Вопрос репутации

Ночь, несмотря на все произошедшие кошмары, проходила довольно спокойно. Папирус больше не страдал от печальных и жутких снов, уткнувшись в тёплого Пепперфлэйма. Тот практически не шевелился во сне. Ему действительно удалось расслабиться в объятиях, и он не просыпался, даже если Папирус вновь успевал слегка дёрнуться или сжать его крепче обычного. К счастью, подобное происходило нечасто — тот теперь видел куда более приятные сны и не старался сбежать от кошмаров, как и схватить кого-либо для успокоения. Однако отпускать Пепперфлэйма Папирус тоже не собирался. Тепло позволяло ему увидеть хороший сон и согреться. Даже подсознательно он не хотел расставаться с этими приятными чувствами. Эмбер дремала на диване. В какой-то степени она устала даже сильнее всех остальных участников группы. Именно ей приходилось из раза в раз погибать, чтобы исправить собственные ошибки. Именно ей прежде всего нужно было иметь дело с Меттатоном, когда он вытворял очередную выходку. Именно ей требовалось придумывать планы, как помочь Папирусу, Пепперфлэйму и Напстаблуку не пострадать от затей Меттатона. Эмбер знала, что во многом случившемся виновата исключительно она сама. Но знание ни капли не отменяло усталость и огромное желание наконец отдохнуть. Даже неудобство старого пружинистого дивана в доме скелетов не мешало ей спать крепко, почти не двигаясь. После всех приключений, побегов и сражений и он ощущался, как самая мягкая кровать, которую Эмбер только знала. Лишь Напстаблуку не удавалось расслабиться в полной мере: то ли из-за сна на полу, то ли из-за стресса, который он испытал, когда узнал правду о кузене и о способностях Эмбер. Периодически он просыпался, окидывал гостиную взглядом, но не находил в ней ничего интересного или полезного. Затем он старался как можно скорее снова уснуть, но, вопреки его обычному состоянию, когда Напстаблук был способен задремать даже днём, теперь у него не получалось так быстро справиться с задачей. И пусть своим бодрствованием он никого не беспокоил, ему то и дело казалось, что он ведёт себя слишком шумно и вот-вот разбудит всех, кто находился в доме. Напстаблук часто преувеличивал свою вину и не мог избавиться от этого мрачного состояния даже сейчас, в окружении компании, которую искренне считал приятной и доброй, несмотря на пару разногласий. И вот снова Напстаблук бодрствовал, сколько бы ни старался погрузиться обратно в сон. Он переживал, мысленно обижался на себя за то, что, вероятно, отвлекает от сна остальных, но не сдвигался с места. Предполагал, что так будет только хуже. Призраки обычно не издавали шума при передвижении, будучи бестелесными, как и не задевали предметы, проходя через них. И всё же, Напстаблук постоянно представлял, что любым лишним движением всё испортит. В итоге всё закончится тем, что на него разозлятся. Эмбер разочаруется и заявит, что лучше бы он в самом деле «подчинился» Меттатону. Папирус расстроится и, как хозяин дома, прогонит Напстаблука. Пепперфлэйм начнёт кричать и ругаться... От всех этих мрачных фантазий Напстаблук наконец подвинулся, но только для того, чтобы окончательно забиться в угол. Неожиданно дверь одной из комнат открылась. Напстаблук тихо вздрогнул от волнения. «О нет... Кажется, этого было достаточно, чтобы кто-то проснулся... Как неловко... Что же теперь сказать...» — забеспокоился он и устремил взгляд наверх. Тогда он и обнаружил, что в гостиную выглянул... Санс. Он медленно и тихо спустился вниз по лестнице и направился в сторону кухни, чтобы взять немного еды и устроить очередной ночной перекус, как он всегда любил делать. С огромным стыдом Напстаблук мысленно отметил, что совсем забыл о нахождении Санса в этом доме. Он продолжал добираться до кухни, пока полностью не убедился в том, что Напстаблук действительно не спит и ему не привиделось. Санс остановился, и тот отвёл взгляд в сторону, чтобы снизить собственное волнение. — Хей, ты же Напстаблук, а? Чё как? — тихо поинтересовался Санс, но, не дожидаясь ответа, тут же продолжил говорить. — Я был уверен, что все давно спят. Или это я тебя разбудил? Тогда извиняй, хех. — О, нет, всё в порядке... Я сам проснулся... Мне сегодня не спится... — Напстаблук ненадолго замялся. — И... Я сначала подумал, что это я тебя разбудил... Надеюсь, что это не так... Это было бы очень неловко... — Не парься, я всего лишь устраиваю себе очередной ночной перекус, — успокоил его Санс. — О, понятно... А я... Просто очень беспокоюсь... Я узнал про способность Эмбер... Она умеет делать перезапуски и возвращаться в прошлое, но, кажется, только если погибнет... Это меня пугает... А ещё ко мне приходил Меттатон. Он обозвал всех преступниками и сказал, чтобы я на него работал... Потом перезапуск случился, я полетел к нему, но встретился с Эмбер, которая сказала, что он хочет меня использовать... И ещё кое-что печальное... Теперь я не знаю, что делать... Мне очень грустно, но я не хочу никого предавать... — тут Напстаблук осознал, что говорил слишком много. — О нет... Извини, я заболтался... Надеюсь, из-за моих разговоров никто не проснётся... И некрасиво с моей стороны вот так заваливать тебя моими проблемами... Можешь пойти и перекусить... Извини, что отвлёк... — Хей, приятель, я не обиделся, — Санс усмехнулся. — Знаешь, в какой-то степени я даже могу понять тебя. Возможно. По крайней мере, все эти перезапуски правда начинают напрягать. Да и... Ты вроде бы не видел, но без тебя успело произойти много чего нехорошего. Не буду тебя расстраивать и рассказывать про всякие ужасы, но, поверь, я тоже увидел немало плохого. Хотя могу точно сказать, что ни мой бро, ни остальные преступниками не являются. Ну, в этом таймлайне уж наверняка, хех. Честно, понятия не имею, что взбрело Меттатону в голову, когда появился кто-то, кто конкретно его не любит. В любом случае, я не то чтобы сильно им интересуюсь. Честно, я серьёзно переживаю за Папса. Из-за всех этих перезапусков и борьбы с Меттатоном он заметно помрачнел. Бро всегда был радостным и полным энтузиазма. А сейчас... Ну, скажем так, стал более печальным. Думаю, лучше ему стало бы, не дружи он с Эмбер, но указывать я ему не могу. Я надеюсь, что Папс сможет сам совершить правильный выбор, — высказался он и сонно вздохнул. — О, мне очень жаль Папируса... Жаль, что я не могу ему помочь... Надеюсь, он будет в порядке... Как и все остальные... — Напстаблук поглядел в сторону окна. — Эмбер сказала, что Меттатон попросил стражников отловить её и Пепперфлэйма... И что для поимки Папируса он заплатил наёмникам... Все боятся выходить на улицу, а я просто думаю... Неужели Меттатон правда на такое способен? Я думал, он хороший... Да и трудно поверить, что мой... Ох... Эм... — чуть было не проговорившись, он не смог оправдаться. — Твой кто? — попробовал уточнить Санс. — О нет... Мне кажется, мне не стоит этого разбалтывать... Просто у меня есть ещё