Вместе в укрытии: часть первая

Папирус стоял на месте, как парализованный. Он должен был просто поудобнее устроиться на диване и расслабиться, но не мог заставить себя сдвинуться с места. В глазах его виднелся глубокий ужас. Убийство человека заметно сказалось на нём, и он больше не мог воспринимать окружающий мир, как раньше. Как воспринимал его даже после всех предыдущих перезапусков. Воспоминания об Эмбер, о её криках и заявлениях о том, как Папирус труслив и слаб, о приказах убить её и последующей смерти... Он испуганно поглядел на свои руки, словно ожидал увидеть на них кровь Эмбер, но перчатки, в которых они были спрятаны, имели разве что естественный красный цвет, без тёмно-алых пятен. Увы, но это не успокоило Папируса. Он стал медленно отступать назад, как если бы перед ним показалась серьёзная угроза, пока не наткнулся на диван и не повалился на него, утеряв равновесие. Снова Папирус сидел на нём, будто бы вселенная предопределила, что он должен здесь оказаться. Он закрыл глаза и схватился руками за голову. Смерть Санса — вот что изначально заставило его впасть в отчаяние до перезапуска Эмбер. «Тебе лучше отвернуться», — спокойно просил он, явно волнуясь прежде всего о состоянии Папируса, а не собственной гибели. И в следующий миг он пропал, а Папирус так и не смог исполнить его просьбу, обратить внимание на что угодно, кроме превращения брата в пыль. Однако теперь он должен был быть жив, верно? Папирус не мог заставить себя подняться и проверить. В итоге его сознание вернулось в реальный мир, и он узнал, что его цветочный друг Флауи тоже погиб. И Пепперфлэйм... Остались только они с Эмбер, заваленные камнями, изрядно побитые и усталые. Они могли бы немного подождать, понадеяться, что Андайн найдёт их, когда заметит, что Папирус пропал! Или Напстаблук всё вспомнит и отправится спасти их. Или ещё кто-нибудь придёт на помощь! Но Эмбер настояла на своём варианте, самом печальном и ужасном. Кричала, ругалась, приказывала, унижала Папируса, грозно заявляла, что его мечта о вступлении в Королевскую Стражу никогда не сбудется, что Андайн и вовсе не хочет допускать его и что он должен быть исключён за слабость. Он тихо заплакал. Разве же это могло быть правдой?.. И за всё то время, что они страдали, за всё то время, что мучились из-за ран и осознания гибели друзей, Меттатон так и не подумал вернуться, уничтожить огромные камни мощной пушкой и спасти их обоих. Меттатон... Его шоу должно было начаться совсем скоро. Папирус без всякой на то причины взял пульт и включил телевизор разве что для того, чтобы выключить его обратно. На экране показались уже знакомые ему помехи, чей шум прокрадывался всё глубже и глубже в душу, пока Папирусу не почудилось, что он не слышит ничего, кроме них. Руки дрожали. Он пустым взглядом смотрел на пульт. Санс не выглядывал, чтобы разрядить обстановку. Весь мир вокруг словно покачнулся и потерял свои краски. «Почему... — шёпотом процедил Папирус сквозь зубы. — Почему... Всё это произошло? Почему я это допустил? Почему Эмбер это допустила? Почему Меттатон это допустил?! Почему он нас не спас? Почему он позволил другим погибнуть? Он ведь был такой хорошей телезвездой! Но он ничего не сделал, чтобы нас спасти, и мне пришлось... так жестоко... убить её! Это так ужасно! И после всего этого он даже не думает извиниться! Только одного слова было бы достаточно. И ничего... И ничего!» — он сжал пульт в руке так крепко, что тот тихо потрескался, а затем... резко бросил его в сторону телевизора, чтобы выплеснуть эмоции. К счастью, по экрану тот не попал — только ударился о стену и разбился. Однако этого хватило, чтобы Папирус вздрогнул и ужаснулся от собственного поведения. Тогда же быстро открылась дверь в комнату Санса. И вот он уже стоял на пороге, глядя на Папируса то ли с сожалением, то ли с растерянностью, то ли с лёгким страхом. Тот тоже обратил внимание на брата и попытался радостно улыбнуться. Увы, улыбка вышла скорее кривой и пугающей. Папирус подбежал к Сансу, наклонился и мгновенно обнял его, игнорируя теперь шум помех с телевизора, который он так и не выключил. Санс наконец не стал медлить, ответил на объятия и тихонько похлопал Папируса по спине. С его стороны слышались тихие всхлипы, и всё его тело до сих пор дрожало. Он крайне крепко удерживал брата и не собирался отпускать его в ближайшее время. Санс и представить не мог, насколько Папирус был счастлив вновь видеть его, знать, что он жив и стоит прямо перед ним, обнимать его и осознавать, что всё это не сон, что Санс перед ним — настоящий, осязаемый. — Санс... Я так рад тебя видеть! Правда! Я очень, очень рад! — повторял Папирус, тяжело дыша. — Ну, ну... Всё в порядке. Как видишь, я теперь в порядке. Настоящий и живой, хех. И я тоже рад тебя видеть, — спокойно поддержал его Санс. — Постарайся не плакать, окей? Мне становится грустно, когда я вижу тебя таким несчастным. — Просто... Я так испугался! В той битве ты просто погиб! Флауи не хотел, чтобы такое случилось, так что не злись на него, хорошо? Но... Я не знаю, что теперь делать! Всё теперь в порядке, но вдруг всё снова станет плохо? Я должен верить в лучшее, но после всего случившегося... Мне