Исцеляющий разговор

Рыдания Папируса продолжали доноситься из перекрытой костями комнаты. Санс стоял напротив и готовился избавиться от преграды с помощью своей магии. Пепперфлэйм находился неподалёку и нетерпеливо выжидал, пока тот наконец соберётся и начнёт действовать. Эмбер не подходила ближе — только стояла на входе, словно предпочла не вмешиваться в проблему, которая во многом произошла именно из-за неё. Ну а Напстаблук всё ещё не объявился. Санс посоветовал ему не торопиться, и он возвращался к дому куда более медленно, чем летел в сторону наблюдательного пункта. «Окей, я убираю кости, — вдруг тихо произнёс Санс, обратившись к Пепперфлэйму. — Если Папс захочет тебя видеть, заглянешь. Но сначала я сам с ним поговорю», — вкратце разъяснил он ситуацию. Тот уверенно закивал. Санс постарался и наконец заставил кости исчезнуть — к счастью, как скелет, он мог не усердствовать, чтобы добиться такого результата. Он приоткрыл дверь, заглянул в комнату и запер её обратно. Открылся Сансу далеко не самый радостный вид: перед ним предстал настоящий беспорядок. Фигурки Папируса были сброшены на пол, половина книг из шкафа валялась на полу, как мусор, а неподалёку от уже другого шкафа — с одеждой — лежала неаккуратно кинутая и смятая одежда. Рыдания всё ещё доносились изнутри. Санс осмотрелся снова и поднял ближайшую книгу, которая неожиданно оказалась очень потрёпанной. Её словно яростно пнули с одного конца комнаты в другой. «Игры с плюшевым зайцем», — гласило название. А ведь Санс всегда знал, что эту историю Папирус очень любил... Он закрыл книгу и аккуратно положил её на кровать, после чего подошёл к шкафу с одеждой и негромко постучал. Ответа не последовало, однако плач стал чуть более тихим, чем до этого, будто бы Папирус заставил себя успокоиться, чтобы никого не тревожить. «Эй, Папс? — позвал его Санс. — Это я. Твои друзья вроде как позвали меня, чтобы я помог. Может, выглянешь или хотя бы разрешишь мне к тебе заглянуть? Ты тут такой беспорядок устроил... Даже не верится, хех. Думаю, это значит, что тебе очень и очень нехорошо. Так что... Может, впустишь?» — неуверенно попросил он, но сам открывать дверь всё же не стал. Через несколько мгновений она слабо приоткрылась сама, и Санс рискнул заглянуть внутрь, заранее приготовившись к тому, что увидит брата в абсолютно ужасном состоянии. Здесь он не ошибся. Папирус выглядел кошмарно. Забился в угол и прикрылся оставшейся в шкафу одеждой. Его голова была положена на колени, и он не смотрел ни на что и ни на кого. Яркий красный плащ был брошен совсем рядом с ним, как и перчатки с обувью. Кое-где валялся мусор, который недавно бросили на Папируса подростки. В частности — пара обёрток от товаров фирмы МТТ. Он не переставал плакать и в то же время не глядел на Санса. Стыдился даже осознавать, что брат видит его таким, мрачным и отчаявшимся. «Санс, пожалуйста... П-пожалуйста, не смотри на это! Папирус сейчас совсем не в форме! И не может никого поддержать! Я... Я не должен вот так оставлять надежду, но это трудно, и... Я просто не хочу тебя расстраивать! Я соберусь! Я соберусь, правда!» — сквозь плач убеждал он Санса. Тот покачал головой и уселся рядом. Папирус окончательно зажался и попытался забраться ещё дальше в угол, пока не понял, что двигаться больше некуда. Он очень не хотел расстраивать Санса, но понимал, что один его вид заставит того опечалиться. Папирус привык поддерживать окружающих, заставлять их поверить в себя и приступить к делу, но теперь... Теперь он не мог этого сделать. Не мог с энтузиазмом заявить, что всё будет отлично. Не мог собраться с силами, забыть о произошедшем, подняться и гордо направиться вперёд с радостной улыбкой. Всё казалось сложным и почти бессмысленным. Наверняка из-за подобного состояния о Папирусе думали ещё хуже, чем до этого. Считали его плаксой, всем недовольным пессимистом и попросту неприятной личностью. Этого он так боялся... — Слушай, Папс... Ты ведь знаешь, что я на тебя не обижусь, что бы ты ни сказал. Ты можешь высказаться, объяснить, что случилось. Я постараюсь помочь или типа того, — предложил Санс. — Н-не волнуйся! Я со всем справлюсь! Я в этом уверен! Наверное... — Папирус замялся. — Ладно... Может быть, и не справлюсь... Но так не должно быть! Великий Папирус ведь... Я ведь... Ч-что ж, может быть, я правда не такой уж и великий. Может быть, я просто мусор! Мне очень не нравится так о себе думать, но я просто... Просто... Я не знаю! Мне наговорили и сделали столько всего неприятного... — пусть он и высказался, но сделал это слишком в общих чертах, чтобы Санс мог полностью понять ситуацию. — Ну, раз уж ты завёл разговор об этом, может, всё же расскажешь поподробнее? Осуждать тебя уж точно не буду. Серьёзно, я хоть раз так делал? Что бы ни случилось, для меня ты останешься классным бро, так что не парься, — тот старался сохранить свой простой стиль речи, но скорее для того, чтобы не тревожить Папируса плохим настроением, чем из-за того, что действительно чувствовал себя нормально. — Правда-правда, ты не будешь разочарован во мне? — дрожащим голосом уточнил Папирус, и Санс кивнул в ответ. — Ч-что ж... Всё началось с того, что Эмбер сказала, что Андайн не примет меня в Королевскую Стражу. В итоге я пришёл к ней, чтобы выяснить, правда ли это. И... она сказала, что это так! Я был очень расстроен! Но затем мне удалось наладить ситуацию с Меттатоном, и я подумал, что всё не так плохо. Что Андайн передумает и примет меня! А затем... З-затем... Я не уверен, что произошло, пока я веселился с остальными, но, кажется, почти всё Подземелье посмотрело какое-то шоу Меттатона. Шоу, в котором он надо мной смеялся! Из-за этого в меня бросали палку, говоря, что я должен её принести, а потом издевались. Меня дразнили за чтение книги про плюшевого зайца. Меня обзывали горе-стражником! Меня осуждали! В итоге я сорвался и случайно заполнил Сноудин костями. Клянусь, я никого не задел! Но всех напугал... Я побежал