причины думать, что он не стал бы делать плохого... Вот... — пробормотал Напстаблук. — Может быть, когда-нибудь я всё же попробую с ним поговорить... — Окей. Мне бы тоже не помешало подольше поговорить с бро. Но он обычно не хочет признавать, что у него есть проблемы. Боюсь, даже если я попробую с ним поболтать, он заверит меня, что всё круто. Ну, знаешь. Чтобы я не беспокоился. Он не хочет никого расстраивать. Иногда даже слишком, — Санс повернулся и посмотрел в сторону закрытой двери, ведущей в комнату Папируса. — Кажется, он неплохо ладит с этим огненным парнем и порой рассказывает ему проблемы... Но тот обычно оказывается в гуще событий вместе с ним и уже знает, что всё не очень хорошо. А я частенько пропускаю самое важное. И когда я спрашиваю Папса о случившемся, он порой упускает многие печальные вещи, чтобы я не расстраивался. Хотя из того, что он успел рассказать, тоже складывается нерадостная ситуация. — Ну, если честно, я порой тоже боюсь расстраивать других своими мрачными мыслями... Я не очень-то весёлый... И мне кажется, что Папирус очень сильный, раз старается справиться со всеми проблемами сам... — неуверенно подметил Напстаблук. — Тут ты прав. Мой бро очень силён духом. И я им из-за этого очень горжусь. Ладно... Я, кажется, уже совсем тебя заболтал. Я пойду, хех, — с этими словами Санс наконец направился на кухню. — Ладно... Спасибо, что поговорил со мной... Мне даже стало немного легче... — признался Напстаблук и закрыл глаза. Санс тихо кивнул, пусть тот этого уже и не заметил, взял из холодильника бутылку кетчупа и выпил примерно половину содержимого, после чего отправился обратно в комнату. Эмбер так и не проснулась от долгого разговора, и Санс был этому рад. Он не мог не признать, что она ему нравится всё меньше. И если бы он заявил, что готов простить её за приказ Папирусу убить её, это было бы наглой ложью... Санс покачал головой. По крайней мере, теперь всё начало налаживаться. Не считая факта, что Меттатон приказал и стражникам, и наёмникам отлавливать как Эмбер, так и остальных, кто присутствовал в этом доме. За исключением, разве что, самого Санса и Напстаблука. «Может быть, мне стоит немного поболтать с Андайн и обговорить ситуацию. Или нет, и Папс разберётся сам... Ладно. Думаю, утром станет яснее», — с этой мыслью он лёг на кровать и прикрыл глаза. Утро должно было прояснить ситуацию...

***

Папирус по-прежнему тихо дремал на кровати, несмотря на то, что утро давно наступило. Обычно он поднимался рано, уверенный, что слишком долгий сон едва ли не смертелен. Но после всего случившегося этим утром он не торопился подниматься. И всё же, сон закончился, а Папирус прочувствовал рядом с собой приятное тепло. «Ваушки... Я даже не думал, что эта куча подушек настолько тёплая и приятная...» — думал он, прижимаясь к «подушкам» и вспоминая о своей идее разделить кровать с Пепперфлэймом. Пепперфлэйм... Как только Папирус вспомнил этого монстра, внезапно нахмурился, всё ещё с закрытыми глазами. Он медленно провёл рукой по «подушкам» и вдруг начал понимать, что их форма совсем не похожа на ту, к которой он привык. Да и не могли они быть настолько тёплыми... Как только Папирус в полной мере осознал это, он неуверенно приоткрыл глаза и сразу же убедился в правдивости предположения, что посетило его за миг до этого момента. Обнимал он вовсе не подушки — они были разбросаны по всей кровати, а некоторые и вовсе повалились на пол, так что даже не разделяли кровать на две половины, как Папирус запланировал. Вместо них он прижимался к Пепперфлэйму, который до сих пор мирно спал и которому он перед сном пообещал, что не станет понапрасну прикасаться к нему! «Ой! — вслух испуганно воскликнул Папирус, молниеносно отодвинулся и чуть было не повалился с кровати от резких движений. — Надеюсь, он не чувствовал, что я его схватил. Я ведь обещал ему быть осторожнее... Не хотелось бы его расстраивать», — с этой мыслью он осознал, что день начался не лучшим образом. Обычно каждый новый день Папируса начинался просто отлично — по крайней мере, сам он в это верил. Спокойная жизнь в Сноудине, работа с головоломками, возможные тренировки с Андайн, уроки готовки, шоу Меттатона — всё оно казалось Папирусу приятным и увлекательным. Но обстановка в Сноудине стала напряжённой из-за постоянного нахождения в городке Стражи и загадочных наёмников. Поработать с головоломками для Папируса от этого тоже не предоставлялось возможности. О тренировках с Андайн стоило забыть навсегда. Он оказался слишком трусливым и нерешительным, чтобы стать членом Королевской Стражи. Ну а о готовке после раскрытия правды Папирус и слышать не хотел. Одно из привитых ему увлечений оказалось всего лишь отвлекающим манёвром, чтобы снизить его интерес к тренировкам и сражениям! Ужасно! Жестоко... Наконец Папирусу вспомнился Меттатон. Меттатон, который во многом повлиял на все произошедшие ужасы. И который нанял стражников и охотников, чтобы отловили самого Папируса и всех его друзей. Конечно, во многом здесь была виновата и Эмбер с её безрассудным стремлением проучить Меттатона, испортить его репутацию и принизить, но Папирусу почему-то было несколько стыдно обвинять в проблемах подругу. Даже если она успела причинить ему боль... Он тревожно замешкался на месте. Возможно, стоило отвлечься от проблем или наконец найти решение. Поговорить с членами Королевской Стражи, пересилив разочарование, объяснить наёмникам, что Меттатон отправил их за невинными существами. Папирус глубоко вздохнул. «Что ж, если я захочу, и этот день будет отличным! Нужно только постараться!» — заверил он самого себя и спрятался в просторном шкафу, чтобы переодеться. В то же время проснулся Пепперфлэйм. Несмотря на возникшие проблемы, ему спалось хорошо, и он не просыпался ночью, чтобы отодвинуться от Папируса или оттолкнуть его от себя. И вот теперь он бодро потянулся, после чего скоро обнаружил, что Папируса на кровати уже нет. Пепперфлэйм встал на пол, обулся и осмотрелся. «Он что, уже проснулся? Хм-м...» — он прислушался и услышал, как негромкий шорох доносится из шкафа, так что подошёл поближе и тихо постучал в дверь. Папирус слегка приоткрыл её и выглянул в комнату, где сразу заметил перед собой Пепперфлэйма. «О, ты проснулся! Я очень рад! Сейчас, подожди немного. Мне нужно переодеться, так что не подглядывай!» — добродушно подметил он и вновь скрылся в шкафу. Пепперфлэйм состроил слегка растерянное выражение лица и отошёл. К счастью, долго дожидаться не пришлось. Совсем скоро Папирус вышел в своей привычной одежде. Он с сомнением рассматривал себя, будто бы не был уверен, что обычный наряд, в котором он проходил неделями, подходит ему. Раньше «боевое тело», созданное в своё время для костюмированной вечеринки, подчёркивало величие Папируса. Величие, в котором он засомневался после всего, что пережил. Особенно после отказа в принятии в Королевскую