так трудно это делать! — Папирус громко выговаривался и не прекращал при этом плакать. — Не переживай. Я думаю, всё ещё успеет наладиться. Слушай... Возможно, из-за этого ты снова назовёшь меня ленивым, но я считаю, что тебе нужно расслабиться и отдохнуть. В смысле... Серьёзно, Папс, ты уже столько раз пытался помочь человеку, что более чем заслужил отдых. Даже Великим нужно восстанавливать силы, а? — непринуждённо предположил Санс. — Да... Возможно... Хотя я уже и не знаю, действительно ли я такой уж великий, — тихо признался Папирус. — Эй, к чему сомнения? — Ну... — Папирус поколебался, но решил признаться. — После того, как ты погиб, произошло ещё много чего плохого. Я долго был как в отключке, но очнулся, когда Эмбер схватила меня за руку, и мы побежали прочь. В итоге мы упали в пещеру Водопада, где нас завалило огромными камнями. Там Эмбер рассказала, что пока я думал о твоей смерти, Флауи и Пепперфлэйм тоже умерли! Мои друзья умерли! Это прозвучало так страшно... Но потом случилось ещё кое-что ужасное! У нас не было возможности просто так выбраться из завала, и Эмбер... Она заставила меня убить её! — выпалил он и заметил, как Санс посерьёзнел. — Я не хотел этого делать, и она начала говорить мне кучу неприятных вещей. О том, что я слабый и ни с чем не могу справиться, о том, что Андайн не хочет принимать меня в стражу и никогда этого не сделает... Она называла меня размазнёй и мямлей, утверждала, что я над ней издеваюсь... Просто потому, что я не хотел её ранить! И она говорила, что на месте Андайн исключила бы меня даже с подготовки... — после этой фразы он наконец затих. — Уф-ф... — Санс глубоко вздохнул. — Знаешь, бро... Я не хочу показаться злодеем или типа того, но, может, тебе не стоит общаться с Эмбер? В смысле, если она действительно наговорила тебе столько всего плохого, возможно, она довольно плохой человек. Я бы не хотел, чтобы она снова так тебя оскорбила. Серьёзно, Папс, ты очень классный и силный. И если ты не хочешь делать другу больно, это вовсе не делает тебя «размазнёй» или «мямлей». Но если она этого не понимает, может быть, сама она не очень хороший друг, и тебе стоит общаться с кем-то другим? — высказался он. — Но я не хочу бросать её! Возможно, ей нужна моя помощь, а я всё делаю неправильно... И я просто должен попробовать ещё раз, чтобы она стала чувствовать себя хорошо! Тогда проблем больше не будет! — заявил Папирус, пусть и с сомнением. — Уверен? Я думаю, после всего того, что случилось в том таймлайне, ты уж точно не обязан ей помогать. Конечно, запрещать я тебе не буду, да и я думаю, что ты сам сможешь принять верное решение. Но всё же. Возможно, тебе нужна парочка советов, хех, — Санс пожал плечами. — К тому же, если я правильно понял, она всё-таки заставила тебя убить её, не так ли? — уточнил он. — Да... — пустым тоном ответил тот. — Ну, я считаю, что это очень... нехорошо, мягко говоря. В любом случае, пока она появляться не торопится. Может, хотя бы за это время попробуешь отдохнуть? Если она придёт, вы поговорите. А если нет... В общем-то не так уж и страшно. — А вдруг ей нужна моя помощь?! Вдруг на самом деле она сама переживает из-за того, что заставила меня так ужасно поступить? А я буду отсиживаться дома и не поддержу её! — разволновался Папирус. — Уверен, тогда её поддержит кто-то другой. Серьёзно, бро. Пожалуйста. Отдохни немного. Хотя бы ради моего спокойствия, — вновь попросил его Санс. — Ладно... Я попробую! И... Спасибо, что пытаешься меня поддержать! Надеюсь, я не потеряю тебя снова! — Не волнуйся. Всё будет отлично. Санс неторопливо довёл Папируса до комнаты и помог ему устроиться на кровати. Тот снял сапоги и неуверенно прилёг, но глаза так и не закрыл. До сих пор он не мог выбросить из головы все те ужасающие моменты, а также понимание, что Эмбер может нуждаться в его помощи, а он вместо того, чтобы проверить её, расслабляется в кровати. Папирус не привык тратить время впустую, но в то же время подсознательно чувствовал, что именно отдых для него сейчас будет лучшим решением, пусть и не желал открыто этого признавать. «В общем, если я понадоблюсь — зови. На этот раз я точно никуда не денусь», — тихо усмехнулся Санс и вышел из комнаты. Папирус остался один и мрачно уставился в потолок. Он надеялся, что всё наладится, но, вопреки обычной для себя уверенности и веры в лучшее, сомневался в своих предположениях. Он не знал, где находится Эмбер и чем она занимается на этот раз. Не знал, как чувствуют себя погибшие в том таймлайне Флауи и Пепперфлэйм. Не знал, затевает ли Меттатон новый неприятный план по избавлению от неприятелей. Наконец Папирус начал понимать, что не знает вообще ничего. Он приподнялся и вот уже стал сидеть на кровати, раздумывая над тем, что случится дальше. Возможно, ему стоило ослушаться Санса, обуться и сбежать, чтобы найти Эмбер. С другой стороны, тот хотел как лучше и старался сделать так, чтобы Папирус восстановился. Он не хотел расстраивать брата обманом и напрасным побегом, так что заставил себя лечь обратно. «Всё будет хорошо. Всё наверняка будет хорошо. И у меня всё хорошо! Я должен в это верить», — убеждал он себя, зная при этом, что слова работают всё хуже.

