Последняя попытка

Ещё недавно Меттатон бы никогда не подумал, что в один злосчастный момент его жизнь кардинально изменится в самую худшую сторону из возможных. Но появление странной девчонки из другого мира заставило его почувствовать себя униженным не один, не два, а множество раз. Он уже сбился со счёта, как много попыток предприняла Эмбер, чтобы добиться своего и выгнать его прочь с эфира. Вежливые просьбы, не очень вежливые просьбы, публичные унижения, попытки украсть славу... Она наивно надеялась, что он мгновенно сдаст позиции, сбежит и примет поражение, но глубоко заблуждалась в своих предположениях. Меттатон всегда был готов постоять за себя и защитить свою репутацию от гнусных преступников, что бесстыдно сговорились против него. Он давно знал, что его обожает почти всё Подземелье, за исключением, разве что, давно забытых Руин и парочки монстров из основной его части. Эти недовольные никогда не показывали ненависти открыто. Единственной, о чьей неприязни к своей персоне Меттатон точно знал до этого момента, была Андайн, которой он давно не понравился и показался несколько подозрительным. Но, будучи в здравом уме, она никогда не пыталась затеять нелепую революцию и «свергнуть» его, занять его место или опозорить перед каждым жителем Подземелья. Эмбер стоило многому у неё поучиться, но она не стала. Только продолжила бессмысленные, уморительные попытки совершить невозможное, да ещё и постоянно привлекала к этому своих друзей. Подсознательно Меттатон жалел их за согласие стать частью её банды. Эмбер могла остановиться ещё после первой попытки. Оставить Меттатона в покое и принять свою беспомощность, когда дело доходило до стремлений унизить его. Но она пошла дальше, и дальше, и дальше, пока не испортила жизнь всем своим близким. Меттатон тайно не хотел играть абсолютного злодея, только и мечтающего убить парочку монстров. Он был бы совершенно не против закончить спор мирно, дипломатично! Но Эмбер упорно настаивала на своём, безрассудно прибегала всё к более и более странным и запутанным мерам, высказывала пафосные фразы о том, что никогда не сдастся. И если уж она не сдавалась после переговоров, Меттатону приходилось действовать жёстко. Показывать, что случится, если она продолжит свои попытки вмешаться в чужую жизнь и подстроить её под себя. И вот теперь он стоял напротив пары готовых к бою монстров. Папирус приготовил несколько косточек, а Пепперфлэйм — маленьких огоньков. Санс оказался достаточно разумным, чтобы выждать окончания битвы в стороне. «Хм-м, если он посмеет вмешаться, то будет просто уволен с курорта. Не хватало ещё держать в качестве комика одного из заговорщиков. Хотя если он уже не пытается остановить остальных, возможно, жалеть его поздно», — предполагал Меттатон, пока обстановка ещё позволяла подумать о чём-то, кроме сражения. Но Санс действительно не спешил вступать в бой. Получилось ли так из-за его лени или других причин, Меттатон сказать не мог, да и не слишком интересовался этим. Важнее для него было покончить с жестокими конкурентами. — Ну что ж, дорогуши, вы утеряли последний шанс на пощаду. Так ужасно, так отвратительно! Я бы не хотел мучить вас, клянусь, но кого-то необходимо проучить достойным образом! — с этими словами Меттатон направил заранее созданные бомбы прямо в Папируса и Пепперфлэйма. Второму пришлось незамедлительно отскочить подальше и сдержаться от атаки. Если бы он заставил хоть одну бомбу загореться, она бы взорвалась в разы быстрее и, вероятно, навредила всем, кто находился вблизи. Избавиться от бомб пришлось Папирусу: он заставил исчезнуть мелкие косточки и создал вместо них одну большую, с помощью которой, как когда-то прошлом, принялся отбивать атаки Меттатона. Он заставлял их улететь далеко вверх, чтобы они взорвались там и точно не навредили ни ему самому, ни Пепперфлэйму, ни Сансу. Одна, вторая, третья — все были отосланы прочь чёткими ударами костью, после чего шумно взрывались вверху. Папирус гордо усмехнулся. Он отлично справился с первым заданием! Пока Меттатон не атаковал снова, показать себя всё же предпочёл Пепперфлэйм. Он создал побольше огоньков, направил их вперёд и окружил ими Меттатона. Но за миг, как атаки достигли его и ударили со всех сторон, чтобы расплавить корпус, он включил функцию полёта и устремился вверх, откуда принялся выстреливать в Папируса и Пепперфлэйма током. Огоньки тем временем разлетелись в разные стороны. Они ни по кому не попали. Санс защитился от той парочки, что достигла его, несколькими небольшими костями, которые слегка потрескались от соприкосновения с пламенем, но всё же не сильно пострадали. Остальное пламя Пепперфлэйму пришлось скорее отозвать, чтобы оно больше никому не навредило. Вместе с Папирусом им пришлось уворачиваться от мощных зарядов электричества. То и дело отскакивая в сторону, Пепперфлэйм вновь попытался атаковать Меттатона: запустил в него более мощные и значительные по размеру огни. К сожалению, тот на миг прекратил запускать в обоих электричество и заслонил себя огромными белыми блоками, что быстро нейтрализовали пламя и заставили его исчезнуть. Затем они исчезли, и с усмешкой Меттатон продолжил стрелять током. Защищать обоих принялся Папирус. Выставлял перед ними огромные кости плотной стеной и надеялся, что они выстоят против электричества. «Ну что за абсурд! Мы точно проводим зрелищный и незабываемый бой? Или ты, Папирус, просто защищаешь этого грубияна, который стал трусить после того, как его силы разок вышли из-под контроля?» — поддел Меттатон сразу двоих, чтобы проверить их реакцию. — Замолкни ты! — яростно выкрикивал из-за костей Пепперфлэйм. — Если ты хочешь, чтобы я по случайности снова всех убил, у тебя что-то не в порядке с головой! — Так, спокойно! — одёрнул его Папирус. — Просто не слушай его оскорбления! Я не считаю тебя ни трусом, ни убийцей! Хм-м... Стой, я кое-что попробую, но мне придётся убрать кости. Сможешь сам защититься? — Уж постараюсь... — пробормотал Пепперфлэйм. Стена из костей тут же исчезла, и тому пришлось вернуться к прыжкам и побегу, чтобы не попасть под обстрел Меттатона электричеством. Папирус же внимательно поглядел на него. «Поскольку ещё недавно я был самым преданным фанатом Меттатона, я точно знаю, что он — робот с душой. И если уж у него есть душа, значит... Я всегда могу сменить её режим!» — мысленно заявил он, щелкнул