Глава 55. Жестокость...

***

Если чему меня и научила история с ебущимися драконами в горах, так это тому, что нужно быть до паранойи внимательным к человеку, который везёт тебя по дороге. От одного неприметного возницы зависит, доберёшься ли ты в Святой Порт в целости и сохранности, как самый обычный путник, или же с головой окунёшься в дерьмо с крылатыми ящерами, затерянными подземельями, гномьей нежитью и похотливым проклятием в лице «Королевы Элинализ». Я, конечно, не против приключений, но строго в меру и только тогда, когда сам могу их контролировать. А из-за того, что я откровенно проебланился с тем упёртым дедком и его сынулькой, мы с Рокси вляпались в историю, которой можно было легко избежать. Всего-то и нужно было – уделять больше внимания дороге и тому, кто держит вожжи. Этот жестокий урок я выучил назубок и в текущей поездке применял его на практике. Первые дни, пока я отходил от истощения и ночных «кошмаров», я был не в лучшей форме для слежки, поэтому полностью доверился Рокси. Но стоило мне прийти в себя благодаря нормальному, здоровому сну, как я начал внимательно следить за этим Ромом и за тем, куда он нас везёт. На первый взгляд – типичный бывалый искатель приключений. Мужик, который в силу возраста уже отошёл от крупных дел и перебивается нишевыми поручениями, дергая за ниточки старых связей. Но ключевое слово здесь – «на первый взгляд». Тот покойный дедок тоже поначалу казался вполне вменяемым, и по бумагам вёз безобидную партию «старого железа» на Демонический континент. Однако, посидев в его телеге и принюхавшись к грузу, я тогда понял: может, пара нормальных клинков там и затесалась, но основная масса откровенно воняла сырой землёй и могильной ржавчиной, что говорило само за себя – мародёрство чистой воды. Так что теперь я не обманывался напускной добротой и болтливостью авантюриста, который так удачно и вовремя нарисовался в лесной глуши. Я следил за каждым его жестом, за каждым поворотом колеса. Но долгое время поводов для подозрений не находилось: Ром говорил связно, рассуждал логично, травил байки по делу. Он не походил на фанатичного болванчика, готового с криком «проскочим!» лезть в задницу дракона. Это подкупало. Как и то, что мы исправно двигались вдоль горной гряды – самого надёжного и понятного ориентира, который не потеряешь из виду даже при сильной усталости. И всё шло гладко, пока не наступило сегодняшнее утро. Дождь, мучивший нас последние дни, продолжал идти, но превратился в совсем слабенькую, почти невесомую морось. От неё даже не нужно было укрываться плащом. Наша телега уже давно свернула от бывшего русла разлившейся реки, и теперь мы ехали по лесному тракту, хотя скалистый горный хребет всё ещё отчетливо виднелся сквозь редкие кроны деревьев справа. Мы мерно катились вперёд, пока внезапно не встали как вкопанные. Развилка. Дорога прямо была перегорожена всего парой поваленных стволов, зато поворот строго направо был подозрительно чист, словно заботливо выметен, и только ждал нас. И вот тут Ром начал откровенно хуёвничать. Он стал излишне картинно, с каким-то фальшивым надрывом сетовать на «непреодолимый завал» и убеждать нас, что стоит немного изменить маршрут, углубившись в лесную чащу. Естественно, внутри у меня сразу сработала тревога. Я начал вполне мирно предлагать расчистить путь – там валялось-то всего несколько средних деревьев, которые мы с Рокси могли бы легко оттащить руками или раскидать магией. Волшебница мою идею тут же поддержала, явно тоже не горя желанием сворачивать с понятного маршрута в какой-то бурелом. Но Ром прям рогом упёрся, что было странно. Он начал плести какую-то чушь про то, что завалы на дороге – это плохая примета, что впереди низину наверняка уже намертво затопило дождями, и что лучше поехать в обход, по другой, известной только ему, «удачной» дороге. Завязался напряжённый спор. И в какой-то момент этот хрен, видимо устав искать аргументы в пользу своих бредней, просто дёрнул вожжи и нагло повернул телегу направо, плюнув на наше мнение и доводы. Да, это была его повозка, и он был за вожжами, поэтому последнее слово было за ним, но я всё равно продолжил давить на него словами, мысленно давая себе пару минут на то, чтобы либо переубедить упрямца, либо просто спрыгнуть на землю и пойти пешком. Но эти выделенные минуты я мгновенно спустил в выгребную яму, когда, проезжая мимо развилки, бросил внимательный взгляд на «завал». Стволы деревьев не были повалены ветром или старостью. На их торцах четко виднелись идеально ровные спилы и свежие следы от ударов топорами. Их свалили специально. И вот тогда разрозненный пазл в моей голове со звоном сошёлся в единую, пугающе логичную