***

Эмбер стремительно направлялась к курорту МТТ только с одной целью: схватить Пепперфлэйма и убежать с ним раньше, чем Меттатон снова попытается поддеть или атаковать их обоих. Затем они отправятся к Папирусу и спрячутся у него. И если Меттатон не обезумел окончательно, в чужой дом он вламываться не станет. Впрочем, Эмбер совсем не раздумывала о том, как отреагирует на её возвращение сам Папирус. Последний таймлайн закончился особенно жестоко, и он был вынужден убить её сквозь слёзы и страдания. К тому же, до этого погиб его брат и друзья. Скорее всего вид Эмбер и Пепперфлэйма застиг бы его врасплох, а то и испугал, но она не собиралась думать о потенциальных проблемах. Если бы они и возникли, она бы решила их. А сейчас её главной целью являлся один из тех, кого Меттатон так возненавидел. Только Эмбер вышла из лифта, как обнаружила, что Пепперфлэйм уже бежит в её сторону. Он выглядел напуганным, растерянным и уставшим. Она нисколько не удивилась такому его состоянию — всё-таки до перезапуска он успел погибнуть в одно мгновение из-за соприкосновения с водой. Подобного не происходило с ним ни разу в прошлых таймлайнах. Обычно умирала только сама Эмбер, а порой и Папирус. Теперь же Пепперфлэйму тоже пришлось узнать, каково это — жутким образом исчезнуть, а вернуться уже к злосчастному моменту, в котором ты застрял. Но вот он наконец подбежал к Эмбер и... затих. Он опустил голову и явно постарался отыскать подходящие слова для начала разговора, но та выжидать не стала — сразу схватила его за руку и повела к лифту. «Потом поболтаем. Пойдём отсюда», — отрезала она, и вот уже оба поехали в лифте вниз. «Эм... — пробормотал Пепперфлэйм. Обычно вспыльчивый и громкий, сейчас он не мог связать и двух слов. — Так и... Куда мы?» — сдавленно поинтересовался он. Эмбер промолчала. Она с лёгким подозрением поглядывала на него, словно ожидала, что он вот-вот заговорит о своей гибели и будет утверждать, что в случившемся виновата исключительно она. Но Пепперфлэйм молчал. Боялся что-либо произносить, вопреки уверенности в себе, которую свободно демонстрировал в предыдущих таймлайнах. Она заметно поубавилась ещё в прошлый раз, когда Пепперфлэйм изрядно помрачнел из-за случайного убийства, а теперь, когда он успел умереть, похоже, совсем улетучилась. Поэтому он не кричал, не жаловался, не ругался. Смирно стоял на месте, да и только. Эмбер была только рада не выслушивать бесконечное недовольство сейчас. Порой она оглядывалась и проверяла, не настигает ли их Меттатон. Но вокруг царила тишина. Только механизмы, переполняющие Хотленд, порой нарушали её своим шумом. Однако и они вскоре затихли, когда Эмбер и Пепперфлэйм оказались рядом с Лодочником и попросили его перенаправить их в Сноудин. Снова. Плыли они всё в той же непрерывной тишине. Эмбер была заняты раздумьями о дальнейших действиях и не торопилась вступать в диалог. Пепперфлэйм до сих пор не нашёлся, что сказать, и, полный сомнений, бездвижно стоял в лодке, чтобы даже по случайности не прикоснуться к воде. Сам Лодочник тоже молчал, несмотря на то, что обычно успевал тихо промолвить какую-либо фразу. Для всех Подземелье стало меняться в худшую сторону после множества перезапусков и мрачных событий... Пепперфлэйм нервно посматривал на воду. Ещё совсем недавно он висел над обрывом, держался из последних сил, но готовился в любой момент упасть и раствориться в одно мгновение. В итоге так и случилось, а через мгновение он снова стоял в компании друзей и выслушивал, как лидер команды грубо отвечает на давно забытую им фразу, которую он проговаривал ещё в самый первый раз. По крайней мере, ему снова удалось извиниться. Пепперфлэйм заявил, что оставит остальных, так как не хочет развлекаться на курорте МТТ, и побежал прочь, зная, что Эмбер вскоре прибудет за ним. Ему очень повезло, что друзья всё поняли и не стали допрашивать его о странном поведении. Но даже так он не мог перестать волноваться. Пепперфлэйм чувствовал себя... изнурённым. Он надеялся только на то, что прибытие в Сноудин немного развеет обстановку. Но чего не знали оба, так это того, что Меттатон до сих пор не собирался останавливаться. Перезапуск прошёл, как и ожидалось. Вот только теперь он дожидался прибытия Напстаблука и не мог покинуть курорт, чтобы вновь отловить Эмбер, Пепперфлэйма, Папируса и других преступников. Если бы он был абсолютно уверен, что они больше ничего не предпримут, оставил бы их в покое. Но Эмбер практически поклялась, что не отступит. Значит, Меттатону всё ещё требовалось найти способ её остановить, хочет она того или нет. Если бы только ему удалось убедить Андайн подключить к поимке человека Королевскую Стражу... Но после очередного разговора, связанного с Эмбер и её преступными деяниями, та могла вспомнить один из прошлых таймлайнов, где засадила эту девчонку и её друзей в тюрьму. Тогда она догадалась, что всё не так просто, а после подтверждения могла лишить свободы скорее Меттатона, чем его врагов. «Нет, я должен убедить стражников поохотиться за ними. Что пошло не так в прошлый раз?.. Верно. Я причислил к преступникам Папируса. Андайн его считает невинным и добросовестным, потому что он хочет попасть в Стражу. Если я снова расскажу ей о нём, она не поверит, а то и вовсе всё вспомнит. Мне это не нужно. Значит, ограничиться придётся Эмбер и этим... Как бы там его ни звали. А также стоит упомянуть Флауи. Возможно, всё пройдёт абсолютно замечательно, и стражники сделают за меня всю работу, пока я беседую с Блуки. Однако... Всегда стоит иметь запасной план. Если со Стражей что-то пойдёт не так... Хм-м... — на миг Меттатон серьёзно призадумался. — Тогда... Как насчёт того, чтобы привлечь к делу наёмников?» — он тихо усмехнулся от гениальности своей же идеи. Затем Меттатон расслабился и взял телефон. Пришла пора позвонить Андайн. — Алло? — сдержанно произнесла она, как только гудки прошли. — Меттатон, чего вдруг ты мне звонишь? В тюрьму кого-нибудь решил засадить? — послышалась её усмешка. — Не поверишь, но именно так! — важно заявил Меттатон. — Видишь ли, произошло нечто ужасное. Человек, который попытался заверить всех в своей доброте, оказался опасным преступником! Девчонка по имени Эмбер обладает мощной силой, которую использует, чтобы навредить мне и другим монстрам! Возможно, я слишком особенный, раз не поддался её чарам. Ну или это потому, что я робот и меня так просто не одурачишь, о-хо-хо. В общем... Я бы хотел попросить тебя предупредить стражников. Если заметят девчонку — пусть ловят её и делают с ней всё, что захотят. О, и не стоит забывать про её сообщника — огненного монстра. Если честно, я забыл, как его зовут, но он постоянно с ней, так что стражники его не пропустят, — высказался он. — Хм, звучит очень уж серьёзно. Почему у меня ощущение, что ты привираешь? Я, конечно, защищать человека не собираюсь, но Альфис уверенно заверяла меня, что он безопасен. Думаешь, это всё из-за её магических сил, вроде гипноза? — Андайн вновь сослалась на аниме, в котором не раз видела загадочные силы людей. — Да, скорее всего девчонка надула её! Так что пусть стражники будут осторожны и не поддаются её лживым речам. И ты не поддавайся, дорогуша! К тому же... Она пытается сделать своим сообщником ещё и Папируса. Неужели ты хочешь, чтобы такой невинный и добросовестный монстр стал преступником, а не Королевским Стражником? — Меттатон намеренно упомянул Папируса, чтобы надавить на неё. — Грх... Умеешь ты убеждать. Так и быть, Стража будет знать. И с Папирусом я тоже поговорю... Но учти: если это всё шутка или очередное шоу, то получишь здесь только ты. Понял меня? — пригрозила Андайн. — Понял, понял, дорогуша! Только не спеши с выводами! Человек может наговорить что угодно, и далеко не все его слова будут правдивыми, понимаешь? — Понимаю, — после краткого ответа Андайн повесила трубку. Меттатон отложил телефон в сторону. Основная часть плана прошла даже успешнее, чем он предполагал. Андайн очень дорожила близкими, и слова о преступнице, что вовлекала окружающих в свои мерзкие дела, сразу взбудоражила её. Меттатону следовало ещё в прошлый раз умолчать о Папирусе и не бросаться обвинениями в его сторону, а ограничиться только Эмбер и Пепперфлэймом. Тогда Андайн сосредоточилась бы на них, а с Папирусом Меттатон разобрался бы сам. Именно так он и собирался поступить на этот раз. Вернее... Почти так. Он до сих пор не считал обязательным марать руки и самолично расправляться с неприятелями. К счастью, в Подземелье существовали не только справедливые стражники, но и более хитрые наёмники. Меттатон был готов обратиться за помощью и заплатить им, чтобы наконец покончить хотя бы с одним из членов жалкой компашки...