пальцами, и тут Меттатон заметил, как перед ним возникла собственная душа, чей цвет стал синим. Атаки электричеством прекратились. Папирус приложил серьёзные усилия, но стремительно потянул Меттатона вниз, пока тот не достиг земли. Тогда к бою вернулся и Пепперфлэйм, окружив его не просто маленькими огоньками, а полноценной пламенной стеной, пусть и не слишком зрелищной. Сверху Меттатона тоже пришлось накрыть огнём, чтобы не вылетел из ловушки в очередной раз. «Уф-ф, ну вроде неплохо справились, — устало подметил он. Было заметно, что он немного выдохся. Очевидно, он сражался не слишком часто, чтобы с лёгкостью пользоваться разнообразными атаками в адекватном состоянии. — В общем, можно пойти и поискать Эмбер, пока этот тут сидит!» — с важными видом заявил он. Папирус уже было собирался согласиться, но произошло непредвиденное. Меттатон оказался вовсе не таким глупым, как кто-то мог наивно предположить, и, догадавшись, что просто так из ловушки не выберется, создал мощные бомбы за огненной стеной и без замедления бросил их в самодовольных Папируса и Пепперфлэйма. Слегка расслабленные, они не успели увернуться, поэтому тут же были отброшены в сторону сильным взрывом. Пепперфлэйму очень повезло, что он не коснулся воды, но из-за огромной потери сил все его огненные атаки мгновенно пропали. Меттатон выбрался, даже не стараясь. Синий режим души тоже пропал. Механизмы совсем не пострадали после падения — излишне дружелюбный Папирус сделал всё, чтобы приземление Меттатона получилось как можно более плавным и безвредным. Но теперь он мог свободно покончить с ними, пока не вмешался кто-то другой. Папирус и Пепперфлэйм всеми силами старались подняться, а он уже подготовил мощную пушку. В самом деле, Меттатон почти победил в самом начале боя. Однако пришла пора произойти непредвиденному из его стороны. Его колесо внезапно было схвачено прочной лозой, и он ощутил лёгкое чувство дежавю, а затем Меттатона безжалостно выбросили прямо в воду. К раненым подоспели Флауи и Эмбер. Завидев их, Папирус приободрился, а Пепперфлэйм попросту пришёл в лёгкий шок. Особенно его удивил вид говорящего цветка. Он был абсолютно уверен, что среди монстров подобных видов не существует. «Хм-м, а это мы вовремя. Ещё бы чуть-чуть, и вам бы пришёл конец. Как печально», — с усмешкой подметил Флауи, и у Пепперфлэйма сложилось ощущение, что ему плевать на чужие страдания. Папирус всё равно был счастлив увидеть обоих друзей, а Эмбер и без того понимала, каким Флауи может быть жестоким, чтобы лишний раз удивляться. Но он всё же создал лечебные, зелёные атаки-лепестки, которые направил в сторону пострадавших. В следующий миг их здоровье значительно восстановилось, пусть и не в полной мере. Теперь оба могли подняться и устоять на ногах. — Спасибо, Флауи! — поблагодарил его Папирус. — О, Пепперфлэйм, ты, кажется, ещё не знаком с моим цветочным другом. Вот, это он! И он довольно крутой! — Ага... Здорово. Надеюсь, ты нам хоть поможешь? Меттатон, конечно, мог уже утонуть за это время, но что-то мне подсказывает, что так легко с ним не справишься, — обеспокоенно подметил Пепперфлэйм. — Вообще-то мы для этого и пришли. Правда, не знаю, как будет драться Эмбер, потому что у неё вообще нет оружия. Станет мешаться или умрёт первой, ха-ха, — поддел её Флауи. — Ха, да ты ещё более бесчувственный, чем Меттатон, раз говоришь такое, — возмутился Пепперфлэйм. — Так, спокойно, — отвлекла их Эмбер. — Да, оружия у меня нет, но я постараюсь хотя бы отвлекать Меттатона, чтобы вы в это время могли его атаковать. Тем более теперь у нас есть Флауи, а он обладает неплохими лечебными атаками. У нас преимущество! Диалог мог бы продолжиться, но Меттатон наконец выбрался из воды с помощью всё той же функции полёта. Брызги разлетелись во все стороны и быстро попали по остальным. Эмбер, Папирус и Флауи заслышали тихое шипение Пепперфлэйма, который резко схватился прямо за лицо, куда приземлилась большая часть воды. А ему она причиняла почти такую же боль, как капли лавы человеку. Он слегка затрясся, чем обеспокоил Эмбер и Папируса ещё сильнее. «О нет, держись! Флауи, можешь ещё раз его подлечить?» — начал умолять второй. Флауи недовольно закатил глаза, но исполнил его просьбу. Пепперфлэйм быстро ощутил, как здоровье восстанавливается, но лёгкая боль так и осталась прследовать его. Меттатон слышимо усмехнулся и привлёк внимание всей группы. «Верно, мне стоило сразу об этом подумать, ха-ха. Будь осторожен, Пепперфлэйм, если ты не хочешь погибнуть в этой битве!» — всё ещё пафосным и надменным тоном пригрозил он. Пепперфлэйм от осознания, что о его смерти говорят, как о чём-то естественном и даже радостном, и подступившего от этого гнева бросил в Меттатона внушительный пламенный шар. Этим воспользовался Флауи и вызвал из-под земли крайне длинные лианы, которыми ухватил Меттатона за руки, чтобы он не сдвинулся с места, и атака Пепперфлэйма попала точно в цель. Папирус невольно ужаснулся, когда понял, что от такого удара тот может если не умереть, то очень серьёзно пострадать. Даже сейчас он не хотел так жестоко никому вредить, а оттого не выдержал. «Осторожнее, не надо настолько жестоко!» — испуганно выкрикнул он и неуверенно толкнул Пепперфлэйма в сторону. Этого хватило, чтобы его рука дёрнулась, и пламенный шар отлетел в сторону. Он попал прямо по одной из лиан Флауи — той, что удерживала левую руку Меттатона. Незамедлительно она загорелась и почти сразу превратилась в пыль. Меттатон усмехнулся и уничтожил вторую парой бомб. Флауи громко прорычал от злости, убрал остатки атак и раздражённо посмотрел на взволнованного Папируса. Пепперфлэйм и Эмбер также не были рады его попытке спасти Меттатона в столь серьёзной битве. Он виновато поглядел на друзей и понадеялся, что они смогут понять. Увы, недовольные лица остались неизменными, и Папирус почувствовал себя ещё более неловко. — Слушай, ты против него сражаешься или против нас? — пожаловался Флауи. — Я просто не хотел, чтобы он слишком сильно пострадал! Мы же не будем в самом деле его убивать верно? — испугался тот. — Хе-хе-хе, ну тут как получится, — Флауи рассмеялся и посмотрел в сторону Меттатона. — Между прочим, мне и так трудно столько атаковать, — вмешался в разговор недовольный Пепперфлэйм. — Уф-ф... Может, ты, конечно, хочешь, чтобы я опять разозлился так, чтобы сжёг вообще всех, но мне это