картину. И вместо дальнейших пустых споров я действовал. Резко вскочив со своего места, я бросился к козлам, оказался у него за спиной и жёстко обхватил его шею левой рукой, беря в глухой удушающий захват. Одновременно с этим я сконцентрировал ману, и в моей правой руке из крупиц песка мгновенно сформировался острый, как бритва, кинжал. Я с силой прижал шершавое лезвие к дергающемуся кадыку возницы. Лошади испуганно заржали, и телега тут же остановилась. — Эрик!.. — испуганно ахнула Рокси за моей спиной. Но реакция Рокси меня сейчас интересовала меньше всего. — Только дёрнись, и твоя голова покатится под колёса! — прорычал я ему прямо в ухо, сжимая захват так, что хрустнули позвонки. — Признавайся, что именно ты делал в поселении эльфов и куда нас вёз? Отвечай, быстро! — Эй, парень! Ты чего?.. — попытался изобразить праведный гнев Ром, сипло хрипя и хватаясь за мою руку. — Мы же просто дорогу объезжаем! Убери… убери эту железку, пока сам не порезался! — Ты держишь меня за дебила, да? — я чуть сильнее надавил лезвием, пуская первую тонкую струйку крови по его морщинистой шее. Мужик судорожно сглотнул. — Последний раз спрашиваю: кого ты там ждёшь и откуда ты, блядь, ехал на самом деле, мудак ты ёбаный?! — Я… я… Ничего… Я просто ехал домой… — сипло прохрипел он, отчаянно пытаясь оторвать мою руку. — Эрик… — снова попыталась вмешаться волшебница, явно не понимая, что происходит. — Да? Ну тогда я отправлю тебя туда намного быстрее, — прошипел я, игнорируя всё вокруг, и с силой резнул кинжалом по коже. Потекли горячие капли крови. И только почувствовав жгучую боль, мужик отчаянно заверещал. Спесь слетела окончательно – он понял, что я не блефую и готов перерезать ему глотку прямо здесь. — Я!.. Я перевозил… Перевозил схваченных эльфиек из поселения!.. — задыхаясь, выдавил он. Я чуть ослабил хватку, чтобы этот ублюдок мог говорить внятнее. — Я работаю на большую… группу работорговцев в этом регионе! Пользуюсь старыми связями и добрым именем авантюриста… Я сам никого не трогаю, клянусь, я не убиваю… Я только перевожу товар… Услышав слово «товар», я до скрежета сжал зубы. Волна ледяной, бесконтрольной ярости затопила сознание. — «Товар», да? — мой голос упал до зловещего шепота. Я дёрнул его голову назад, готовый прирезать эту свинью прямо сейчас. — Куда ты ехал, мудак? — В лагерь… Отвёз группу разведчиков на точку и возвращался обратно к своим… — Деревья повалили твои дружки, верно? — Да… Чтобы никто лишний не проезжал, и чтобы точно поворот не пропустить… — Зачем убеждал нас ехать в сторону лагеря? Чтобы тоже сдать в плен? — спрашивал я пугающе спокойно, но за этим спокойствием скрывалась буря. — Я… Я не знаю… Я слышал, что на чёрном рынке есть жирные заказы на мигурдов, а вы… вы вдвоём отлично подходили… Если бы получилось привести вас, то мой процент был бы… — Лагерь где находится? — жёстко перебил я его влажные мечты. — Дальше по этой дороге, километров пять, может чуть больше. На возвышенности, где много старых камней. Там они… — Сколько людей там? — продолжал я выколачивать информацию. — Большая миссия была… Две группы, по два десятка человек в каждой… Несколько боевых магов, остальные мечники. Главы групп – очень сильные бойцы… — Сколько пленников и кто? — Десятка два эльфиек в лагере… Мужчин убили при атаке, всё как обычно… На словах «всё как обычно» мои остатки самообладания просто испарились. Щёлкнул невидимый рычаг, и я клинком глубоко и безжалостно провёл по его шее, распарывая артерию, и резким, брезгливым движением руки скинул булькающее, хрипящее тело с козел телеги вниз, прямо в дорожную грязь. Сердце бешено колотилось о рёбра, в груди полыхала ярость. С таким конченым куском дерьма я проехал бок о бок столько времени, сука… — Эрик… — снова, чуть дрожащим голосом, позвала Рокси. Её голос, словно ушат холодной воды, привёл меня в чувства. Я медленно повернулся, стирая кровь с осыпающегося песчаного кинжала, и увидел растерянную Рокси. Она стояла в центре телеги, до побеления костяшек сжимая свой посох. Её побледневший вид окончательно охладил мой пыл, заставив тяжело опуститься на край деревянного борта и протяжно выдохнуть. — Фуф… и ведь я даже подумать не мог, что еду с таким ублюдком в одной повозке… — глухо произнёс я, глядя на свои руки. — Боги, Эрик... Он же... — Рокси сглотнула, не решаясь посмотреть на тело в грязи. — Как ты вообще понял? — Он всю дорогу вёл себя как абсолютно нормальный, бывалый человек, ровно до этой злополучной развилки, — я поднял на неё взгляд. — Ты же сама видела, как он начал суетиться, вести себя странно и нелогично, явно нервничая. А когда понял, что аргументы кончились, и мы без боя не согласимся, молча изменил