Стражу... Папирус нахмурился, но тут же вспомнил, что прямо перед ним стоит Пепперфлэйм и явно ждёт начала диалога. К тому же, он пообещал себе, что постарается сделать сегодняшний день отличным. А это значило, что он не смел понапрасну унывать и расстраивать остальных своим мрачным видом! — Прости, я немного отвлёкся! Тебе что-нибудь нужно? — поинтересовался он у Пепперфлэйма. — О, и кстати! Тебе хорошо спалось? — Ну, если не считать того, что ты схватил меня во сне, да, всё было нормально, — чуть отстранённо ответил тот и заметил, как Папирус неловко улыбнулся. — Это было не так уж и плохо. Я просто ожидал, что твои слова о том, что ты не ворочаешься во сне, будут соответствовать реальности. С другой стороны, у тебя был кошмар. Ты хотел, чтобы рядом было что-то тёплое. Ну и тёплым был только я. Короче, раз я не сбежал, значит, всё нормально. Неважно. — Да, пожалуй... Так ты что-нибудь хочешь? Может, позавтракать? Хотя у нас дома ничего нет, кроме кетчупа Санса и невкусных спагетти, а выходить из дома тебе опасно... — вспомнил Папирус и призадумался. — Да такая еда монстров моего вида всё равно особо не насытит. В смысле... Ты знаешь, как работает огонь и почему он может стать сильнее? Например, если бросить в него дерево или бумагу. Но если у тебя нет ненужного дерева или бумаги, я могу поесть... острую еду. Ну, знаешь, жгучую, от которой у многих видов во рту «пожар». Хотя как я понял, у вас нет вообще ничего, кроме кетчупа и спагетти? — уточнил Пепперфлэйм. — Ну да... Но знаешь, я считаю, что мы не можем и дальше сидеть в доме и ждать, пока ситуация наладится! Мы должны что-то сделать! Например, убедить стражу, что мы не злодеи... И наёмников тоже... Хотя им прежде всего нужны деньги, а Меттатон наверняка заплатил каждому очень много. Это проблема! — Главное Стражу отвлечь. Ты точно не можешь поговорить с Андайн? Как вообще Меттатон убедил её, что мы с Эмбер опасны? В прошлый раз у него не получилось! — Тогда он сказал, что я тоже преступник. Андайн не может в такое поверить. Я ведь для неё слишком добрый... Ну, в данном случае это хорошо, пожалуй! Но теперь Меттатон не стал называть меня преступником. Вместо этого он хочет, чтобы за мной охотились наёмники. Это довольно жутко, но другого объяснения я найти не могу! Хм-м... — Папирус призадумался снова, явно что-то вспоминая. — Я уже довольно плохо припоминаю, но Альфис говорила, что Эмбер не стала бы никому вредить. Конечно, это не совсем так, но Андайн обычно ей верит. Хотя теперь она думает, что Эмбер всех загипнотизировала или что-то вроде... В любом случае, всё это из-за хитрости Меттатона. Но я тут подумал... Альфис не будет на него давить и заставлять его оправдываться перед другими. Андайн говорила, что она довольно неуверенная в себе, чтобы такое делать. Но я могу прийти к Меттатону! И сказать, что я свяжусь с Альфис и с её помощью объясню Андайн, что Эмбер и Пепперфлэйм не преступники и никакого гипноза нет! Не думаю, что Меттатон захочет испортить свою репутацию... Скорее всего он попробует извиниться перед Андайн и попросит, чтобы она отозвала Стражу. А наёмники... Ну, с ними мы тоже что-нибудь придумаем! — Звучит не очень надёжно, но допустим. Не боишься идти против Андайн? — Ну... В Королевскую Стражу я всё равно не попаду, — печально произнёс Папирус и посмотрел в сторону. — Значит, можно и рискнуть! У меня всё равно отличная репутация, так что не думаю, что во мне засомневаются! Наверное... В любом случае, будь здесь! По дороге я попробую поговорить с членами Стражи! Может быть, они согласятся, что не видят в вас с Эмбер преступников! — предположил он и убежал. — Ладно... Остерегайся наёмников, хм, — пробормотал Пепперфлэйм, пусть и знал, что Папирус его уже не услышит. Тот покинул гостиную, где до сих пор спали Эмбер и Напстаблук, и оказался снаружи, в Сноудине. Он ринулся к станции Лодочника, чтобы скорее подоспеть к Меттатону. Члены Королевской Стражи бродили по городу, а их вид не переставал огорчать Папируса, но он всеми силами старался взять себя в руки. К тому же, куда более серьёзную опасность для него представляли хитрые наёмники, которых он не наблюдал и которые наверняка скрылись в тенях, чтобы напасть в неожиданный момент. Патруль Стражи же сменился на более привычную для Папируса группу собак. Догго, Пёс-побольше и другие знакомые ему псы не переставали внимательно высматривать потенциальных преступников. Андайн поручила им поистине серьёзное задание... Незадолго до того, как Папирус наконец добрался до Лодочника, он лично столкнулся с Догго. Тот прищурился, обнаружив его, и попытался определить, друг перед ним или враг. К счастью, долго разглядывать не пришлось, так как Папирус сразу подал голос: «Привет! Я хочу сказать тебе кое-что важное! Я знаю, что Андайн отдала Страже приказ высматривать преступников — человека и огненного монстра. Но будь осторожнее, пожалуйста! Возможно, только возможно, они не такие уж и преступники... Великий Папирус не стал бы врать в таком деле! Именно мне изначально позволила присмотреть за человеком Королевская учёная! Вот увидишь, совсем скоро Андайн отдаст приказ прекратить слежку! Может быть, ты мне не веришь или думаешь, что меня загипнотизировали... Но это не так! Поэтому, если увидишь человека и огненного монстра, постарайся не нападать! Просто расспроси их, что к чему! И... Ладно, я слишком заболтался. Просто даю классный и полезный совет!» — с этими словами он наконец убежал. Догго глядел ему вслед с подозрением. С одной стороны, изначально Андайн приказала Страже не атаковать, а теперь почти беспричинно изменила мнение, что выглядело довольно странно. А с другой... Папирус мог оказаться слишком наивным и попасться в ловушку преступников. Догго прищурился в разы сильнее. Ему удавалось поверить в преступные деяния человека. Но монстр? Нет, это было слишком маловероятно. Порой монстры совершали мелкие пакости, но до преступлений доходило крайне редко. Да и сами преступления были не очень ясны. Кажется, сообщники хотели навредить Меттатону? Каким же образом? И почему он так свободно об этом рассказывал? Сплошные вопросы без ответов... «Иногда Андайн говорит, что Меттатон превращает что угодно в шоу. Может быть, он потревожил стражу ради этого. Но не слишком ли это нагло? Что ж, если Андайн действительно прикажет оставить охоту, нам придётся почаще прислушиваться к Папирусу», — поразмыслил Догго, но всё равно вернулся к слежке. Папирус тем временем уже прибыл в Хотленд. Но, не успел он даже добраться до нужного лифта, как вдруг... перед ним предстал уже знакомый монстр — Мэджик. «Абракадабра — и я уже перед тобой!» — воскликнул он и окружил замеревшего на месте Папируса магическими сферами. К сожалению, скрыться от загадочных наёмников не вышло, и один из них поймал его сразу, как только представилась идеальная возможность. «Ну а теперь, пожалуйста, пройди со