Вместе в укрытии: часть вторая

Эмбер и представить не могла, что кто-либо из персонажей игры начнёт догадываться о том, насколько же хорошо она знает их мир. Только Флауи она смогла рассказать об этом, как единственному, кто в полной мере мог понять такое положение дел. Но вот теперь Папирус интересовался, знакома ли Эмбер с Подземельем лучше, чем могло показаться на первый взгляд. Папирус, который всегда казался ей слишком открытым, дружелюбным и в какой-то степени наивным, чтобы размышлять над такими мрачными и загадочными вещами. С другой стороны, тот момент в пещере Водопада мог серьёзно повлиять на него. Так, что он отбросил лишнюю наивность, когда Эмбер того не замечала. К тому же, она и сама успела наговорить лишнего. Высказать настоящие намерения Андайн, назвать имена стражников. И как только она могла допустить такой провал? Папирус пристально глядел на неё, выжидающе, терпеливо. Он желал узнать правду, в которой засомневался после всех действий и слов Эмбер. Стоило ли ей признаваться, или она должна была придумать нелепую отговорку? Как ни странно, она замялась и стиснула зубы. С одной стороны, Папирус мог купиться почти на любое оправдание, а с другой — вероятно, его наивность поубавилась достаточно, чтобы он задал дополнительные вопросы и в итоге раскрыл ложь Эмбер. Её загнали в тупик, и она почувствовала, что единственный способ выбраться — это рассказать Папирусу правду. Не всю. И не слишком жестоко. Но так, чтобы он понял, почему Эмбер знает так много и действует излишне уверенно для того, кто недавно попал в новый мир. «Ладно. Ладно. Сейчас я всё объясню. Дай мне минуту, — отстранённо произнесла она и подошла к Напстаблуку, который не слышал начала разговора из-за включенной в наушниках музыки. Вид Эмбер отвлёк его, и он умерил звук, чтобы выслушать её. — Эй, Напстаблук, можешь, пожалуйста, пока побыть в комнате Папируса? Нам с ним нужно поговорить наедине. Думаю, Пепперфлэйма ты не разбудишь. Ты умеешь быть тихим», — поскорее объяснила она, и Напстаблук с лёгкой растерянностью удалился в нужную комнату. Он устроился на полу неподалёку от компьютера и снова прибавил громкости в наушниках. К счастью, дремлющий Пепперфлэйм так ничего и не услышал. Эмбер же вернулась к Папирусу, сжала руки в кулаки и приготовилась говорить ему правду. Он также сосредоточился. Весь её вид намекал на то, что грядёт нечто мрачное. Папирус не смел трусить и отступать. — Если уж ты действительно так хочешь узнать правду вместо того, чтобы немного отдохнуть дома, так и быть, я скажу её, — тихо процедила Эмбер. — Знаешь, Папирус, ты прав. Я знаю об этом мире больше, чем могло показаться на первый взгляд. Вот только причины этого могут тебя очень сильно расстроить. Ты абсолютно точно уверен, что хочешь их услышать? — уточнила она. — Да! Я готов ко всему! Даже если оно грустное и не очень приятное! — заверил её Папирус, пусть в глубине души и сомневался, что сможет это вынести. — Так что ты можешь всё мне рассказать! Великий Папирус точно не испугается! — Вот как... Что ж, рада это слышать, — Эмбер вздохнула. — Перейду к делу сразу же. Как ты знаешь, я попала в Подземелье из другого мира. Но в другом мире оно тоже существует. Правда вот, совсем не в том же виде, что и здесь. Видишь ли, в моём мире Подземелье является частью... компьютерной игры. В которой человек попадает к монстрам, как и я попала. В которой можно подружиться со всеми и освободить монстров, а можно всех поубивать. Или не всех... В любом случае, концовки могут быть разными. Ну а ты и остальные в моём мире являются просто пиксельными персонажами. Хорошими и приятными, но персонажами. И именно поэтому я с самого начала знала, как плох Меттатон. Ведь я узнала много информации о нём из игры. Может быть, даже больше, чем рассказала тебе, — холодно выговорилась она и замолчала. — Эм... — после услышанного Папирус выглядел сконфуженным. — Ну... Знаешь, я думаю, это круто, что про Подземелье сделали целую классную игру с разными концовками! Правда, мне не нравится, что для их получения нужно кого-то убивать... Какие концовки есть в той игре? — В большинстве нейтральных концовок погибает Асгор, так что правителем Подземелья становится кто-то другой, — тихо произнесла Эмбер и сразу заметила ужас на лице Папируса. — Не переживай, его можно спасти. Для этого и существует хорошая концовка, где все выбрались на Поверхность. В любом случае, нейтральные концовки... Есть концовка Андайн, концовка Меттатона, твоя концовка, концовка, где править начинает ещё кое-кто, кого ты не знаешь... Последняя на самом деле самая удачная, не считая хорошей. В любом случае, у каждой есть свои плюсы и минусы. — Ваушки, я могу стать королём Подземелья? Звучит невероятно... И что мне нужно делать, чтобы добиться этого статуса? — неуверенно спросил Папирус. — Тебе — ничего. Это игрок должен убить как минимум Андайн, Меттатона и ещё одного монстра, которого ты не знаешь. Она живёт... Далеко отсюда. Ну и конечно, Асгор тоже погибнет. Только при таких условиях ты будешь править. — Н-но это ужасно! Я бы не хотел, чтобы монстры так умирали! — из-за подступившего страха Папирус невольно отодвинулся от Эмбер, словно она уже собиралась убить окружающих. — Я надеюсь, ты не проходила такую концовку! — Не проходила. Зато проходила концовку Меттатона. Для неё Андайн тоже должна погибнуть, — Эмбер заметила, как после этих слов шокированный Папирус прижался к дивану. — И именно из этой концовки можно узнать, как ужасен Меттатон. Став королём, он начал избавляться от всех, кому не нравился. Вы с Сансом стали его агентами, и именно ты говорил, что те, кто идут против Меттатона, исчезают. Ты подумал, что именно поэтому пропала Андайн. Сама Андайн. Из-за Меттатона. Только вдумайся, — как намеренно нагнетала она. — Хватит! — со слезами на глазах выпалил Папирус. — Лучше... Лучше... Лучше отметь что-нибудь более позитивное! Пожалуйста! Например, эм... — ему было слишком трудно подобрать слова. — В-вот скажи, в вашем мире я являюсь самым популярным персонажем классной игры о Подземелье? Я уверен, что это так! Это так? — Нет, — кратко произнесла Эмбер, и Папирус потускнел ещё больше. — Но, если тебя это утешит, определённая популярность у тебя всё равно имеется. — Люди любят меня за