к дому, и там подростки бросили на меня мусор! Это всякие остатки от вещей бренда МТТ... Они пожелали мне удачи в битве со всем этим мусором... Я начал кричать и спрятался здесь. Теперь ты знаешь... — он наконец замолк. Почему-то не хотелось слышать ответ. — Вот ведь... — как ни странно, но Санс запнулся и первое время не нашёлся, что ответить. — Да, Папс, я предполагал, что всё очень плохо, но даже не думал, что настолько. И эй, ты в этом не виноват. Нет ничего плохого в том, что ты пытался быть похожим на других членов стражи. И в том, что ты читаешь книги про добро. Так что не стоит ими разбрасываться, окей? — попросил он. — Но монстры решили, что я веду себя глупо! Приношу палку, читаю детские книги... В итоге они просто испугались меня! Они разочарованы во мне, совсем! Они... они просто не любят меня. И я пока не знаю, как доказать им, что на самом деле я не такой уж и плохой... Я не смогу стать стражником и не защищу их от опасности! Я плохо готовлю, и им точно не понравится моя еда. Они уже не считают меня добрым, так что моя открытость их не впечатлит. И строить головоломки я не в настроении... — Папирус тихо вздохнул. — Санс, скажи честно, ты знал, что я не стану стражником? Или что я плохо готовлю? Или что Андайн увлекла меня готовкой только для того, чтобы я бросил свою мечту? — Ну-у... — Санс не хотел говорить всю правду, но в то же время догадывался, что очередная ложь в будущем причинит Папирусу ещё больше боли. — Насчёт готовки я знал точно. Но хей, все ведь с чего-то начинают? Насчёт причины, почему Андайн увлекла тебя ей, не знал. Подумал, что вам просто весело так тусить вместе. Ну а Королевская Стража... Я не был уверен, что она не примет тебя совсем. Но предполагал, что она может быть недовольна твоим нежеланием вредить другим. Поэтому и тренирует тебя так долго, но не делает стражником официально. И всё же... — Санс... — прервал его Папирус. — Почему ты убеждал меня в том, что я крутой, талантливый и на всё способен, если на самом деле это не так? Почему ты врал мне? Если ты считаешь, что я глупый и слабый, ты мог сказать сразу, а не врать, пока правда не раскроется другим путём! — в слезах выпалил он. — Эй, эй... Я просто пытался поддержать тебя, чтобы ты не бросал дело. Разве ты не делаешь то же самое? Говоришь, что всё получится, что, скажем, мне не стоит лениться, и тогда я добьюсь отличных результатов? Думаю, я просто взял пример с тебя, — объяснился Санс. — Но ты говорил неправду! Когда ты ленишься, я говорю, что ты ленишься, не обманывая, что на самом деле ты работаешь очень упорно. Ты мог бы сказать хотя бы про то, что у меня не получилось приготовить спагетти, чтобы я постарался лучше! А я делал одно и то же из раза в раз и совсем не улучшал навык! — воскликнул Папирус. — В итоге я тоже выгляжу, как лентяй, который не старается над своей работой! А это недопустимо! Я не должен быть лентяем, который не становится лучше! Я... Я просто был уверен, что Андайн выдала мне правильный рецепт. Я всегда готовил, как она сказала, и не сомневался в ней. Выходит, она тоже обманывала меня, что всё хорошо... — Эх... Прости. Я думал, поддержка обрадует тебя. Серьёзно, Папс, неужели лучше выслушивать грубости со стороны Эмбер и её приказы убить её? Мне кажется, это куда более жёстко, — Санс поглядел в сторону выхода из комнаты, вспоминая, что все друзья Папируса остались там. — Эмбер... Можешь позвать её? Или Пепперфлэйма? Напстаблука? Хоть кого-нибудь? Хочу извиниться за то, что напугал их своим поведением! — Хех, как скажешь. Мне возвращаться с ними, или ты хочешь поговорить с ними наедине? — Да, хотелось бы наедине... Обсудить с ними, что они думают обо всём этом... Возражать Санс не стал. Он оставил Папируса, вышел из комнаты и смотрелся. Пепперфлэйм до сих пор стоял неподалёку от двери, словно вообще не сходил с места. Как и Эмбер осталась на выходе из дома, глядела в пустоту. Зато Напстаблук наконец вернулся. Он заметно нервничал, но держался поближе к Эмбер, считая, похоже, что она более мягкая и спокойная, чем вспыльчивый Пепперфлэйм. «Ладно, ребята, — начал говорить Санс не слишком громко, но достаточно, чтобы его услышали все, — Папс хочет с вами поговорить о случившемся. Я пытался, но у меня не очень получилось его поддержать. Так что, может, отзовётесь?» — предложил он. Пепперфлэйм и Напстаблук бросили взгляды на Эмбер, которая как раз обернулась к ним с мрачным и безразличным видом. «Простите, но я вряд ли смогу помочь ему. Сомневаюсь, что найду хорошие слова для поддержки. Особенно если учесть, что я в какой-то степени виновата в произошедшем. Будет лучше, если Папирус не станет обсуждать все промахи из прошлого», — сухо сказала она и вновь устремила взгляд в сторону Сноудина. Напстаблук промолчал. Сомневался, что сможет поспорить с ней. Вместе с тем он очень сомневался, что ему удастся подбодрить Папируса в нынешнем состоянии. Он никогда не был хорош в поддержке, в том, чтобы придумывать оптимистичные фразы для поднятия духа. И если бы он попытался сказать что-то хорошее, наверняка сделал бы ещё хуже. Но не успел Напстаблук как следует задуматься об этом, как заслышал, что Пепперфлэйм грозно топнул ногой по земле. Он явно гневался. На Эмбер... «Хватит вести себя так мерзко! Все вы, якобы хорошие лидеры, такие! Делаете непонятно что, считая, что другим будет лучше, а как кому-то плохо, так считаете, что они сами виноваты и должны сами исправлять то, что вы натворили! Ты постоянно нахваливаешь Напстаблука, а как проблемы у Папируса, так игнорируешь это! Именно, ты виновата в случившемся! Если бы не твоя бессмысленная беготня вокруг Меттатона, всё бы было в порядке! — яростно кричал он. — Знаешь, что? Раз умеешь только портить другим жизнь, а как просят всё исправить, трусишь, то проваливай! Папирусу уж получше будет без твоего безразличия! Мы и без тебя ему поможем! Потому что мы, даже если не профессионалы в этом деле, хотя бы чуть-чуть думаем о других. Всё, иди