мной, хи-хи-хи. Бежать больше нельзя. Принимай незавидную судьбу!» — Мэджик говорил крайне загадочные фразы, но Папирус понимал, о чём он. Судьба заключалась в том, что Меттатон сотворит с ним нечто ужасное. Однако... Папирус не боялся. У него появился план. Раз уж он направлялся к Меттатону, а Мэджик собирался привести его туда же, не было никакого смысла бежать и прятаться! «О нет! Папирус пойман очень крутым наёмником! Кажется, мне ничего не остаётся, кроме как отправиться прямо к Меттатону!» — с наигранной печалью воскликнул он. Мэджик загадочно усмехнулся в ответ и, вместо того, чтобы направить Папируса к лифту и добраться до Меттатона естественным способом, использовал очередное магическое заклинание для телепортации прямо в офис. Оба оказались внутри спустя мгновение, прямо перед удивлённым Меттатоном, который, впрочем, расслабился сразу же, как только увидел Папируса. «Грязная работа проделана, а значит, должна последовать награда! — намекнул ему Мэджик, и тот с лёгким недовольством вручил ему мешочек с монетами, которых хватило бы сразу на нескольких наёмников. — Спасибо!» — поблагодарил он скорее не из вежливости, а из-за знания, что слово «спасибо» считается волшебным. Он удалился, оставив Папируса и Меттатона наедине. — Ну здравствуй, дорогуша. Я даже немного удивлён, что ты попался первым. Мне ты казался чуть более осторожным, чем девчонка и её дружок. Впрочем, я могу догадаться, что вся ваша команда виновата в том, что Напстаблук так и не прилетел ко мне и не обговорил работу на фирму МТТ, — с ярко выраженным недовольством произнёс второй. — Эмбер не хочет, чтобы ты использовал Напстаблука после того, как многим навредил! — воскликнул Папирус. — Но я позволил Мэджику меня поймать не для того, чтобы жаловаться. Я хочу, чтобы ты отозвал стражников! Я уже не смогу стать одним из них, и мне нечего терять... Так что я хочу защитить друзей! Я знаю, что ты мог наговорить Андайн гадостей про них, как в прошлый раз, когда назвал их преступниками. И ты, наверное, сказал ей, что человек очень плохой, хотя это неправда! Но знаешь... Я могу связаться с Альфис, которая тебя раскроет! Я уверен! И я ей помогу! Мы расскажем Андайн, что ты наврал. А Андайн объявит о твоей лжи на всё Подземелье! Может быть, ты и супер популярный, но у меня тоже хорошая репутация! Все знают, что я бы не солгал! Поэтому, если этот спор продолжится, многие наверняка встанут на мою сторону, нья-ха-ха. Так что... Скажи Андайн, что ты ошибся, и мы наконец закончим с этим глупым конфликтом. Так все станут счастливее! — Ах, какой ты хитрый... — Меттатон наигранно вздохнул. — И какой умный! Пользуешься своим положением, чтобы победить... Как мило. Но, без сарказма, ход действительно неплохой. Будь на твоём месте сама девчонка или этот грубиян, мне было бы всё равно. Ну кто бы им поверил? Потенциально опасный человек, вспыльчивый псих... Но ты... Для обычного жителя маленького городка ты кое-что можешь. Из-за связи с Андайн. Даже странно, что она не хочет делать тебя частью Стражи. Какая жалость! Но ты победил. Надеюсь, ты счастлив. Можешь уходить. Наёмники больше не потревожат. А я сейчас же позвоню Андайн и придумаю для себя самое лучшее оправдание, чтобы уладить этот конфликт, — заверил он Папируса. — Правда?! — обрадовался тот, игнорируя неприятные слова. — Правда, дорогуша. Клянусь, после моего звонка Стража больше не тронет твоих друзей. Они могут благодарить такого крутого и популярного парня, как ты. Ну или насколько ты там популярен... — Меттатон усмехнулся. — В любом случае, иди. Можете праздновать вместе, пока несчастный я оправдываюсь перед самой Андайн. — Эм... Ладно. Но я очень рад, что ты наконец всё понял! Спасибо! Пока! — Папирус попрощался и покинул офис. К нему наконец вернулась привычная радость. — Пока, пока... О-хо-хо, да, Папирус, ты правда довольно умён. И умеешь пользоваться своим положением. Своей репутацией, раз тебе повезло заиметь более высокую, чем у неизвестного человека и грубияна. И всё же, из-за вашей компашки я так и не встретился с Блуки... Хорошо, празднуй победу, крутой и популярный парень. Пока являешься таковым. Ведь достаточно пары негативных моментов, и вот уже всё... — с этими словами, произнесёнными полушёпотом, Меттатон набрал номер Андайн. — Алло? — та ответила почти сразу же. — Что теперь случилось? Стража выискивает преступников. Как и я. Но пока никого не нашли. Только Догго звонил. Говорил, что Папирус попытался оправдать этих двоих... Мне это не нравится. Папирус обычно не ведёт себя плохо, так что это может быть гипноз человека. С другой стороны, я приказала ему быть внимательным. Аргх, с ним в последнее время столько проблем... Кхм. Забудь. Это не твоё дело. Короче, чего тебе? — Ох, Андайн, Андайн, дорогуша! Я должен принести огромные извинения за то, что так потревожил тебя и всю Королевскую Стражу! Видишь ли, как оказалось, все дела человека я воспринял совершенно неправильно! Никто не хотел меня унижать! Я оказался невнимательным и слишком сконцентрировался на себе, чтобы заметить, что и сам вёл себя некрасиво по отношению к окружающим! Я объявил человека и монстра преступниками, а на самом деле они хотели добра всему Подземелью! Клянусь, меня никто не гипнотизировал, и я говорю это искренне. Уж ты должна знать, что робота нельзя загипнотизировать! А если не веришь мне — позвони Альфис. Я поступил некрасиво. Надавил на тебя со словами про гипноз и вовлечение в несуществующий заговор Папируса. Я такой, такой глупый! Позволь извиниться, устроив... интервью с членами Стражи! Всё Подземелье должно получше узнать героев, которые так старательно охраняли монстров от возможных преступников! Надеюсь, так я смогу искупить свою огромную вину перед тобой! — Меттатон извинялся с излишним драматизмом, говорил долго, с преувеличенной печалью, только бы разжалобить Андайн. — Ну ты, Меттатон... — злобно прохрипела Андайн. — Радуйся, что я сегодня добрая и что не хочу нагружать Альфис лишней заботой о твоём пробитом копьями корпусе, иначе уже побила бы тебя за глупость и неумение проверять факты. Конечно, если бы они были реальными преступниками, об их жестоких деяниях знал бы не ты один... Так и знала, что не стоит доверять тебе в этом деле. Вечно ты так зациклен на себе... Ладно, неважно. Получишь ты нескольких стражников. Но все к тебе не объявятся. Не мечтай. В общем, я объясняю им, как обстоят дела. И да, с этой минуты Папирусу я доверяю больше, чем тебе, учти. Если уж он защищал тех, кто на самом деле не являются преступниками, он разбирается в ситуации получше тебя, — она повесила трубку. — Андайн, дорогуша... Ты можешь верить Папирусу, сколько угодно. Пока он хорошо себя ведёт. Должно же что-то и его вывести из себя. Говоришь, с ним много проблем? Мило. Попробуем сделать так, чтобы было ещё больше! — заявил он и стал ждать прибытия нескольких стражников, о которых говорила Андайн.