не нужно! А без этого я долго сражаться на достойном уровне не смогу. Я не воин, знаешь ли. — Папирус, просто сражайся на нашей стороне, — сдержанно попросила его Эмбер. — Либо мы проучим Меттатона, либо он нас. Не думаю, что ты хочешь снова погибнуть, так что сосредоточься, пожалуйста, на том, чтобы атаковать его, а не спасать! — Ха-ха, ну как же так? — подал голос Меттатон. — Члены вашей банды даже не могут друг с другом поладить. И о каком совместном выступлении вы говорите, если неспособны даже договориться друг с другом? Но с меня достаточно ваших проделок. Приступим к более серьёзным атакам! Он превратил свою руку в пушку, как делал раньше, в том таймлайне, где требовал засадить преступников в тюрьму. Не успели все четверо защититься или атаковать в ответ, как начался обстрел опасными магическими зарядами. Папирус вернул костяную стену для защиты, но она была разрушена в одно мгновение, и её осколки задели всех: от самого Папируса до Флауи. Пепперфлэйм намеревался спрятать всех за своим пламенем, но быстро вспомнил, что однажды уже не смог справиться с мощностью пушки Меттатона, и весь заряд прошёл сквозь огонь, после чего целых три монстра были обезврежены. Ему пришлось повременить с защитой и снова использовать полноценные атаки, игнорируя нарастающую усталость. Флауи попробовал заслониться лианами, но они оказались ещё менее прочными, чем кости, и быстро взорвались, отчего сам он только сильнее пострадал. «Нет, так просто мы не защитимся, — поняла Эмбер. — Нужно бежать. Может, так у него кончится энергия. Давайте, скорее!» — она побежала в сторону скалы, где могла бы проходить битва с Андайн. Папирус и Пепперфлэйм двинулись за ней. Флауи спрятался под землю, чтобы добраться до места назначения как можно скорее. Санс неторопливо последовал за остальными, но не спешил их нагонять. Ему очень не нравилось понимать, что ситуация серьёзно накаляется, однако другого выбора нет. Он терпел до конца, пока его не позвали и пока не случилось ничего особенно серьёзного. Под выстрелы Меттатона Эмбер, Папирус и Пепперфлэйм добрались до скалы. Неподалёку находилась точка сохранения, но первая и не думала её использовать в такой рискованной ситуации. Если ей и предстояло вернуться снова, то точно не в разгар ужасной битвы. К сожалению, Меттатон не останавливался — только усиливал напор. Благодаря металлическому телу он уставал далеко не так скоро, как обычные монстры или люди, и мог пользоваться силой на полную куда дольше. Эмбер же предполагала, что бежать следует дальше. С другой стороны, на узких мостиках они бы долго не продержались и повалились бы вниз. Скорее всего это привело бы к смерти. Приходилось разбегаться у скалы, только бы не попасть под заряды Меттатона. Флауи попытался снова схватить его за колесо лозой, но теперь, после того, как он несколько раз попался на одну и ту же уловку, Меттатон куда более внимательно следил за его движениями и не поддавался — только ударял с новой силой, если замечал очередную попытку Флауи привести к нему лиану. Заряды из пушки же были настолько частыми, что он не успевал использовать на других лечащие атаки. Меттатон почти беззаботно старался раскидать соперников по полю битвы. Или же панель с ограниченным набором цветов не могла выразить его эмоции в полной мере. «А ещё говорят, что это я тут бездушный. Хе-хе... Иногда даже якобы добрые монстры ведут себя мерзко, если заденешь их самолюбие», — язвительно подметил Флауи, пусть и не произнёс ничего вслух. Пепперфлэйм старался держаться поближе к скале, но всё равно постоянно уворачивался от зарядов, если те пролетали мимо. Он боялся подходить ближе к краям тропинки. Если бы он свалился с обрыва, упал бы в воду, и его жизнь бы сразу закончилась. В то время как Меттатон мог постараться и вылететь наружу с помощью мощного механизма, Пепперфлэйм был не в силах противостоять воде. Вот почему ему была буквально противна мысль о сражении в Водопаде. Даже мелкие брызги, что попадали по нему, причиняли больше боли, чем некоторые атаки монстров. В какой-то степени он чувствовал себя трусом, раз почти не принимал участия в битве. С другой стороны, остальные должны были понять, как он рискует, находясь здесь. Не так ли? — Грх, если он так и будет стрелять в нас, мы ничего не добьёмся... — шёпотом подмечала Эмбер для самой себя. — Папирус старается ему сильно не вредить и в основном защищается. У меня нет оружия. Пепперфлэйм быстро устаёт, и вообще для него опасно здесь находиться. Лозы Флауи тоже не очень эффективны, только если они не острые и не могут пробить экран Меттатона. Но в данном случае попасть по нему именно так слишком сложно... — бормотала она. — Ну что ты там мямлишь? — громко вопросил Флауи. — У тебя есть план или что? Мне вот немного жаль тратить энергию впустую. И я был бы действительно не против разбить его экран, как делал раньше. Всё равно, как я вижу, остальные тут вообще не стараются. — Издеваешься? Папирус только и делает, что старается всех защитить. Пепперфлэйм пытается атаковать, но ты уж должен знать, как опасен Водопад для огненного монстра! А я всё думаю над планом, если ты не заметил, так что отложи свои попытки пронзить его лозой, пока мы не подгадаем момент! — выпалила она, о чём мгновенно пожалела. — Так-так-так, и что это я услышал? — спокойно поинтересовался Меттатон, и Флауи в тот же миг попытался исполнить свой план. Однако острая лоза вмиг была уничтожена несколькими бомбочками. — Нет-нет, прости, я не попадусь на твой старый трюк снова. С меня хватит. Вы не слишком достойные соперники. Либо не стараетесь, либо не знаете, как вообще пользоваться атаками. Давайте просто покончим с этим раз и навсегда. Согласны, дорогуши? Помните мой сильнейший заряд, м? Меттатон подлетел ещё выше, перезарядил пушку и, не успел никто защититься или воспротивиться, запустил её. «Так и быть, на этот раз будет не так сильно! Меттатон, в отличие от вас, не так жесток и может вас пожалеть. Однако атаковать будет бесполезно. Вас ослепит яркий, как и сам я, свет!» — заливисто рассмеялся он. Заряд попал по всем сразу. Даже Флауи не смог вовремя уйти под землю и пережить атаку. Все четверо рефлекторно прикрыли глаза, но это не помогло, ведь боль пересиливала всё остальное и заставляла каждого разве что склониться над землёй. Никто не мог остановить Меттатона, и он был доволен своей