маршрут. Видимо, надеялся, что мы, как молодые и неопытные шкеты, просто стерпим этот произвол и смиримся… Я, конечно, терпеть не собирался, но окончательное осознание пришло, когда мы проехали мимо тех поваленных деревьев. Я увидел идеально ровные края спилов и свежие следы от ударов топорами. И вот тогда до меня дошло, что именно этот тип делал в безлюдных эльфийских лесах, да ещё и имея к ним доверие… Был шанс, что я ошибся и накрутил себя, но решил не испытывать судьбу. Нужно было действовать, пока он не довёз бы нас прямиком до своего лагеря или засады в кустах. По мере того как я всё это выкладывал, Рокси окончательно пришла в себя. Тревожное напряжение в воздухе никуда не делось по понятным причинам, но шок прошёл. — Теперь наконец понятны его навязчивые расспросы касательно нашей расы и боевого опыта… — задумчиво и уже куда более твёрдо пробормотала она. — Он обрабатывал нас и втирался в доверие всю дорогу. Выяснял, насколько мы сильны, чтобы его дружки знали, к чему готовиться. — Угу. Хотел сдать нас, как бонусный «товар»… — мрачно подтвердил я и посмотрел на неё с искренним извинением. — Прости, что тебе пришлось всё это видеть в таких красках. Как только я сложил два и два, мне просто сорвало крышу. А когда он заскулил про работорговцев и схваченных эльфиек... Я уже физически не мог себя сдерживать. Я понимаю, что повёл себя очень резко и жестоко. Тебе, наверное, было не по себе от этого зрелища... — Нет-нет! — она быстро замотала головой, подошла ближе и опустилась рядом со мной на доски, положив свою ладонь поверх моей. — Тебе не за что извиняться! Я знаю твоё прошлое, Эрик. Знаю, что для тебя значит тема рабства. И… Плевать на этого Рома! Я испугалась скорее от самой внезапности твоей атаки, но когда он заговорил, всё встало на свои места. Я не тепличная девочка, которая падает в обморок от вида крови. Рабство – это мерзость. А засада работорговцев – это верная смерть или судьба похуже. Я полностью понимаю и принимаю твою жёсткость. Этот взрослый, взвешенный и понимающий подход Рокси снял огромный камень с моего сердца. Никакого глупого морализаторства, истерик или осуждения, которых я втайне опасался. Вот что значит взрослая, мудрая женщина, повидавшая мир, а не инфантильный подросток вроде меня, хех… — Спасибо. Рад, что со мной сейчас именно ты, — честно признался я, сжав её руку в ответ. От моих искренних слов мигурдка слегка смутилась и отвела взгляд. — Но я должен тебя предупредить: на сегодня это будет далеко не последняя жестокость. — Конечно, — уверенно и твёрдо кивнула волшебница, отпуская мою руку и крепче перехватывая свой посох. — Я тоже могу показать всю свою жёсткость на деле! И я готова отправиться вместе с тобой к тому лагерю. Мы обязаны помочь! В её глазах не было ни капли сомнений или страха. Только абсолютная уверенность, которая полностью резонировала с моей яростью. Это чертовски воодушевляло. — Тогда не будем терять времени. В путь, — я поднялся на ноги. — Всю эту информацию я выведывал из него не просто так…

***

Тяжёлые капли дождя монотонно и гулко барабанили по плотному намокшему брезенту огромного шатра, навевая липкую сонливость. Молодой наёмник ёрзал на хлипком деревянном стуле, кутаясь в плащ и прислушиваясь к звукам снаружи. Вернее, к их полному отсутствию. Эта звенящая пустота вокруг была неудивительна: с последнего, самого крупного налёта прошло уже больше недели, и перевалочный лагерь казался почти вымершим. Изначально здесь яблоку негде было упасть от обилия наёмников, но сейчас всё изменилось. Дополнительная боевая группа, получив свою долю аванса, ещё пару дней назад свернула палатки и свалила обратно в город пропивать барыши. Другой крупный отряд, состоящий из следопытов, ушёл глубоко в леса на последнюю разведку – вынюхивать, не осталось ли поблизости ещё каких-нибудь нетронутых поселений. В итоге на этой скрытой стоянке остался только сам босс со своей охраной да небольшой отряд, приставленный сторожить живой «товар» до прибытия вместительного транспорта с основной базы. Впрочем, слово «отряд» по отношению к этой горстке людей звучало слишком громко. Накануне вечером оставшиеся в лагере наёмники, устав от ожидания транспорта, решили хорошенько отпраздновать удачное дело: зажарили пару кабанов, вскрыли бочонки с дешёвым пойлом, и попойка затянулась далеко за полночь. Теперь почти весь лагерь дружно отсыпался, мучаясь тяжёлым похмельем, включая самого босса в его роскошном шатре. По строгим правилам гильдии работорговцев, на охране клеток всегда должны были дежурить как минимум два-три человека, чтобы страховать друг друга. Но старшие товарищи, едва продрав глаза поутру, просто спихнули эту нудную