вон. Я приказываю!» — выпалил он наконец. Напстаблук вздрогнул и подлетел поближе к Эмбер. Он не был согласен с её позицией, но серьёзно испугался гнева Пепперфлэйма. Она же смотрела на того испытующе, будто пыталась заглянуть прямо в душу. Некоторое время она молчала. Не понимала, почему вдруг Пепперфлэйму захотелось возомнить себя главным. Но в то же время она не видела смысла с ним спорить. Такого упрямца невозможно было ни в чём переубедить. Эмбер тихо сжала руки в кулаки, прошла вперёд, забрала свой портфель с вещами и побрела обратно к выходу. «Как скажешь. Если ты хочешь, чтобы я ушла — я уйду. Может быть, ты действительно окажешь Папирусу большую помощь, чем я. Или нет. Только, когда будешь поднимать свою самооценку за счёт унижения других, вспоминай о том, что это не я в порыве гнева убила своих друзей», — с этой фразой, произнесённой всё так же сухо, она убежала прочь. Пепперфлэйм невольно отступил. В том, что случилось тогда, был виновен Меттатон, а вовсне не он сам! Как она смела его обвинять? Он неуверенно скрестил руки на груди. Вместо того, чтобы сказать хоть одно хорошее слово, Эмбер стала обвинять всех вокруг в ошибках прошлого. Это было так... отвратительно. Но почему-то Пепперфлэйм никак не мог выбросить из головы осознание того, что он и сам порой действовал схожим образом. Слишком прямолинейно высказывал свои мысли, не боялся поддеть знакомых, припоминал им ошибки и дразнил. Во многом его не любили в компании именно из-за этого. Пепперфлэйму стало очень неловко. Пожалуй, даже стыдно. Наверняка именно так он и выглядел со стороны, когда вёл себя грубо. И всё же... Он ведь попытался стать лучше! Он познакомился с Эмбер, а потом с Папирусом и Напстаблуком. Второй особенно помог ему. Подбадривал, помогал, заявлял, что у него всё получится и что он не должен сдаваться. Пепперфлэйм как невольно попытался перенять это мировоззрение и в будущем поддерживал Папируса схожим образом, если мог. Похоже, теперь ему предстояло поступить так же. Окончательно он в этом убедился, когда заслышал негромкое бормотание Напстаблука: «Ох... Извините... П-простите её... Я попробую с ней поговорить... Наверное, стоило бы поговорить с Папирусом... Но я боюсь, что могу сделать ему хуже... Эмбер ещё не так плохо, и, может, я смогу её успокоить... Простите... Пока...» Он вылетел из дома, и внутри остались только сам Пепперфлэйм, Санс и плачущий в комнате Папирус. «Ну, кажется, остался только ты, — обратился к нему Санс. — Знаешь, я даже не расстроен. В смысле, я не хотел, чтобы остальные побыстрее ушли, но мне показалось, что из всей этой компании ты ладишь с Папсом лучше остальных. Напстаблук не очень разговорчивый, а Эмбер... Ладно, неважно. Я рассчитываю на тебя, хех. Надеюсь, ты повлияешь на Папса лучше, чем я», — он спустился вниз и устроился на диване. Покидать дом и возвращаться к работе было ещё рано, но Папирус попросил Санса какое-то время не вмешиваться. Ему и Пепперфлэйму предстояло поговорить один на один. Тот кивнул и удалился в комнату. Санс не переставал надеяться, что всё пройдёт успешно. И как только Папирусу станет лучше, он должен будет поговорить хоть с кем-нибудь. Меттатон бы не послушал. Следовало обратиться к Андайн. Глава Королевской Стражи разобралась бы с тем, кто свободно высмеял монстра на шоу. — Эй? — Пепперфлэйм тем временем позвал Папируса и подошёл поближе к приоткрытому шкафу с одеждой. — Папирус? Ты там, да? — поскольку ответа не последовало, он открыл дверь и убедился, что не ошибся в своём предположении. — Ты выглядишь... ужасно. Вот честно. Не подумай, я не хочу тебя оскорбить. Просто... довольно жутко, что ты так отчаялся. — Прости, что пугаю тебя! Обещаю, что мне скоро станет лучше! Можешь присесть рядом... — предложил Папирус. Пепперфлэйм так и поступил. — А где остальные? Эмбер, Напстаблук? Они не хотят видеть меня, потому что я грустный? — Эмбер ушла. Ну, вернее, я её прогнал. Потому что... — Тебе не стоило этого делать! — испуганно воскликнул Папирус. — Она ведь наверняка могла бы помочь! — Нет. Она вообще не хочет помогать. Она сказала, что ничего делать не будет, оскорбила ещё и меня и свободно ушла! Напстаблук решил её успокоить, так что его тоже нет. Ну и ладно, мы без них справимся! — убедил его Пепперфлэйм. — Ты правда так думаешь? Или просто так говоришь, чтобы меня не расстраивать? — Папирус уныло вздохнул. — Знаешь, я думал, что могу доверять своим друзьям. А они почему-то всегда хвалили меня, даже если на самом деле думали, что у меня ничего не получается. Они ведь могли сказать правду! Я бы не обиделся! Наоборот, постарался бы быть лучше! В итоге Андайн впустую говорила, что из меня выйдет стражник, а на самом деле думает, что я слишком добрый для сражений. Она же говорила, что мы правильно готовим спагетти, а Санс их нахваливал. В итоге оказалось, что они плохие. Санс об этом знал, но врал, что всё отлично! И, может быть, Эмбер тоже врала, а на самом деле не хочет со мной дружить, вот и ушла. Эх... Все всегда одобряли каждое моё действие, и я верил им! А на самом деле ничего я не умею. Ни заводить друзей, ни сражаться, ни даже готовить. Остаётся надежда на головоломки, но я уже и тут не уверен... — Знаешь... Возможно, это прозвучит странно, но я даже немного завидую, что близкие так старались тебя поддержать. Даже с помощью лжи. Может, я ошибаюсь, но так даже лучше, чем слишком прямые заявления о том, что у тебя всё плохо. Со мной обычно обращались так. Я предложу идею — мне открыто скажут, что она глупая и никто не будет в ней участвовать. Дам совет — прямо откажутся ему следовать. Сделаю что-нибудь интересное — заявят, что в этом ничего особенного нет. Иногда хочется, чтобы окружающие хотя бы притворились, что им нравится то, что я делаю! — какое-то время Пепперфлэйм помолчал, но продолжил прежде, чем Папирус успел ответить. — И только недавно я начал понимать, что сам был не лучше. Тоже всех поддевал и не пытался подыскать более приятных