победой. Убийство всё ещё не было его основной целью, но он знал, что даже если кто-то погибнет, Эмбер вернёт всё на свои места. Санс всё ещё наблюдал за происходящим. После такого удара никто бы не смог легко противостоять Меттатону и дальше. Он должен был помочь. Верно, его так и не позвали. И, возможно, он не мог сделать многого, не прибегнув к самой серьёзной магии, потенциально опасной для всех, кто участвовал в битве. И всё же, ему было довольно больно признавать, что его брат снова может погибнуть. «Эх. Прости, Меттатон, но Папса я тебе всё же убить не дам. Он попросил меня отправиться с ним. Пожалуй, хоть раз стоит не полениться и внести во что-то свой вклад?» — с этой мыслью, пока остальные, ослеплённые яркой вспышкой, пытались подняться и разглядеть, что находится перед ними, Санс использовал короткий путь и вот уже стоял неподалёку от Меттатона. — О, это ты... — отстранённо подметил тот. — Только не говори, что и ты будешь меня атаковать. Дорогуша, за такое я тебе запрещу выступать у себя на курорте! — Ну, почему бы и нет. Чем меньше работы, тем лучше, верно? — усмехнулся Санс, на миг обернулся и с лёгкой тревогой посмотрел на Папируса, но всё же вернул внимание к Меттатону и приготовился к атаке. Он начал с простого и непринуждённо сменил Меттатону режим души, как до этого делал Папирус. Только вот, в отличие от брата, Санс не стал заботиться о том, чтобы соперник удачно приземлился, и повалил его вниз куда более резко. Удар вышел не слишком серьёзным, но достаточным для того, чтобы Меттатону понадобилось некоторое время на восстановление после падения. «Хех, прости, — расслабленно извинился Санс. — Серьёзно, битва — последнее, в чём я хочу участвовать. Но, знаешь ли, неприятно, когда у тебя на глазах бьют брата. Думаю, он расстроится, если я так и останусь стоять в стороне и не помогу ему», — он не боялся спокойно разъяснять Меттатону, почему вообще вступил в битву, пусть даже тот не видел нужды в этой информации. Санс всё ещё не использовал атаки из костей, но удерживал Меттатона на месте с помощью смены режима души. Затем он направил руку вперёд, и тот откатился в сторону, оставив на земле протяжённый след. «Давай ты просто оставишь всех в покое, и мы разойдёмся, окей? По-моему, звучит неплохо. И никому не придётся получать ненужные повреждения», — предлагал он так беззаботно, словно участвовал в повседневном диалоге, а не в серьёзной битве. Но Меттатон и не думал слушать. Он успешно разобрался с остальными, и они до сих пор были слишком ослаблены, чтобы подняться и продолжить битву. Победа над последним соперником могла заставить всю банду отступить. Но Меттатону следовало действовать более осторожно, чем обычно. «Кажется, в его документах было написано что-то про низкие показатели здоровья... Не хотелось бы просто взять и убить его, не рассчитав силу атаки. Но и застыть на земле из-за него я не могу. Хм-м...» — он создал бомбочку со слабой мощностью и отправил прямо в Санса. Тому пришлось отпустить Меттатона и отойти в сторону. А чтобы атака не попала по остальным, он вызвал из-под земли высокую кость, что подняла бомбу далеко наверх. Там она и взорвалась. И до сих пор Санс надеялся, что Папирус, как и другие, поднимутся как можно скорее. Лечебными атаками он не обладал, а оттого не мог помочь им в восстановлении. Всё, на что он был способен сейчас — немного замедлить Меттатона. Санс вернулся к нему, пока он снова не взлетел наверх. В то же время Флауи наконец начал медленно приходить в себя после мощной атаки Меттатона пушкой. Он до сих пор не различал звуков из-за жуткого звона и объекты из-за нечёткости картинки перед глазами. Он чувствовал себя так, словно вспышка от огромного фотоаппарата сверкнула прямо перед его глазами, а сразу после этого поблизости взорвались тысячи бомб. Знал Флауи только одно — он безумно злился и на Меттатона, и на Эмбер, и на самого себя за то, что сглупил и не успел вовремя увернуться. Если бы только он нашёл в себе немного сил, чтобы полечить самого себя... Или просто создал острую лозу и проткнул наконец проклятого Меттатона насквозь... Флауи негромко прорычал и сам этого не услышал. «Вот ведь чёртов... ненормальный робот, — сбивчиво возмущался он. — Признаю, даже я не смог довести его до такого нелепого состояния, когда он готов перебить всех, только бы не сталкиваться с конкуренцией. И теперь... Теперь наверняка умрёт кто-нибудь из друзей девчонки, и она предпримет ещё одну идиотскую попытку его унизить. Вот только проще было бы просто убить его... И заставить её сохраниться... Тогда она не вернётся к этой проклятой точке, после которой вообще не пыталась сохраняться. Вот он, я ведь его вижу. Аргх, и что это за пятно... Плевать. Главное — попасть лианой и покончить с ним уже», — Флауи вложил все силы в создание достаточно острой и прочной лозы, которой легко можно было бы проткнуть даже душу человека или монстра. Эмбер и Пепперфлэйму всё ещё не удалось полностью прийти в себя, а вот Папирус наконец приподнялся. Он неуверенно присмотрелся к Флауи и его атаке. Затем — поглядел в сторону Меттатона, напротив которого стоял... Санс? Он не мог сказать наверняка, но узнавал знакомые цвета при размытой картинке: синяя куртка, чёрные штаны, пусть они и несколько сливались с тёмно-синим песком Водопада... Конечно же, это точно должен был быть Санс. Он пришёл помочь, когда понял, что Папирус и остальные в беде. И даже сейчас он не отходил от Меттатона, точно пытался замедлить ему, не позволить вновь атаковать. «Ничего, Санс... Сейчас я поднимусь... И обязательно помогу тебе!» — надеялся Папирус, но тело по-прежнему не слушалось, чтобы он мог осуществить свой план. Но тогда же он присмотрелся к Флауи ещё внимательнее, чем прежде. Его атака была направлена на Меттатона, конечно же, ведь он не стал бы ранить Санса. Однако, ослеплённый яркой вспышкой, Флауи и не видел в нём живого монстра. Наверняка принимал за пятно, иначе не целился бы так точно в него... Папирус прочувствовал, как тело задрожало от ужаса. «Фл... — он попытался выдавить из себя имя Флауи, но попытка не увенчалась успехом, и он негромко закашлял, чем даже не привлёк ничьё внимание. — Кх... П-подож...» — сколько бы он ни старался, связать звуки в слова не получилось. Флауи же тянуть не стал. Сосредоточившись, он направил острую, как игла, но при этом большую лозу в сторону