то, то я крутой, талантливый и целеустремлённый? — понадеялся тот. — Скорее за то, что считают тебя миленьким наивным ребёнком. Маленький невинный скелетик Папирус — какая прелесть! — саркастично подметила Эмбер. — Нет, конечно, есть и такие люди, которые тебя уважают. Но, как я смогла заметить, многие фанаты просто умиляются, шутят про то, что ты плохо готовишь спагетти, и считают, что ты ничего не можешь сделать без брата, который должен от всего тебя защищать. — Но я не маленький ребёнок! Я ответственный и самостоятельный! И... Эм... — Папирус замялся и неуверенно приобнял самого себя. — Плохо готовлю... Ничего не могу сделать без Санса... Всё это неправда! Я ведь классный! И сильный! И смелый! И... Стану членом Королевской Стражи... Оу, да, я чуть не забыл об этом. Это правда, что Андайн не хочет принимать меня в Стражу? Я всё ещё надеюсь, что ты сказала это, потому что пыталась разозлить меня, чтобы я сделал тебе больно. Но всё же, раз ты знаешь о намерениях и настоящих желаниях некоторых жителей Подземелья, может быть, скажешь, что она думает на самом деле? — он отвёл взгляд. — Уф-ф... — Эмбер нервно сглотнула. — Андайн... хочет принять тебя в Стражу. Тогда я действительно вспылила и сказала непонятно что. Но на самом деле она тебя обязательно примет! Потому что считает тебя очень сильным! — солгала она. — Фух! — на миг Папирус обрадовался, но сразу же засомневался снова. — Просто ты... Тогда так уверенно говорила. Сказала, что Андайн именно не хочет меня принимать. Ладно! А я в каких-нибудь концовках становлюсь стражником? Может быть, в концовке, где Андайн стала королевой? Раз она королева, то я — глава Стражи? — Ну... Нет. Она дала тебе другую роль. Кажется... Просто стоят и быть милым, — Эмбер могла бы соврать и сейчас, но почему-то так и не заставила себя этого сделать. — Странно! Мне кажется, если бы Андайн стала королевой, она бы создала указ о супер крутой боевой подготовке для всех монстров! И меня она оставила просто быть милым? Не может быть! Может, ты что-то перепутала? И на самом деле я там член Королевской Стражи? — наивно понадеялся он. — Ну... Нет. Хотя ты стал членом стражи — и даже её главой — в одной концовке. Правда, там стража была практически расформирована, и её обязанностью стала поливка цветов... Аргх, ладно, неважно. Не стоило тебе этого говорить. Короче, так уж получилось, что в большинстве случаев Королевская стража просто становится не нужна, так что вступать туда бессмысленно! — Но не может же стража стать ненужной, когда королевой становится Андайн! Она бы не допустила её расформирования! Но меня почему-то туда не приняла! Даже после всей моей подготовки! — продолжал возражать Папирус, чем заметно нервировал Эмбер. — Да и что? Так получилось! Может, Андайн сама знает, что для тебя лучше! — возмутилась она. — Она считает, что для меня лучше, если моя мечта не исполнится? Этого не может быть! Андайн не жестокая! Она классная подруга и не допустила бы того, чтобы моё желание не сбылось! Она хочет, чтобы мечты всех монстров сбылись! И оставила бы лучшего друга? Так просто не бывает! — заявил Папирус. — Гр-р-рх... — сдавленно прорычала Эмбер. — Знаешь, что? Я с этим ничего поделать не могу! Это решение Андайн! Нет такой концовки, которая бы это изменила, ясно? — Так... Так какое у неё решение? Она всё же не хочет принимать меня?! — Нет, не хочет! Доволен? — грозно выпалила она, чем заставила Папируса шокировано вздрогнуть. — Она прекрасно знает, что ты не сможешь нормально сражаться с другими и что на поле битвы тебя на куски разорвут! Конечно же, она не хочет, чтобы ты там умер спустя пять минут! Поэтому она и предложила тебе эти уроки готовки, только бы ты забил на Стражу и увлёкся наконец чем-нибудь другим! Смирись. В том виде, в котором ты хочешь, эта твоя мечта никогда не сбудется! — Эмбер отдышалась и устремила взгляд вниз, в никуда. Папирус схватился за голову. Вид его теперь был одновременно пустым и полным отчаяния. Разве же это могло быть правдой? Андайн врала всё это время и готовила его к бою без всякого смысла? Увлекла Папируса готовкой не для того, чтобы привить ему новый интерес, а ради того, чтобы он оставил свою мечту? Уверяла в том, чего никогда не случится? Готова была тренировать его бесконечно и потом всё равно отказать? Вопросы так и роились в голове, их количество нарастало и волной захлёстывало Папируса. В душе возникло острое желание сбежать из дома, добраться до Андайн и лично допросить её об этом. Никаких коротких телефонных звонков — только разговор один на один. «И не проси меня теперь сказать, что я пошутила, — отвлекла его Эмбер. — Ты сам упрашивал меня сказать правду. Теперь ты её знаешь. Хочешь — позвони Андайн и пожалуйся. Хочешь — просто мирись и оставь эту подготовку. Андайн не примет тебя, даже если ты очень вежливо попросишь. Это так не делается», — продолжала нагнетать она. Папирус стиснул зубы так крепко, будто собирался раскрошить их на кусочки. В то же время он тяжело дышал и не мог остановиться. Реальность вокруг как потемнела. Всё стало нереальным, серым и бессмысленным. Папирус не выдержал, ударил рукой по дивану, пусть из-за его мягкости шума и не последовало, а затем, не взглянув на Эмбер, твёрдо направился в сторону выхода из дома. «Даже не вздумай! За нами всеми охотятся! Если тебя поймают и уничтожат, предлагаешь мне опять перезапускать?!» — злобно прикрикнула она, но Папирус начисто проигнорировал её. Дверь шумно захлопнулась. Громкий хлопок заставил проснуться Пепперфлэйма. Он медленно приоткрыл глаза и осмотрелся. Увидел перед собой всё ту же комнату Папируса, в которой они до этого пытались общаться, но заметил также Напстаблука, который, в свою очередь, скромно присмотрелся к нему. Это означало, что Эмбер уже вернулась вместе с ним. Пепперфлэйм слез с кровати и только сейчас понял, что всё это время находился на ней. Его обувь была аккуратно поставлена неподалёку, и он тут же надел её. Похоже, Папирус позаботился о том, чтобы он хорошо отдохнул. Почти беспричинно ему стало немного неловко, но быстро он догадался, в чём тут дело. Обычно с Пепперфлэймом никто не церемонился. Никто не пытался помочь ему и таким же образом проявить заботу. Ещё недавно единственный настоящий друг скорее мягко отчитывал