Глава 4. Старый дом

      Тучи висели над Лесом комьями, будто не могли решить — плакать им сейчас или подождать до завтра. Ветер гудел в верхушках деревьев, подвывая где-то у самого горизонта. Не самая подходящая погода для работы, подумал Френсис, толкая перед собой низкую тележку с мёдом. Она была сплетена из гибких ветвей и скреплена металлическими обручами. Колёса казались выросшими — стволы закручивались в плотные круги, гладкие и упругие. Тележка шла легко, но мысли цеплялись за дорогу, будто норовили застрять в корнях. Френсис ловил себя на том, что всё ещё идёт не домой — а от штаба.       Вспоминались не лица, а голоса. Впопыхах брошенные вопросы. Полушёпот:       Это точно маг природы?       Давно таких пропавших не было…       Даже треск рации всплыл так ясно, что он невольно повёл плечом, будто звук мог снова догнать. Проверка, формальность — вы с магом? — и следом неуверенный привет. Странное чувство: его ещё помнили, но уже говорили иначе.       У штаба охраны, обнесённого сетчатым забором, Лес отпускал неохотно. Разговоры стали громче. Там всегда так — стоит выйти из тени, и сразу находятся объяснения.       Думаешь, это монстр так его..?       Когтем! Когти там были!       Вздор! Никакой зверь бы так не поступил!       Френсис тогда понял это ясно — как факт: обсуждать будут долго. Он сжал ручку тележки, пытаясь мысленно вернуться из этой ночи. Разговоры не пройдут мага стороной. Сомнения уже подкрались со спины холодной рукой — а нужно ли было..?       Перед глазами встало дуло пистолета — близко, почти касаясь. Он тогда подумал не о выстреле, а о том, как Лес вдруг перестал дышать. Мадам держала оружие спокойно. Слишком спокойно для угрозы.       Колёса тихо провернулись на очередной кочке. Френсис вздрогнул. Он встряхнул руки — вспотели от одних мыслей. Глупо. Лес бы не стал его подставлять. Маг знал это — и всё равно цеплялся за прошлое.       Френсис фыркнул про себя, что он слишком много думает. Важнее сейчас дойти.       Он вышел на поляну, где с каждым шагом грибов становилось всё больше. Круги, которые местные называли ведьмиными, по старым сказаниям служили проходами в мир фейри. Самый крупный из них отмечен был на карте лесной охраны и оберегался от сбора. Френсис остановился у края круга и протянул руку над грибами — ничего не произошло. Он улыбнулся: уловка для патрульных.       Над головой прокаркал ворон — карканье напомнило смешок старика. Бран. Птица описала дугу над поляной и исчезла. Воздух задрожал и пошёл кругами, как вода после упавшего в неё камушка.       — Я дома, Вьюн Младший, впускай, — сказал Френсис. Он перекатил тележку по знакомым выемкам, и лёгкая дрожь пробежала по телу. На месте пустой поляны открылся дом: невысокое здание с тёмной черепицей, покатой крышей и широкими окнами, из которых когда-то лился смех. Теперь в нём жила только тишина — и Френсис.       Рядом стояла теплица. Из приоткрытой двери выглядывало растение, похожее на папоротник, только с цветком вместо головы.       — Свои-свои, Вьюнок, — выдохнул он, катя тележку к сараю. — Можешь закрыть, гостей не ждём.       Толстая лиана потянулась и мягко прикрыла дверь.       Френсис вошёл в сарай, где пахло воском и мёдом. Повесил на крючок защитный капюшон, похожий на крышку корзины. Рядом — большой нож для снятия сот. Юноша принялся расставлять контейнеры:       “Огнелуговый (иван-чай), ягодный (ежевика/малина), золотарниковый и вересковый. Августовский сбор”.       Маг ещё какое-то время провёл в сарае, подписывая контейнеры и отмечая прогресс в журнале. Начинало капать, и он поспешил в дом, укрывая голову отцовским плащом.       Френсис вошёл в дом, где пахло дымом, воском и чем-то сладким — старым деревом, впитавшим годы. Пол скрипнул под ногами и над ключницей пискнул маленький цветок. Длинные тонкие стебли вылезали из горшка и скрутились так же, как и у растения в теплице.       — Как я мог забыть про вас, Вьюн Старший! — наиграно восторженно сказал маг и повесил ключи прямо на стебельки. — Извиняюсь, что потревожил ваш сон! Связки ключей тут же обвили маленькие жгутики. Цветок заурчал. Его голова напоминала закрытый бутон и был сморщен от времени, но никак не опадал в лепестках. Френсис прошёл в гостиную из тёмного дерева. Она была соединена с кухней и утопала в разных растениях — живых в горшках и засушенных под потолком.       Маг упал в затёртое от времени кресло. Холодновато. Он прислушался, как дождь барабанил по окнам. Юноша нехотя встал и хотел зашторить окно, как увидел силуэт среди капель. Он повернул голову в сторону коридора:       — Вьюн..? Твой наследник кажется впустил кого-то! Но когда посмотрел в окно снова, то тень уже пропала.       — Что за… Он прислушался к напольным бабушкиным часам — маятник продолжал качаться. Заглянул в свои карманные — но они так же тикали. Значит Лес с ним сейчас не играл. Что же такое?       — Заработался, что ли — произнёс он вслух и сжал перочинный нож. Маг подошёл к кухонному окошечку с витражом.       — Младший, сюда! — он тихо свистнул и тепличное растение положило голову-бутон на подоконник, — Ты кого-то впускал? Я же говорил, что мы не ждём гостей! Растение недоумённо прогудело.       — Нет? Ладно, — юноша выдохнул с горечью во рту, — Но ещё раз прошу, никого не впускай без моего ведома! Особенно людей. Понял?       Вьюн кивнул головой и вернулся вглубь теплицы, прислонившись к стеклу. Френсису стало его жаль. Гости у Форгандиер редки, а маг пропадает за работой, пока растение сидит в теплице. Он хотел было закрыть окошко, но выдохнул:       — Прости, что повысил голос на тебя. Мне страшно сейчас и… не хочу, чтобы дом раскрыли. Особенно сейчас, когда в Лесу неспокойно.       Вьюн ничего не ответил. “Обиделся, видимо”. Маг продолжил:       — Нет, я знаю, что он скорее всего человек и ты его заметишь! — мысли Френсиса стали виться, точно встревоженный улей. Он стал расхаживать туда-сюда, — Я всё ещё не знаю, каким образом он проникает в Небытье! Ни через мёртвых, как было с копом, ни через часы, ни через… я не знаю, заклинаний? Это кошмар какой-то!       Вьюн тяжело выдохнул, устав это слушать. Возле стекла у “носа” бутона появилось белое пятнышко от влаги и тут же прошло. Это напомнило Френсису сторожевого пса у лесной охраны. Он уже был стареньким и не выходил на патрули, потому всегда так вздыхал на глупости младших товарищей.       — Вот именно, ”уф”! Я об этом старался не думать, но видимо бесполезно! — Френсис потёр переносицу и заметил, что пальцы холодные, — Я хотел разжечь камин. Но раз никого нет, то это безопасно сделать.       Ответом была тишина и Френсис начал рыться по полкам в поиске торфа:       — Давай так, Вьюн, когда дождь закончится, мы поиграем! А вот на это росток ответил урчанием и послышался писк мячика. Маг поднял голову, как в окошке виднелся жёлтый бочок резинового мяча.       — Эй-эй, я сказал после дождя, приятель! Понял, мяч так мяч.       Наконец под умывальником он нашёл брусок торфа. И аккуратно продавил мяч внутрь теплицы. Растение вытянулось в попытке поймать своим бутоном. “Ведёт себя как пёс, а размером с лошадь”.       — Всё, ухожу, следи в оба! Точнее — всеми корнями.       Вскоре зажёгся камин. Гостиная наполнилась землянистым запахом. На стене проявился старый гобелен с семейным деревом. Френсис замер.       Ткань сверху, где располагались старые поколения, была грубой и выцветшей, а снизу — мягче, свежее. Местами нитки вытащены, а кое-где имена украшены крошечными вышивками, обозначавшими ремесло того или иного Форгандиера. У одних — печка и булочка, у других — катушка ниток, пластинка с нотами, фейри… Столько поколений и всё обрывалось на одном имени:       Френсис Мон.       Без узоров, без украшений.       "Последний сосуд своего рода".       Юноша фыркнул и вернулся к дневнику, лежавшему на кофейном столике. Он думал, что разницы нет, где оставлять записи, раз гостей нет. Но после увиденного подумывал найти для своих тайн место потемнее. Он сел писать и задумался, о чём. Всё было на своих местах — и всё как будто не так.