Меттатона и также Санса... — Флауи, постой! — наконец прохрипел Папирус, сквозь боль поднялся с земли и попробовал остановить его, но тут же упал обратно. — О нет-нет-нет... — ... в общем, вот что я хотел сказать, — в то же время Санс старался поговорить с Меттатоном. — Эта битва буквально бессмысленна, и я не вижу смысла так изнурять себя. Поэтому давай ты отстанешь от моего брата и его друзей, а они, ну... Отстанут от тебя? Всё равно так мы... Он почти договорил последнее предложение, но вдруг... душу как пронзило клинком. Санс замер на месте. Белые зрачки из глаз пропали, и он, пошатываясь, обернулся. Позади он увидел Флауи с прищуренными глазами, который явно растерялся, когда попал не по Меттатону. Папирус же был в ужасе. Он тяжело дышал и закрывал лицо руками, только бы не видеть случившегося. Флауи так и не послушал его. В порыве гнева отправил лозу вперёд, чтобы уничтожить Меттатона, но... попал не в того монстра. Теперь душа Санса, которую проткнула острая лиана, висела в воздухе, а сам он криво улыбался: не знал, что сказать Папирусу, чтобы утешить его. Тот схватился за голову, несмотря на то, что Санс из последних сил держался, а в следующую секунду и опустил её. Только когда Флауи наконец понял, что именно произошло и почему он промахнулся. — Вот ведь... — выругался он. — Нужно было лучше присматриваться. — Гх... — всё ещё с кривой улыбкой Санс пристально смотрел на Папируса. — З-знаешь, бро, я думаю, тебе лучше отвернуться. Уф-ф... Не думаю, что ты... захочешь видеть то, что произойдёт прямо сейчас. Несмотря на просьбу, Папирус всё равно не мог отвести полный шока и ужаса взгляд от Санса. Он до последнего не хотел верить в то, что вот-вот случится. Сейчас, в последний момент всё исправится! Флауи вылечит его. Или Меттатон одумается, схватит и отправит к Альфис, чтобы, как учёная, залечила его. Эмбер или Пепперфлэйм найдут способ изменить случившееся! Случится чудо, и Санс не погибнет. Папирус мысленно молил о том, чтобы так и произошло. Но вот Флауи как рефлекторно убрал лозу, и душа Санса с проделанной в ней дырой... раскололась. Закрыв глаза, только бы не видеть, как мучается брат от этого кошмарного момента, он превратился в пыль, которую тут же разнёс по воздуху ветерок. Надежды Папируса разбились в одно мгновение. Даже Меттатон не нашёлся, что сказать. Теперь он был абсолютно уверен в том, что Эмбер вернёт всё назад, но столь внезапная смерть смогла застать его врасплох. Очнулся он, когда заметил, что с земли поднялся дрожащий Пепперфлэйм. Тот держался за голову и шатался, так что наверняка упал бы от любой попытки атаковать или защититься с помощью магии, но его внимание привлёк Папирус. Он беззвучно плакал с видом, полным отчаяния и страха, а также тихо царапал себя, пусть и не оставлял никаких следов из-за плотных перчаток на ладонях. Пепперфлэйм тревожно поглядел на Эмбер, которая тоже восстановилась достаточно, чтобы встать на ноги. Она прищурено посмотрела сначала на него, затем на раздражённого Флауи, потом на плачущего Папируса, и наконец на растерянного Меттатона. — Что... Что случилось? Папирус? — Я всё ещё кое-как воспринимаю происходящее после такого удара. Что тут произошло, пока мы были практически в отключке? — сдержанно проговорил Пепперфлэйм. — С-Санс... — всхлипывая, кратко произнёс Папирус. — Что «Санс»? — растерялась Эмбер, пусть жуткая мысль и пронеслась в голове. — Флауи, что тут произошло? — Хе-хе, как бы так объяснить, чтобы никто не обиделся... — насмешливо, но всё же устало проговаривал он. Даже одна атака с лозой забрала много сил. — Видишь ли, Санс... — Санс погиб, дорогуша, — громогласно заявил Меттатон, словно это было знаменательное событие, и опять взлетел в воздух. — Видишь, чего ты добилась своими попытками опозорить меня? Посмотри, как твой же друг теперь страдает! Скажи мне, этого ты хотела? Об этом мечтала, когда задумала унизить меня? — Я... — Эмбер нервно сглотнула. Символизирующая Храбрость душа как покинула её. Она смотрела то на довольного Меттатона, то на опустошённого Папируса. — Я не... — Слушай, ты! — воскликнул Пепперфлэйм. — Прекращай вести себя, как ненормальный! Кто в здравом уме вообще бы захотел такого? Отстань от нас, или я тебя... Тебя... — говорить было трудно, и подсознательно он понимал, что вряд ли сможет атаковать достойно. — Что ты сделаешь? Опять сожжёшь меня и всё вокруг? — съязвил Меттатон. — Увы, но мой металл прочнее, чем ты думаешь. Скорее всего твои друзья погибнут от адской обжигающей боли быстрее, чем я расплавлюсь. Пепперфлэйм перенапрягся, но заставил себя создать большой огненный шар. Тот получился довольно нестабильным из-за почти полного отсутствия сил, но он не побоялся гневно бросить его в сторону Меттатона. Флауи попытался уйти под землю, чтобы не пострадать в случае неудачи, но слабость и ему не позволила уйти слишком далеко. «Чёрт, ничего не выйдет. Атака забрала последние силы», — мрачновато подметил он. Эмбер тем временем убежала к Папирусу, чтобы привести его в чувство и убедить, что ей удастся всё исправить. Пепперфлэйм только надеялся, что наиболее мощная в его текущем состоянии атака, после которой он упал на колени, подействует на Меттатона. К сожалению для него, тот неплохо выучил его приёмы. Ему было бы достаточно окружить себя блоками, чтобы защититься, но он рискнул попробовать кое-что ещё, пусть подсознательно и сомневался в правильности этой идеи. Когда пламя почти достигло его, он вновь превратил руку в пушку и с силой отбросил атаку в сторону, не успела она хоть немного нагреть металл. Однако Меттатон вовсе не планировал вернуть огонь Пепперфлэйму. Перенаравлен он был совсем в другого соперника — Флауи, что застрял на месте и не мог трусливо спрятаться под землёй. Тот злобно прошипел, попытался убраться отсюда ещё раз, но отсутствие сил не позволило ему подвигаться. Гнев и нежелание умирать пересилили, и он вызвал несколько оборванных тусклых, как умершие растения, лиан для защиты. Увы, от пламени они не спасли. Как одичавшее животное, Флауи зашипел, окутанный жарким огнём. Эмбер закрыла глаза Папирусу, чтобы не увидел этого. — Ты!.. — Пепперфлэйм запнулся. — Ты что натворил?! Ты... Грх, да я даже не знаю, как тебя назвать... Ты просто... — Я просто защищался, если тебя это устроит, — спокойно объяснился Меттатон и подлетел к нему. — Отойди от него быстро! — вмешалась