***

Папирус продолжал с мрачным видом лежать на кровати. Заснуть он так и не смог. Постоянно он размышлял обо всём, что произошло в последнем таймлайне. Ему стало немного легче, когда он увидел перед собой живого Санса и поговорил с ним, но помимо смертей Папирус запомнил и другие печальные вещи. Особенно слова Эмбер о том, что Андайн никогда не примет его в Стражу и что это «неудивительно». Откуда она вообще могла знать об истинных намерениях Андайн, если они почти не общались, за исключением тюрьмы, где та совсем не была настроена на дружелюбный разговор и раскрытие тайн? К тому же, Папирус был абсолютно уверен, что Андайн бы ему не соврала и не заявляла, что однажды примет его, впустую, чтобы обнадёжить. Так может, Эмбер сама не поняла, что такое сказала, и попыталась грубыми фразами поддеть Папируса, чтобы он убил её скорее? Нет. Слишком уж уверенно она говорила, точно прочитала мысли Андайн и отыскала в них столь ужасную правду. «Но разве это может быть правдой? Андайн бы не стала мне врать! Она хочет, чтобы я усердно тренировался для поступления! И если бы она посчитала, что я не подхожу для Стражи, наверняка она бы сказала об этом. Наверное, Эмбер просто со злости сказала те обидные фразы! Наверное...» — самоубеждение продолжало подводить Папируса. Он бы продолжил сомневаться, если бы вдруг... не зазвонил телефон. По иронии позвонила Папирусу именно Андайн, о которой он только что размышлял, и он нервно сглотнул. То ли она прочитала его мысли и собиралась объясниться, то ли звонила... По более спокойной причине. Ему стоило сразу предположить именно этот вариант. Папирус совсем зажался от осознания того, каким мрачным стал ход его мыслей. Тем не менее, он взял трубку. «Привет, Папс, — послышался из телефона знакомый голос Андайн. — Слушай, я сразу перейду к делу. Хочу попросить тебя быть осторожнее. Мне тут позвонил Меттатон и сообщил, что человек оказался не таким дружелюбным, как о себе говорил. Возможно, девчонка просто всех загипнотизировала. В том числе и Альфис, чтобы убедила меня в её невинности. В любом случае, будь осторожнее. Я предупредила стражников, чтобы внимательно высматривали человека, и сама тоже буду следить. Не позволяй девчонке тебя одурачить, ясно? Поймай её, если будет возможно. Меттатон также сказал, что у неё есть сообщник. Огненный монстр. И они пытались втянуть тебя в их заговор. Честно, я не доверяю Меттатону полностью. Он любит иногда схитрить. Но в то же время он редко бывает настолько серьёзным. Так что гляди в оба, ладно, Папирус?» — строго высказалась она. Недолгое время Папирус молчал. С трудом верилось, что Меттатон снова нажаловался Андайн и объявил всех преступниками! Но теперь не затронул самого Папируса, чтобы та не усомнилась. Этот ход оказался действительно умным. «Если я постараюсь объяснить, что Меттатон врёт, Андайн наверняка сошлётся на какой-то человеческий гипноз и подумает, что я попал под влияние. Тогда Эмбер и Пепперфлэйму будет угрожать даже более серьёзная опасность! — испугался Папирус. — А если я напомню Андайн о том, что случилось в прошлом таймлайне, она будет очень зла на Меттатона, и это тоже ничем хорошим не кончится. Похоже, придётся просто... соврать. И сказать, что я попробую поймать человека», — наконец он решился, пусть и не был в восторге от идеи солгать Андайн. Он буквально отказывался исполнять обязанность и предпочитал только сделать вид, что справится с заданием. Не об этом ли говорила Эмбер, называя его слабым? «Хорошо, Андайн! Я сделаю всё, что смогу, и буду очень внимателен!» — наконец заявил он. Отблагодарив его, Андайн тут же повесила трубку. Папирус нервно сглотнул. Ему очень не нравилось лгать, особенно в нынешнем своём состоянии. Но иной ответ мог быстро разгневать Андайн. Так она бы избавилась от Эмбер и Пепперфлэйма мгновенно. А они не заслужили очередной смерти... Папирус убрал телефон, уныло вздохнул и собирался было лечь обратно на кровать, как вдруг... услышал громкий стук в дверь. Это точно был не Санс — он бы спокойно вошёл сам. Не Андайн — иначе бы она не звонила, ведь рассказала бы о случившемся Папирусу лично. И даже не Флауи — он никогда не посещал Папируса вот так. Значит, навестил его либо Меттатон, либо Эмбер и Пепперфлэйм. Оба варианта казались не слишком радостными. Папирус подбежал к входной двери так быстро, как мог, и проверил, кто за ней стоит. К счастью, его дожидались именно Эмбер и Пепперфлэйм. Оба выглядели крайне мрачными, да и один их вид вновь напоминал Папирусу о событиях предыдущего таймлайна, но он не мог заставлять посетителей ждать. Наконец он открыл дверь, и оба зашли внутрь. Он не знал, что сказать. Не знал даже, почему они снова пришли и какой план Эмбер придумала теперь. Папирус заставлял себя смотреть ей в глаза, но не выходило — как рефлекторно он снова и снова отводил взгляд в сторону. Ненадолго во всём доме повисла тишина. Никто не мог придумать, с чего начать диалог. Но наконец Эмбер решила объясниться и больше не мучить друзей. — Так. У меня новый план. Меттатон скорее всего не отступит, но мы будем сидеть здесь, пока он не поймёт, что мы больше не собираемся к нему лезть. Скорее всего вламываться в чужой дом он не станет, так что почему бы нам не отсидеться здесь. Так будет проще, — отстранённо высказалась она. — А, так вот что ты задумала... — сдавленно ответил Пепперфлэйм. — Эй, слушай... На самом деле я хочу сказать спасибо за то, что перезапустила. Когда я столкнулся с водой, я на какое-то время оказался в темноте, а потом... А потом опять в той ссоре! Мне пришлсоь извиняться перед всеми и бежать скорее. Да, ты можешь в это не верить, но я счастлив, что ты всё вернула на свои места! — Я это делала не ради тебя одного. Если ты забыл, тогда умерли почти все. В итоге Меттатон