Глава 3

             Созвездие Бронтес.       Кодовое название «Черная луна».       Транспортный корабль, рассекая воздух своим плоским корпусом, не спеша преодолевал расстояние. Летел он на низкой высоте, таким образом, чтобы пассажирам внутри можно было рассмотреть все, что находилось под ними. Турбины едва выплевывали красные огни, почти не издавая никакого звука.       День стоял солнечный и ясный. Металлическая оболочка корабля сияла в лучах света. Небесная лазурь разливалась на сотни километров вокруг, маня своей бесконечностью транспорт, который ни в какую не желал поддаваться ее чарам, и продолжал черство держаться заданного курса.       Внизу под медленно плывущим по воздуху кораблем простирались небогатые деревьями равнины, совсем скудно обжитые людьми. Поселения были собраны в кучки, и своей немногочисленностью разбросаны по обширной территории.       Спустя некоторое время полета, водные и растительные места, полные жизни и природного умиротворения, были преодолены и резко сменились противоположной картиной. На смену живительного растительного мира приходила безжизненная пустыня, совершенно лишенная каких-либо растений, даже отдаленно напоминающих кактусы или им подобное. Скалисто-песочные пустоши были куда обширнее предыдущего пейзажа. На протяжении всего полета через пустыню, кроме единичных построек, явно уходящих своим основным массивом в подземелье, не было видно совершенно. Никого наземного транспорта также не наблюдалось.       В скором времени пустыня закончилась. Момент преодоления пустыни выглядел так, словно корабль проник в некое подобие огромного мыльного пузыря, который лопнув перенес того в другую реальность. Все вокруг резко преобразилось, и теперь транспорт летел над высокотехнологическим городом, который кипел жизнью. Всюду было движение. Боевая и гражданская техника по земле и по воздуху держала путь во все возможные направления. Множество строений разной этажности приветствовало транспортный корабль своими огнями. Освещение внутри города, накрытого голографическим щитом, было несколько мрачнее, чем то, что снаружи, но все компенсировалось искусственными огнями разных спектров. Защита города была на высшем уровне. Не было ни одного места, чтобы там не было противовоздушных или обычных боевых установок. Пушки глядели отовсюду: одни – открыто, другие – завуалированно. Радарные станции сканировали транспорт насквозь, но при этом на самом корабле не проявлялось оповещения опасности. Все было ожидаемо и совершенно безопасно.       – Красота, – наслаждаясь картиной за бортом, произносил ученый, профессор Михаил Тверко.       Восхищаясь творением человеческого труда, он разглядывал все, что только было возможно через иллюминаторы транспортного средства. Он уже бывал здесь и не раз, и каждый раз пребывал в добром расположении духа. Он сравнивал процесс расширения, модернизации тайного научно-исследовательского города, который помимо всего прочего был еще и боевым объектом. Он обращал внимание на перемены, некоторые доработки, связанные с недочетами в прошлые свои прилеты, и указанные замечания, которые несомненно были устранены – будь то защита города или просто эстетический нюанс.       Научно-индустриальная мощь секретного города, погруженного в вуаль, созданную огромными зеркальными голограммами, рвалась наружу. Это чувствовалось всем существом профессора, временами замирающего дыханием от созерцания.       Транспортный корабль пролетел еще через несколько построек, внешне выглядевших как трехэтажные здания административно-бытового назначения, по бокам от которых грозно вглядывались в небо ракетные турели, вышел на посадочную полосу небольшого космопорта, после чего начал сбавлять высоту.       Без особых проблем, транспорт выпустил посадочные шасси и аккуратно сел на покрытие. Трап был отпущен, но появление гостя немного откладывалось. Спустя несколько минут ожидания, профессор, наконец-то появился. Внизу его встречало большое количество людей, основной частью которых были военные и ученые. Администрация космопорта, служащий и рабочий персонал просто меркли в сравнении с собравшимся народом.       