письма в голове. Он любила продумывать план действий в голове до мельчайших подробностей, делая различные предположения, что могло пойти не так. Она очень редко действовала наобум, хотя зачастую именно так у нее получалось лучше всего выйти победителем в той или иной ситуации. Гвил горько признавала это, но ничего не могла поделать с собой и продолжала придумывать слова, которые она скажет, оказавшись в Кастамере. Добравшись до замка, Гвил крикнула гонцу, чтобы тот отстал от нее и нашел себе занятие, а сама решительно направилась в зал, где, предположительно, должна была находится Рейнира. Гвилвилет была уверена, что подруга отпустит ее в Кастамере, но ей необходимо было посоветоваться. Рейнира иногда предлагала удивительные вещи, до которых не сразу могла додуматься леди Рейн. - Сюда нельзя, - выставил руку вперед один из стражников перед дверью в Большой зал, когда Гвил пыталась пройти. - Убери свою лапу, пока я тебе ее не оторвала, - угрожающе ответила девушка, медленно опуская ладонь на свой клинок. - Принц Деймон велел никого не пускать, леди Рейн, - сказал второй стражник миролюбивым голосом, вставая справа от них, желая погасить возможную драку еще в зародыше. - Мне нужно к принцессе! Сейчас же! – Воскликнула Гвил и, внезапно оттолкнув стражника, который явно этого не ожидал, рванула к двери, распахнув ее настежь. Перед стражниками и Гвил предстала необычная картина. Полуголая Рейнира сидела на столе, свесив ноги и болтая ими, как маленькая девочка, а Деймон в одних штанах сидел на стуле, закинув ногу на ногу на стол. Они смеялись, но вмиг замолчали, заметив стражников и Гвил. Принц и принцесса бросили злые взгляды на вошедших, а стражники тут же стали оправдываться, что вина целиком лежит на глупой леди Рейн, которая их ослушалась и ворвалась в зал. - Вон! – Крикнул Деймон, глядя на стражников, пока Рейнира смеялась, прикрывая свою наготу одеждой. – А тебе отдельное приглашение, Рейн? – Бросил Деймон девушке, когда стража скрылась за дверьми, а Гвил осталась в зале. - Мне нужно поговорить с тобой, принцесса, - проигнорировав слова Деймона, сказала Гвил. – Наедине. – Она бросила взгляд на Деймона, который усмехнулся, всем своим видом показывая свое недовольство. – Это не какие-то тайны и заговоры против вас, принц Деймон, - сказала Гвил, посмотрев прямо в глаза мужчине, а затем перевела взгляд на подругу. – Это касается моей семьи. - Хорошо. – Сказала Рейнира, поднимая свою жилетку с пола. – Деймон, оставь нас. Прошу. – Добавила она, заметив протест во взгляде принца. Так и не натянув свою рубашку, с голым торсом Деймон вышел, хлопнув дверью. - Очередное письмо от папаши? – Сказала, наконец, Рейнира, натянув порванную тунику, умело перетянув ее жилеткой. Раскрасневшаяся, со спутанными волосами, принцесса улыбнулась подруге так, будто поучаствовала в каком-то заговоре. Или потрахалась с Деймоном. Правильный вариант очевиден и без явных намеков. - Хуже. Не от отца, - тихо сказала Гвил, присаживаясь за стол напротив Рейниры, кладя лоб на ладонь, прохлада которой приятно остужала. – От младшего брата. От Кирвина. Отец и старший брат погибли, но Кирвин как будто обходит эту тему стороной. Как-то странно он об этом пишет. - Дашь прочитать? – Протянула руку Рейнира, но, заметив взгляд Гвил, усмехнулась. – А, понятно, письмо затерялось в пламени. - В пламени ветра, я бы сказала. Там ничего особенного, поверь, но написано так, будто это что-то будничное. Как будто они умерли от старости, а не сгорели в палатке на охоте. - Сгорели? Сразу вдвоем? – Рейнира удивленно