загнал нас с Папирусом в пещеру Водопада, где нас завалило камнями. И я заставила его убить меня, потому что у меня не было другого выбора. И теперь я бы хотела, чтобы мы не обсуждали убийства и смерти, а расслабились наконец. Кажется, вы этого хотели? Чтобы я перестала приставать к Меттатону? Что ж, больше не буду. Только если он сам не полезет к нам, — грубовато произнесла Эмбер. — Можно было бы и поспокойнее сказать... — проворчал Пепперфлэйм. — Кто бы говорил, — Эмбер вздохнула. — В общем. Можем просто сидеть здесь. Единственное, о чём я беспокоюсь — что теперь Меттатон может достать Напстаблука. Раз уж нас нет рядом. Напстаблуку он вредить не может, а вот заставить его работать на себя — вполне. И мне бы очень не хотелось, чтобы, пока мы расслабляемся здесь, он подчинился Меттатону просто потому, что постесняется отказаться. — Хм-м... Я помню, как добрался до дома Напстаблука, когда вы с Пепперфлэймом попали в тюрьму. Но тогда он не помнил о прошлых таймлайнах. В любом случае, Меттатон был с ним. Но когда я очнулся, он быстро схватил меня и оставил Напстаблука, потому что я сам был готов отправиться к вам. Думаешь, он захочет снова поболтать с Напстаблуком?.. — пока Папирус говорил, он всё ещё глядел в сторону и старался не смотреть на Эмбер. — Я не исключаю такой возможности. Возможно, стоило бы пригласить Напстаблука сюда, чтобы на все сто убедиться, что Меттатон никого не тронет... — высказала та мысли вслух. — Ну так пригласи. Сходи к нему в Водопад или типа того. Я лучше тут останусь. Потому что... Неважно. Ты сама знаешь причину, — Пепперфлэйм попятился назад. — Да... В общем, я пойду. Так будет безопаснее. Можете сидеть здесь. Постарайтесь много на улицу не выходить, — с этими словами Эмбер сразу же убежала. — Стой, человек, я должен тебя!.. — Папирус хотел рассказать ей о стражниках, но так и не успел. — ... предупредить. — А что случилось? — сдержанно произнёс Пепперфлэйм. — Меттатон попросил Андайн внимательно следить за Эмбер и за тобой. Меттатон снова обозвал вас преступниками, но на этот раз промолчал про меня. Наверное, он понял, что если назовёт преступником меня, Андайн ему не поверит! Но теперь Эмбер может попасть в беду, и я не успел предупредить её об опасности, — тихо рассказал Папирус. — Ясно... Что ж, в таком случае я действительно предпочту посидеть дома. Грх, вот чёрт... Так вся компания снова узнает, что меня причислили к преступникам, и меня снова возненавидят. Этого ещё не хватало сразу после того, как я успел умереть! — вспылил тот. — Ну, ну. Я уверен, всё будет хорошо. Мы придумаем какой-нибудь план, когда соберёмся все вместе! А пока... Можем потусить у меня в комнате. Всё-таки это самое крутое место в доме! — Папирус старался звучать так же радостно и уверенно, как всегда, но в его голосе слышалась некоторая фальш. — Ну... Ладно. Давай. Папирус отвёл Пепперфлэйма в комнату. Как и несколько раз до этого, тот устроился прямо на полу, оперевшись на стену. Он явно не был настроен на разговор. Всё думал о произошедшем, о своей смерти, о недавних грубых словах Эмбер... Пожалуй, именно так он сам вёл себя, когда злился. Может быть, даже более злобно. Совсем не считался с чужими чувствами и открыто заявлял, что окружающие его не беспокоят. Пепперфлэйм почувствовал лёгкую неловкость и положил голову на колени. Как бы там ни было, что бы ему ни сказали, а он всё ещё ощущал себя крайне уставшим. Даже нечёткий рот, с помощью которого он выражал яркие эмоции, пропал, и Пепперфлэйм стал больше напоминать знакомого Папирусу Гриллби. Однажды в похожий момент Папирус включил на компьютере приятную музыку. Но теперь она напоминала ему о Меттатоне и его жестоких деяниях. К тому же, никто явно не хотел танцевать или подпевать мелодиям. Папирус расстроенно вздохнул и устроился рядом с Пепперфлэймом. Они уже несколько раз разговаривали в таком же положении. В тот раз, когда он рассорился со всеми друзьями... Или когда Эмбер пропала из-за Меттатона... Папирусу вдруг показалось, что очередной момент из его жизни повторяется, как то самое проклятое шоу. «Нет, всё хорошо. Мы оба немного устали! Это нормально — всё чаще вот так расслабляться! Хотя я уже не знаю, что ему сказать... О нет, я чувствую себя бесполезным! Великий Папирус не должен так себя чувствовать! Если он, конечно, действительно Великий, нья-ха-ха...» — и вот снова он засомневался в себе. В то же время Эмбер приближалась к Лодочнику. «Доберусь до Водопада, попрошу Напстаблука пойти со мной, и в итоге вся компания спрячется у Папса, как в тот раз, перед выступлением. Звучит не так уж... — неожиданно её мысль прервалась. Прямо на повороте к станции Лодочника она заметила кое-кого знакомого. Это был один из членов Королевской Стражи — Догго. Он прищуривался, но явно внимательно всматривался в окружение. — Что за... Что тут стражник делает? Альфис ведь договорилась с Андайн, чтобы не вела на меня охоту! Если только... Опять Меттатон убедил её в том, что мы преступники? Этого ещё не хватало. Грх... Ладно, потом свяжусь с Альфис или поговорю с Папирусом. Пока лучше пробраться мимо него незаметно», — с этой мыслью она начала красться мимо него. Из игры Эмбер помнила, что Догго не является сложным соперником. Он видел только то, что двигалось. И если бы она незаметно проскочила мимо, её бы не засекли. «Только бы не шуметь, только бы не шуметь... Звуки привлекут его быстро. Та-а-к...» — Эмбер проходила прямо у Догго за спиной и старалась даже не дышать. Остальные жители Сноудина не знали, на кого именно охотятся стражники, и не давали подсказок, но Догго вдруг привлёк шорох снега, по которому ступала Эмбер, хоть она и пыталась пройти беззвучно. Он резко обернулся и приготовил оружие, но та замерла, чтобы показаться незаметной. Догго