Пожилой, седовласый человек, неопределенной наружности, (трудно было сказать какие именно эмоции он вызывал, потому что внешне он выглядел очень даже солидно, но вот что-то отталкивающее в нем также присутствовало) не скрывая улыбки восхищения, помахал рукой собравшемуся народу, оглядел всех внимательно, остановив свое внимание на сдержанном приветствии начальника службы разведки, которым был агент Сидек Рьвью, после чего начал спускаться.       Почти сразу, как только профессор оказался на покрытии, его аккуратно взяли в оцепление охранники. Весьма громко собравшийся народ приветствовал гостя, но при этом не рвался нарушать его личное пространство, почти не давая вмешиваться в дело охране.       Сидек, поправив свои неизменные затемненные очки, проходящие одним общим визором от виска до виска, не спеша, начал приближаться к профессору. Как только он подошел на достаточное для общения расстояние, профессор заговорил:       – Вы меня встречаете прямо как высокопоставленную особу имперского масштаба! Ей богу не стоило!       – Вы преувеличиваете, профессор, – улыбнулся призрак, склоняя голову и указывая рукой в сторону, куда далее следовало держать путь.       – И тем не менее, с охраной вы переборщили. Мне, кажется, здесь мне бояться нечего.       – Лучше перестраховаться. К тому же регламент таков, ничего не поделаешь…       – Ладно, спорить не буду, – улыбнулся старый ученый, слегка похлопав Сидека по спине. – У тебя красивый костюм! Он идет тебе куда больше военного!       – Не замечал прежде, спасибо – скупо ответил призрак, начиная быстро следовать за профессором, который в свою очередь ускорялся все больше в своем перемещении.       – Желаете отдохнуть или сразу займетесь делом?       – У нас мало времени, скоро прилетит начальник, надо начинать подготовку… – ответил профессор, идя вперед немного сутулясь.       – С чего будем начинать?       – С ознакомления с материалом, – улыбнулся профессор, повернув голову в сторону своего собеседника, при этом как-то неприятно улыбнувшись. Глаза ученого были серо-зеленого цвета с бОльшим акцентом именно на серый цвет.       – Вам предоставить электронную базу данных на каждого? – невозмутимо теперь отвечал агент Рьвью.       – Не спешите, – ответил тут же профессор, немного задумываясь о новом месте своего пребывания. – Сначала я хочу взглянуть на всех лично…       Сидек кивнул, продолжая первым из членов охраны вести своего господина. Профессор и его свита из охранников и ученых следовали не отставая.       – Навскидку не скажете: интересные экземпляры есть? – обратился профессор к научным сотрудникам.       – Есть профессор, – ответила одна из ученых.       – Имени не назовете? – несколько заигрывающим тоном спросил профессор Тверко.       – Сейчас нет, но как только попадем в лаборатории, так сразу укажем все с завидными подробностями!       – С завидными подробностями?! Звучит заманчиво!       Все улыбнулись, и лишь Сидек Рьвью несколько нахмурил брови, о чем-то задумавшись.       – Место преобразилось с последнего моего визита. Все стало куда больше и заметнее. Еще немного и все будет именно так, как я когда-то себе это рисовал в голове!       – Думаю, так и будет. С другой стороны, приезжали бы вы сюда чаще, может быть, все уже было, – ответил Сидек, невольно глядя по сторонам, глядя на шедевр, который сотворили люди.       – Ты же знаешь, как много работы… В последние лет десять у меня. Физически невозможно совершать все эти перелеты с тем постоянством, которое вы от меня ждете. Я и так работаю на пределе своих сил.       – В человеке много резерва. Думаю, будь вы старше еще лет на двадцать, то сильной потери в своей производительности все равно не сумели бы найти, а может и того хуже – поставили бы очередной рекорд в достижении общемировой науки!       – Я не гонюсь за рекордами, меня интересует прогресс! Но за лесть спасибо!       – Я не думал льстить…       – Но получилось неплохо! – улыбнулся снова профессор, после чего обратил внимание на некоторые сооружения метрах в трехстах, может – четырехстах, после чего насторожился. – Бараки как-то близко к космопорту, это небольшой недочет…       – Вы же сами просили, чтобы комплекс был предельно сжат, чтобы не приходилось тратить уйму времени и сил на преодоление расстояний…       – Да, но бараки! Это большой недосмотр… – явно немного раздражился профессор.       – Перебросим подальше… – не спорил Сидек, принимая решение ученого.       – Будьте добры…       После некоторой пешей прогулки, профессор и его свита, включая призрака Рьвью, поместились в наземный транспорт и направились к месту проведения первых работ. Профессор продолжал с восхищением разглядывать мир, что раскрывался за стеклом и первые мгновения не говорил ни слова. После минутной паузы, он снова обратился к агенту Рьвью:       – Ты не передумал?       – Даже не пытался начать думать, – с некоторым сарказмом ответил Рьвью, немного усмехнувшись, – мне этого не надо!       – Мне кажется, что ты, все-таки, немного не прав. Впереди такие перспективы, к тому же я лично буду присматривать за тобой.       – Это и пугает, профессор. Мне лучше так, как есть сейчас. Никогда не любил быть пушечным мясом или марионеткой.       – Как на это посмотреть… С одной стороны, мы – кукловоды, с другой – марионетки…       – Меня устраивает именно то положение, которое есть сейчас, даже не пытайтесь уговорить, – это бесполезно. Вспомнив только вашего Поли сразу как-то не по себе становится.       – А чем тебе Поли не нравится? С ним все нормально. Он прилетел со мной. Жив, здоров.       – Ага, – снова усмехнулся агент, – прилетел в специальном контейнере, в котором даже бенгалаасов не будут перевозить.       – Ему там комфортно. Ты ошибаешься, если считаешь, что ему приходится как-то не так.       – У него просто уже все мозги отсохли, потому и все равно на то, в каких условиях его содержат, что с ним делают и для чего он вообще живет!       – Твой большой недостаток, агент Рьвью, в том, что ты сильно недооцениваешь людей, окружающих тебя. Смотри, подобное отношение может сильно тебя подвести в будущем.       – Я адекватно расцениваю себя и окружающий меня мир, не переживайте!       – Как знаешь, – улыбнулся профессор, неприятно, с некоторой хитростью взглянув на агента, отчего тот сразу же перевел свое внимание на улицу. После некоторой паузы профессор возобновил диалог: – Ты уже адаптировался к церебралу?       Сидек немного поморщился (явно ему было неприятно слышать об этом), после чего молча кивнул. Профессор Тверко удовлетворенно кивнул в ответ, снова улыбнувшись.       – Вот видишь, а еще год назад казалось, что подобное невозможно…       – Я просто научился терпеть, но никак не привык. К этой дряни привыкнуть невозможно, – ответил агент Рьвью, после чего совершил глубокий вдох, словно заставляя себя успокоиться от какого-то внешнего раздражителя.       – И тем не менее, как я могу наблюдать, ты почти в полном порядке?       – Почти… – подчеркнул агент, акцентом произношения указывая, что как бы там ни было, а ему все равно остается неприятен факт присутствия где-то рядом силы зергов.       – Эта рутинная служба тебя сделала слабым. Ты сильно изменился, агент Рьвью.       – Вам кажется профессор. Если бы вы ваши утверждения были верны, то мы бы сейчас не разговаривали здесь.       – Намекаешь на то, что мог погибнуть?       – И не раз…       – А вот если бы согласился на мое предложение, вообще не мог бы, даже теоретически!       – Еще скажите, что сделали бы из меня бессмертного! – рассмеялся Сидек, на что профессор отреагировал строгим взглядом. Его морщинистое лицо стало серо-бледным.       – Всякое может быть. Не стоит списывать со счетов возможности науки…       После подобного ответа, а главное настроя, которое почувствовал Сидек, у него слегка закружилась голова. Ему стало неприятно общение с ученым такого полета мысли, но деваться было некуда, он, как профессионал, должен был выполнять свою работу.       После недолгой наземной экскурсии по территории города, профессор и его свита направились в главный научно-исследовательский центр. Научным центром являлось здание высотою метров в тридцать, в плане формы октагона, выполненное из стекла и бетона. К нему подходили небольшие вспомогательные пристройки, никак не портящие внешний вид, и даже напротив, гармонично дополняющие архитектурный ансамбль, выдерживая стиль до самых своих мелких деталей. По площади здание было большим – самым крупным в городе и, можно было даже не пытаться гадать – вторая его половина была не меньше той, что виднелась снаружи, и проходила она под землей. По периметру научного центра в количестве тринадцати штук стояли противовоздушные ракетные, а также радиозащитные комплексы. Также была заметна автономная техника модели «Голиаф» и тяжелых боевых машин.       