Эмбер, но она всё ещё не могла оставить Папируса, чтобы помочь другу. — Оставь хотя бы его. Оба проигнорировали её. Пепперфлэйм снова поднялся. Он попробовал создать очередной огонёк, но больше ничего не выходило. Если бы он вызвал хоть что-то, наверняка бы погиб от траты последних сил. Меттатон подъезжал всё ближе, и Пепперфлэйму оставалось разве что взволнованно отступать. «Пепперфлэйм, осторожнее! Смотри, куда ты идёшь!» — закричала Эмбер и почти бросила Папируса, чтобы побежать за ним, но тот осознал смысл её слов слишком поздно. В следующее мгновение он почувствовал, как оступается: он приблизился к самому краю обрыва. С испуганным криком он полетел вниз, но в последний момент ухватился за выступающие камни. В нескольких метрах от него теперь протекала река, и Пепперфлэйм нервно сглотнул от ужаса. Если только он упадёт!.. Эмбер покрылась холодным потом. Знала, что если вмешается, Меттатон точно не станет помогать Пепперфлэйму. Но сама она бы не дотянулась. Папирус до сих пор не пришёл в себя и даже не заметил такой шумной гибели Флауи, раз за разом прокручивая в голове момент смерти Санса и не переставая пусто всхлипывать. «Ну же, ну же, поведи ты себя адекватно, спаси хотя бы Пепперфлэйма. Должен же ты успокоиться со своими попытками меня наказать!» — мысленно молила Эмбер, но вслух ничего не говорила. Любая мелкая и незначительная фраза могла задеть Меттатона достаточно, чтобы он позабыл про Пепперфлэйма или вовсе открыто способствовал его гибели, как случилось с Флауи. — П-помоги мне! — взмолился Пепперфлэйм, глядя на Меттатона. — Ты же знаешь, что меня ждёт, если я коснусь воды! Что ты за псих? Как ты можешь так спокойно наблюдать за чужими смертями? В тюрьму давно надо отправить тебя, за неадекватность! — гневно выкрикивал он и в то же время продолжал удерживаться за камни дрожащими руками. — Ах, дорогуша... Кое-чего ты серьёзно не понимаешь. Видишь ли, я бы вряд ли смог спокойно способствовать чьей-либо смерти, если бы знал, что последствия совершённого будут преследовать меня до конца моих дней. Если никто больше не увидит этого монстра или человека. Если он пропадёт навсегда. Но теперь я знаю о сохранениях человека. А они ведь... О-хо-хо, они ведь как элемент компьютерной игры, не так ли? Если твой персонаж погибнет или совершит неправильный выбор, ты всегда сможешь вернуться назад и всё исправить, а те, кто пострадал в прошлом, вернутся к более правильной для себя жизни. Поэтому, даже если теперь я самолично убью кого-то — пусть я и стараюсь этого не делать — в итоге Эмбер вернёт всё на свои места, и монстры будут живы-здоровы. Пожалуй, это можно рассматривать, как спектакль. Для вас я играю роль злодея. А потом всё восстанавливается, и я больше не считаюсь жестоким убийцей. Это ведь так удобно, согласен? — объяснился Меттатон. — Да ты действительно псих! Я вот не могу просто взять и снять с себя вину за то сожжение, даже если все теперь живы! А ты... Ты бесчувственная тварь! — грубо и безжалостно выпалил Пепперфлэйм. — Ах... Ты же понимаешь, что за подобные грубости я тебя спасать точно не буду? Тот промолчал и отвернулся. Вода всё ещё бушевала внизу, а руки держали Пепперфлэйма с каждым мгновением всё хуже. Слёзы из лавы стали скатываться по пламенным щекам и падать вниз, где быстро испарялись. Меттатон терпеливо выжидал ответа, но не торопился хоть что-либо делать. Эмбер тихо рычала от злости. Пепперфлэйм дрожал всё сильнее, пока одна рука не соскользнула и не повисла в воздухе вместе с остальным телом. Он вскрикнул и почувствовал, как начинает соскальзывать и вторая. «Да спаси ты его!!!» — закричала Эмбер со всей ненавистью, которая накопилась в душе, и побежала к Меттатону. Он стоял неподвижно. Пепперфлэйм совсем опустил голову. Держаться и дальше было попросту бессмысленно. Он бы в любом случае не спасся. Он сорвался и молча полетел вниз. «Пожалуйста, вернись к своей точке сохранения хотя бы после этого. Пожалуйста...» — мысленно взмолился он и... соприкоснулся с водой. Крика не последовало. Состоящий полностью и пламени, Пепперфлэйм испарился сразу же. Повисла полная, нагнетающая тишина. Эмбер упала на колени и отчаянно посмотрела вниз. Как она могла это допустить? Как она позволила Меттатону убить ещё и его? Почему не побежала спасти его сразу? Может быть, если бы она постаралась, то дотянулась бы, и Пепперфлэйм был бы жив! Эмбер скребла руками землю и пачкала пальцы. Меттатон сначала поглядел на Папируса, а позже на неё саму. — Знаешь... Я правда не хочу считаться убийцей, — подметил он. — Давай просто признаем, что я в этом не виноват и что он погиб сам. Он мог бы вежливо попросить о помощи и не обзываться. С другой стороны, ты ведь всё равно перезапустишь, чтобы это предотвратить? Или чтобы ты наконец поняла, погибнуть должен ещё и он? — Меттатон взглянул на Папируса ещё раз. — Заткнись, просто заткнись! — Эмбер решительно поднялась. И пусть в данной ситуации куда логичнее было бы спокойно попросить Меттатона покончить с ней, Эмбер подбежала к Папирусу, схватила его за руку, заставила подняться и побежала вместе с ним прочь. Возможно, она совсем перестала понимать, что делает. А возможно, не хотела, чтобы Папирус после всего случившегося увидел ещё и её смерть. Так или иначе, а бежал тот скорее рефлекторно, чем осознанно. Подсознание не позволяло ему упасть в пути, и он двигался вслед за Эмбер. Они чудом пробежали по короткому тонкому мосту и приближались к большому. Именно здесь однажды Папирус создавал костяную лестницу, чтобы спуститься вниз, и в итоге пострадал из-за Меттатона. Похоже, им было суждено попасть сюда, раз уж это случилось не в первый раз. Папирус до сих пор едва понимал, что происходит. Меттатон следовал за ними, выстреливал из пушки, и Эмбер делала всё, чтобы спасти обоих, уворачивалась от атак так резко, как только могла. А последним, что помнил Папирус, так и оставалась смерть Санса. Погружённый в боль, он ещё не понял, что та же судьба постигла Флауи и Пепперфлэйма. Но картинка перед глазами продолжала двигаться, сменяться, и он наконец начал осознавать, что что-то не так. Что он больше не сидит на месте, как недавно. Что он бежит вперёд, и Эмбер держит его за руку. Папирус заставил себя присмотреться и понял, где находится. «Ч-человек? Эмбер? — подал он голос, который стал неестественно тихим и хриплым. — Я плохо