прищурился ещё сильнее, но так ничего и не заметил. Он повернулся обратно и стал высматривать человека неподалёку от домов, так что Эмбер удалось проскочить у него за спиной. Она добралась до Лодочника, устроилась в лодке и прошептала: «В Водопад, пожалуйста». В следующее мгновение она поплыла в нужном направлении. Эмбер надеялась добраться до Напстаблука как можно скорее, но Лодочник явно не торопился и добирался до нужного района совершенно неторопливо. Она неодобрительно качала головой, но подобные действия ничего не меняли. «Ладно. Главное — вообще добраться. И не наткнуться на Андайн. Если она меня заметит, мне точно конец. Её обдурить, как пса с плохим зрением, явно не получится», — Эмбер продолжала обеспокоенно размышлять, но внешне не подавала виду, что волнуется. Всеми силами она старалась отбросить страхи прочь и действовать смело. А пока Эмбер добиралась до Напстаблука, Папирус и Пепперфлэйм продолжали почти неподвижно сидеть на месте в молчании. Оба размышляли, оба волновались, оба не знали, что делать дальше. Папирус не мог принять, что послушался приказа Эмбер и убил её, а Пепперфлэйм — что умер сам. За последнее время с обоими приключилось больше событий, чем за всю их обычную жизнь. И если бы только эти события оказались радостными и приятными... Но в итоге оба серьёзно пострадали как физически, так и морально. А с каждым перезапуском Эмбер их состояние ухудшалось всё сильнее и сильнее. Папирус никогда раньше не сомневался в себе настолько же сильно, как сейчас, а Пепперфлэйму не приходилось так серьёзно угасать. — Эй... — наконец он подал голос. — Слушай. Мы тут скорее всего ещё какое-то время будем сидеть, ждать Эмбер, так что можно и поболтать. Короче... Ты в последнее время не чувствуешь себя очень уставшим? Ну, если так подумать. Вот этот день всё длится и длится часами, и если их все сложить, сколько это получится времени? Несколько дней? Неделя? Больше? Я вот уже и не помню, когда в последний раз спал. По-настоящему спал, а не терял сознание или что-то вроде! И с одной стороны я вроде бы физически и не устал — эти... перезапуски возвращают наше состояние к тому, что было. Но вот морально... Мне кажется, что я вот-вот отключусь и засну хоть прямо здесь! Я действительно устал. От этих странных погонь, от споров, от ранений — да от всего! — выпалил он. — Хм-м... Я не очень люблю спать. Обычно я всегда занят делом. Но... В каком-то смысле ты прав! Я тоже устал. Особенно после последнего раза. Эмбер заставила меня очень жестоко с ней поступить... Н-но лучше не будем это обсуждать! Теперь всё куда лучше, а это главное! — Папирус скорее перевёл тему. — Когда она приведёт Напстаблука, всё наладится, и мы отдохнём вчетвером! Если, конечно, её не поймают стражники... — Да-а, ты прав... — тихо ответил Пепперфлэйм. Папирус снова призадумался. Он не замечал этого раньше, но теперь наконец осознал, что и сам потерял счёт времени. В самом деле, один и тот же день длился часами, повторялся из раза в раз, из раза в раз. Если бы Папирус сложил всё время, проведённое в нём, вдруг действительно получил бы целую неделю, а то и больше? Эта мысль показалась ему столь безумной, что он схватился за голову. Окружающий мир снова перестал существовать для него, и он ушёл глубоко в свои размышления. «Сколько длился каждый день? Во сколько дней он один превратился? Почему я не понял этого раньше?» — спрашивал Папирус себя, а в ответ получал всё ту же нагнетающую тишину. Никаких настоящих разъяснений, никакой поддержки. Даже если Папирус был слишком занят для сна, он всё равно позабыл о других важных вещах. Когда он в последний раз ел? Когда отправлялся на тренировку с Андайн? Когда работал над головоломками? Когда пытался что-нибудь приготовить? Он позабыл обо всех своих потребностях и увлечениях, и вся его жизнь стала вращаться вокруг конфликта Эмбер с Меттатоном. Папирус видел одних и тех же личностей, одни и те же локации, одни и те же события. Наконец он поразился тому, как до сих пор не сошёл с ума от такой жизни. Он замотал головой, чтобы очнуться и вернуться в реальный мир. Эмбер решила действовать иначе! Временная петля должна была вот-вот закончиться! А Папирусу стоило бы вновь сосредоточиться на дружелюбном диалоге. — Эй, Пепперфлэйм, ты знаешь... Папирус не успел закончить фразу, как вдруг осознал, что на него опираются, а справа идёт лёгкое приятное тепло. Он осторожно повернул голову, только чтобы обнаружить... что Пепперфлэйм успел задремать у него на плече, пока он размышлял. Папирус растерянно заморгал, но тут же очнулся. Верно, тот только что сказал, что чувствует себя очень уставшим и готов вот-вот уснуть прямо здесь, на этом самом месте. Как оказалось, он был совершенно честен с Папирусом. И вот теперь Пепперфлэйм тихо спал, почти не двигаясь. Он абсолютно точно вымотался за всё то время, что провёл во временной петле Эмбер. Но Папирус его не винил. Наоборот, он добродушно улыбнулся сквозь собственную усталость. «Нья-ха-ха, что ж, он не соврал насчёт сна!» — мысленно подтвердил он, медленно отодвинулся, чтобы Пепперфлэйм не повалился на пол, потеряв опору, после чего осторожно подхватил его и донёс до кровати — к счастью, она находилась буквально в двух шагах от них обоих. Спустя пару мгновений Папирус тихо уложил на неё Пепперфлэйма и снял его обувь, которую поставил рядом. Тот так и не проснулся от лишних движений. Папирус с облегчением выдохнул. Он был бы очень рад, если бы его друг отдохнул и потом проснулся с новыми силами. Пепперфлэйм, как он считал, более чем заслужил спокойствия после всего, через что прошёл. Ну а сам Папирус... Всё ещё не знал, позволено ли расслабиться ему. Всё, что ему оставалось делать — это ждать возвращения Эмбер с Напстаблуком. В тишине. В одиночестве.