его, если тот не успевал уследить за своими потребностями, а компания... О ней Пепперфлэйм и думать не стал. «Эй, а как давно ты здесь? И где остальные? Мне показалось, что в гостиной хлопнула дверь, — объяснился он, и только тогда Напстаблук уменьшил громкость музыки. Пепперфлэйму пришлось повторяться. — Я спрашивал, как давно ты здесь. И где остальные. В гостиной, кажется, дверь хлопнула», — на этот раз он прозвучал куда более недовольно, но Напстаблук всё равно объяснил, что не так уж давно прибыл в этот дом вместе с Эмбер. Он слушал музыку, пока она не попросила его отойти из-за личного разговора с Папирусом. С тех пор он сидел смирно и не пытался разузнать, что происходит. Хлопка дверью Напстаблук так и не расслышал. Пепперфлэйм слегка напрягся. Личный разговор? Что бы это значило? Было ли это связано с рассказом Эмбер о том, как она заставила Папируса убить её? Он решил всё выяснить. «Эм... Может быть, не стоит пока вмешиваться? — полушёпотом предположил Напстаблук, но сразу призадумался. — Хотя... Если там правда хлопнула дверь, наверное, кто-то из них ушёл... Но я немного волнуюсь... Не знаю, что делать... Может, лучше подождём ещё немного?..» — промолвил он, но в ответ Пепперфлэйм только покачал головой и выглянул в гостиную. Там он и увидел смирно стоящую напротив выхода Эмбер. Папирус отсутствовал. Пепперфлэйм предположил, что именно он и покинул дом. Непонятно было только, почему Эмбер осталась на месте и не попробовала его догнать, если столько жаловалась на стражников и наёмников, которые пытались отловить всю их компанию. Неужели ей было наплевать на безопасность Папируса? На её месте Пепперфлэйм из всей группы первым делом попытался бы защитить его. Хотя бы потому, что тот уважал его... — Эй, что тут произошло? — всё ещё немного сонным голосом произнёс он. — Где Папирус? Это он тут дверью хлопал? — Да. Потребовал у меня рассказать ему правду насчёт Королевской стражи, в которую его на самом деле не примут. А как только всё же узнал её, сбежал. И знаешь, что? Я за ним не побегу. Если он хочет сражаться против наёмников, пусть делает это сам. Я лучше расслаблюсь и не буду попадаться никому на глаза. Тебе советую сделать то же самое, — отстранённо ответила Эмбер. — Что? А откуда ты вообще знаешь, какая там правда с этой стражей? Будто бы ты с Андайн много общалась. Вроде бы одной тюрьмой ограничилась! Ты его сначала заставляешь себя убить, а потом ещё унижать пытаешься? Да, прекрасно ты предложила отдохнуть, ничего не скажешь! — возмутился Пепперфлэйм. — Тихо ты! — прикрикнула Эмбер. — Я пыталась обойти стороной эту тему, но он давил на меня! И вот теперь он сбежал! Я сражаться с кучей стражников не пойду. Надо — пусть сам разбирается. Я тоже устала. Все хотели, чтобы я прекратила ввязываться в этот конфликт. И я не буду, — Эмбер демонстративно вернулась на диван. — Грх... — Пепперфлэйм тихо выглянул из дома, чтобы проверить, нет ли поблизости стражников. К сожалению, неподалёку высматривали преступников Догамий и Догаресса. Сражаться с ними в Сноудине было бы очень неудобно для огненного монстра, что пострадал бы, упав в снег. Пришлось вернуться в дом. — Твоя взяла, довольна? Придётся сидеть здесь и только предполагать, что там с ним теперь. — Тебе-то что? Я думала, ты вообще мало уважаешь других, — саркастично подметила Эмбер. — С ним хоть поприятнее общаться, чем с тобой... — недовольно пробормотал тот. — Эй?.. — вдруг голос послышался со стороны, и оба заметили Напстаблука. — Я всё же рискнул выглянуть... Я невовремя? Простите, если так... Я просто... — Всё нормально, просто Папирус ушёл. Скорее всего к Андайн. Думаю, он вернётся. Надеюсь, по крайней мере, — Эмбер постаралась ответить ему как можно спокойнее, чтобы не напугать. — Может быть, мне его поискать?.. Если он у Андайн, значит, он рядом с моим домом... Мне туда добраться будет несложно... И я... Попробую убедить его вернуться?.. — Не стоит так волноваться. В своём нынешнем состоянии он может накричать на тебя, а я не хочу, чтобы ты расстраивался и плакал из-за чужой грубости. Он вернётся. А если будет отсутствовать слишком долго, тогда попробуем поискать, — со стороны Эмбер это звучало несколько лицемерно, ведь она уже успела довести до слёз Папируса, но она ничего не могла с собой поделать. Только хотела обезопасить Напстаблука и не позволить всей компании попасть в беду. — Если ты так уверена... Ладно?.. Но теперь я за него волнуюсь... — глаза Напстаблука всё равно заслезились. — Всё будет в порядке, — сухо заверила его та. Никто больше не проронил ни слова. Напстаблук не считал нужным и дальше возражать, спорить с теми, кто наверняка лучше знал, какое решение будет правильным. Эмбер не желала развивать тему Папируса. Она пыталась уклоняться от истинного ответа. Она пыталась заверить его в том, что на самом деле всё в порядке и он обязательно станет стражником. Но он сам решил загнать её в тупик и привести к жестокой правде. А получив её, сбежал. «Может быть, я и не ошиблась, когда назвала его слабым. Сильные должны принимать правду, а не убегать в слезах. Не так ли?» — с определённым сомнением спрашивала Эмбер саму себя, но так и не получала ответа. Она почти приняла правду о том, что выйти против Меттатона без последствий не получится и что она зря затеяла этот конфликт. Осталось дождаться возвращения спокойствия и сохраниться наконец где-то, кроме комнаты рядом с домом Напстаблука, к которой Эмбер до этого бесконечно возвращалась. Пепперфлэйм стоял неподалёку от выхода, оперевшись на стену. Его руки были сложены на груди. Наконец он захотел сделать что-нибудь хорошее, отыскать Папируса и попросить его вернуться! Но стражники, с которыми он бы ни за что не справился, и упрямая Эмбер препятствовали всем его планам. На этом моменте из всей небольшой группы только Папируса Пепперфлэйм и мог назвать своим другом. Он всегда пытался поддержать, похвалить и просто сказать что-нибудь доброе и приятное. В то время как Эмбер действовала отстранённо и изредка холодно извинялась, а Напстаблук почти всегда отсутствовал и только недавно вернулся спустя множество перезапусков после того любительского выступления. И вот теперь Пепперфлэйм остался только с теми, кому он и не был нужен. Без того, кто проявлял к нему доброту.