Как только люди оказались внутри научно-исследовательского центра, они тут же попали в иной мир. Здесь уже было совершенно не так, как где-либо. Внутри можно было увидеть множество людей в белых халатах, работающих на своих рабочих местах или целеустремленно куда-нибудь идущих. Все действо происходило в светлых помещениях, выполненных из стали, пластика и стекла, щедро заполненных аппаратурой, технологически оснащенных по последнему слову современности. Внутри стоял специфический запах стерильной чистоты, несколько успокаивающий и напрягающий некоторых гостей (больше относящихся к военным).       Сидек, как и другие солдаты не вникал во всеобщий словесный сумбур, вызванный работой людей, но весьма внимательно рассматривал причину, вызывающую подобные диспуты. Он больше обращал внимание на то, чем занимались ученые, инженеры, технологи. Наблюдал за их работой на тех или иных приборах. Оценивал и предполагал, что для чего было нужно. В секторах с повторяющимся производством или деятельностью, сравнивал с прежде увиденным, делая некоторые выводы.       Несмотря на свет, чистоту и всеобщую разноплановую занятость, ведущую к одной цели, Сидек чувствовал негативную энергетику. Все выглядело как-то обычно, но своей сутью – далеко за гранью привычной обыденности. Он не мог понять и, тем более, объяснить, но ему хотелось скорее выбраться отсюда. Помимо ментального убеждения в том, что он находился под невидимой пеленой чего-то разрушительного, он также ощущал присутствие зловещих ПСИ, не принадлежащих миру людей. Темная энергия псионического излучения, а точнее ее мизерный шлейф, как бы сильно не скрывался, но был все равно уловим призраком. Сидек сосредотачивался на его излучении, пытаясь понять. Но понять не своей сущностью, а существом своего имплантата. Он знал его источник, но не мог постигнуть его истинный смысл.       Легкая дрожь прошла по спине призрака, невольно образовавшего вокруг себя невидимый псионический барьер. Если бы профессор обладал силой призрака, то он обязательно бы заметил подобное и, возможно поднял бы на смех подобные действия одного из сильнейших воинов-призраков Конфедерации, однако, все происходило тайно и почти без свидетелей. Почему почти? Потому что все-таки единицы, но заметили перемены в своем начальнике.       – Просто погляди на него, наш могучий начальник чего-то испугался, – тихо шепнула на ухо Кираме Сайто рыжеволосая призрак Елена Хас.       – Пожалуй, – улыбнулся ее напарник, явно ощущая негативные псионические возмущения.       – То ли еще будет, – ответила Елена, внимательно провожая взглядом агента Рьвью, профессора и всех остальных.       Кираме повернул голову к напарнице, немного нахмурив брови:       – Думаешь будет?       Елена прикрыла свои золотисто-зеленые глаза, после чего медленно кивнула. Лицо Кираме приобрело недовольные черты, но псионическая энергия осталась совершенно непоколебимой. Его правая рука лежала на рукояти псионического меча, вложенного в ножны. Невольно он сжал рукоять, тяжело вздыхая. Елена внешне выглядела не просто более спокойной, а спокойной совершенно. Можно было подумать, что все происходящее и грядущее ей было как-то безразлично.       Профессор и его люди продолжали следовать по запутанным коридорам и секторам научного центра. Десятки людей в белых халатах разговаривали с ним, что-то объясняли, порой, о чем-то даже спорили. Сидек Рьвью периодически переводил свое внимание с окружающего себя научного мира на профессора, замечая то, что профессор был счастлив. Он весь сиял от радости. Здесь была его стихия. Было то место, где он не просто считал себя творцом, а был именно им. Он знал обо всем что здесь происходило, чем кто занимался, что из чего следовало, и для чего было нужно. Он был здесь не больше часа за последний промежуток времени (который насчитывал не менее пяти лет), но уже складывалось впечатление, что именно последние пять лет, безвылазно он отпахал здесь. И отпахал их сутками напролет.       