***

Папирус радостной походкой возвращался в дом, довольно шагая по Сноудину. Разрешение конфликта с Меттатоном придало ему уверенности, и почему-то ему даже показалось, что, увидев его жажду Справедливости, Андайн передумает и всё же примет его в Королевскую Стражу. Звучало невероятно, почти безумно, но Папирусу снова захотелось верить до последнего. Вид других стражников больше не расстраивал его. Скорее наоборот, радовал и добавлял энтузиазма. А совсем скоро он столкнулся с Догго. Тот быстро узнал его по движущейся фигуре и приблизился. «Узнаю тебя, Папирус... Ты не поверишь. Но Андайн позвонила и сказала, что Меттатон всё перепутал и на самом деле никаких преступников нет. Твоя проницательность впечатляет. И хотя я пока никого подозрительного не увидел... Думаю, стражники могут на тебя положиться. Хотя некоторые почему-то удалились. Кажется, Андайн вызвала их куда-то. Но это уже не моё дело», — с этими словами он направился в сторону Гриллбиз. «Эм... Да, стражники могут на меня положиться... Я постараюсь и дальше быть таким же внимательным!» — как ни странно, эту фразу Папирус произнёс уже без того энтузиазма, который переполнял его пару мгновений назад. Но и упадка тоже не наступило. Он пожелал лишь вернуться к друзьям и рассказать им обо всём произошедшем. О победе над Меттатоном, для которой не потребовалось применить никакого насилия. Папирус добежал до дома и распахнул дверь. Сразу на него обратили внимание Эмбер, Пепперфлэйм и Напстаблук. Все, кроме первой, выглядели взволнованными, а она показалась Папирусу скорее недовольной и мрачной. Наверняка не одобряла, что он покинул дом... Что ж, он готов был объясниться и сообщить им самую радостную новость за последнее время. «Никому не беспокоиться! Великий Папирус спас положение! Он поговорил с Меттатоном и убедил его попросить Андайн, чтобы она отозвала Стражу. Вы можете думать, что он наврал, но это не так! Только что я встретился с Догго, и тот подтвердил, что охота отменена! Вы можете свободно выходить и не бояться!» — громко высказался он, словно хотел, чтобы его слышала не только троица друзей, но и всё Подземелье. Недовольство Эмбер сменилось огромным удивлением. Пепперфлэйм слабо улыбнулся, будучи не полностью уверенным, что Папирусу в одиночку удалось одержать победу. А вот Напстаблук призадумался. Он был очень рад победе, но в то же время сильно интересовался, говорил ли о нём Меттатон. Если бы только у него хватило смелости спросить... — Папирус, тебе не кажется, что слишком уж легко ты «победил»? Не думаешь, что Меттатон устроит что-то ещё? — предположила Эмбер. — Я уверен, что всё в порядке! Кстати, а как вы провели время, пока меня не было? — Эмбер просто сидела на диване недовольная. Ей не понравилось, что ты взял и ушёл в такой опасной ситуации. Я тоже ждал тебя. Напстаблук в основном слушал музыку. Тут ещё Санс проходил. Он ушёл на какой-то из своих постов, — кратко ответил Пепперфлэйм. — Эм... Я, возможно, вмешиваюсь... Но говорил ли обо мне Меттатон? Он ведь... Ну... Он хотел, чтобы я на него работал, так что... — О, он упоминал тебя! Один раз. Сказал, что ты не пришёл скорее всего из-за нас. Но это всё, что он говорил о тебе, прости! — припомнил Папирус. — Ох... Ясно... Наверное, я всё же не настолько хорош и не так уж ему интересен... Я... Могу это понять... — Напстаблук стал полупрозрачным и тихо заплакал. — Не волнуйся из-за Меттатона. У тебя всё ещё есть мы. И мы тебя не оставим, — поклялась Эмбер. — Ну а раз уж нам правда ничего больше не угрожает... Хотя бы временно... Может, сходим перекусим? — Эм... Можно я побуду здесь?.. Всё равно мне подойдёт только призрачная еда, которая вряд ли есть здесь в меню... И... Мне надо немного подумать... — отговорился Напстаблук. — Хорошо. Не будем на тебя давить, — Эмбер обращалась к нему куда более мягко, чем к остальным. — Ну что, пойдём? Сходим в Гриллбиз? — она продолжала делать вид, что ничего страшного никогда не случалось, и разговаривала спокойно. — Да, пойдём! — согласился Пепперфлэйм. — Я не против наконец расслабиться хотя бы немного. — Я не люблю Гриллбиз... Но я готов составить вам компанию! — Папирус также не стал возражать. Они быстро добрались до бара. Никто из стражников не думал хватать Эмбер или Пепперфлэйма. Более того — их и вовсе уже не было на улице. Это несомненно радовало. Папирус и Пепперфлэйм зашли в Гриллбиз. Эмбер немного повременила. Она добежала до гостиницы. Совсем рядом с ней сияла точка сохранения. Самое страшное осталось позади. Возможно, благодаря своему упорству Папирус в самом деле смог победить. Спасти команду от Меттатона. Пришла пора разорвать временную петлю, в которой застряло Подземелье. Эмбер прислонила руку к точке сохранения. Наконец-то... У неё получилось! Прогресс был сохранён. И со спокойной улыбкой она побежала к друзьям.