обязанность на новичка, а сами завалились спать дальше. С ним был напарник, но тот то приходил, то уходил спонтанно, явно не желая тратить ночь на охрану запертых клеток. Оставшись один на один с пленниками, парень, однако, не особо злился на сослуживцев. Для него это была первая настоящая полевая миссия, и он был ей искренне рад. Впервые в жизни он чувствовал, что живёт по-настоящему, жадно вдыхая этот пьянящий воздух безнаказанности. Тем более что повод для гордости действительно был – им всем сказочно повезло в этом рейде. В северных лесах у эльфов недавно произошёл какой-то внутренний раскол, из-за чего несколько мелких кланов откочевали далеко на юг, к самым горам. В этих безлюдных землях их никто не прикрывал, они были как на ладони. К тому же, банде сильно сыграла на руку эльфийская иерархия с их строгим матриархатом. Мужчины у длинноухих традиционно считались слабым звеном: они занимались бытом и были совершенно не обучены держать оружие. А среди женщин настоящих, опытных воительниц набиралась дай бог пара-тройка на всё поселение. Задавить их превосходящим числом и простенькой боевой магией оказалось проще простого. Воспоминания о лёгкой победе вновь вернули мысли наёмника к реальности. Здесь, в полумраке душного, пропахшего немытыми телами и сыростью шатра, стояли качественные железные клетки. Внутри жались друг к другу захваченные эльфийки – голые, измазанные в грязи, лишённые воли и надежды. Глядя на их беззащитные, дрожащие тела, парень чувствовал, как внизу живота закипает тяжёлая, липкая похоть. В голове просыпались самые тёмные, грязные фантазии. Он прекрасно понимал, что по меркам «нормальных людей» он – законченный негодяй и отброс. Но ему это… нравилось. Нравилось чувствовать себя хозяином чужих жизней. Одурманенный этим чувством власти, он до дрожи в руках хотел вытащить одну из этих женщин из клетки, прижать к земле и наконец-то стать настоящим мужчиной! Но устав был строг: товар трогать строжайше запрещалось до передачи покупателям. Позволить себе крупно накосячить в первую же миссию и попасть под гнев босса он не мог, поэтому приходилось лишь жадно пялиться на них в полутьме. Его влажные фантазии грубо оборвал оглушительный, раскатистый грохот снаружи. Дождь, поливавший лес с полудня, внезапно начал усиливаться, превращаясь в сплошной ревущий поток. Сезон дождей вступал в свои права, но этот ливень казался каким-то... неправильным. Пугающим. Тяжёлые капли лупили по тенту с такой яростью, что этот шум сожрал вообще все звуки вокруг. Это неестественное буйство стихии странным образом нервировало. Наёмные маги из их группы клялись, что будут держать погоду в узде магическими барьерами, пока лагерь не свернётся. А тут вдруг начался такой потоп, словно само небо решило обрушиться на землю. Пытаясь стряхнуть накатившую вместе с ливнем первобытную тревогу и хоть чем-то занять себя, парень резко поднялся со стула и решил пройтись вдоль ряда клеток. При его приближении эльфийки вздрагивали. На него смотрели десятки глаз – полных жгучей ненависти, проклятий или глухого, пустого отчаяния. Но ни одна из них не произнесла ни слова, зная, какими побоями чреват любой шум. И вдруг, в одной из крайних клеток, его взгляд зацепился за «неё». Это была девушка невероятной красоты, с изящными чертами лица и большой, тяжело вздымающейся грудью, которую она тщетно пыталась прикрыть дрожащими руками. Сердце новичка гулко застучало о рёбра, во рту пересохло. Животное желание мгновенно затмило остатки здравого смысла, тревогу из-за странного шторма и страх перед наказанием. Заворожённый, тяжело дыша, он шагнул вплотную к железным прутьям, приоткрыв рот, чтобы что-то сказать... Но не успел. Из слепой зоны, словно соткавшись из самих теней шатра и шума ливня, кто-то оказался прямо у него за спиной. Жёсткая, как стальные тиски, ладонь с нечеловеческой силой захлопнула его рот, намертво блокируя любой звук и резко запрокидывая голову назад. В ту же секунду холодное, странно шуршащее лезвие несколько раз, с пугающей скоростью и безжалостностью, вонзилось ему глубоко в шею. Начинающий работорговец успел лишь захлебнуться собственным диким испугом. Боль пришла на мгновение позже, ослепляя разум. Колени подкосились, и он мешком осел на сырую землю, сипло хрипя и булькая кровью, которая толчками хлестала из пробитой артерии, заливая воротник плаща. Жизнь стремительно покидала его, зрение мутилось, заволакиваясь серой пеленой. Последнее, что отпечаталось в его угасающем сознании, прежде чем тьма поглотила всё навсегда, – это пара пылающих в полумраке красных глаз, которые смотрели на него сверху вниз с абсолютной, концентрированной яростью и ледяным пренебрежением.