***

Сам Папирус более чем успешно добрался до Лодочника. Никто из стражников с Сноудине и не думал, что Меттатон причислил его к преступникам, поэтому не пытался его схватить. Папирус старался не только не пересекаться с ними взглядом, но и вовсе не смотреть на них, чтобы не осознавать в очередной раз, что все они — члены Королевской Стражи, куда он действительно может никогда не попасть. В глубине души Папирус до последнего надеялся, что Эмбер что-то перепутала, наврала про игру, по загадочным причинам попыталась сломить его и поэтому заявила, что Андайн никогда не примет его. Но если бы она намеревалась сломить его, изначально не стала бы ничего от него скрывать. Однако Эмбер пыталась. Пыталась, пока Папирус её не раскрыл! И он должен был поговорить с Андайн, чтобы во всём убедиться. Совсем скоро он добрался и до Водопада, а через пару мгновений — и до дома Андайн. Увы, но там его и ждал провал. Сколько бы Папирус ни стучал, ему не открывали. Вскоре стало очевидно, что она отсутствует. Он опустил голову и спустился на колени, после чего снова заплакал. Ничего не получалось. Ничего он не мог сделать, чтобы добиться своих целей. Даже личный разговор с Андайн не увенчался успехом из-за её отсутствия! Папирус тихо застучал кулаком по земле. Он чувствовал себя совершенно беспомощным. Никогда прежде с ним не происходило ничего подобного. Душа словно раскалывалась изнутри, хотела разбиться на тысячи осколков или превратиться в прах. Папирус ничего не мог поделать с этим отвратительным изматывающим состоянием. Не мог поддержать самого себя, вновь назвать себя Великим и с новыми силами приступить к работе. От плача Папирус даже не расслышал грохот металлической брони, что стал раздаваться неподалёку. Андайн проходила мимо. Патрулируя весь Водопад, она не забывала и о местности вблизи своего дома. Преступники всегда могли пробраться и сюда, навредить мирным жителям или при желании разрушить её дом. Но сейчас её внимание привлекли вовсе не потенциальные заговорщики, о которых говорил Меттатон, и не разрушения, которых она не замечала, а... плач, что доносился прямо со стороны её дома. И особенно Андайн напряг до жути знакомый голос, который она ни с чьим другим перепутать не могла. Это точно был Папирус, без всяких сомнений! Андайн буквально поклялась самой себе, что это он, а не другой монстр. Она побежала на звук, пока не наткнулась на него, стоящего на коленях, напротив двери дома. «П... Папс? — Андайн с трудом верила, что запнулась, но вид Папируса шокировал её, как не шокировало ничто до этого. А ещё больше она поразилась, когда он обернулся к ней с абсолютно мрачным, подавленным и едва ли не пустым выражением лица. — Что за... Так. Что случилось? Это человек с тобой сделал? Его сообщник? Кто? Если кто-то из них довёл тебя до такого состояния, я клянусь, они поплатятся жизнью!» — грозно заявила она. Папирус поначалу ничего не ответил. Он медленно поднялся с земли — для него это оказалось той ещё трудностью. Тело не слушалось и как заставляло его склониться обратно над землёй. Ему пришлось побороться с самим собой, чтобы встать. Андайн подошла ближе. Папирус не знал, с чего начать. Сразу задать нужный вопрос? Нет, слишком внезапно. Накричать? Так грубо! Заявить, что он бросает тренировки? Излишне шокирующе для Андайн. «Эм... Андайн... Могу я с тобой поговорить? Лично? У тебя дома, а не здесь?» — выдавил он из себя с кривой поддельной улыбкой, которую натянул на лицо для вида, чтобы не расстраивать Андайн ещё больше. Это скорее смутило её ещё больше, но она твёрдо кивнула, открыла дверь дома и пригласила его внутрь. Папирус медленно зашёл, слегка пошатываясь, и сел за стол. Андайн сразу же устроилась напротив — могла бы отлучиться в комнату и снять броню, но планировала после разговора вернуться к патрулю. «Ладно, Папирус, рассказывай, что у тебя случилось. Выкладывай всё. Скрывать не надо. Кто причинил тебе боль?» — повторила она вопрос. Папирус глубоко вздохнул. Он всё ещё не знал, с чего начать, но в то же время стыдился, показывая себя таким несобранным, растерянным и зажатым. — Итак... Это очень сложно говорить, потому что я совсем не хочу в тебе сомневаться, но... Мне рассказали ужасную правду! И теперь я знаю, что ты не хочешь принимать меня в Королевскую стражу! И считаешь, что в настоящей битве меня порвут на куски! Я очень не хотел бы в это верить, но, кажется, теперь я уверен, что это правда... — несмотря на последнее заявление, говорил Папирус без капли уверенности. — Хах... — Андайн невольно усмехнулась от отсутствия слов. В голове проскочила только одна мысль: «Разорву того, кто рассказал». Вслух же она этого не произнесла. — Так, слушай. С чего ты взял, что я тебя не приму? Я буквально не узнаю тебя. Чтобы Великий Папирус заявил, что не станет крутым стражником? Бред! Кто вообще тебе рассказал такую чушь? И как они могут за меня решать, чего я хочу, а чего — нет? — Это очень сложно объяснить! Скажем так, у того, кто так сказал, есть неопровержимое доказательство! — оправдался Папирус. Он сомневался, что Андайн стоит говорить про наличие игры о Подземелье в мире человека. — Интересно, что же это за доказательство. Папс, не верь всему, что говорят другие. Уж мне виднее, кого я хочу принимать в Стражу, а кого не хочу. Не расстраивайся так из-за слов какого-то болвана. Ты же знаешь, что ты нереально сильный. Может быть, излишне добрый... Но в доброте нет ничего плохого! Как раз злодеев в Стражу допускать нежелательно, знаешь ли. Мы справедливые и честные воины, а не кровожадные убийцы. Так что не слушай идиотов! Мои мысли они читать не умеют! Если только, конечно, это не человек... У них и такие способности бывают, — нахмурилась Андайн, но тут же широко улыбнулась. — Но тебе я сказала высматривать человека и не поддаваться уловкам! Уверена, ты меня в этом не подведёшь! Если ты хочешь стать членом Королевской Стражи, то за подозрительным человеком будешь глядеть в оба! Так ведь? — Ну... Да? — Папирус вдруг почувствовал себя ещё более неловко. — Именно. Ну и... Если ты так переживаешь... Могу