Теоретические познания профессора Тверко были на запредельном уровне для любого в этом месте. Практические знания на уровне самого лучшего – не меньше. Он был готов к любой работе, к любым испытаниям. Для него это была не работа, а настоящая жизнь, ради которой он был готов на любые, даже самые бесчеловечные жертвы. И этот настрой прекрасно видел Сидек Рьвью. Выражение, каким обладали глаза профессора Михаила Тверко Сидек не видел ни у кого, и это была еще одна из причин, которые заставляли его нервничать. Он прекрасно понимал, что он и профессор союзники, но данность была возможна при условиях, благоприятно складывающихся для цели ученого. Если на пути стояла вероятность невозможности профессора достичь поставленной цели, то тут понятие союза могло быстро сойти на нет и из союзников, а точнее союзника, Сидек Рьвью рисковал превратиться в одного из тех, кого ученый называл «материалом». И самое страшное было то, что и он и профессор Тверко были теми, над кем адмирал ДуГалл покровительствовал, но, исходя из реалий событий, ценность профессора Тверко была куда значимее, нежели ценность агента, что, почти, без всяких сомнений и лишних раздумий сводилось к тому, что обесценивание призрака было куда вероятнее, чем ученого при любом раскладе.       Так или иначе, но Сидек Рьвью был не только тактиком, но и стратегом, поэтому, пусть обстоятельства не располагали к плохому, но призрак не мог иначе и пусть безрезультатно (если упустить радикальные меры), но он все время прорабатывал в голове варианты, возможные к негативному завершению его пребывания на этом этапе службы. Пока все было более-менее хорошо, но уже сейчас, через множества масок, Сидек играл со своим визави, а точнее сказать подыгрывал, как и тот, ровным счетом играл с ним, готовый в любой момент сомкнуть петлю вокруг шеи.       Спустя продолжительное время ознакомления профессора Тверко с происходящей работой, наступало время и для основной – де-факто той, ради которой был создан весь этот научно-исследовательский комплекс. Тверко предвкушал начало долгожданной работы и растягивал прелюдию. Данность несколько раздражала агента Рьвью, но он выглядел совершенно спокойным. Временами профессор несколько заискивающе оглядывался на молодого агента, пытаясь проверить результаты своей провокации, но сквозь темно-синие стекла очков, скрывающих глаза призрака, профессор не видел ничего, кроме своего отражения. В итоге, профессор несколько уважительно кивал призраку, продолжая неоднозначно улыбаться.       – Хорошо, все это мило, – вдруг резко переходил от ознакомления к делу профессор, меняясь во внешности, после чего следующей фразой резанул слух агента Рьвью: – но пора показать мне материал.       – Пожалуйста, профессор, следуйте за мной, – отвечала одна из старших научных сотрудниц, показывая профессору и всем остальным, чтобы они следовали за ней. В руках она держала планшет и перед каждым повествованием обязательно заглядывала в него, предварительно некоторыми пасами руки, выискивая в нем информацию.       Люди прошли еще несколько секторов и оказались в просторном помещении, внешне напоминающем спортивную площадку, где вместо зрительных мест были многоуровневые рабочие площадки. Одни оборудованы инструментарием, о назначении которого было можно только догадываться, другие – напротив, как не странно, были совершенно пустыми. В среднем, на этих площадках производилась работа местным персоналом. Все, как и прежде было выполнено из белого пластика, бетона, подобия гипса и стекла.       – Так, неплохо, – сияя взором, выдохнул профессор Тверко, начиная искать «материал».       – Пройдемте туда, – продолжала вести за собой научная сотрудница.       Спустившись вниз по просторной лестнице, потом все прошли к центру стерильно-белой площадки. Научная сотрудница что-то сделала на свое планшете, после чего пол перед гостями стал раздвигаться. Спустя несколько мгновений перед людьми был путь, ведущий вниз, где в сравнении с поверхностью было немного мрачнее.       