***

В последнее время мне везёт мало. Были, конечно, моменты светлой удачи, вроде сокровищницы мёртвых гномов, но проблем статистически выходило куда больше. Но на этот раз фортуна всё-таки повернулась ко мне лицом, а не жопой. Лагерь работорговцев, решивших устроить сафари в этих непролазных лесах, мы с Рокси нашли на удивление быстро – сказались свежие следы от телег и дым от костров, который они даже не пытались особо скрыть. После внимательного наблюдения за стоянкой со стороны и под разными углами сквозь густые заросли, мы поняли, что всё не так уж и плохо, как могло показаться из предсмертных слов Рома. Как выяснилось, сам лагерь стоял посреди чащи на большом высоком голом холме, где из земли достаточно хаотично торчали массивные, покрытые мхом серые камни – словно кто-то очень давно тренировался здесь в магии земли. И вот прямо среди этих валунов наёмники и разбили свою стоянку, натянув плотные шатры и сколотив простые деревянные постройки. Получилась эдакая мини-крепость из говна и палок, буквально слепленная на скорую руку, но с отличным обзором на подступы. Именно поэтому, засев в кустарнике, мы с Рокси долго изучали их патрули, смотрели на перемещения людей и вырабатывали план. План, к слову, вышел у нас достаточно простым. Его суть заключалась в следующем: Рокси с помощью магии воды создаёт мощный ливень, который отвлечёт этих мудаков, загонит их под крыши и позволит мне незаметно под шумом дождя проникнуть внутрь, чтобы начать разборки. Этот «План А» подразумевал скрытное проникновение и такое же скрытное устранение, что куда проще и менее рискованно, чем переть напролом. Поэтому мы с Рокси затаились в лесу неподалёку и ждали ночи. Рокси попутно усиливала уже идущий дождь, делая это постепенно, чтобы непогода казалась естественной и не выглядела странным магическим феноменом. Благодаря этой подготовке, когда, наконец, стемнело, а сумерки и дождь превратились в небольшой ревущий ураган, я отправился вперёд. Рокси, как магу, банально нечего делать в узких расщелинах между камней и тесных шатрах, но мы заранее договорились: если «План А» прогорит по какой-то причине, я постараюсь вырваться оттуда на открытое пространство, где она уже сможет стать отличной магической поддержкой. Пока же всё шло гладко, и тот самый упомянутый «момент удачи» заключался в том, что в лагере народу было на удивление немного. К тому же, имеющийся контингент наполовину был пьян в стельку, всё ещё продолжая гулять и громко праздновать успех последней вылазки, как я быстро понял из доносившихся сквозь ливень обрывков сальных разговоров. Это в разы упрощало мою задачу. Пользуясь стеной дождя и тьмой сумерек, я начал поэтапно вылавливать по одному трезвому патрульному и на месте убивать. Приступая к делу, я, честно говоря, всегда думал, что убивать живых людей будет тяжело – морально и физически. А по факту ничего подобного. Холодный гнев глушил все сомнения, и процесс шёл так, словно ты просто мясо разделываешь на привале. Тёплая кровь мгновенно смывалась потоками ледяной воды. Таким темпом я сначала аккуратно снял немногочисленных часовых на периметре, которые могли представить хоть какую-то опасность, а потом, скользя тенями, отправился по шатрам. Начал я с ближайшего. В первом, пропахшем дешёвым пойлом и потом, вповалку спало человек шесть, но после моего короткого визита они уснули уже вечным сном, даже не успев проснуться. А вот во втором шатре, что был побольше и охранялся лучше, находились как раз-таки те самые железные клетки с эльфийками, о которых я слышал от ублюдка Рома. Внутри обнаружилось около десятка клеток, в которых вповалку находилось по одной или по две-три девушки разом – полностью обнажённые, перемазанные грязью, избитые и дрожащие от холода. Охранял их всего один молодой отброс, который как раз пускал слюни на пленниц. Его я прирезал так же быстро и безжалостно, как и остальных, зажав рот и распоров шею. И только после того, как его булькающее тело осело на влажную землю, мы остались с пленницами один на один в полумраке шатра. Осознавая, что каждая секунда на счету, я решил действовать быстро: — Не теряем времени на пустые разговоры, — предельно тихо произнёс я, оглядывая клетки и попутно обыскивая ещё тёплое тело охранника, на поясе которого призывно шумела связка ключей. Нашёл. — Здесь все пленники? Или в лагере есть ещё кто-то? Услышав меня, одна из эльфиек грациозно поднялась с грязного пола и подошла ближе к железной решётке. У неё была поразительно красивая фигура, длинные светлые волосы, почти как у Лизы, и прям большая грудь, которую она даже не пыталась прикрыть, но сейчас этот факт интересовал меня в самую последнюю очередь. — Здесь все, но нескольких забрали… на «веселье», — сухо произнесла она, и от этих слов повеяло такой ледяной обречённостью, что я невольно сжал челюсти. Помрачнев, я сразу перешёл к сути, оценивая предстоящую цель: — Кто главный у этих людей? Как выглядит и насколько опасен? — Главарём является Алавар, — её голос прозвучал с явным отвращением. — Он… тоже эльф. И он сильный воин, виртуозно орудующий двумя булавами, а также смыслит немного в боевой магии. — Эльф? — искренне удивился я, вскинув брови. Учитывая то, кого они тут держат, я совершенно не ожидал такого ответа. Свои продают своих. — К сожалению, — хмуро ответила она, опустив взгляд. — Ясно, — отрезал