слов. Хотя другие просто хотели услышать что-то доброе. Сейчас... Когда Эмбер ушла, она припомнила мне ту временную линию. Где я разозлился так, что случайно совершил убийство. Она сказала, что я повышаю свою самооценку за счёт оскорбления других. И что даже если я пытаюсь выставить себя хорошим, я должен помнить, что именно я убивал друзей, а не она. Ну и... Лично мне было бы спокойнее, если бы она сказала что-то более нейтральное! — высказался Пепперфлэйм и нервно посмеялся. — Эй, это действительно было грубо! Нельзя так говорить со своими друзьями! И... Я считаю, что ты классный! Искренне считаю! Ты стараешься быть лучше, а это главное. Первое время ты был довольно несговорчивым, а вот теперь всё не так плохо... — Если честно, это я попытался всё организовать. Приказал Напстаблуку найти Санса и позвать его сюда. Потому что Эмбер ничего не хотела делать! И до сих пор не хочет, хм. — Здорово, что ты так постарался ради меня! — похвалил его Папирус, утирая слёзы. — Мне кажется, ты очень упорный, напористый и смелый. Ты не боишься говорить то, что думаешь, и готов поспорить с тем, кто главный, если считаешь, что есть выход получше! Не все на такое способны! Я думаю... Я думаю, что ты мог бы стать довольно крутым лидером какой-нибудь компании! Конечно, тебе ещё стоит поучиться сговорчивости... Но ты уже делаешь успехи! — заявил он. — Хах... Ладно. Опять мы обо мне. Я вообще-то должен был тебя поддержать. — Да, верно... Я просто подумал, что твои проблемы тоже стоит обсудить! Но... ты прав. Я всё ещё чувствую себя не очень хорошо. Я хочу верить, что что-нибудь могу, но я уже не уверен. Головоломки, сражения, умение заводить друзей или хотя бы готовка спагетти, даже если Андайн заинтересовала меня ей, чтобы я забыл о мечте! Я просто хочу быть действительно классным в чём-нибудь! Чтобы другие посчитали меня интересным и захотели со мной дружить! Я... правда хочу иметь друзей! — Папирус вновь начал плакать. — Хей... Но ведь у тебя действительно появляется всё больше друзей, разве нет? Андайн, тот цветок, я, Напстаблук, Эмбер, если ты считаешь её подругой после всей мерзости. Да и сражался с Меттатоном ты круто! Я это уже говорил, но Андайн просто не видела, на что ты способен. Увидела бы — попросила, чтобы это ты её тренировал, ха-ха-ха. Вот что я думаю. На самом деле! Так что хватит расстраиваться. Ты им всем ещё покажешь! — важно провозгласил Пепперфлэйм. — С-спасибо... — поблагодарил его Папирус. — Я... Я очень постараюсь быть самым лучшим! Только... говори, если у меня что-то не получится, хорошо? Я хочу сразу исправиться и сделать всё отлично! — Конечно. — И снова спасибо! Уф-ф... — Папирус заставил себя подняться, но тут же схватился за голову. — Ай!.. Так резко голова разболелась... Ваушки, это очень неприятно! — Может, приляжешь и поспишь немного? — предложил Пепперфлэйм. — Опять спать? Я уже спал ночью! Я не должен лениться! Я же... М-м... Л-ладно, на самом деле по какой-то причине я правда чувствую себя уставшим! Наверное, это из-за того, что мне в лицо бросили палку! Или из-за того, что меня закидали мусором... Или из-за насмешек... В любом случае, так и быть! Я готов немного полежать! Только не расстраивайся из-за моего плохого самочувствия! Я не люблю, когда близкие грустят! — объяснился Папирус. Он добрался до кровати самостоятельно, убрал книгу, которую положил туда Санс, прилёг и уснул буквально через несколько мгновений. Что-то подсказывало Пепперфлэйму, что сон будет недолгим. Он призадумался ненадолго. Папирус окончательно засомневался в себе и посчитал, что ничего не умеет делать так же хорошо, как об этом раньше отзывались его близкие. Если бы только Пепперфлэйм сам был способен на то, чему тот мечтал научиться... Но он уж точно не был хорош в головоломках. И сражался далеко не так серьёзно, как могло бы показаться. К тому же, особенно сильную магию он проявлял разве что в огромнейшем гневе, а Папирус явно не об этом мечтал. С лёгкостью заводить друзей у Пепперфлэйма тоже не получалось, чтобы он мог обучить этому кого-либо другого. Оставалась только готовка. В которой он, впрочем, тоже не преуспел. «Готовка... Кажется, Папирусу она совсем разонравилась после того, как оказалось, что Андайн его ей заинтересовала, чтобы он перехотел быть стражником. Хм-м... С другой стороны, он сказал, что хотел бы научиться хотя бы готовить спагетти. Эх... Возможно, он расстроится, если и я уведу его на кухню, но всё же... Стоит рискнуть. Может быть, это его хоть чуть-чуть утешит», — с этой мыслью Пепперфлэйм вышел в гостиную и направился к выходу. Санс всё ещё сидел на диване и с любопытством поглядел на него. Крики из комнаты больше не слышались, да и сам Пепперфлэйм не выглядел особенно опечаленным. Похоже, у него получилось поддержать Папируса и заставить его успокоиться. Тот недолго смотрел на Санса в ответ, молча, но быстро догадался, что должен что-нибудь сказать, чтобы прояснить ситуацию. — Папирусу уже лучше. Он успокоился и дремлет на кровати. А я хочу кое-куда сходить. Но скоро я вернусь, так что оставайся пока здесь. Должен же будет кто-то впустить меня, — вкратце рассказал он. — Бро спит днём? Вау. Я будто бы попал в параллельную вселенную. Но... спасибо, что успокоил, хех. Рад, что хотя бы к тебе он прислушался. И что ты задумал теперь? — поинтересовался Санс, пусть и без особого энтузиазма. — Хочу сходить в библиотеку. В общем, я пошёл, — не дожидаясь ответа, Пепперфлэйм покинул дом. Он быстро добежал до нужного здания — к счастью, оно находилось неподалёку от дома Папируса и Санса. Да и количество книг в шкафах было не очень большим. Пепперфлэйм должен был найти сборник рецептов. Звучало, как крайне простое задание. Он стал внимательно разглядывать книги, периодически сомневаясь, правильно ли поступает. С одной стороны, Папирус явно не говорил о своём увлечении готовкой со страстью, потому что разочаровался в нём, узнав причину, по которой его заинтересовали этой темой. Но