помню, что произошло после того, как Санс... К-куда мы бежим?» — спрашивал он. Эмбер молчала. Удары со стороны Меттатона продолжали следовать. С усилием Папирус обернулся и увидел, что их всё ещё атакуют. Внезапно тот отлетел в сторону и запустил в обоих линию энергетических снарядов так, чтобы они повалились вглубь пещеры. Бежать было некуда — тонкий мостик не позволял совершить никакого удивительного приёма для уклонения. «Что ж, кажется, на этом конец», — проговорила Эмбер, и вот вместе с Папирусом они полетели вниз после того, как их задела пара снарядов. Папирус дрожащими руками приобнял её и прижал к себе, чтобы она упала на него, а не на твёрдую землю. Он закрыл глаза, а в следующий миг ощутил, как столкнулся с землёй. Боль запульсировала во всём теле, но... оба выжили. К сожалению, остальные снаряды Меттатона ударили по стенам пещеры так, что множество камней повалилось вниз и завалило их, пусть и не убило. Эмбер осмотрелась и поняла, что выхода нет. Камни слишком плотно прижались друг к другу и были очень уж тяжёлыми, чтобы кто-то из них смог их отодвинуть. Меттатон спустился на мостик. «Пожалуй, не буду тратить время на камни. Немного удивляет, что они в порядке, но, с другой стороны, вряд ли они продержатся слишком долго. Пока есть возможность, использую её для другого...» — он направился вперёд, к жилому району. Хотел поговорить с единственным, кто имел для него важность среди всего этого хаоса. Не прошло и пяти минут, как он оказался напротив маленького домика Напстаблука и осторожно постучал в дверь. Тот тихо и взволнованно приоткрыл её, после чего застыл на месте. Никак он не ожидал, что к нему заглянет Меттатон, но вместе с тем... Мог поклясться, что такое уже случалось. — Эм... Привет?.. — сдержанно поздоровался он. — Здравствуй, Напстаблук, дорогуша. Я бы хотел обсудить с тобой очень важную тему! Видишь ли, я наслышан о твоём музыкальном таланте. Да-да, я ценю своих фанатов и с радостью позволю им раскрыться, если сочту, что они этого достойны. Я знаю, как хороши твои мелодии. И хочу предложить тебе невероятное! Ты согласен работать на меня? Писать для меня музыку? Мне кажется, звучит замечательно! — радостно рассказал Меттатон. — Ох... Это такая большая честь... Я даже не ожидал... Прости, если это тебя обижает, но я был уверен, что ты скажешь что-то более мрачное... Но я согласен... — сбивчиво ответил Напстаблук. — Мне уже собирать вещи?.. — Не стоит. Потому что я хочу рассказать тебе ещё одну важную вещь. Может быть, даже более важную, чем это щедрое предложение, — Меттатон приготовился. — Так вот. Скажи, Напстаблук, дорогуша, тебе не кажется, что твоя жизнь... немножечко повторяется? — Это очень странный вопрос... Но... Да, есть немного... Когда ты пришёл, я удивился, но мне показалось, что ты меня уже навещал... — объяснился тот. — Потому что так и было! — заявил Меттатон и заметил, как Напстаблук растерялся. — Не бойся, всё хорошо. Я знаю, что ты знаком с человеком по имени Эмбер. Она обладает уникальной способностью — возвращаться назад во времени, к «точке сохранения», если погибнет в Подземелье. Такую силу стоило бы использовать во благо, но знаешь, для чего она Эмбер? Чтобы из раза в раз унижать меня! Пожалуйста, попробуй вспомнить ваше совместное выступление. Ты думаешь, она затеяла его, чтобы всех порадовать? Как бы не так! Её коварным планом было унижение меня! И она продолжает, продолжает делать мне больно, даже если из-за этого страдают остальные. Пожалуйста, попробуй вспомнить. — Эм... — речь Меттатона показалась Напстаблуку очень странной, и он невольно отлетел назад, но всё же призадумался. — Совместное... выступление... Ох... О нет, не может быть... Если так подумать, возможно, это действительно было... А потом я опять оказался дома. И опять... Я работал над музыкой, но не очень в этом продвинулся... Стой. Я помню ещё кое-что... Ко мне приходил скелет Папирус, и он оказался преступником. Но он разве преступник?.. Я думал, он тренируется с Андайн и хочет всех защищать... — подметил он, но на его глазах уже выступили слёзы. — Пожалуйста, не думай об этом слишком много. Он действительно совершил нехорошие вещи. Просто сделай мне огромное одолжение. Я думаю, очередное возвращение в прошлое ожидает нас совсем скоро. Но ты скорее всего запомнишь мои слова. И всё, что произошло до этого момента. Поэтому прилетай ко мне, на курорт. Не связывайся с этими преступниками. Я не хочу, чтобы ты ввязывался в их сговор. — Эм-м-м... Ладно?.. Но я всё ещё не уверен, что они преступники... — засомневался Напстаблук. — Ах, дорогуша, ты такой понимающий! Спасибо тебе! Можешь вернуться к своей обычной жизни, пока не почувствуешь, что вернулся назад. Пока-пока! — Меттатон взмыл вверх и улетел. — Ох, постой... Но что ты сказал про возвращение?.. Что он произойдёт после... гибели? Или мне показалось?.. Может быть, я размышляю слишком пессимистично... Но надеюсь, что всё будет хорошо... — неуверенно Напстаблук вернулся в дом.

***

Эмбер тщетно пыталась пробить огромные камни всем телом, но это дело так и не увенчалось успехом. Папирус сидел в стороне и осматривался, периодически утирая слёзы. Он поверить не мог, что Санс погиб в битве против Меттатона. Он нашёл в себе силы действовать и старался помочь всей команде! А потом Флауи ошибся и по случайности пронзил его лозой вместо Меттатона... Теперь его тоже нигде не было. И Пепперфлэйм исчез... Папирус быстро начал догадываться, что с ними произошло, но не хотел до конца это признавать. И всё же, он набрался смелости, чтобы спросить о случившемся у человека. «Эмбер... — тихо промолвил он. — А почему мы остались одни? Где Флауи и Пепперфлэйм? Они что... Тоже...» — у Папируса не хватило сил договорить. «Да. Тоже. Один сгорел, другой испарился из-за воды. Ты был в трансе и ничего не заметил, но скрывать это всё равно бессмысленно», — Эмбер произнесла это совершенно отстранённо и продолжила биться об камни, чтобы сдвинуть их с места. Папирус вновь громко заплакал. Все его близкие, кроме Эмбер, исчезли. Брат и двое друзей жестоко погибли... Он дрожал от боли и ничего не мог с собой поделать. Теперь он застрял здесь, в пещере, заваленный огромными камнями, вместе с одной Эмбер. Он создал длинную, но очень хрупкую кость, чтобы пробить их, но это оказалось бесполезно. Кость разрушилась сразу же, не оставив на них ни