я, поднимаясь на ноги и взвешивая в руке тяжёлую связку железных ключей. — Я устранил часть охраны на улице и тех, кто спал в соседнем шатре, но в других местах, у костров и в палатках, ещё остаются люди. И далеко не факт, что получится вырезать их всех так же тихо. Щёлкнув замком, я открыл её клетку, бросил ей связку ключей и благоразумно отошёл в сторону, расставляя приоритеты: — Выпускай остальных. Одевайтесь в то, что найдёте здесь, и берите любое оружие, до которого дотянетесь. Но из шатра пока не выходите, — я выделил эти слова жёстким, приказным тоном. — Если вы сейчас всей толпой попрётесь через лагерь, утопая в грязи, вас обязательно кто-то заметит, и поднимется тревога – а мне этого не нужно, как и вам. Сидите тихо. Я пойду за теми, кого забрали. Если на улице начнётся громкая резня, или если этот шатёр вдруг загорится – бегите прямо к лесу. Там вас встретит моя подруга-волшебница с синими волосами. — Принято, — коротко кивнула она. Я не мог не отметить, что, несмотря на полную наготу, грязь и унизительную ситуацию, эта эльфийка сохраняла поразительное ледяное спокойствие. Держалась ровно и с достоинством, почти как… настоящая королева. Оставив её за главную, я поспешил вернуться к выходу из шатра. Слегка отодвинув плотный мокрый полог, я аккуратно выглянул наружу, сканируя взглядом окружение. Дождь лил с небес почти сплошной серой стеной, обрушиваясь на землю шумно и сильно, отчего вокруг дальше десяти шагов не было видно толком ничего. Идеальные условия для хищника. Последний раз глянув через плечо на голых дам, которые уже без лишней суеты начали открывать соседние клетки и сбрасывать с себя оковы, я плотнее натянул капюшон. Выскочив из шатра под ледяные струи, я моментально промок до нитки. Скользнув в темноту, я побрёл дальше между камнями, стараясь не терять зря ни единой драгоценной секунды. Дождь тем временем лил сплошной, непроницаемой стеной, превращая мир вокруг в серое, размытое месиво. Видимость упала до критического минимума, а яростный рёв ливня надёжно глушил любые звуки, включая мои собственные осторожные шаги по раскисшей грязи. Я рассчитывал, что эта бушующая стихия станет моим идеальным укрытием, но забыл одну простую истину: то, что прячет тебя, с таким же успехом маскирует и твоего врага. И это правило сработало мгновенно: свист рассекаемого тяжелым металлом воздуха я скорее почувствовал кожей, чем услышал. Инстинкты, выкованные в десятках боёв, сработали на долю секунды быстрее осознанной мысли – я резко бросил тело в сторону, уходя в грязный, скользящий перекат. Там, где только что находилась моя голова, с глухим, чавкающим звуком пронеслась массивная серебристая булава, разбрызгав воду и комья земли густым веером. Осознав, насколько близко была смерть, я мгновенно вскочил на ноги, выхватывая из кольца песчаное копьё, и сквозь пелену дождя уставился на того, кто едва не снёс мне череп. К моему глубочайшему изумлению, передо мной стоял эльф. Впрочем, выглядел он весьма специфично, словно издевательство над собственной расой. Светлые волосы были коротко острижены, а бока агрессивно выбриты, обнажая изуродованную левую сторону лица, где вместо длинного эльфийского уха виднелся лишь неровный, застарелый обрубок. Зато правое ухо гордо торчало вверх. В обеих руках он легко, словно невесомые пушинки, покручивал две тяжёлые серебристые булавы. А на его лице, несмотря на бурю и горы трупов его подчинённых вокруг, сияла абсолютно довольная, маниакальная улыбка. Заметив, что я готов к бою, он радостно оскалился, перекрывая шум ливня: — А вот это что-то новенькое! Впервые у меня такой опыт. Чтобы прямо на завершающем этапе миссии, в нашей собственной глуши, на лагерь кто-то напал! Да ещё и кто? Мигурд! Да ещё и боевой, ха-ха! Знаешь, сколько стоит сломить волю такого, как ты? Месяцы работы в подвалах. Но потом... потом за тебя на чёрном рынке мне отвалят столько золота, что я смогу купить себе собственный город. Ты даже не представляешь, как изящно богатые ублюдки умеют использовать экзотику. Вся эта лесная шваль в клетках – так, расходный материал, мясо для борделей и подвалов священников Милиса. А ты – бриллиант моей коллекции! Сомнений не оставалось. Это был он. Алавар. Главарь. Я скользнул взглядом сквозь сплошную стену ливня. Пусто. Ни воплей, ни теней, крадущихся на помощь боссу. Только мы двое, раскисшая грязь и безмолвные тела его наёмников, медленно остывающие в лужах. Убедившись, что мы один на один, я оскалился, чувствуя, как адреналин ударил в виски: — Речь так себе. Где остальных любовников потерял, пидор? Алавар даже не вздрогнул. — Отдыхают, — равнодушно отозвался он, словно мы обсуждали погоду. — Работы в этом году много выдалось перед сезоном дождей, особенно на землях зверолюдей. Пусть… «поспят». Мне они не нужны, чтобы разобраться с тобой. От его спокойствия внутри меня что-то оборвалось, сменившись ледяной, ядовитой ненавистью. Он говорил о живых существах так, словно мясник оценивал туши на крюках. Я крепче перехватил шероховатое древко копья, сокращая дистанцию. — Много работы, да? Хм. И что, совсем ничего не ёкает? — процедил я, глядя ему прямо в глаза. — Когда заковываешь в железо своих же? Для тебя они просто мешки с костями, которые можно продать? Звон золота окончательно заглушил всё живое, выродок? Мои слова задели его за живое: — «Сородичей»? — Алавар