с другой... Как Пепперфлэйму показалось, Папирус всё ещё не хотел бросать дело навсегда. И если бы только он нашёл правильный рецепт, последовал ему и приготовил сносное блюдо... Может быть, тогда к нему вернулась бы самая малая капля уверенности. Вот почему Пепперфлэйм не останавливался. Вскоре он наткнулся сразу на несколько сборников разнообразных рецептов. Как ни странно, а инструкция по приготовлению спагетти оказалась уже в первом. «Хм-м... Выглядит не так уж и сложно. Вроде бы. В общем, надеюсь, это сработает», — подумалось Пепперфлэйму. Он решил взять книгу с собой и показать Папирусу, когда тот проснётся. Если ему понравится, они попробуют приготовить спагетти вместе. Ну а если нет — придумают другое занятие. Звучало не так уж и плохо, особенно в сложившейся ситуации. Пепперфлэйм усмехнулся самому себе. Стражи больше не пытались отловить его, как и Эмбер, но он всё равно оставался здесь вместо того, чтобы наконец расслабиться дома. Может быть, если бы он не сблизился с Папирусом, не пытался бы делать хорошие вещи. Но теперь он искренне желал помочь. Хотя бы немного. Прошло, как показалось Пепперфлэйму, меньше десяти минут, и он уже вернулся в дом скелетов. Санс открыл ему дверь и вернулся на диван. Он мог бы прямо сейчас направиться к Андайн, но решил поразмыслить, стоит ли обсуждать это с Папирусом. Расскажи он, что намеревается разоблачить Меттатона перед Андайн, тот мог бы упросить его отказаться от этой идеи, чтобы не продолжать конфликт. А если бы Санс промолчал или соврал, ухудшил бы состояние брата очередной ложью. Оба варианта звучали не идеально. Однако первый казался куда более безопасным. Папирусу стоило знать о том, что происходит вокруг. От вранья он бы разочаровался в близких ещё больше, а это было последнее, чего хотел Санс. Значит, оставалось дождаться, пока Папирус проснётся. До этого момента Санс предпочёл отсидеться у себя. Пепперфлэйм заглянул к Папирусу. Как и ожидалось, он продолжал дремать, явно зажавшись во сне то ли от страха, то ли от боли — скорее всего моральной. Возможно, ему снился кошмар. Или тело болело после упомянутого удара палкой и долгого нахождения в одной и той же позе. Все версии звучали мрачно. Пепперфлэйм покачал головой. Он вновь открыл книгу на странице с рецептом спагетти и положил её на стол рядом с кроватью Папируса, чтобы тот, проснувшись, сразу заметил это подобие сюрприза. Также он отыскал бумагу и карандаш и написал небольшую заметку для Папируса. Затем Пепперфлэйм вернулся в гостиную и уселся на диван, который уже покинул Санс. Поговорить было не с кем. От этого ему вспомнились Эмбер и Напстаблук. Пусть Пепперфлэйм и поссорился с первой, а также почти не знал второго, ему стало несколько интересно, куда они ушли и чем теперь занимались...

***

Эмбер медленно шла по Водопаду и сама не знала, куда намеревается прийти. Напстаблук медленно следовал за ней, но делал это столь тихо, что она до сих пор не осознала, как близко к ней он находится. Она не хотела ни с кем разговаривать. Не хотела встревать в очередной бессмысленный спор. Не хотела выслушивать жалобы Пепперфлэйма, когда знала, что не сможет помочь Папирусу в его беде. Эмбер не могла сказать ничего, что улучшило бы его настроение. Соврать, что он станет превосходным стражником после раскрытия правды? Попросту не поверит. Приписать ему несуществующие таланты? Обидится, как только узнает, что это была ложь. Обвинить Меттатона в случившемся? Это бы не спасло положение... Возможно, Эмбер казалась другим трусихой. Но она всего лишь хотела знать, что ситуация наладится. И как только она перестанет нагнетать, припоминать мрачные факты и безрассудно издеваться над Меттатоном, всё закончится... — Эм... Эй?... Эмбер?.. — наконец Напстаблук рискнул заговорить. — Напстаблук? Ты всё это время был здесь? Я тебя не заметила... Что-то случилось? — Ну... Я подумал, что тебе надо успокоиться... Я плохо поддерживаю, когда кто-то грустит... Но ты скорее злишься, так что... Может, тут я могу помочь?.. — неуверенно предположил он. — Не волнуйся. Будет проще, если я пока не стану появляться рядом с Папирусом. И, видимо, Пепперфлэймом. Я действительно во многом поступила неправильно. Так смысл мне трусить и бежать от ошибок, если можно их исправить? Дело лишь в том, что в данном случае лучше всего будет оставить тех, кто не хочет меня видеть. Вряд ли ты хочешь, чтобы мы все перессорились. Может быть, потом Папирусу полегчает, и я вернусь. А пока стоит оставить его в покое, — объяснилась Эмбер. — Вот как... П-понятно... Просто я очень беспокоюсь за Папируса... А ты не стала помогать и вот так ушла... Ох, не подумай, что я обвиняю!.. Просто мне действительно жаль Папируса... Вот и всё... Надеюсь, Пепперфлэйм и Санс смогут подбодрить его... — пробормотал Напстаблук. — Смогут. Я уверена. Санс его брат, а Пепперфлэйм с ним неплохо ладит. Это, конечно, удивительно с его стороны, но всё же... — Эмбер вновь вспомнились все эпизоды его гнева и несговорчивости. — Ох... Ещё кое-что... Мне кажется, ты поступила с ним довольно грубо... Сказала, что он убил друзей... Разве такое было?.. — Напстаблук не застал этого момента в одном из прошлых таймлайнов, а оттого сомневался. — К сожалению, было. В одной из временных линий он окончательно поссорился со своей компанией друзей и серьёзно разозлился. Он на всех срывался, мы с ним ссорились, и в итоге он разгневался окончательно. Убежал в Водопад. Да, это глупо с его стороны, но всё же. В любом случае, здесь он встретился с Меттатоном, который поддевал его ещё больше. Кажется, он знал, что мы здесь, в отличие от Пепперфлэйма. В общем, в итоге тот так вспылил, что устроил пожар в комнате. Мы с Папирусом сгорели, и всё вернулось назад. Вот только не очень похоже, что после этого Пепперфлэйм готов исправиться, раз продолжает со всеми спорить. Ты ведь слышал. Он прогнал меня, — сдержанно, холодно высказалась Эмбер. — Ох... Это всё очень жутко... Меттатон, похоже, выставил