***

«Приветствую вас, дорогие зрители, на очередном невероятном шоу! — воскликнул Меттатон спустя несколько часов после создания рекламы и подготовки к интервью. — Как же я рад снова видеть ваш интерес! Возможно, прошлое моё шоу получилось не таким удачным, но я готов исправиться! Я придумал необычную тему для выпуска! Настоящий кроссовер между гламуром Меттатона и суровостью... Королевской Стражи! Великая воительница Андайн позволила некоторым стражникам принять участие в сегодняшнем потрясающем интервью, благодаря которому вы лучше узнаете героев, что всегда готовы защитить вас от любой кошмарной опасности! Прошу, зрители, познакомьтесь с участниками! Слева от меня находятся Догамий и Догаресса! Эта пара может показаться вам милой, но на самом деле они всегда готовы одолеть врага! А рядом с ними большой пушистый парень — Пёс-побольше. Не попадитесь на его забавную внешность! Он серьёзный соперник! Увы, это все, кто смог прийти. Знаете, что это значит? Что воины не отдыхают! Но мы должны быть рады, что эта троица смогла заглянуть к нам!» — высказался он с нужным для шоу энтузиазмом. Рейтинги шоу возросли, за кадром послышались аплодисменты, которые Меттатон наложил в качестве звукового сопровождения, но которые имели достаточно общего с радостью монстров, сидящих перед телевизорами. Меттатон сосредоточился. Несколько более важных вопросов — и он поинтересуется, кто планирует поступить в Стражу в будущем. Собаки должны были упомянуть Папируса. А Меттатон готов был использовать всё, чтобы зацепиться за самые странные мелочи, которые характеризовали его, и показать окружению, каков на самом деле этот «добрый и честный» монстр. Но приступать к разоблачению так сразу не стоило. Следовало немного повременить. Меттатон неслышно усмехнулся. Разве не это пыталась сделать Эмбер в одном из таймлайнов? Похоже, ход их мыслей был более схож, чем они думали! Меттатон задавал стражникам самые разные вопросы, на которые отвечали по большей части Догамий и Догаресса. Пёс-побольше ограничивался разнообразными способами произношения слова «Гав». Периодически Меттатон просил их подыгрывать, изображать более героический тон речи и рассказывать о подвигах более пафосно. «Насколько суровы ваши тренировки?», «Готовы ли вы пожертвовать собой, чтобы защитить невинных жителей от опасности?», «Испытываете ли вы трудности, связанные с вашей тяжёлой работой?» — подобные вопросы задавал Меттатон, и члены Королевской Стражи отвечали на всё. Публика была заинтригована. Нечасто ей выпадал шанс поближе познакомиться с героями Подземелья. Меттатон придумал крайне интересную идею для выпуска. Количество зрителей нарастало с каждой минутой! И как же иронично вышло, что именно Папирус не видел этого шоу... — ... что ж, следующий вопрос! — произнёс Меттатон после множества других. — Ждёте ли вы в ближайшее время пополнения Стражи новыми членами? Может быть, кто-то из монстров упорно тренируется, чтобы стать одним из вас? — Ох... — промолвила Догаресса и переглянулась с Догамием. Андайн ещё не сказала им о решении насчёт Папируса, но она не была уверена, что стоит разглашать всю информацию о нём. — Хм-м... Да, могу сказать, что кое-кто хочет стать стражником. Это скелет Папирус. Из Сноудина. — Его брат Санс работает сторожем, а Папирус намерен сражаться, — подтвердил Догамий. — Но его тренировки ещё продолжаются. Уже довольно долго. — Надо же! Какой он упорный! Расскажите о нём побольше! — Что ж, Папирус... Довольно интересный парень. Он действительно очень упорный и полностью посвящает себя тому, что делает. Это похвально. Хотя иногда он... немного странный, — честно призналась Догаресса. — Стоит ли рассказывать? — Уверен, монстры будут рады узнать и об одном из будущих героев! — Меттатон взглянул на рейтинги шоу. — Посмотрите, сколько у нас заинтересованных зрителей! — Ну, если говорить о странностях... Санс рассказывал, что Папирус любит читать детские книжки. И что иногда он слушает сказку на ночь. Санс не видит в этом ничего плохого, но я иногда думаю: разве может будущий стражник вести себя так... по-детски? — неуверенно предположил Догамий. — Конечно, это не значит, что Папирус плохой. Просто у него интересные особенности. — Ах, как забавно! — после этих слов послышался закадровый смех. — Что ещё? — Гав-гав! — подал голос Пёс-побольше. — Он хочет рассказать о странном случае! — догадалась Догаресса. — Однажды у нас был поход в Сноудине. Дополнительное исследование территории. Всегда полезно изучить каждую деталь Подземелья! В общем... Пока мы шли по лесу, на Андайн с дерева свалилась ветка. Андайн немного разозлилась и бросила её вдаль. Поскольку мы собаки, мы быстро среагировали и хотели принести её. Но тут случилось странное. Папирус... тоже среагировал и побежал за палкой. Он принёс её Андайн в зубах. Она была в растерянности, но сказала, что ей не нужно возвращать эту палку. Я думаю, Папирус хотел быть похожим на других членов Стражи, но разве для скелета естественно вести себя, как собака? — она не обвиняла Папируса, но демонстрировала явную растерянность. — А-ха-ха-ха-ха! — рассмеялся Меттатон, а закадровый смех стал ещё громче. — Какой он странный! Возможно, это прозвучит грубо, но я бы не доверил такому странному монстру свою дорогую жизнь! Вдруг, когда мне будет угрожать опасность, он отвлечётся на то, на что отвлекаться не должен, или вообще решит почитать сказку? Горе, а не стражник! Андайн правда хочет его принять? — Ну... наверное? — Догаресса постаралась уклониться от ответа. — Возможно? — Догамий повторил за ней. — Гав? — вопросительно пролаял Пёс-побольше. — Удивительно! — воскликнул Меттатон. — Думаю, Андайн сама примет решение. Что-то в Папирусе всё равно есть, иначе она бы и рассматривать его не стала. Он, конечно, иногда ведёт себя по-детски... И слишком наивен... И читает сказки... И считает сложными детские головоломки с поиском слов... В общем, несмотря на странности, он... — Горе, а не стражник! — повторил Меттатон с особой драматичностью, не позволив Догамию закончить. — Но он забавный парень, забавный. Он ведёт себя, как ребёнок. Но разве детей можно допускать в Стражу? — Пожалуйста, давайте переведём тему! Папирус может смотреть эту передачу, и он обидится, если узнает, что его обзывают! — попросила Догаресса. — Между прочим, он ваш фанат. Андайн рассказывала, что однажды он принёс к ней множество ваших товаров, вроде духов и блёсток, и назвал это снаряжением для битвы. Ох... Возможно, это секретная информация! Следующий вопрос! Мы слишком много рассуждаем про одно и то же! — потребовала она. — Ладно, ладно! Оставим горе-стражника в покое! Дорогие телезрители, будьте внимательны и не доверяйте свою жизнь взрослым, которые ведут себя, как дети! — после этих слов Меттатон в очередной раз использовал закадровый смех. — Кхм, — покашляла Догаресса. — Всё, всё! Вернёмся к другим вопросам! — успокоил её Меттатон. Вопросы продолжились, но, как он и рассчитывал, публика не смогла проигнорировать забавные или даже нелепые ситуации с участием «горе-стражника», каким Папируса назвал Меттатон. Особенно смешным всё это показалось зрителям из Сноудина, которые знали Папируса и видели своими глазами. Но, в то время как более взрослые монстры старались не обращать внимания на насмешки Меттатона, дети и подростки находили рассказы стражников безумно уморительными. Они и не подозревали, что странный шумный скелет, которого они привыкли видеть в городе или в лесу, на самом деле успевал повести себя настолько глупо! К сожалению для него, Меттатон именно этого и добивался. Хотел, чтобы в Папирусе перестали видеть хоть какой-то авторитет... И по окончании шоу особенно вредные монстры могли собраться, чтобы вывести из из себя.