презрительно сплюнул в грязь. Улыбка на секунду сползла с его лица, уступив место холодной, въевшейся злобе. — Эти высокомерные суки с их чистой кровью и матриархатом сами меня за своего никогда не считали! Для них я всегда был бракованным мусором, ошибкой природы, годным лишь для грязной работы. Так что я просто беру то, что мне задолжал этот мир! Я ломаю их гордость. Я смотрю, как эти «высшие» эльфийки ползают в грязи, умоляя не о пощаде, а о куске гнилого хлеба или вонючем члене. Для тебя, спасителя хренова, это сборище невинных дамочек в беде. А на самом деле – это просто куски мяса, годные лишь для секса и издевательств. И поверь, покупатели выбьют из них остатки эльфийской спеси сполна! Выслушав эту желчную тираду, я смотрел на его изуродованное ухо, на эту перекошенную от застарелой, гниющей внутри обиды физиономию, и меня буквально тошнило. Не от дождя или крови, а от самой сути этого существа. В очередной раз убеждаюсь: работорговля – самый грязный, самый трусливый бизнес в этом паршивом мире. Одно дело – убить врага. Но методично ломать чужую жизнь, отнимать у разумного существа право на свободу, превращать чужую душу в товар, чтобы потешить свои комплексы и набить карманы... Для этого не нужна ни смелость, ни сила. Для этого нужно просто быть конченой, пустой внутри мразью. — Ты пытаешься оправдать своё ублюдство какой-то высокой местью? Серьёзно? — не в силах сдерживать отвращение, я не сдержал презрительного, лающего смешка. — Чел… Всё куда проще, Алавар. Ты просто трус. Обиженный, жалкий кусок дерьма, которому в юности эльфийская тётя не дала, и теперь ты самоутверждаешься за счёт тех, кто слабее и сидит в клетке. Ты не властелин судеб. Ты просто обиженная девочка, торгующий болью. Так и ещё речуги твои попахивают тупой театральщиной, словно тебе любовник пьесу читал перед сном. Убогое зрелище. Моя издёвка попала точно в цель. Лицо Алавара исказилось в дикой, нечеловеческой гримасе. Глаза мгновенно налились кровью, а губы обнажили зубы в зверином оскале. — Я выбью из тебя эту ухмылку вместе с мозгами! — взревел он и сорвался с места. Я едва успел среагировать, ведь его скорость в этой скользкой грязи была просто нереальной! Выставив древко копья, я заблокировал сокрушительный удар правой булавы. Столкновение металла и уплотнённого песка высекло сноп искр, мгновенно погасших в дожде, а мои руки едва не онемели до самых плеч от чудовищной силы. Тут же последовал короткий, подлый замах левой, от которого я ушёл лишь чудом, позволив ногам скользнуть по грязи и упав на одно колено. — «Сука, да он же королевского уровня!» — пронеслось в голове, пока я разрывал дистанцию. — А-ну стой! — ринулся он ко мне, атакуя. Этот бой в корне отличался от недавней схватки с тем же драконом. Там я бился с огромным, прямолинейным зверем, чья сила компенсировалась его гигантскими габаритами и предсказуемостью атак. Здесь же передо мной был мастер, хладнокровный убийца, мыслящий тактически и двигающийся с пугающей грацией. Тем не менее, мы бились плюс-минус на равных, и от этого факта по венам хлестал кипящий адреналин. Этому остроухому выродку наверняка многие десятки, а то и сотни лет, за его спиной бездна боевого опыта. А я противостоял ему здесь и сейчас, не уступая ни в скорости, ни в рефлексах. Это осознание одновременно дико воодушевляло и злило до зубовного скрежета – как такой сильный мастер мог опуститься до того, чтобы стать базарной крысой, торгующей чужими жизнями?! И почему, блять, я не могу просто прикончить его одним точным ударом прямо в лицо?! Быстрой победы здесь не будет. Одной малейшей ошибкой в тайминге здесь можно было оплатить счёт за всю оставшуюся жизнь. Усугубляло ситуацию и то, что дождь превращал почву под ногами в предательский каток, где Алавар чувствовал себя прекрасно и атаковал непрерывно, не позволяя мне отступить и обрушивая на меня настоящий град дробящих ударов. Его серебристые булавы оставляли в воздухе размытые светлые росчерки, сплетаясь в смертоносную сеть. Казалось бы, у меня короткое и именно я должен непрерывно атаковать, а по факту я лишь защищался. Этот ублюдок, судя по хрусту, для своих молниеносных ударов выбивал руки из суставов, делая их очень подвижными, непредсказуемыми и... очень сильными. — Да блять! — выкрикнул он, ударяя булавой мимо и попадая прямо по скале, которая с грохотом и треском начала осыпаться. Я не стал терять момента и атаковал его, но Алавар ловко увернулся, отпрыгнув назад на несколько метров… Ублюдок. — Хахаха! — громко рассмеялся он, после чего посмотрел на меня очень безумным взглядом. — А ты быстрый малый, а ещё и копьё… Тебя учили супарды? — Хуюпарды! — бросил я, вставая в стойку и делая десятки новых выпадов за секунды, пытаясь перехватить контроль битвы. Противопоставить этому напору я мог только одно: я использовал главное и единственное преимущество своего песчаного копья – дистанцию и изменчивость. Стоило эльфу агрессивно сократить расстояние, как я мысленно удлинял древко, заставляя его отшатываться или тратить доли секунды на парирование. Наконечник прямо в полёте менял форму с широкого рубящего лезвия на гранёный бронебойный шип, пытаясь пробить его глухую защиту из вращающихся булав. Затея была рискованной, ведь Алавар был дьявольски хорош. Он отбивал мой песок серебром с играющей лёгкостью, а с каждым отражённым ударом его движения