его в дурном свете... Это ужасно!.. Если он правда мой кузен, то... Я просто не понимаю, зачем ему так поступать... — Напстаблук начал плакать, и Эмбер уже собиралась ответить, как вдруг он продолжил говорить. — Но знаешь... Не подумай, что я хочу тебя обидеть, но... Тебе не кажется, что ты тоже начинаешь обо всех говорить плохое?.. Меттатон называл вас преступниками, обидел Пепперфлэйма и других... И теперь ты тоже его обзываешь... Говоришь, что он убивает и не исправляется... Это наверняка очень обидно... — рассказывал он чуть дрожащим голосом. — Хм-м... — Эмбер призадумалась. — Может быть, ты и прав... Мне стоит меньше жаловаться. Всё-таки я стараюсь не ухудшать ситуацию. Вот и не влезаю, если знаю, что есть возможность исправить всё иным способом. Но я постраюсь больше не ругать их. А пока... Может, сходим к тебе, раз уж мы всё равно в Водопаде? — предложила она. — Да, можно было бы... — Напстаблук продолжил лететь вслед за ней и почувствовал, что снова не может молчать. — Знаешь... В последнее время столько всего произошло... В смысле, большую часть твоих приключений я просто сидел дома, но... Но потом Меттатон рассказал мне о твоей способности и напомнил, что было раньше... Выяснилось, что он мой пропавший кузен... Затем Папирус пострадал... А мне пришлось быть более общительным, чтобы как-то помочь вам... Я припоминаю то выступление... А ещё случившееся в прошлом... Тогда Папирус пришёл ко мне раненый... Я не мог помочь, и мне пришлось искать монстра с лечащей магией... Я нашёл его и разговаривал с ним... Это было страшно, но я не мог оставить Папируса в беде... Этой ночью я говорил с Сансом... И вот недавно с Лодочником... Когда Пепперфлэйм приказал отыскать Санса, а я не знал, где он... Может быть, я правда становлюсь смелее? Это ведь здорово, да? — Конечно. Я правда очень рада за тебя, Напстаблук. Это именно то, чего я хотела. И... мне жаль, что я не смогла повлиять на твоё изменение напрямую. Но я надеюсь, что ты продолжишь набираться смелости. Если ты смог преодолеть себя и заговорить с незнакомцами, ещё и несколько раз, думаю, дальше будет проще, — решила Эмбер. — Ох... Спасибо за поддержку... Эмбер улыбнулась Напстаблуку, и вместе они продолжили идти по Водопаду к нужному дому, пока не достигли его. Никого поблизости не было, и оба чувствовали определённое спокойствие, которое пусть и не было сравнимо с полным расслаблением, но позволяло отдохнуть после всех произошедших бед. Напстаблук включил на компьютере один из своих ремиксов, и дом заполнила жутковатая, но приятная музыка. Эмбер уселась на пол, отложила портфель в сторону и позволила себе проникнуться мелодией. Напстаблук сдержанно улыбался. Пусть он и не был уверен, что всё наконец хорошо, ему хотелось бы надеяться на лучшее. В этом Эмбер разделяла его мнение. Никто больше их не тревожил, и они полностью погрузились в прослушивание атмосферной музыки...

***

Папирус проснулся и неторопливо потянулся. Сон выдался неплохим, пусть он и не одобрял подобную лень посреди дня, особенно со своей стороны. Он окинул комнату взглядом. Беспорядок, который он устроил и который никто так и не успел убрать, вызвал у Папируса едва ли не рефлекторное раздражение. «Нужно будет обязательно прибраться! — подметил он, но тут обратил внимание на открытую книгу на столе неподалёку. Она была открыта на страницах с рецептом спагетти. — Не припоминаю, чтобы у меня было это... Хм-м, готовка, рецепт спагетти... Не знаю даже, хочу ли этим заниматься. Всё-таки... Стоп! Тут ещё и записка? Это уже интереснее!» — Папирус немного приободрился, поднялся с кровати и принялся читать текст, написанный довольно неаккуратным почерком. «Ты, наверное, не знаешь, откуда взялась эта книга. Так вот: я принёс её из библиотеки. Я знаю, что ты теперь не особо любишь готовить, да ещё и спагетти, но ты сказал, что хотел бы научиться хотя бы этому. Я не могу научить тебя эпичным сражениям, не могу подсказать, как завести друзей, да и в головоломках не разбираюсь. Вообще-то я и готовить не умею! Но в этой книге есть рецепт. Так что, если хочешь, чтобы твоё блюдо было нормальным, можешь последовать ему и потом посмотреть, что получилось», — таков был текст. По стилю Папирус сразу догадался, что к нему обращался именно Пепперфлэйм. И, пусть даже он сомневался, что хочет готовить дальше, желание друга подбодрить его всё же заставило его улыбнуться. Стоило попробовать. Хотя бы для того, чтобы обрадовать Пепперфлэйма. Записку он оставил на столе, а вот книгу забрал с собой и вышел в гостиную, позабыв даже обуться. Пепперфлэйм, который всё это время сидел на диване, обратил на него внимание и помахал рукой. «О, ты с книгой. Я подумал, возможность приготовить вкусную еду вместо плохой тебя приободрит. Если нет, то... прости или типа того», — пробурчал он, и Папирус подошёл поближе с неуверенной улыбкой. Он хотел выглядеть счастливым перед другом, но не мог заставить себя позабыть обо всех проблемах и оставить при себе одну сплошную радость. Эти фальшивые положительные эмоции никому бы не сделали лучше... Тем не менее, Папирус всё ещё был готов попробовать и приготовить что-нибудь хорошее. «Нет, ты придумал хорошую идею. Я... попробую приготовить спагетти. Только тогда ты мне в этом поможешь, нья-ха-ха! О, и... Постой. Мне нужно привести себя в порядок. Подержи книгу, пожалуйста!» — Папирус вручил книгу Пепперфлэйму и вернулся в комнату. Он усмехнулся. Папирусу стоило надеяться, что его дом не сгорит, если уж он решил подключить к готовке такого вспыльчивого огненного монстра, который в случае неудачи рисковал уничтожить всё вокруг. Именно за это его поддела Эмбер... Пепперфлэйм покачал головой. Не стоило лишний раз думать о неудачах, если сейчас они с Папирусом всеми силами старались наладить ситуацию. К тому же, совсем скоро тот вышел из комнаты. Удивительно, но не в своём привычном наряде. Вместо необычного костюма с плащом и перчатками теперь на нём была красная