***

Папирус, Пепперфлэйм, Эмбер и Напстаблук спокойно переговаривались между собой. Несмотря на то, что проблемы, как им показалось, ушли, они были не против задержаться в доме скелетов и поболтать подольше. Папирус порой нахваливал себя и утверждал, что зря унывал, ведь в итоге именно он спас положение. Пепперфлэйм поддерживал его и говорил, что никому не стоит в нём сомневаться. Эмбер соглашалась с ними, чтобы не обидеть, но в глубине души считала, что всё не так просто. В то же время Напстаблук приободрился. Речи Папируса заставили его отвлечься от мрачных размышлений о Меттатоне. «Ох... Да, Папирус, ты правда очень сильный... И морально, и физически... Думаю, Санс был бы рад узнать о том, что ты сделал... Ох... Мы с ним немного поговорили ночью... Он переживал за тебя... Но, наверное, теперь переживать не о чем?» — негромко предположил он. «Санс переживал? Что же ты сразу не сказал? Я пойду поищу его и сделаю ему сюрприз, рассказав, что смог самостоятельно разобраться в конфликте! Он будет рад! Вы пока можете остаться здесь. А я лично удивлю его!» — с этими словами Папирус покинул дом, так и не позволив никому ответить. Эмбер и Пепперфлэйм переглянулись. Напстаблук промолчал. Если Папирус хотел обрадовать брата, он мог сделать это в любой момент. Поэтому он направился к станции Санса, расположенной глубоко в лесу Сноудина. Всё было отлично, и Папирус искренне гордился собой, пока неожиданно... прямо в его лицо не прилетела большая ветка. «Ай! — недовольно воскликнул он. — Кто это бросил?!» — затем он возмутился и осмотрелся. Неподалёку он заметил двух подростков: одним из них был Айс Кап со своей ледяной шляпой, а вторым — Чиллдрейк, любитель взбунтоваться против всего окружения. Оба несли странное большое ведро с какими-то предметами, которые Папирус не разглядывал. — Хей, а ты что, не будешь приносить палку в зубах? — язвительно подметил Чиллдрейк. — Если ты хотел, чтобы я это сделал, ты мог бы попросить немного повежливее и не бросать её мне в лицо! — мягко ответил Папирус. — Так что, тебе принести её? — Стой, ты серьёзно? Ты правда можешь это сделать? Лучше не позорься, мы пошутили, — отстранённо ответил Айс Кап. — Пф-ф, ты не хочешь посмотреть? Жа-а-аль! — рассмеялся Чиллдрейк. — Ну, мы хотя бы знаем, что это правда. Пойдём, у нас ещё есть дело! — приказал Айс Кап, и оба двинулись в сторону дома скелетов. Папирус растерянно заморгал. Очевидно, грубоватые подростки насмехались над ним, но он никак не мог понять, почему именно. Он тихо потёр голову, что всё ещё немного болела после столкновения с веткой, и медленно пошёл дальше. Только теперь Папирус стал замечать насмешку в чужих взглядах. Другие подростки из Сноудина перешёптывались между собой и порой указывали в его сторону, негромко смеясь. Папирус пытался заговорить с некоторыми, но они тут же убегали и не давали ему произнести ни слова. «Что происходит?! — мысленно задавался он вопросом. — Я ведь не делал ничего плохого! Почему они так странно на меня смотрят?!» — он тревожился, и в голову возвращались мысли об отказе Андайн, о ссорах и о самых мрачных моментах его жизни. Но окружение не замолкало. Вдруг мимо пробежал улыбчивый монстр-крольчонок. Завидев Папируса, он остановился и пару мгновений смотрел на него растерянно, в то время как тот тихо помахал ему. Затем он... рассмеялся. «А-ха-ха, эй, это же ты Папирус! Горе-стражник, о котором говорилось в шоу! Ты очень забавный! Ты уже взрослый и читаешь детские книжки. Даже я так не делаю, хи-хи», — похихикав, он побежал дальше. Папирус замер на месте. Шоу? Горе-стражник? Кто мог так оскорбить его сразу после того, как он вернул уверенность в себе и решил, что всё будет отлично? Папирус схватился за голову и тяжело задышал. Окружающие продолжали смотреть на него то ли с насмешкой, то ли с осуждением. Но, может быть, он просто неправильно понял? Может быть, они не имели в виду ничего плохого? От множества вопросов голова почти разрывалась на части. Папирус побежал вперёд. Только бы поговорить с кем-нибудь, узнать, что происходит. Он старался не глядеть на монстров, которые продолжали тихо посмеиваться или даже негромко поддевать его. Вскоре он наткнулся на молодую крольчиху, которая выгуливала другого кролика — Коричку. Она с улыбкой смотрела в телефон, но, как только завидела Папируса, убрала его и схватила крольчонка на ручки. «Хмф, это ты, — несколько высокомерно подметила она. — Знаешь, мне хватало того, что ты гонял маленького Коричку, но после этого шоу... Фи. Вот уж действительно горе-стражник. Иди почитай книжку или поиграй с палочкой, только не приставай ко мне и моему милому Коричке», — процедила она и демонстративно отвернулась. Папирус не нашёлся, что сказать. Казалось, будто каждое слово будет использовано против него. Он задрожал и приобнял себя. — Э... Эй! Я не знаю, что там было на этом шоу, но твои слова довольно грубые! — неуверенно подметил он. — Я вовсе не горе-стражник! И необязательно поддевать меня за увлечение книгами! М-может быть, ты так говоришь из-за собственной неуверенности, но... — Собственной неуверенности? Ещё чего! Я уж точно уверена в себе! Так что знай: не нравишься мне именно ты! — громко заявила она, и Папирус невольно отступил. — Ты гонял моего младшего брата, ты шумный, очень странный, во взрослом возрасте читаешь книжки для малышей и играешься с палочкой, хотя ты не собака! И это ещё не всё! Надеюсь, Андайн хватит ума не принимать тебя в Стражу. Я не хочу, чтобы меня защищал ты! — крольчиха продолжила удаляться. — Х-хватит меня обзывать! — Папирус в слезах затопал ногой по земле. — Я ответственный, умный, целеустремлённый! И я... Я стану... — ему не хватило уверенности закончить предложение. Верно. Он не мог стать стражником. Андайн не хотела принимать его. — Давай ты станешь тем, кто не будет меня тревожить? Хватит позориться, лучше отсидись дома. Вместо сказок почитай книжки о том, как приемлемо вести себя. — Перестань!!! — яростно закричал Папирус, упал на колени и твёрдо ударил руками по земле. Из-под снега вышло множество прочных костей. Крольчиха, прижав к себе младшего брата, замерла на месте, как и многие другие монстры, которые находились неподалёку. Папирус не мог перестать плакать. Не зная наверняка, что произошло на шоу, о котором все говорили, он чувствовал себя полностью униженным: за каждое своё слово, действие и увлечение. Он не мог перебороть плач, а мрачные, тревожные мысли больше не покидали голову. Голову, которую он наконец заставил себя поднять. Только чтобы обнаружить, что заполнил