приказать некоторым стражникам перейти в Водопад и временно патрулировать здесь вместо меня, пока сама я проведу для тебя боевую тренировку, — усмехнулась та. — Или мы можем заняться готовкой. Знаешь, я придумала, как разнообразить готовку спагетти и сделать её ещё более крутой, чтобы ты точно полностью погрузился в процесс! Мы будем... — Ты издеваешься?! — неестественно грубо для себя выпалил Папирус, в страхе вздрогнул от собственного грозного тона и прикрыл рот руками. — Прости! Я сам не знаю, почему так вспылил! То есть знаю. Но это всё ещё не повод так кричать! — Так. Папирус. Я тебя узнаю ещё меньше. Что на тебя нашло? Чем тебя не устроили слова о готовке? Кажется, тебе нравилось это занятие, — монотонно произнесла Андайн. — Просто я знаю, что твоё желание увлечь меня готовкой связано с тем, что ты не хочешь принимать меня в Стражу! Ты думаешь, что если я очень-очень сильно заинтересуюсь готовкой, то брошу свою мечту стать стражником и сосредоточусь на чём-нибудь другом! И даже сейчас ты попыталась увести меня в сторону кухни, хотя я говорил про другое! Это... Очень неприятно, — признался Папирус. — Да как... — Андайн вдруг осознала, что не может придумать оправдания. Кто бы ни рассказал Папирусу правду, он упомянул каждую деталь. — И кто же такой умный всё это тебе рассказал? Что за лжец? — Тот, кто сказал, не соврал! Я так думаю. А если это враньё... Тогда прими меня в Королевскую Стражу! По-настоящему прими, чтобы я тоже мог сражаться, как остальные! Я правда умею! Я не слабый! Я очень хорошо сражаюсь, когда это нужно! Например... — Папирус понял, что все самые важные битвы с его участием происходили в прошлых таймлайнах, которые Андайн не запомнила. — Например... — Уф-ф. Папирус. Послушай внимательно, — та поняла, что деваться некуда. Андайн была далеко не так сильна в отговорках, как могло показаться. — Так и быть. Признаю. Возможно, мне не стоило слишком тебя обнадёживать. Потому что я действительно сомневаюсь, что могу принять тебя в стражу. Сразу говорю: это не значит, что такое невозможно! Ты очень силён, а это хорошо. Но ты постоянно всех жалеешь. В битве это недопустимо. Что это за воин, который дружелюбно болтает с соперниками? С такой тактикой тебя превратят в пыль в первом же бою. И если ты действительно хочешь вступить в Королевскую Стражу... Наберись смелости. Силы, чтобы сражаться с врагами, а не делать им комплименты. Иначе я просто не рискну отправлять тебя в битвы. Ясно? — прямо высказалась она, ничего не смягчая. — Ясно... — хрипло ответил Папирус. — Я... Я в-всё понимаю! Я правда не должен быть мямлей! — он припомнил слова Эмбер. — Только в следующий раз сразу говори честно, ладно? Потому что вот так признавать правду очень... больно. Он вновь криво улыбнулся сквозь слёзы, вышел из-за стола и побежал прочь из дома Андайн. Она громко ударила кулаком по столу. Стоило промолчать на этот счёт! Соврать, оправдаться, перевести тему — что угодно! Но она высказалась слишком стремительно и окончательно разрушила веру Папируса в себя. Кто бы изначально ни рассказал ему правду, Андайн была готова порвать его на куски за такое издевательство над чужой мечтой. С другой стороны... Она справедливо признавала, что в этом есть и её вина. Если бы Андайн сразу объяснила Папирусу, что со своей безграничной непробиваемой добротой он не подходит на роль воина, ситуация разрешилась бы куда быстрее. И не настолько жестоким путём. Бежать за Папирусом она не стала. Скорее всего сейчас ему хотелось бы побыть одному и обдумать произошедшее. Андайн неодобрительно покачала головой и вернулась к патрулю. «Клянусь, если это человек прочитал мои мысли и разболтал всё Папсу, чтобы сломить, я убью его особенно жестоким способом. Это просто мерзко. Вот так брать и абсолютно безжалостно втаптывать в землю чужую мечту. Даже если хочешь сказать, что она не сбудется — сделай это нормально, чёрт возьми! — мысленно выругалась она и яростно топнула ногой по земле. Затем вновь сосредоточилась на окружении. — Где же ты пряешься, мелкая дрянь? Найду — уничтожу. Уф-ф, так, ладно. Может, тут дело вообще в другом. Не делай настолько поспешных выводов. Иначе можешь серьёзно ошибиться», — она немного поговорила сама с собой и отправилась в сторону лавки Герсона. Папируса на узкой тропинке уже не было. Он плыл назад в Сноудин и не переставал плакать. Последняя надежда на то, что Эмбер сказала неправду или что-то напутала, разбилась на тысячи осколков, когда Андайн признала, что не сможет принять Папируса в Стражу. Несмотря на все прошлые заявления. Несмотря на всю подготовку. Несмотря на похвалу его силы. Как он должен был верить даже хорошей подруге после такого жестокого обмана?! Когда он раскрылся, в душе Папируса поселилась невыносимая боль, что нарастала с каждой секундой. Он больше не чувствовал себя Великим. Больше не чувствовал себя таким крутым, каким назывался раньше. Не чувствовал себя сильным, смелым и целеустремлённым. Папирусу вдруг показалось, что он пуст. Что Эмбер права, и он вовсе не такой замечательный, как всегда утверждал. Что у него нет выдающихся способностей. Сражаться он не может, легко заводить друзей не может, и даже приготовить порцию хороших спагетти не может. Звучало позорно. Папирус не слышал слов Лодочника, игнорировал шум воды и в последний миг осознал момент, в который прибыл в Сноудин. «Спасибо...» — отстранённо отблагодарил он Лодочника за то, что в очередной раз помог добраться до нужного района. Стражники всё ещё бродили вокруг и высматривали преступников. Он медленно поплёлся к дому. Возвращаться внутрь не хотелось. Почему-то ему показалось, что Эмбер подметит его несчастный вид и скажет нечто неприятное. Заявит, что была права и что Папирус слишком слабый. «Размазня». «Мямля». Так она назвала его в тот момент, когда требовала убить её. Наверняка она не изменила своего мнения. И не изменит после того, как Андайн совершенно точно отказалась принимать его в Королевскую Стражу. Папирус снова горько всхлипнул, но наконец открыл дверь дома и заставил себя войти внутрь. Эмбер, Пепперфлэйм