Глава 2.

      Гермиона задумчиво перечитала страницу, пытаясь понять, куда и почему ускользает написанное, потерла затылок, смирилась с неизбежным и со вздохом выключила настольную лампу. От того, что она встретит очередной рассвет за рабочим столом точно легче не станет ни ей, ни тому запутанному делу об отравлении археологов, над которым она безуспешно трудилась вместе с напарником.       Кстати, о напарнике. Всегда идеально прилизанная белобрысая голова показалась в дверном проеме, серые очи недобро сверкнули, и на стол перед ней с упреком опустилась чашка крепкого черного кофе со сливками. Она благодарно кивнула и полезла в ящик стола за печеньем.        — Спасибо, Драко, ты — настоящий друг! — от всей души поблагодарила она, привычно не обратив внимания, как тот поморщился и одними губами пробормотал себе под нос: «Дожили…»        — Шла бы ты домой, Грейнджер, завтра или уже сегодня сложный день, — проворчал Малфой, заглянул в листы бумаги, испещренные рассчетами, покачал головой и стянул с переносицы очки. Надо сказать, ему шло.       Малфой был первым, кто обнаружил Грейнджер в той самой маггловской больнице, и кто примчался туда, едва ли не наперегонки со Снейпом. После Войны они вместе с Грейнджер отстраивали Хогвартс, вместе боролись за помилование и Снейпа, и Сириуса, вместе работали над степенями магистров Артефакторики и Чар соответственно. И каким-то непостижимым образом, Малфой был единственным, кого узнавала и признавала совершенно непомнящая о своей прошлой жизни ведьма. Ах да, еще она помнила всё того же Северуса Снейпа.       Когда-то давно оба мужчины спасли ее от безумной Беллатрикс, но, как оказалось, не до конца. Видимо, поэтому ее магия и запомнила их и откликнулась на зов. Из больницы Гермиону забирал всё тот же Малфой, и в съемную квартирку на окраине Лондона ее отвозил тоже он, и кота кормил в ее отсутствие тоже он. А когда она слегка пришла в себя и от безделья и бессилия пошла бродить по книжным магазинам Лондона, он ее отыскал и предложил работу.        — Я следователь, Грейнджер, ты же знаешь. Я хороший специалист, можно сказать, частный детектив, но я один не справляюсь. Мне нужна помощь. А у тебя всё в порядке с логикой, психологией и ты была одной из лучших на курсе, ты же помнишь, как мы сдавали экзамен по криминалистике и ты заработала высший бал?       Малфой так убедительно нес полную чушь, перемежая магию с реальными фактами, что Грейнджер как-то незаметно ему поверила. Да, после битвы, реставрации школы, судов и разбирательств, троица Малфой-Поттер-Грейнджер, действительно, собиралась в Аврорат. Уизли отделился от фантастической четверки, заявив, что он устал бороться с тьмой, ему надо поддержать семью и помочь брату с магазином. На том и порешили. И на первый курс Гермиона поступила и правда сорвала высшие баллы на экзаменах, пока посреди года не сорвалась вдруг в Австралию — возвращать память родителям — и чуть не исчезла с карты мира навсегда.        — Ты, Малфой, как был напыщенным павлином за время учебы, так им и остался, — пошутила в ответ Грейнджер, заработав его задумчивый взгляд вместо комментария, но согласилась помогать. Все равно у нее в четырех стенах крыша ехала и начинало мерещиться всякое, вроде говорящих книжек, песочных часов, в которых вместо песка драгоценные камни и прочая чушь: метлы, домовики, львы, змеи… Следовало бы показаться психиатру. Или поговорить с профессором Снейпом. Тот в последнее время занимал Гермионе напрочь отбитый у нее рационализм.       Так она и стала помощником следователя в Аврорате, полуофициально возвратившись в мир магии, о котором даже и не подозревала. Больше всего от ее возвращения страдал Поттер. Она напрочь не узнавала ни его, ни Уизли, ни Джинни, никого. Особняк Блэков впускал ее внутрь, но она не видела и не чувствовала магию. Да и своя сила была столь слаба, что Снейп настойчиво не рекомендовал даже предпринимать какие-то попытки пробудить в Гермионе магию. И конечно же, о Легиллименции и речи быть не могло.       Хотя бы Малфой присматривал за ней днем, а ночью вахту принимал кот — он же всем известный, вернувшийся с «того света» Регулус Блэк. Именно его второй ипостасью был кот Крукшанкс. Гермиона допила кофе, как прилежная ученица сложила бумаги в папку, папку — в ящик, сняла с крючка пальто и вопросительно посмотрела на Малфоя.        — Ну? Ты сам гнал меня домой, а теперь таращишься на меня в лучших традициях профессора Снейпа. Я сама знаю, что совсем запустила свой распорядок дня, что питаться одним кофе нельзя, пусть и со сливками, но у нас тут отравитель разгуливает на свободе, а ты меня упрекаешь стоишь…        — Грейнджер, — Малфой галантно подал ей пальто и раскрыл входную дверь, — от того, что мы с тобой ночами не спим, преступник не поймается и сам с повинной не придет. Уж это ты и сама в состоянии понять. А я о тебе беспокоюсь. Нравится тебе это или нет, но ты мой друг, а таковых у меня не слишком много. Потому, давай-ка я отвезу тебя домой. И ты выспишься.       И они пошли по коридорам Аврората, ловя удивленно-сочувствующие взгляды бывших коллег Грейнджер, каждого из которых Малфою в эти моменты хотелось заавадить лично. В одном они с крестным были похожи: оба ненавидели жалость и до последнего стояли за тех, кто был им дорог.       Малфой усадил подругу на переднее сиденье своего джипа, и выехал на шоссе. Она дремала, радио бормотало утреннюю сводку новостей, Малфой размышлял тысячу мыслей в секунду. Профессор настаивал, что Гермиону нужно свести с Блэком. Во-первых, они вроде как дружили до войны, во время нее и это должно было послужить неким триггером, а во-вторых, Блэк был главой семьи и жертвой Беллатрикс, Гермиона настояла на том, чтобы вытащить его из Арки, и теперь он должен был вернуть ей долг жизни. А вместе с ним и память.       Малфою слабо верилось в столь простое решение такой сложной проблемы. Он ревностно оберегал Грейнджер от любых магических вмешательств в ее и без того очень хрупкое существование. Снейп не настаивал, пока лишь очень ненавязчиво намекал. А Сириус открыл бар и вообще всячески наслаждался жизнью.       Когда Малфой привел Гермиону домой, переодел в пижаму в розовые облачка и оставил под присмотром Крукшанкса, он и не подозревал, что через несколько часов она проснется, проигнорирует все запреты и пойдет бродить по Лондону. И набредет на тот самый бар.