футболка и серые шорты до колена. На ногах красовались тапочки с узором в виде черепа. В сравнении с прошлой одеждой смотрелось довольно невзрачно, но возражать Пепперфлэйм не стал. — Я подумал, что можно переодеться во что-то более простое... Но домашний стиль тоже должен быть классным, так что я надел яркую футболку и эти крутые тапочки, чтобы ты не подумал, что я решил выглядеть совсем уж скучно! — заявил Папирус, как прочитав его мысли. — Окей... Ну что, пойдём? — предложил Пепперфлэйм. — Конечно! Я... Я постараюсь приготовить хорошее блюдо! — тот постарался звучать так же уверенно, как и прежде, несмотря на трудности. Они добрались до кухни. Поскольку ещё недавно Папирус обожал готовить спагетти, в доме скелетов имелись все необходимые ингредиенты. Овощи для соуса, соль, масло и, конечно же, лапша. Папирус приготовил продукты заранее, чтобы ничего не перепутать. В то же время он внимательно вчитывался в рецепт. Начать следовало, как и в уроках Андайн, с приготовления соуса. Однако на этом все схожести закончились. В то время как Андайн кричала, что овощи необходимо размазывать руками прямо по столу, книга описывала всё куда спокойнее и объясняла, что их нужно осторожно резать ножом. Папирус не мог не удивляться таким огромным отличиям. «Надо же, это совсем не похоже на рецепт Андайн! — отмечал он вслух. — Здесь всё так... аккуратно! Андайн же учила меня готовить так, будто я собираюсь сражаться с этой едой. Я был уверен, что так и нужно, но в книге всё явно по-другому!» — продолжал он поражаться. «Ну, такой вот сюрприз получился. Давай начнём уже», — кратко ответил Пепперфлэйм, и оба наконец приступили к готовке. Довольно медленно, чтобы точно не напортачить, они разрезали томаты, один за другим. Папирус сдержанно улыбался. Готовка выглядела довольно весело и даже немного расслабляла, раз уж им не приходилось разбивать овощи голыми руками. Но в то же время Папирус не мог проникнуться делом полностью. То и дело в голову возвращалось осознание, что долгое время он готовил впустую, не подозревая, что его хотят лишить мечты. Он не развивался и не пробовал собственные спагетти на вкус, чтобы оценить их качество. Просто верил Сансу и Андайн, когда они заявляли, что всё превосходно. Так могло ли что-то измениться теперь? Папирус положил нож обратно на стол и повертел помидор в руке, сам не зная, зачем. Он отвернулся и стал смотреть будто бы в никуда, что быстро заметил Пепперфлэйм. Готовка недавно началась, а ему уже пришлось отвлечься. Он окидывал Папируса взглядом, но тот ничего не замечал, глубоко задумавшись. Бессмысленно рассматривал один и тот же помидор, будто ожидал какого-то чуда. Пепперфлэйм наигранно покашлял, чтобы привлечь его внимание, но ничего не получилось. Папирус совсем ушёл в себя. И если бы так продолжилось, они бы точно не добились никакого успеха в приготовлении спагетти. Пепперфлэйм недовольно фыркнул. — Эй, Папирус, мы продолжим или нет?! — воскликнул он достаточно громко, чтобы заставить Папируса очнуться. — А! — тот вскрикнул от неожиданности и выронил помидор, из-за чего тот размазался по полу. — Оу... Прости, я просто задумался! А теперь уронил помидор... Надо прибраться! А то я скоро стану таким же любителем мусорить, как Санс. Такого нельзя допустить! — испугался он. — Да успокойся, потом приберёмся. Просто не наступи туда, и всё, — успокоил его Пепперфлэйм. — Давай. А то мы так вечно возиться будем. — Да, пожалуй... — Папирус уныло вздохнул, но вернулся к готовке. — Я просто никак не могу выбросить из головы мысль о том, что Андайн увлекла меня этими спагетти, чтобы я перехотел быть стражником! Это очень жестоко... И вроде бы в этой готовке есть что-то крутое, а вроде... Я уже и не чувствую, что она доставляет мне удовольствие! — объяснял он, продолжая работать с томатами. — Я не хочу сказать, что ты придумал плохую идею с этим рецептом, просто... Мне всё ещё хочется быть частью Королевской Стражи. Защищать монстров. Эпично сражаться! — Сражаться, да? — Пепперфлэйм негромко усмехнулся, положил нож, которым разрезал помидоры, схватил большую ложку и сделал вид, что пытается пригрозить Папирусу именно ей. — Ну что ж, сразись со мной! Давай, я готов к бою! — Вот как? — тот также схватил ложку и попытался выбить таковую из рук Пепперфлэйма. — Что ж, я точно не сдамся! Защищайся! Папирус стал размахивать ложкой почти как настоящим снарядом, но Пепперфлэйм не поддавался и отражал нападение своей. Они свободно размахивали столовыми приборами друг перед другом, порой посмеиваясь. Папирус оказался более ловким и каждый раз уворачивался до того, как Пепперфлэйм успевал ударить его, в то время как сам он старался нанести как можно более смелый удар. Ложка в его руках ощутимо нагрелась, но он не расслаблялся. Папирус наступал и подходил всё ближе, так что Пепперфлэйму приходилось пятиться к стене. «Нья-ха-ха, кажется, я загнал тебя в угол!» — объявил Папирус, когда тому больше некуда было идти. Он почти выбил ложку из рук Пепперфлэйма своей, но тот вовремя отскочил в сторону, и она ударилась о стену с громким звоном. «Даже не думай, что победишь меня так легко! — захвастался он. — Тебе придётся очень постараться, чтобы я сдался!» — он хитро улыбался, а Папирус всё равно не отступал. Он побежал на Пепперфлэйма и вновь попытался атаковать ложкой, но тот успешно увернулся. Сразу же Папирус предпринял вторую попытку, и у него почти вышло, но тот оказался куда проворнее, чем ожидалось. «Битва» продолжилась. Пепперфлэйм то и дело прыгал прямо в сторону Папируса, чтобы задеть, но тот буквально отталкивал его в сторону, чтобы не получить удар. Он и сам не заметил, как развеселился. Игра получилась куда более увлекательной, чем он ожидал, и она до сих пор не прекращалась, ведь ни Папирус, ни Пепперфлэйм не собирались сдаваться. Снова второму пришлось пятиться назад, ведь Папирус настойчиво размахивал ложкой и не останавливался. Смотрел прямо на него, внимательно следил за его