половину города костями. К счастью, они не задели никого — только напугали всех жителей, которые увидели это проявление агрессии и беспомощности. «П-простите! Я сейчас!.. — дрожащей рукой Папирус заставил все кости исчезнуть. Затем он, пошатываясь, поднялся. — Вот так! Я всё исправил! Этого больше не повторится, обещаю!» — взволнованно клялся он. «Какой ужас, ты нас чуть не покалечил! Вот уж точно горе-стражник! Коричка, лучше спрячемся в доме, пока он не успокоится!» — перепуганная крольчиха убежала прочь. Остальные вели себя куда менее грубо и удалились молча, разве что со страхом и лёгким разочарованием поглядывая на Папируса. Ему не удавалось сдвинуться с места ещё несколько мгновений. Плач перешёл в рыдания. Только что всё было хорошо, и вдруг все разом отвернулись от него! Как это могло случиться? Кто мог высмеять его? Ну конечно... Шоу. Меттатон... Вот почему тогда он упомянул репутацию Папируса. Он задумал испортить её, рассказывая обо всех ошибках, которые тот совершил! И теперь Папируса никто не поддерживал и не утешал. Закрывая лицо руками, он бросился к дому. Дверь почти открылась, он почти добрался до своего любимого места во всём Сноудине, чтобы, возможно, спрятаться в шкафу и переждать, пока все успокоятся. Но и здесь его ждала подстава. За миг до того, как Папирус наконец открыл её и оказался дома, сверху на него посыпалась куча странного хлама. «Ай!» — вновь воскликнул он, теперь ещё более громко. Он тихо поднял голову вверх и обнаружил на крыше тех самых подростков, которые бросали в него палку. Они держали ведро и смеялись. Папирус рассмотрел весь мусор, который просыпали на него: это было сборище остатков от вещей бренда МТТ. Упаковки от еды, пара объедков дорогой еды, флакон из-под духов... Ему нечего было ответить. Всхлипы прерывали его ещё до того, как он успевал отыскать хоть слово в своё оправдание. «Упс, лучше бежим, пока по нам костями не попало! Давай, давай, тут ещё кое-что осталось для Гифтрота! С этими штуками на рогах он будет выглядеть почти так же зрелищно! Папирус или как там тебя, удачи в битве со всеми брендовыми штучками. Пока!» — рассмеялись они, спрыгнули с крыши и сбежали прочь, чтобы приступить к следующему плану. Папирус душераздирающе закричал, резко открыл дверь, едва не сломав её, и всё с тем же рыданием убежал в комнату, проход в которую сразу заслонил костями, чтобы никто не прошёл за ним. Эмбер, Пепперфлэйм и Напстаблук застыли в шоке. Никто не ожидал увидеть Папируса таким опустошённым. Никто не ожидал услышать с его стороны пугающие крики. — Папирус?! — окликнула его Эмбер, но в ответ не получила ничего, кроме рыданий. — Да что такое... — она выбежала на улицу и увидела перед собой разнообразный мусор. — Бренд МТТ... Ясно. Меттатон. Стоило догадаться. Папирус повёлся. Но я... не могу ему помочь... — Издеваешься?! — выпалил Пепперфлэйм, шокированный безынициативностью Эмбер. — Не можешь помочь, а?! Тебе совсем плевать? Он рыдает! Так, всё. Я беру это дело на себя. Напстаблук, ты летишь и ищешь Санса. Он брат Папируса и точно поможет. Я попробую избавиться от костей и зайти в комнату. Эмбер... Можешь следить, чтобы никто лишний не влезал. Ну или просто иди прочь. Быстро, быстро. Нельзя терять времени. — Но почему я... — Напстаблуку показалось, что ему досталась сложнейшая роль. Он никогда не мог свободно контактировать с другими. — Ох, я... Сделаю всё, что смогу... Он полетел прочь. Нужно было заговорить с кем-нибудь из жителей Сноудина и выяснить, не видел ли кто-то из них Санса. Пепперфлэйм вернулся в дом, переступая через разбросанный по крыльцу мусор. Уничтожить прочные кости было бы для него непросто, особенно если он не хотел сжечь дом. Да и громкие отчаянные рыдания здорово отвлекали. Но он был готов постараться. Эмбер же осталась снаружи. Пепперфлэйм вообразил себя главным — что ж, пускай. По крайней мере, он придумал что-то дельное. Эмбер, как он и приказал, внимательно следила за окружением. Но никто не появлялся. Город выглядел абсолютно пустым, что было нестандартно для Сноудина. Напстаблук хаотично летал по всему городу и старался найти хоть одного жителя. Но все попрятались, кроме всегда занятого волка, бросающего лёд, и... Лодочника. Однако мог ли он знать, где Санс? И мог ли Напстаблук набраться смелости заговорить с ним? Он боялся как никогда раньше. Но крики Папируса эхом проносились в мыслях. Если бы сейчас он всех подвёл и струсил, он бы себе не простил. Неуверенно он подлетел к Лодочнику. «Эм... Возможно, это глупо, но... П-пожалуйста, скажите, вы не знаете, где может быть Санс? Это такой скелет... Невысокий... С широкой улыбкой...» — сбивчиво произносил он. Только бы получить ответ, только бы получить ответ. Хотя бы подсказку, хотя бы маленькую, крошечную подсказку... «В глубине леса... Наблюдательный пункт...» — загадочно произнёс тот. Верно, наблюдательный пункт. Главная работа Санса заключалась в слежке. Напстаблук должен был лететь далеко в лес Сноудина! «Спасибо... Б-большое спасибо!..» — тихо поблагодарил он и полетел в нужном направлении так быстро, как мог. Глаза слезились, а мысли заполняли предположения о происходящем в доме скелетов. Напстаблук не мог думать больше ни о чём, пока наконец... Не наткнулся на Санса. Тот спокойно сидел внутри наблюдательного пункта. Он точно не знал, что произошло... — Санс!.. О нет, ты работаешь... Там нужна твоя помощь... Срочно... — Воу, воу, что случилось? — Папирусу плохо... Очень... Он плачет и кричит... Он закрылся в комнате и заслонил дверь костями... Никто не может пройти... Ну, только я мог бы, но я не знаю, как поддерживать... Тут нужна твоя помощь... Ты же его брат... — Ясно... — Санс вышел из наблюдательного пункта. — Можешь возвращаться назад. Не волнуйся, я использую короткий путь. Ты не торопись, окей? — Да... Санс сделал несколько шагов и сразу оказался прямо внутри дома. Крики Папируса донеслись до него мгновенно, как и шум от возможного разрушения, и он замер на месте. Перед комнатой Папируса, перекрытой стеной из костей, на коленях сидел Пепперфлэйм и старался сжечь их, пусть и не преуспел в этом. Эмбер стояла снаружи и даже не заметила появления Санса. Он подошёл ближе к комнате брата. «Быстро ты...» — тихо подметил Пепперфлэйм, но отодвинулся, чтобы не мешать. Санс встал напротив двери в комнату. Он опустил голову и печально вздохнул. Что бы он дальше ни сказал страдающему Папирусу, известно было только одно. Как только тот успокоится, Санс будет обязан поговорить со всеми участниками этой истории. Даже с Меттатоном. Даже с Андайн...