***

Эмбер только покинула лодку, оказавшись в Водопаде, как заметила нечто интересное. Мимо магазина Герсона пролетал Напстаблук! Судя по всему, он направлялся в сторону Хотленда. Но Меттатона, который мог бы вести его за собой, чтобы одурачить, поблизости не наблюдалось. Ни единого намёка на него. Ни звуков соприкосновения его колеса с землёй, ни надменного голоса, ни вероятного шума от атак — ничего. Напстаблук точно был один. Тем не менее, Эмбер всё равно заторопилась и побежала за ним, чтобы догнать прежде, чем он улетит слишком далеко. Она не рисковала кричать, иначе привлекла бы внимание Андайн, и двигаться приходилось крайне тихо. К сожалению, Напстаблук не обращал на неё внимание. То ли был погружён в свои мысли, то ли слушал музыку в наушниках и не чувствовал, что происходит вокруг. Она продолжала бежать. К счастью, Напстаблук двигался не слишком быстро. Эмбер рискнула и негромко позвала его по имени: «Напстаблук! Эй, Напстаблук!» Знакомый голос донёсся до него, пусть он и не расслышал, что именно говорят, из-за музыки в наушниках, которую пришлось отключить. Напстаблук обернулся и увидел перед собой взволнованную Эмбер. Её вид сразу напугал его, особенно когда он в очередной раз вспомнил жуткие слова Меттатона о том, что она на самом деле является преступницей. Напстаблук медленно отлетел назад, ни слова не сказав. Эмбер совсем не выглядела опасно или злобно. Скорее беспокоилась, чем замышляла коварный план. Она точно не ожидала, что её так испугаются. Напстаблук замялся. Он должен был узнать, почему она попыталась унизить Меттатона и правда ли вообще, что она так поступала. — Эм... Привет, Эмбер... Вообще-то я собирался к Меттатону... Он просил меня прибыть к нему, когда случится перезапуск... — когда он произнёс это, заметил, как удивилась Эмбер. — Ох, о нет... Прости, я должен был сразу сказать, что узнал про твою способность... Извини, если напугал. Но Меттатон мне рассказал, что ты умеешь возвращаться в прошлое, и я наконец вспомнил, что он навещал меня... Он хочет, чтобы я с ним работал. Не знаю, смогу ли, но прибыть к нему всё равно стоит... — Напстаблук, не надо, пожалуйста. Он хочет тебя использовать. Пожалуйста, пойдём со мной. К Папирусу и Пепперфлэйму. Ты ведь... Раз ты всё вспомнил, ты теперь знаешь, что они хорошие друзья и никогда не пытались тебя обидеть? — припомнила ему Эмбер. — Ох... Да, это так... Но Меттатон назвал вас преступниками и сказал, что ты используешь свою способность, чтобы его унизить... Я не очень в это верю, но мне немного... Страшно... — честно признался тот и отлетел ещё дальше. — Я клянусь, это неправда. Я просто хотела, чтобы другие монстры тоже могли себя показать. Я хотела доказать, что Меттатон не такой идеальный, каким себя показывает. И это правда. Уже несколько раз он старался нас убить или сделать так, чтобы мы поубивали друг друга. Ты этого не помнишь, потому что тебя он не трогает. Потому что ты... Он... Потому что он и есть твой пропавший кузен. Тот самый, из соседнего дома. И он не хочет, чтобы ты как-либо поранился. Но в то же время готов лишить тебя индивидуальности и заставить тебя работать на него, — высказалась Эмбер. — О нет... — Напстаблук сразу же заплакал от услышанных новостей. — Я иногда об этом думал, но... О нет, если это правда, то это очень печально... Наверное, я что-то сделал не так, если он так со мной поступил и будет заставлять меня на него работать... Он ведь не такой плохой... А я... — Ты хороший, Напстаблук. Честно. Меттатон же... Слишком эгоистичен. Мне кажется, он соврал Андайн о том, что мы с Пепперфлэймом преступники, чтобы она отправила за нами Стражу. Возможно, про Папируса тоже не промолчал, но тогда бы Андайн ему не поверила... В любом случае, она ходит где-то здесь. Если она меня заметит, скорее всего прикончит. Прошу, давай отправимся в Сноудин и там переждём, пока Меттатон не успокоится. Обещаю, никто тебя не обидит. И никто не покажется преступником. Просто... Так будет безопаснее для всех, — негромко выговорилась она. — Ох... — Напстаблук обернулся ненадолго, но тут же устремил взгляд обратно на Эмбер. — Не хочу вас обижать... Но и Меттатона тоже... Если он мой кузен, стоило бы поговорить с ним... Но вам может быть грустно без меня... О нет, я совсем не знаю, что делать... — Напстаблук, пожалуйста... Если покажется, что мы преступники — можешь смело от нас бежать. Но если нет... Подумай, правда ли Меттатон дорожит тобой, раз соврал и потребовал от тебя отгородиться от друзей. — Эм... Да, возможно, в этом есть смысл... Л-ладно? Я попробую повеселиться с вами, если получится. Надеюсь, вы правда не преступники... — с сомнением ответил Напстаблук. — Спасибо, — искренне поблагодарила его Эмбер. — Пойдём скорее обратно к Лодочнику, пока меня никто не схватил, приняв за непонятно кого. Напстаблук сразу полетел в необходимом направлении. Эмбер глянула вперёд. Ей вдруг показалось, что в тени промелькнула чья-то загадочная, но знакомая фигура. Это была не Андайн. И не один из стражников. Мимо проскользнул совсем другой монстр. Вот снова! — она прищурилась, чтобы рассмотреть его. Остроконечная шляпа, как у волшебника, странная ухмылка и пара магических сфер, что летали рядом с ним. «Мэджик? — подумалось Эмбер. — Тот самый Мэджик, из Ядра? Что он тут делает? Разве он не... Стоп. Кажется, он был монстром-наёмником. В игре его наняли именно в Ядре, чтобы ловил человека, как и некоторые другие монстры. Неужели Меттатон подключил ещё и их, а не только стражу? Отлично...» — саркастично подметила она. В то же время фигура промелькнула снова с тихим, но пронизывающим до мурашек смешком. «Кто-то намеревается приписать свои грешки другим. Гляди в оба, пока можешь глядеть», — послышался его голос, и Эмбер как рефлекторно кивнула то ли ему, то ли самой себе. Затем она развернулась и побежала прочь, к Лодочнику, чтобы не заставлять Напстаблука ждать. Похоже, Мэджик не слишком