* * *

Год Сороки, Сентябрь 1       Лесная охрана быстро узнала о последнем трупе. Слухи разошлись мгновенно: маньяк, бандиты, еретики — версии множились, но ни символов, ни следов. Пока я разбирался с духом, слышал шёпоты: "и как это оформить?", "здесь вообще безопасно?". Недоверие быстро стало личным       "Может ли он останавливать время" — до чего же глупая болтовня! И это говорили люди в форме. Порой кажется, что в Городе все сошли с ума!       — Почему ты пришёл? — вот, что мне сказали в штабе. В моём “втором доме”, как любил говорить командир. Соотрядцы не поверили рассказу Джесс — она “под впечатлением” и ворона скорее всего, тоже выдумала. Новая напарница (Бриджит, кажется) помогла нам отделаться от их вопросов лишь недоверием. За что ей благодарен. Видимо, не все лекари сейчас бестолковые. Насчёт Академии — не знаю, я бы не стал посылать сюда практиканта. Не сейчас уж точно, когда есть риск быть убитым.       С моим визитом напряжение не спало. В их глазах я — выскочка без образования. Иногда думаю, что стоило уйти раньше.       Да, тогда я смог вытащить полицейского из Небытья. Но если бы нет… дух бы забрал его с собой.       Наверное.       Думаю, Четвёртый имел всё же криминальное прошлое. Хотя не признавался мне накануне! Расспросить не удалось — дух был зол. Да и лейтенант вряд ли что-то запомнил. Он дрожал, будто впервые вышел на следствие!       Мне страшно думать, как горожане вообще выживают — с такой-то полицией! Только размахивать пушками и умеют. А эта Мадам... отдельный разговор. Что-то в ней не то. Она будто прочла мои мысли при встрече! Но если бы была магом — было бы удостоверение, отметка, хоть слово! Она не дала бы помощнику лезть близко к духу — и мне не пришлось бы вытаскивать его! Джесс тоже заметила странность, но командир только пожалел нас — списал всё на усталость.       Вздор! Когда следователей обучили телепатии? Всё, что мне удалось узнать о ней — фамилия Морó. Спасибо соотрядцам: у этого человека есть имя! А не просто “Мадам” (кто придумал это?).       И всё же, мне кажется, отряд пустит слух на меня, как причастного к убийству. Как бы Лесовики ни старались угодить местным — мы всё равно остаёмся чужими. А сейчас теряю последнее доверие от лесного патруля.       Возможно, Форгандиер и правда “выскочки без образования”. Учась мы в какой-то академии был бы статус! Ко мне вопросов больше из-за того, что обучался на дому в династии таких же магов. Возможно, наши “странности и вычурности” это от уединения в Лесу. А может, следствие магии, с которой заключён договор.       “Такова цена знаний — вечное сомнение. Как в себе, так и со стороны других”. Слова деда. А он их скорее всего слышал от своего.       Раньше семья пользовалась почётом. Мы бортники не спроста — дикий мёд мог вылечить почти всё! А в этом Лесу с неприрученной магией и подавно! Но теперь? Форгандиер — часть истории, которую вспоминают лишь старики и какие-нибудь чувственные натуры.       Это же прошлое! Народная медицина, не стоит воспринимать её всерьёз! А вот аномалии — дааа, на это стоит выделять практикантов и учёных! Ведь их же магия совершенно не коснётся и не искалечит их умы! Превратив их в таких же запуганных деревенщин, что обвешивают себя побрякушками и молятся потом Лесу, чтоб их Зверь какой не забрал!       Я зол. Это напомнило о причинах, почему ушёл из отряда.       Чуть позже, тот же день.       Устал. Надо завтра отвезти позднелетний сбор. Не знаю, как справлюсь дальше с осенним — такие скандалы часто влияют на меня и пчёл. Мёда выходит не так много. В целом, я не жалуюсь. Такая «растаявшая» слава от семьи удобна: меньше ожиданий, свой ритм — занимайся себе мёдом, делай чистки, да выводи несчастных из Леса.       Если они, конечно, живы.       Надо выспаться — мне кажется, шум из Города доходит даже сюда. Я просто хочу спокойной жизни.