действиями. Всё было хорошо, пока вдруг... Пепперфлэйм не поскользнулся. Злосчастный размазанный по полу помидор, который он намеревался убрать потом, сыграл с ним жестокую шутку. С криком он полетел вниз. «Пепперфлэйм, осторожнее!» — Папирус постарался схватить его и поймать, пока не стало слишком поздно, но в итоге тот попросту потянул его за собой вниз. Оба повалились на пол. Папирусу посчастливилось приземлиться на Пепперфлэйма, а вот сам он ударился сильнее. Ложки, которыми они сражались, отлетели в сторону, но ничто больше не пострадало. Папирус отдышался, чуть приподнялся и посмотрел на шокированного собственным падением Пепперфлэйма. «Хах... Ха-ха-ха, что ж, похоже, ты победил! — провозгласил тот. — И что там Андайн говорила? Что ты не можешь сражаться? Ага, конечно... Захватил соперника даже в шуточной битве! Вот это я понимаю зрелищно! Будь я нужным Андайн человеком, ты бы уже мог схватить меня и доставить к ней. Ты даже не боишься угрожающе нависать над врагом и прижимать его к земле, чтобы не сбежал. Ну, как угрожающе... Ладно, лучше просто слезь», — Пепперфлэйм легонько оттолкнул Папируса от себя, и тот, улыбаясь, поднялся, после чего протянул руку, чтобы помочь ему встать. Он схватился за неё, оттолкнулся от земли и позволил Папирусу потянуть его на себе. От резкого рывка он слегка пошатнулся, но не упал снова. Шуточная битва определённо точно закончилась, и оба, несмотря на падение, остались довольны. «Спасибо, что поддержал! — поблагодарил Пепперфлэйма Папирус. — Мне правда стало намного лучше! Я... думаю, мы можем вернуться к готовке. Только сначала всё же приберёмся, а то иначе снова упадём!» — с лёгким беспокойством подметил он. В то же время он выглядел очень счастливым и даже слегка покраснел — то ли от приятных похвал в свою сторону, то ли из-за подступившей после сражения усталости. Пепперфлэйм помог ему прибраться: он забросил ложки в неестественно высокую раковину, а также выбросил испорченный помидор в мусорное ведро. Папирус быстро помыл пол, а также сполоснул ложки, пусть для этого ему и пришлось попотеть: забраться на достаточно высокий стул, чтобы дотянуться до верха. К счастью, благодаря росту Папирусу не пришлось выискивать дополнительных предметов, на которые нужно было бы вставать. Вскоре они вернулись к готовке. Папирус работал над блюдом с большим энтузиазмом, чем до этого. Наконец ему удалось отвлечься от мыслей о том, почему он увлёкся готовкой спагетти изначально. Андайн хотела лишить его мечты и давала безумные уроки с размазыванием овощей по столу, а то и бросала лапшу в кастрюлю вместе с упаковкой, чтобы было зрелищнее. Но это осталось в прошлом. Веселиться с другом, который постарался добыть правильный рецепт, было куда приятнее. Пепперфлэйм не стоял в стороне и принимал активное участие в деле, не сваливая всю работу на Папируса. Порой они переговаривались друг с другом. Наконец всё плохое: обидные слова Эмбер, отказ Андайн и насмешки Меттатона — переставало задевать Папируса так же сильно, как в прошлом. Спагетти были готовы. Папирус гордился своей работой. Нет, их с Пепперфлэймом работой. Пришла пора подавать блюдо. А заодно и попробовать его самому! Папирус заранее беспокоился. Боялся, что что-то пойдёт не так. Что никто не оценит вкус и что, несмотря на строгое следование рецепту, выйдет ужасно. «Так, спокойно! — одёрнул он себя прежде, чем совсем уйти в пессимизм. — Мы с Пепперфлэймом очень старались и работали внимательно! Спагетти должны выйти отличными! А если не выйдут... Я всё переделаю! Буду упорно работать, чтобы добиться лучшего результата!» — заявлял он. А пока Папирус накладывал в тарелку первую порцию — лично для себя — их с Пепперфлэймом вдруг навестил... Санс. — Хей, ребята, чё как? Готовите? Кажется, я многое пропустил, хех, — усмехнулся он. — Санс!.. — Папирус слегка занервничал, увидев его. — Эм... Прости за то, что нагрубил тебе. Мне уже стало намного легче! Мы с Пепперфлэймом приготовили спагетти, и на этот раз я следовал правильному рецепту, где не нужно давить овощи руками и закидывать в кастрюлю лапшу вместе с упаковкой. О, и я собираюсь сам попробовать то, что вышло! А ты хочешь оценить мой прогресс? — Конечно, почему бы и нет, — Санс непринуждённо согласился и ушёл к столу. — Отлично! Пепперфлэйм, а ты будешь? — Не знаю. Вообще мне не очень удобно есть такую еду, но... в целом могу попробовать. Только есть вероятность, что она просто сгорит. — Если не хочешь, я не буду тебя заставлять! — успокоил его Папирус. — Ладно, тогда я просто посижу и поболтаю с вами, — с этими словами Пепперфлэйм тоже уселся за стол. — Что ж, так и быть! — наконец со своей порцией Папирус присоединился к ним и попробовал, что вышло. — Хм-м... А неплохо! Ну, мне так кажется. Мы с Пепперфлэймом действительно постарались! Санс, что ты думаешь? Только честно! — Честно? Мне нравится. Серьёзно, по сравнению с тем, что было раньше, это огромный прогресс. Думаю, ты и сам заметил, что вкус приятный, хех. Я горжусь тобой, бро. И я рад, что ты всё-таки не сдался, — подметил тот. — Да, я не хочу сдаваться... Пусть мне всё чаще становится грустно... Зато есть друзья, которые поддержат! Правда, пока я не знаю, как убедить монстров в том, что я не такой глупый, как обо мне рассказал Меттатон на шоу. — Ах да. Об этом, — Санс наконец вспомнил про свой план. — Знаешь, мне очень не нравится, что он свободно обидел тебя. Но что-то мне подсказывает, что если я с ним поболтаю... Это ничего не даст. Ну, знаешь, я не то чтобы важная персона. Ему не помешало бы столкнуться с кем-то посолиднее. Поэтому я... думаю рассказать о произошедшем Андайн. Она точно не будет рада, когда это услышит. И, может быть, раз уж у других не получилось, именно она проучит Меттатона, чтобы отстал от вас наконец. Звучит неплохо, а? — А-Андайн?.. — Папирус нахмурился, опустил голову и перестал есть. Неужели Санс намеревался продолжить этот конфликт, когда всё только начало налаживаться?..