вскинула брови. – Подожди, получается, твой отец и старший брат сгорели, и лорд Рейн в Кастамере теперь твой младший брат Кирвин, правильно? - Да. Правильно. – Гвил сложила руки в замок и положила свой подбородок. – И я не верю, что это просто так. - Я тоже. Думаешь, это твой младший брат устроил? – Рейнира сочувственно улыбнулась. Где-то вдалеке раздался еле различимый драконий рык. - В это я не верю, хотя мысли были. Он же передвигается с палкой, постоянно кашляет, постоянно болеет и редко выходит из своих покоев. Отец даже не взял его с собой в Королевскую гавань, помнишь? Мейстер Кастамере говорил, что поездка только ухудшит его состояние, или он вообще не переживет ее. Брат точно не мог убить их. - А что говорит гонец? - Седьмое… - Гвил спрятала лицо в ладонях, признавая свою глупость. – Я даже не спросила его. Но Рейнира, я чувствую, что что-то неладное. В письме ни слова про мачеху и ее выблядков, - Гвил стала загибать пальцы. - ни слова про дядю Джейме. И в конце сухое «жду тебя на похоронах». - Дядя Джейме - это тот придурок, который упал, когда мне кланялся? – Рейнира вспомнила, как Гвилвилет знакомила ее со своей семьей, прибывшей с Западных земель в Королевскую гавань. Больше всего ей запомнилось, как светловолосый мужчина с мелкими суетливыми глазками упал и разбил себе нос, когда слишком суетливо пытался поклониться Рейнире. Тогда Рейнира и Гвил еле сдержали смех, но сейчас, восстанавливая в голове эту картину, девушки громко засмеялись. - О боги, я тогда чуть не лопнула изнутри, я думала меня разорвет, - сказала, наконец, Гвил, вытирая слезы смеха. – Да, это он. Странно все-таки, что про него брат ничего не написал, хотя после смерти дядя Джейме должен был заявить о своих правах. - А ты не думаешь, что брат так скупо, как ты говоришь, написал тебе, потому что обижен и зол на тебя, а? – Рейнира встала и подошла к столику с вином, наливая себе и подруге вино. Гвил почему-то стало противно от вида льющегося красного напитка, поэтому она отказалась, когда Рейнира вернулась за стол и протянул ей бокал. - Да, наверное, ты права, так и есть. - Гвил усиленно терла ладонями лицо, словно пыталась убрать грязь. – Мы были очень близки с Кирвином перед тем… как я сбежала. Я должна быть на похоронах и узнать, что там творится. - Сначала расспроси гонца. Они обычно очень наблюдательны. И, конечно, езжай. И возьми с собой Тейна. – Рейнира многозначительно улыбнулась. Она любила подшучивать над Гвил, которая однажды призналась Рейнире, что провела как-то ночь с Тейном. - Да, только для этого придется умолять Деймона, - парировала Гвил. Тейн был одним из лучших друзей Деймона, не уступая ему в силе. – Спасибо, обойдусь без провожатых. Тем более я поеду не одна, а гонцом. Он выглядит крепким. - Лучше ехать с воином, а не гонцом... И послушай, - Рейнира вдруг накрыла руку Гвил своей рукой. – Раз уже ты поедешь домой, то у меня будет к тебе еще просьба. – Рейнира понизила голос и наклонилась ближе к подруге, по привычке, видимо, опасаясь подслушивания. – Я хочу, чтобы ты так же отправилась на Север к Старкам и в Речные земли к Талли. Я хочу, чтобы ты… посмотрела, какие там…настроения. Гвил поджала губы, понимая, как Рейнира стала опасаться за свое положение наследницы Железного трона, покинув Королевскую гавань. Гвил была даже рада отправиться в поездку по Вестеросу, так ее манили путешествия и новые впечатления. Одно только съедало ее изнутри: таинственная смерть отца и старшего брата. Нужно поскорее найти гонца и узнать у него, что же действительно произошло с ее семьей.