и Напстаблук сразу обратили на него внимание. «Ох... Вернулся... Ты выглядишь очень печальным... Что случилось?..» — скромно спрашивал последний. «Андайн всё же рассказала правду? А я говорила не давить... Возможно, так бы поднапрягся и попал в Стражу в итоге», — Эмбер и не думала извиняться, но скорее звучала сдержанно, чем пыталась насмехаться или злилась. «Эй, ну как ты? Расскажешь? Всё совсем плохо?» — интересовался последний, замечая, что остальные практически не проявляют инициативы. Но Папирус не ответил никому. Он прошёл мимо, словно остался дома в одиночестве, и его друзей рядом не было, и закрылся в комнате. Оттуда мгновенно послышались громкие рыдания. От этого звука невольно заплакал и Напстаблук, а его беспокойство, в свою очередь, взволновало Эмбер. «Ну здорово, выслушал правду, называется... — пробормотала она и подошла к Напстаблуку. — Не плачь! Он будет в порядке! Просто узнал кое-что неприятное. Но я думаю, он с этим справится!» — утешала она его. Напстаблук всё ещё плакал, но старался успокоиться. Он совсем не хотел видеть никого несчастным, и от их горя тоже начинал плакать. Эмбер говорила, что всё пройдёт, но Папирус рыдал так громко, что Напстаблуку с трудом верилось в его скорое восстановление. Хотелось утешить его, но он понятия не имел, как это сделать, и боялся сделать ещё хуже. Напстаблук никогда не обладал достаточной смелостью, чтобы свободно вмешиваться в чужую жизнь или решать проблемы других. А очевидно храбрая Эмбер была слишком сосредоточена на нём самом, чтобы помогать Папирусу. Напстаблук ненадолго посчитал себя виноватым, но догадался, что Эмбер сама пожелала утешать его, а не кого-то другого. Пришлось смириться. «О, ты серьёзно... — язвительно подметил Пепперфлэйм. — Он там рыдает, а ты и не думаешь его утешать? Ладно, как скажешь! Тогда я сам это сделаю!» — возмутился он и убежал в комнату Папируса. Напстаблук с тревогой посмотрел ему вслед, а Эмбер покачала головой. Она хотела бы утешить Папируса, но что-то подсказывало ей, что сейчас было бы лучше оставить его в одиночестве и не вмешиваться. К сожалению, Пепперфлэйм этого не понимал. Он осмотрелся в комнате Папируса и понял, что поблизости его не видит. Однако рыдания продолжались, и вскоре тот понял, откуда они доносились. Из шкафа в противоположном конце комнаты. Пепперфлэйм тихо подошёл поближе и медленно приоткрыл дверь. Папирус сидел именно там, положив голову на колени. — Эм... Эй? — Пепперфлэйм тихо присел рядом. — Слушай, я знаю, что эта Эмбер вообще не собирается тебя поддерживать, потому что ей уже плевать на всех, кроме себя, но я хочу сам это сделать! Что она тебе там наговорила? И не только она? — Д-да так... Всё в порядке, клянусь! Великий Папирус справится с любой проблемой! Ну... Если не учитывать то, что не такой уж он и великий... — всхлипывая, объяснялся тот. — Т-так что не стоит никого ругать! Эмбер... Не хотела меня расстраивать. И Андайн не хотела меня расстраивать! Просто... Я... — он так и не смог закончить предложение от приступа плача. — И ты говоришь, что у тебя всё в порядке? Ага, как же... Эм... Слушай! Просто расскажи, что случилось! Я знаю, что отвратительно поддерживаю, но я хотя бы пытаюсь! — Ну... Это довольно сложно объяснить! Просто... Эмбер сказала мне, что... Ч-что Андайн никогда не примет меня в Королевскую Стражу. Я надеялся, что это неправда, и пошёл к Андайн, чтобы всё выяснить! И в итоге... В итоге она сказала, что правда не хочет меня принимать! И моя мечта стать стражником не осуществится! И... И то, что она увлекла меня готовкой, на самом деле просто для того, чтобы я оставил мечту и заинтересовался чем-то другим! А я думал, что ей правда интересно со мной готовить! И... И вообще на самом деле я готовлю плохо... И, судя по всему, ничего не могу без Санса... И я вдруг чувствую себя таким слабым! Будто бы я вовсе не великий и совсем ничего не умею! Это так ужасно, но я никак не могу собраться с силами! — горько рассказывал Папирус, вытирая слёзы. — Что, ты серьёзно? — Пепперфлэйм вновь возмутился. — Да Андайн вообще видела, на что ты способен? На минутку, ты не раз круто сражался против Меттатона! Вот в тот раз перед тюрьмой! Он загнал тебя в пещеру, ты ослаб, но всё равно выжил! Или в недавней битве! Уж прости за напоминание, но этот Санс, без которого ты будто бы ничего не можешь, умер! И тот цветок умер! И я умер! — он вздрогнул от мрачного воспоминания, но тут же собрался. — А Эмбер вообще ничего не делала, чтобы тебя теперь поддевать! Она и сражаться не умеет. Она, как ненормальная, заставила тебя её убить, и даже с этой задачей ты справился. Из всей этой компашки ты вообще самый нормальный. Ты не строишь из себя непонятно кого, как она, и не прячешься, как Напстаблук. А то, что ты плохо готовишь... Ха, я тоже. И, между прочим, мне тоже говорят, что я ничего не умею. Что у меня никакого таланта нет. Но я не сдаюсь! И готов всем доказать обратное! Получается не очень... Но тем не менее! Так что и ты не смей жаловаться, понял? Ты умеешь как минимум помогать другим, а это уже неплохо. Мне... Мне этого не достаёт, — наконец высказался он и затих. Папирус снова всхлипнул, но вытер слёзы и постарался успокоиться. Он глубоко вздохнул. Он привык поддерживать других и убеждать их, что всё будет хорошо, но зачастую делал вид, что сам в полном порядке и справится с каждой преградой без других. Санс подбадривал его в трудные времена, но сейчас отсутствовал. Андайн говорила Папирусу комплименты, а теперь почти прямо заявила, что пыталась разрушить его мечту. Эмбер была добра к нему раньше, и вот уже не пришла в трудную минуту. Он не винил её — только немного расстраивался из-за её мрачности и безразличия. Однако поддержка Пепперфлэйма, даже если она была не столь хорошей, действительно придала ему сил. Папирус не должен был сдаваться. Он должен был работать над собой и показывать другим, чего он стоит! Несмотря на преграды и трудности. — Спасибо... За такие добрые слова! — он наконец смог чуть более радостно произнести предложение. — Если честно, не думаю, что