хотел ловить Эмбер, либо же был нанят не для неё, а для кого-то другого. Но предупреждение никогда не помешало бы, и она предпочла запомнить его. Поэтому слова Мэджика эхом звучали в её голове всю поездку до Сноудина. Только по прибытию туда ей удалось отвлечься. В городе стоило следить за тем, чтобы не столкнуться со стражниками. Эмбер осматривалась очень внимательно, и Напстаблуку стало не по себе от её подозрительности. Догго рядом уже не было, и Эмбер успокоилась на миг. Но затем они с Напстаблуком попали в основную часть города. Там, как раз неподалёку от дома скелетов, радостно озирался по сторонам, как в поисках игрушки, Пёс-поменьше. Ещё один несложный соперник. Гладить его у Эмбер не было времени, так что она взяла в руки побольше снега, чтобы слепить снежок и бросить вдаль, куда и отправился бы очередной соперник. Жгучий холод пронзил руки, но она стерпела. В следующий миг снежок был брошен в сторону Водопада. Заинтересованный в потенциальной игре, Пёс-поменьше устремился за ним. Когда он убежал достаточно, Эмбер подобралась к дому скелетов и громко застучала в дверь. «О нет... Так громко...» — тихо подметил Напстаблук, но возражать всё же не стал. Дверь открылась, и Эмбер, оттолкнув Папируса, сразу вбежала в дом. Напстаблук скромно залетел вслед за ней. Никто так и не успел проникнуть за ними, чему Эмбер была безумно рада. Папирус закрыл дверь обратно и удивлённо покосился на обоих. Только позже он догадался, что они могли наткнуться на членов Королевской стражи и вступить в битву. «Эмбер выглядит очень усталой... Да, наверное, ей пришлось сражаться! Если бы только она меня послушала, она бы узнала заранее, что за ней будут охотиться!» — он не был уверен, жалеет Эмбер или пытается злиться на неё, но не был в восторге в любом случае. Та отдышалась, убедилась, что в доме нет никого постороннего и позволила себе немного расслабиться. — Что ж, замечательно, за нами охотятся стражники! По пути в Водопад я встретила Догго, а теперь и Пса-поменьше! Папирус, ты знал об этом? — выпалила она. — Да! Я хотел тебя предупредить, но ты слишком быстро убежала, чтобы я успел это сделать! Андайн сказала, что это Меттатон её попросил отдать страже приказ. Она ему не очень доверяет, но теперь предполагает, что ты всех загипнотизировала или что-то вроде. Звучит странно, но Андайн считает, что у некоторых людей есть такие силы! Я побоялся, что если начну тебя оправдывать, то разозлю её ещё сильнее, так что просто... притворился, что попытаюсь тебя поймать. Но на самом деле в этом доме ты в безопасности, так что не волнуйся! — взволнованно оправдался Папирус. — Уже радует... Кстати, даже Стража — это ещё не всё. Меттатон даже наёмников убедил за нами охотиться. Меня один из них ловить, как ни странно, не стал, но всё же. Выходить из дома нам теперь не стоит, — подметила Эмбер. — О нет... — подал голос Напстаблук. — Вы не похожи на злодеев... Зачем Меттатону всех просить вас отлавливать?.. — Потому что он с ума сошёл! — гневно воскликнула Эмбер. — Мог бы принять, что кто-то, кроме него, может себя показать, а скатился в паранойю и теперь всех считает ужасными и злыми преступниками. — О нет... Надеюсь, это неправда... — Эм... Ребята, я не хочу на вас злиться, но можете говорить тише? Вернее... Вообще-то это касается только Эмбер. Видишь ли, Пепперфлэйм решил вздремнуть. Не стоит будить его криками! — подметил Папирус. — Решил вздремнуть? Удивительно... В любом случае, ладно. Давайте все расслабимся. Пока ещё можем. Все согласились. Напстаблук устроился в уголке неподалёку от кухни и включил музыку в наушниках. Он не был настроен на долгие разговоры и предпочитал немного поразмышлять. Эмбер не стала винить его. Она обещала, что в доме его никто не обидит, поэтому не жаловалась. Вместе с Папирусом они присели на диван. Телевизор напротив них был выключен. Все снова замолкли. Эмбер, как и Напстаблук, не желала лишний раз болтать. Она думала о том, сколько теперь им всем придётся сидеть в доме, почти не выходя на улицу. Вряд ли бы Меттатон сдался. Наоборот, потребовал бы, чтобы стражники или сама Андайн вломились к Папирусу и отыскали «преступников» у него. Конечно, Андайн бы этого не допустила, но допрашивала бы его долго. Папирус бы не справился с таким давлением и всё рассказал. Последовал бы очередной жестокий перезапуск. Папирус никак не мог выбросить из головы новую странную мысль. Эмбер жаловалась на стражников и называла их по именам. Догго, Пёс-поменьше... Он не рассказывал ей имена членов Стражи! И Андайн наверняка не рассказывала. Тогда откуда Эмбер их узнала? Осознание этой странности вернуло Папируса к моменту перед её смертью, когда она заявляла, что Андайн не примет его в Королевскую Стражу. Слишком уж уверенно, слишком уж чётко, будто бы успела самостоятельно узнать все секреты и теперь бесстыдно рассказывала их самым грубым образом. Андайн, стражники, излишняя уверенность, едва ли не иррациональная нелюбовь к Меттатону, которую Папирус подметил ещё с первой встречи с Эмбер... Он поднапрягся. — Эй, слушай, Эмбер... — неуверенно промолвил он. — Возможно, я сейчас задам тебе очень странный вопрос, но мне просто интересно. В тот момент, когда ты приказывала мне тебя убить, ты очень уверенно заявила, что Андайн никогда не примет меня в Стражу, и сказала, что это неудивительно. Будто точно знаешь это. Сейчас ты назвала имена некоторых стражников, хотя я тебе их не рассказывал. Ты почему-то с самого начала очень невзлюбила Меттатона, и мне это сразу показалось странным. Ты иногда так себя ведёшь, будто уже знаешь, что тут к чему. Может быть, это тоже связано с перезапусками, а я просто не всё запомнил, но... Ответь, пожалуйста, на мой вопрос. Как человек из другого мира, ты знаешь о нашем больше, чем пытаешься показать? Эмбер впала в ступор от этого вопроса. Никак она не ожидала услышать ничего подобного, особенно от Папируса. Что она должна была ответить?..