становились всё более резкими, первобытными. Спустя пару минут плотного обмена ударами он начал впадать во всё большее боевое безумие. Зрачки расширились, поглотив радужку, изо рта вырывалось ритмичное звериное рычание, а скорость возросла до такой степени, что капли дождя словно разбивались об его ауру, не успевая коснуться кожи. Войдя в этот раж, эльф перестал обращать внимание на защиту, полностью отдавшись идее продавить и раздавить меня. Моё копьё идеально подходило для того, чтобы держать этого психа на расстоянии, не давая ему подойти на дистанцию смертельного удара. Но в то же время этот ёбанный берсерк крутился так быстро, что у меня не получалось нанести ему по-настоящему критический урон – все мои выпады либо смазывались, либо проходили вскользь. Выжидая момент, я увернулся от очередного горизонтального замаха, который разнёс в щебень каменный валун за моей спиной, и подловил его на инерции. Песчаное лезвие глубоко вошло ему во внешнюю сторону бедра, срезая кусок плоти. Алавар рыкнул, но даже не замедлился. В следующем столкновении я, рискуя пальцами, принял удар на древко, провернул его вокруг оси и распорол ублюдку левый бок. Хлынула горячая кровь, тут же смешиваясь с дождём и заливая его штаны. Казалось бы, это должно было его осадить, но боль словно стала для него катализатором. Вместо того чтобы отступить и перегруппироваться, он совершил отчаянный, совершенно самоубийственный рывок вперёд. Он буквально насадился грудью на моё выставленное древко, позволив тупому концу песка пробить кожу и сломать рёбра, только ради того, чтобы пожертвовать собой и разорвать спасительную дистанцию. Манёвр удался: окровавленный, тяжело дышащий и абсолютно безумный, он оказался вплотную ко мне. Расстояние исчезло. Как только расстояние исчезло, стало ясно, что я в ловушке. Я не успел ни отскочить по скользкой грязи, ни перехватить оружие для ближнего боя. Его правая булава взмыла вверх по короткой, нечитаемой дуге и с тошнотворным, глухим хрустом обрушилась мне прямо на голову. Удар был сокрушительным, и мир мгновенно взорвался ослепительной вспышкой белой, всепоглощающей боли. — Агх!.. К счастью, удар пришёлся вскользь по левой стороне лица, смяв бровь, глубоко разорвав кожу у виска и повредив глаз. Меня отшвырнуло в сторону. Я с размаху рухнул в грязную лужу, выбив из лёгких весь воздух. В ушах стоял оглушительный, пронзительный звон, перекрывающий даже рёв урагана. Левую половину лица моментально залило горячей липкой кровью, а картинка перед здоровым глазом поплыла, раздваиваясь и мутнея. Сука!!! Как же больно! Вот же мудачьё!.. Я лежал на спине, судорожно хватая ртом воздух и отчаянно пытаясь справиться с парализующей болью. Тело отказывалось подчиняться командам мозга. Песчаное копьё утратило связь с моей маной и бесформенной кучей осыпалось в лужу. Пока я пытался прийти в себя, сквозь мутную, подёрнутую красным пелену я увидел, как ко мне, волоча пробитую ногу и страшно хрипя, подползает Алавар. Его булавы остались где-то позади – он просто отбросил их, чтобы освободить руки. Эльф навалился на меня всем своим весом, и его окровавленные, скользкие пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на моём горле. Нависнув надо мной, он торжествующе прошипел, с безумным усилием сдавливая мою трахею: — Я же говорил, что выбью эту ухмылку… Мелкая… синяя… блоха… Воздух перестал поступать. В груди загорелся панический пожар, перед глазами заплясали чёрные точки, сливаясь в пятна. Я инстинктивно пытался бить его по рукам, царапать лицо – бесполезно. Силы утекали в грязь вместе с кровью из раны на голове. Звон в черепе нарастал, превращаясь в ревущий водопад. Но именно в тот момент, когда смерть казалась неизбежной, страх исчез. Осталась только холодная, кристальная ясность. Осознание пришло само: хватит махать руками. Один удар. Один шанс. Поэтому я резко перестал сопротивляться удушению. Сосредоточился. Собрал остатки воли в кисть правой руки. Два пальца. Резко. На выдохе. Точно в левую глазницу. Я почувствовал, как податливо лопнуло глазное яблоко. Влажный хруст. Сопротивление кости. Пальцы ушли глубоко, в самую мягкую кашу, вонзаясь в мозг. — Аааа!!! Алавар захлебнулся собственным криком, его тело затряслось в конвульсии, но я не отпускал, вцепившись в его череп изнутри. Глядя в его уцелевший глаз, я прохрипел, выплёвывая кровь: — Око за око, пидор!.. От шока хватка на моём горле дрогнула, а уже в следующую секунду мир вокруг просто взорвался. Раздался резкий, хлёсткий свист, и тело Алавара изогнулось дугой. Ослепительная голубая вспышка разорвала серую пелену ливня. Огромный поток воды ударил эльфа прямо в грудь с такой чудовищной силой, что его рёбра хрустнули. Это водное заклинание буквально снесло ублюдка с меня, отшвырнув его на добрый десяток метров. Он покатился по грязи, ломая кусты, и замер у основания каменного валуна безвольной, переломанной кучей. Магия воды добила его наверняка. Когда он исчез из моего поля зрения, я попытался повернуть голову, чтобы увидеть источник этой вспышки, но боль от удара булавой пульсировала так сильно, что череп казался расколотым пополам. Шум в голове окончательно стал невыносимым, заглушив и шум дождя, и чьи-то торопливые шаги, шлёпающие по грязи в мою сторону. И на этом мои силы иссякли. Чёрные пятна сомкнулись. Сплошная стена. Я больше не сопротивлялся. Тьма.