на этот раз я так быстро очнусь. И я даже немного боюсь, что твои слова тоже могут быть неправдой, раз другие легко соврали мне. Но я надеюсь, что всё это было искренним! — Конечно, искренним. Так что поднимайся! И если Эмбер опять оскорбит тебя... Можешь побить её, — усмехнулся Пепперфлэйм. — Н-нет, это лишнее... — отказался от предложения Папирус. — И я пока не очень хочу выходить из комнаты... — Да ничего. Я сам не хочу разговаривать с Эмбер. А Напстаблук... Он вечно слушает музыку, так что не станет со мной общаться. Можем вдвоём поболтать. — Да, было бы неплохо! — Папирус постарался добродушно улыбнуться, но улыбка до сих пор выглядела печальной. Тем не менее, они перебрались на кровать и остались разговаривать там. Эмбер не тревожила их. Периодически она разговаривала с Напстаблуком, но чаще раздумывала над дальнейшими действиями. Стражники до сих пор гуляли по Сноудину. Наёмники тоже затаились, вероятно, по всему Подземелью. Эмбер тайно удивлялась тому, как Папирус ни на одного из них не наткнулся. Скорее всего это случилось потому, что Андайн была неподалёку. Они не рискнули подходить ближе, и Папирус спасся. Вот только это не помогло ему справиться с правдой. Эмбер качала головой и всё же ничего не делала. День продолжался в той же мрачной обстановке, пока наконец не наступила ночь. Уже вечером вернулся Санс. Он неодобрительно смотрел на Эмбер, но она молчала. Заглядывал к Папирусу, и тот ничего не рассказал о раскрытии правды, чтобы не расстраивать ещё и своего брата. Напстаблук стеснялся заговорить с незнакомцем. Пепперфлэйм не считал нужным общаться с Сансом, которого толком и не знал. Он пожимал плечами и вскоре вернулся в комнату, чтобы расслабиться и поспать. «Было бы неплохо, если бы утром они рассказали, что произошло сегодня. Все выглядят довольно странно, а это... Не очень-то радует. Эх. Я же вижу, что у Папса проблемы. Странно, что он больше ничего не пытается рассказать. Хм-м...» — он не мог не размышлять о происходящем, но в то же время не торопился решать проблемы. Эмбер порой выглядывала на улицу, но сразу же закрывала дверь. Сколько бы она ни надеялась, что ночью члены Королевской Стражи разойдутся, на смену просто пришли другие, которых она не знала и не видела в игре. Они выслеживали преступников ещё более внимательно из-за того, что дневной патруль с заданием не справился. Со стражниками в доспехах почти сливалась Рыцарь Сныцарь. Порой по теням перемещался кто-то ещё — скорее всего это был Мэджик. Их принимали за обычных монстров и не спрашивали, что они забыли в Сноудине, но Эмбер знала, что они также занимались слежкой. Поэтому Папирусу тоже не следовало рисковать и покидать дом. Наверняка они догадались, где живёт «жертва», и готовились отловить того, за кем их подослал Меттатон. Эмбер справедливо предположила, что спать всем придётся именно у скелетов. Папирусу удалось в итоге покинуть свою комнату, где остался Пепперфлэйм. Он попробовал расслабиться в душе, что, впрочем, особо не увенчалось успехом, но позже он вышел уже в пижаме, состоящей из лёгкой голубой рубашки с узором в виде множества маленьких косточек и таких же штанов. Обычно Папирус оставался в своём костюме, который сделал для вечеринки, но он больше не чувствовал себя достаточно великим и классным, чтобы и дальше носить этот наряд. Он так устал, что каждая кость в теле словно звала его в кровать где-то на подсознательном уровне. Давно Папирус не ощущал себя таким изнурённым. Он медленно побрёл в комнату, но вдруг его остановил громкий голос Эмбер: «Эй, подожди! Если уж мы собираемся спать, надо быстро кое-что уладить». — Хм? Что не так? — удивился Папирус. — В общем, у нас тут следующая ситуация: на улицу нам лучше не выходить. Там и стражники смотрят в оба, только бы отловить преступников, — после слов о стражниках Папирус ещё сильнее нахмурился, но Эмбер пришлось это проигнорировать, — и наёмники бродят, успешно прикрываясь обычными гостями в Сноудине. Разбираться с этим ночью, думаю, последнее, чего мы все хотим. Так что поспим все здесь. Ты пойдёшь на свою кровать, а как быть остальным? — Хм-м... — подал голос Напстаблук. — Я могу поспать и на полу... Я думаю... — Уверен? Вон тут есть диван. Можешь им воспользоваться. А я... сама на полу посплю, — предложила ему Эмбер. — Нет, не стоит... Для призрака это не настолько важно... Дома я часто могу уснуть на полу... Мне будет очень... неловко занимать самое хорошее место, хотя другим комфорт важнее... — отказался тот. — Так что всё в порядке, правда... — Ну, если ты так говоришь... Ладно. Тогда я сама прилягу на диван, — настаивать Эмбер не стала, чтобы не тревожить Напстаблука. — Так, стоп, а тут вообще остались ещё какие-нибудь места, где... — Эй! — наконец из комнаты Папируса показался Пепперфлэйм. — Что вы все тут обсуждаете и даже меня не позвали? — Мы обсуждаем, кто где будет спать! — кратко объяснил Папирус. — Я — у себя. Эмбер — на диване. А Напстаблук решил поспать на полу. А ты... Эм... Если так подумать, в доме больше нет мест! Только комната Санса, но она тоже занята. Да и... Это не самое приятное место для гостей! — А у тебя нет никакого спального мешка? Ну, знаешь, некоторые устраивают ночёвки с друзьями, и те спят в спальных мешках, — подметил Пепперфлэйм. — Нья-ха-ха, у меня таких нет... Ну, мешков нет! Тусовки у меня бывали, конечно же! — Папирусу было стыдно признавать, что он не приглашал в дом никаких друзей, кроме Андайн. — Ну как всегда... Так, ладно, я иду в гостиницу. Вроде в Сноудине она есть, — Пепперфлэйм решительно направился к выходу, но его тут же схватила за руку Эмбер. — Не вздумай! Знаешь, сколько там стражников и наёмников? Очень нам нужно ночью вместо сна тебя выручать! — она твёрдо запретила ему выходить. — Ладно, тогда сама спи на полу вместе со своим драгоценным Напстаблуком, а диван отдай мне, — пожаловался тот. — О нет... Неловко... — Напстаблук стал полупрозрачным, надеясь, что это поможет ему не ввязываться в спор. — Тихо! — воскликнул Папирус. — Не надо никого никуда прогонять. Эм... Так, диван, моя кровать, комната