царапинки. «Нгх... Я... Я п-позвоню Андайн! Она поймёт, что мы в опасности, придёт, разрушит камни, и мы вместе что-нибудь придумаем! — Папирус достал телефон и с удивлением обнаружил, что тот полностью сломан. Экран потрескался, детали выглядывали из трещин, и он не включался. — Эм... Или не позвоню... И тренировка у нас не очень скоро из-за того, что она на этой неделе занята своей дополнительной подготовкой... — тихо произнёс он, и Эмбер вспомнила, как проводила целый день у скелетов из-за долгого патруля Андайн. — Но она поймёт, что я куда-то пропал, и найдёт меня! Нам просто надо немного подождать, а потом мы всё вернём на свои места!» — убеждал он то ли Эмбер, то ли самого себя. Та опустила голову, прекратила бессмысленные удары по камням и с мрачным видом повернулась к Папирусу. Один-единственный выход, который она могла предположить, ему бы не понравился. — Послушай, Папирус. Даже если через несколько дней нас отыщет Андайн, просто так Санс, Флауи и Пепперфлэйм не оживут. Я должна буду умереть, чтобы вернуться к точке сохранения. И если сейчас мы будем тянуть, возможно, оба умрём и так, но это будет происходить медленно и мучительно для обоих, — рассказывала она. — Но... Но что нам тогда делать? У меня не хватит сил пробить эти твёрдые камни! — Всё просто. Ты должен убить меня. Папирус замер и прижался к каменной стене. Голова закружилась, и он схватился за неё. Картинка перед глазами помутнела, и он заплакал в разы сильнее. — Нет! Я не буду этого делать! — в ужасе возразил он. — И я не смогу! Убить... Тебя... Это так ужасно! Великий Папирус признаёт, что не справится, так что давай придумаем другой план! — Нет других планов. Просто сделай это, если не хочешь, чтобы мы оба мучились. Ты хочешь увидеть Санса и остальных или нет? Чем быстрее ты сделаешь это, тем скорее встретишься с ними, ясно? — Н-но... — Да сделай уже это, быстро и безболезненно, пока я не начала мучаться от нарастающей боли от остальных ран и не стала в судорогах биться на земле прямо перед тобой! — выпалила Эмбер, чтобы запугать его. Папирус громко зарыдал, медленно поднялся, но заставил себя создать небольшую острую кость. Эмбер смирно встала, чтобы облегчить ему задачу. Руки дрожали, словно их намеренно трясли, он тяжело дышал и никак не мог заставить себя направить кость в Эмбер. Тихо мотал головой, но та всё игнорировала. Выбора не было. С очередным всхлипом он отправил кость в её сторону, но... в последний момент дёрнулся, и та пролетела мимо, оставив глубокую рану на руке Эмбер, но не прикончив её. Папирус испуганно отступил назад. Вида крови уже было достаточно для него, чтобы закрыть всё лицо. Он жадно хватал воздух, чтобы успокоиться, но плач не прекращался и только ухудшал его состояние. Эмбер схватилась за руку и гневно зарычала. — Ты что, издеваешься?! — воскликнула она. — Вместо того, чтобы всё сделать быстро, решил меня помучить или что? — Я не издеваюсь, клянусь! — возразил он сквозь плач. — Я просто не могу! — Ну так постарайся, а не делай ещё хуже! — потребовала Эмбер. Папирус нервно сглотнул. Спорить было бессмысленно. Лицо Эмбер только и говорило: «Сделай это» — без всяких лишних слов. Слёзы Папируса падали на землю, и он едва мог просто посмотреть на неё, озлобленную, мрачную, с глубокой раной на руке, кровь от которой уже испачкала рукав. Папирус попробовал вызвать кость из-под земли дрожащей рукой, но та вышла слишком маленькой для того, чтобы проткнуть человека, и лишь оставила на ноге Эмбер ещё одну протяжённую рану, после чего она от боли повалилась на землю. Папирус вздрогнул с вновь всхлипнул. «Прости меня! — начал молить он. — Я не хотел так сильно тебе навредить!» Он надеялся на одно доброе слово со стороны Эмбер, но она с тяжёлым вздохом поднялась и опять посмотрела на него с гневом. — Хватит надо мной издеваться, понял? — приказала она, её голос был неестественно низким. — Не можешь выполнить такое простое задание. Тебе буквально нужно один раз проткнуть человека костью, а ты уже дважды провалился в этом! Неудивительно, что Андайн никогда не примет тебя в Королевскую Стражу, если ты такая размазня и мямля! — яростно закричала она. — Н... Нья-ха-ха... — Папирус нервно посмеялся. — Ты что-то перепутала! Андайн... Андайн обязательно примет меня! Вот увидишь! Я просто... П-просто... — Просто должен показать, что ты достаточно сильный! Но ты трус. Технически, твоя обязанность — обезвредить человека. И если ты не можешь этого сделать — катись вон даже со своей подготовки. На месте Андайн я бы исключила тебя за слабость. С отчаянным криком боли Папирус припал к земле. Он не прекращал рыдать, но Эмбер не жалела его. Только смотрела на него грозно, безжалостно, испытующе. Дожидалась, когда он наконец проявит смелость и выполнит задание. «Хватит ныть. Поднимайся. Если ты такой великий, как о себе говоришь, то справишься», — в её словах больше не слышалось ни единой эмоции. Даже гнева или усталости. Эмбер звучала, как машина, холодная и безжалостная. Однако, всё ещё громко рыдая, Папирус поднялся с земли. Ситуация так и не изменилась в лучшую сторону. Никто так и не помог им. Никто не отозвался Никто не пришёл. Совсем никто. Никто. Эмбер продолжала стоять смирно, в то время как Папирус захлёбывался в собственных слезах. Он смотрел на неё с огромным сожалением. Его рука поднялась высоко вверх. Отвести пристальный взгляд от Эмбер не получалось. Если только сейчас он сожмёт руку в кулак, из-под земли возникнет достаточно костей, чтобы прикончить её. И всё же, Папирус колебался. Вот-вот, сейчас, в последний момент камни будут разрушены копьями Андайн. Или Напстаблук отыщет их, чтобы выручить. Меттатон одумается?.. О чём он только думал! Все наивные рассуждения были напрасны и бессмысленны. Эмбер так мучилась из-за оставленных ран, а Папирус продолжал трусить и причинять ей огромную боль. Возможно, она была права. Возможно, он являлся пугливым слабаком... Папирус зажался, словно был готов разорвать собственное тело. «П-прости меня-я-я-а-а!!!» — очередная попытка извиниться, сказанная сквозь пустое рыдание, превратилась в мучительный крик. Папирус сжал руку, и прямо под Эмбер возникло несколько костей, которые подвесили её над землёй. За миг до возвращения назад Папирусу удалось заметить ужасающую, отвратительную картину с проткнутым телом, покрытым кровью. Затем последовал перезапуск...