Санса... Стоп! У меня идея! Я сейчас вернусь! Он убежал в комнату. Пепперфлэйм скрестил руки на груди. Он снова почувствовал себя оставленным позади. Напстаблук удалился в угол комнаты и устроился там на полу, а Эмбер уселась на диван. Папирус что-то делал в комнате: Пепперфлэйм слышал негромкий шум, но и предположить не мог, что именно происходит. Пока тот не вернулся обратно и не схватил его за руку, после чего отвёл к себе. В комнате Пепперфлэйм обнаружил всё ту же кровать в виде красного автомобиля, но теперь две её стороны были разделены несколькими подушками. «Хм-м, так и... Что это? Как мне это поможет? — растерялся Пепперфлэйм, но спустя пару мгновений вдруг сообразил и буквально отскочил от Папируса. — Так! Только не говори, что...» «Спальных мешков у меня нет, — прервал его тот, — а вот дополнительные подушки есть. И я подумал, что могу разделить свою просторную кровать на две половинки, чтобы мы оба здесь поместились. По-моему, идея крутая! Ну или хотя бы неплохая... Так ведь лучше, чем спать на полу, правда?» — Папирус понадеялся на положительный ответ. Так он мог понять, что хоть что-то сделал правильно. Пепперфлэйм замялся. С одной стороны, он был прав, и сон в уютной кровати звучал куда приятнее времяпровождения на полу. А с другой... Пепперфлэйму не хотелось бы спать с кем-то другим, пусть и с подушками в качестве «перегородки». Увы, выхода у него не было. Либо спать так, либо на полу, либо проникать в гостиницу, что звучало почти невыполнимо. Он приложил руку ко лбу. «Да. Нормальная идея, — Пепперфлэйм произнёс это не слишком искренне, но ему пришлось сказать именно так. — Только не трогай меня во сне, иначе получишь», — предупредил он достаточно грубо. Папирус закивал. «Не бойся, обычно я спокойно сплю! Я делаю это не очень часто, но я уверен, что много не ворочаюсь!» — заверил он Пепперфлэйма. Тот подошёл к кровати, снял обувь и прилёг. Сразу он повернулся набок и устремил взгляд на коллекцию фигурок Папируса, которую, впрочем, не стал долго рассматривать. Он закрыл глаза, чтобы скорее заснуть и перейти к следующему дню. Папирус объяснился перед Эмбер и Напстаблуком и, услышав со стороны первой тихий смешок, вернулся к себе, после чего устроился с другой стороны кровати. От Пепперфлэйма он отвернулся, чтобы не беспокоить его.

***

Наконец все успокоились. Напстаблук отложил наушники и прилёг в уголке, где быстро задремал. Эмбер ещё немного поразмышляла на диване, но сон подступил очень скоро, и она попросту не успела подумать о многом. После всего, что с ней произошло, она тоже нуждалась в отдыхе. Папирус, как ни странно, тоже уснул почти мгновенно. Санс давно спал в своей комнате. Только Пепперфлэйм бодрствовал: то ли от дневной дремоты, то ли от нестандартного положения. Он почти свернулся калачиком, чтобы точно ни до чего не дотрагиваться, и мысленно заставлял себя скорее уснуть. Увы, почти сразу его отвлёк тихий плач. Это был Папирус... Очевидно, ему сразу приснился кошмар. После кучи смертей, убийства и отказа Андайн принимать его в стражу это не было удивительно, но Пепперфлэйм всё равно напрягся. «Нет... Пожалуйста, не надо... — тихо бормотал тот. — Я правда могу... Почему...» — он принялся сильно ворочаться и рисковал вот-вот проснуться. Подушки, что разделяли кровать, начали сдвигаться с места. Папирус пытался схватить одну из них, чтобы обнять, но руки как не слушались его. Он старался что-то найти, но бесполезно. Если бы скелеты чувствовали холод, именно его бы Папирус и испытывал. Или же испытывал прямо сейчас — морально, а не физически. Он перевернулся набок и потянул руку вперёд, из-за чего дотронулся до Пепперфлэйма. Тот чуть было не вскрикнул, но вовремя сдержался. «Класс... Спокойно он спит, много не ворочается... Стоило сразу ожидать подвоха», — он мог бы жаловаться и дальше, но присмотрелся к Папирусу. Тот выглядел крайне несчастным и тихо плакал во сне. Он продолжал бормотать мрачные слова и обрывки предложений. — Ну, ну, — сдавленно произнёс Пепперфлэйм и приподнялся. — Всё в порядке. Спи уже нормально... Никто тебя в реальности уже не оскорбляет, — набравшись смелости, он утёр слёзы Папируса. Пальцы как проткнуло иглами, а капельки буквально испарились. Тот тихо подался навстречу теплу. — Ну вот... Всё нормально, тут тепло, так что дай мне тоже поспать, — он попытался поправить разбросанные подушки. — Приятное тепло... — тихо произнёс Папирус сквозь сон. — Да-да... Чего ещё ты ожидал от огненного монстра? — отвечал Пепперфлэйм, как если бы Папирус разговаривал с ним, а не с самим собой во сне. — Так, это сюда, а это... А! — он не удержался от негромкого крика, когда тот схватил его за руку и... потянул на себя. — Ты что!.. Пусти, дай поспать! — прошипел он, но Папирус не проснулся. — Тепло... Не уходи... — Пепперфлэйм мог поклясться, что Папирус обращается к нему напрямую, но это было не так. — Ясно... Что ж, это бессмысленно. Утром он получит, как я и говорил... Испуганный, Папирус всё ещё тянулся к теплу. Он уткнулся в Пепперфлэйма, сильнее прижался к нему и наконец начал успокаиваться. Тот приложил руку к лицу. Последнее, чего он бы хотел — это оказаться в таком положении. Но выбора больше не было. Разве что сбежать и оставить Папируса с кошмарами. А это было бы слишком жестоко. Пришлось терпеть и засыпать так. «Спокойно. Споко-о-о-ойно... Бывало и хуже. Лучше уж так, чем умирать или попадать в тюрьму. Справлюсь. Справлюсь. Сам много поддерживал, и вот. Вот что теперь получилось. Это терпимо, — Пепперфлэйм прикрыл глаза. — Может быть, так будет даже спокойнее... Или нет... Только бы отдохнуть наконец...» — последние слова пролетали в мыслях сквозь сон, пока и он наконец не задремал полноценно. Но одна серьёзная проблема всё ещё осталась нерешённой. Напстаблук так и не прибыл к Меттатону, несмотря на его просьбу, и отправился с Эмбер к дому скелетов. Меттатон добирался до Водопада и пытался напомнить ему о встрече, но так и не нашёл его. Быстро он понял, что Напстаблук оставил его ради Эмбер и её компании. А это ему очень, очень не нравилось...