Теперь гости оказались в менее светлом месте, но все таком же аккуратном, чистом, вызывающим у неравнодушных восторг. Свита во главе с профессором Тверко прошла большие залы, в которых трудилось не меньше сотни программистов-ученых. Потом прошла лаборатории, предназначение которых было явно направлено на работу с солдатами-призраками. На некоторые вещи Сидек глядел бегло, но не без неприязни. Невольно, иногда он морщил лицо, вспоминая некоторые моменты из своей жизни. После помещения были с глухими стенами, и гостям был виден только пустой, металлический коридор со сливающимися со стенами механическими дверями. Научная сотрудница кратко рассказывала о каждом месте, в котором проходили гости. Для кого-то ее информация была ценна и важна, а для кого-то она была серым фоном, совершенно ничего не значащим.       Наконец профессор пришел к месту.       – Здесь у нас кубрики с материалом. На данный момент, проанализировав всех по совместимости и психотипу, мы их разделили на небольшие группы количеством до десяти человек. За этими дверями вы сможете их всех увидеть. Информация, естественно, о каждом будет вам дана по средствам портативных электронных носителей.       Профессор уже что-то листал в планшете.       – Ну пошли, – ласково улыбнулся он женщине, после чего двери, ведущие к призракам, отворились.       Внутри за толщей непробиваемого стекла с двойной поверхностью (одна из которых была матовой), гости увидели восемнадцать небольших, одинаковых квадратных помещений, в которых ютились солдаты-призраки, похищенные с Тарсониса. Выглядели солдаты немного усталыми, но не измученными. В совершенно пустых помещениях, размерами пять на пять метров, они кто сидел, кто лежал, кто просто ходил из стороны в сторону. Почти никто не общался друг с другом. Одеты они были только в нижнее белье.       – Восемнадцать? – несколько сморщившись, спросил профессор.       – Да, – с виноватой интонацией начала пояснять научная сотрудница, – к сожалению, двадцать единиц списали…       – Двадцать!? Мы же еще даже не преступали к работе! – явно данность не понравилась профессору Тверко, после чего он обратил свое внимание на Сидека Рьвью. – Ты что, снова начал убивать ради забавы?       – Даже не думал… – несколько виновато ответил Сидек, не глядя в глаза профессора.       – Тогда как такое может быть, что десяти процентов уже нет еще до начала отбора?!       – Это не ко мне. Я отбор не производил…       – Ну конечно, всегда виноват кто-то другой! – недовольно вздохнул профессор Тверко, следуя вперед.       – Потерянные были либо нестабильными, либо не подходили по абсолютным кондициям.       – И это ты определил на глаз? – искривляясь в лице, спрашивал профессор, на что агент несколько раздраженно отворачивал свое лицо.       Проходя мимо кубриков, он разглядывал людей, находящихся внутри и одновременно знакомился с информацией, возникающей в планшете. Очень внимательно он оценивал то, что видел и то, что ему предоставляли на электронном носителе. Профессор Тверко проходил мимо каждого кубрика, рассматривал каждого находящегося внутри и некоторых подолгу.       Сидек не проходил дальше порога. Псионический фон, а точнее его концентрация, даже несмотря на специальные средства защиты в виде скрытых в помещении ПСИ-разрушителей, причиняла его имплантату и, следовательно, всему организму дискомфорт.       – Что ж, – дойдя до конца, подводил итоги профессор, – в целом материал подобрали хороший. Я думал будет хуже…       Научная сотрудница улыбнулась. В ее жесте читалась благодарность профессору за его похвалы.       – Конечно, я, все-таки, расстроен тем, что мы по глупости потеряли двадцать единиц, но, как бы там ни было, в крайней нужде я найду кем их заменить, – улыбнулся ученый, после чего взглянул на агента Рьвью, который в свою очередь продолжал недовольно глядеть в сторону. После профессор снова обратился вниманием к научной сотруднице. – Воздействие на них ПСИ церебрала каким объемом?       – Пока три процента…       – Хм… – немного задумался профессор, потирая пальцами подбородок. – Давайте-ка усилим до восемнадцати…       Глаза научной сотрудницы округлились. Многие, включая Сидека Рьвью, также пришли в удивление:       – Увеличить сразу в шесть раз!?       – Думаю, больше пока не стоит… – несколько саркастически ответил профессор, обращая внимание на удивленные вокруг себя лица.       – Активация их имплантатов была неделю назад, они еще не свыклись со своим излучением, а тут сразу излучение враждебного характера и такой силы… – снова ответила научная сотрудница, на что профессор устремился вниманием точно в ее глаза. Он ничего не говорил, но стало и так все ясно. Женщина побледнела, ответив согласием.       – Убедительная просьба, – обратился он профессор ко всем, – я принимаю критику только в тех случаях, если сам того попрошу, в противном случае мы с вами работать не будем. Хорошо?       Все молча глядели на Тверко, начиная ощущать некоторый мрак, скрывающийся за его дружелюбной улыбкой и добрым настроением. Сидек Рьвью тоже взглянул на ученого. Небольшая вена вздыбилась на его виске. Поправив очки, он повернулся к одному из стеклянных кубриков. Легкая дрожь пронеслась по его телу. Он смотрел на людей, находящихся взаперти, и прекрасно знал, какие ощущения их ждут впереди.       Михаил Тверко дав еще несколько указаний, направился к выходу. Все, кроме тех, кто был непосредственным исполнителем работ данного места, покинули помещение. Сидек уходил последним. Спустя некоторые мгновения профессор Тверко и его свита были далеко впереди от агента Рьвью. Призрак шел медленно, о чем-то задумавшись. Он смотрел на то, как профессор цинично продолжал знакомиться с местом своей очередной страшной работы. Он смотрел на него взглядом ненавидящего человека.       Сидек сделал еще несколько шагов вперед, как вдруг его резко передернуло. Концентрируя свои псионические силы, Сидек попробовал адаптироваться к новому ощущению, которое буквально вгрызалось в его существо. Необъяснимая волна, касающаяся его нервной системы, раздражительно с быстрой частотой проносилась от головы до пят. В ушах стоял тошнотворный писк, давящий в области висков. Голова шла кругом. Из памяти мелькали отрывки из прошлого.       Это было с первых секунд невыносимо. Сидек даже чуть не упал на стерильно белый пол, но удержался. Работа его имплантата разгорелась на полную мощь. С каждым последующим вдохом и выдохом, он начинал свыкаться с воздействием на себя псионической силы зергов. Естественно, она старалась не уступать сопротивлению призрака и с каждой его попыткой противостоять, давила еще сильнее, но концентрация ее была строго рассчитана конструкцией комплекса, и контролем целых научных бригад со стороны, поэтому, призраку удавалось превозмогать ее.       Ученый Тверко продолжал беседу со своими сотрудниками, немного заглядывая за их внимательные лица в сторону агента Рьвью. Безусловно, ему надо было видеть реакцию призрака на активацию ПСИ зергов. Видеть не в виде сухих цифр и графиках на мониторах, а воочию. Видеть и чувствовать непосредственно здесь и сейчас.       – Прекрасно! – подытожил он все происходящее в купе, после чего перевел внимание на своих коллег. – Ладно, теперь давайте пройдем к объекту, который станет причиной рассвета новой эпохи нашего мира.       Научная сотрудница снова сделал жест рукой, приглашая следовать за собой. Люди прошли в просторное помещение, выполненное из металлического каркаса, но при этом имеющее стеклянные стены, которые переливались легким голубым светом.       – Миритовое покрытие какого процента содержания? – спросил ученый, прикасаясь к холодному стеклу пальцами.       – Девяносто, – ответила научная сотрудница, – мы постарались предельно обезопаситься.       – Нехило, – улыбнулся профессор, предвкушая дальнейшее.       Помещение оказалось грузовым лифтом. Люди почувствовали некоторый неприятный дискомфорт и лифт начал снижаться. Вначале мелькал металл, из которого была выполнена шахта лифта. Но спустя полминуты, лифт оказался в подземном части комплекса, которая по своим размерам казалась вдвое обширнее надземной. Лифт слово в воздухе оказался – просторно было вокруг и, особенно, снизу. Может это был эффект от того, что не было освещения, может и в самом деле территория, куда спускались люди была такой громадной, но ощущения были реалистичными – вокруг были гектары пустоты.       Лифт достиг дна. Механизмы, при помощи которых он передвигался вверх-вниз, после замысловатых манипуляций перестроились, заменились и теперь лифт был готов передвигаться по рельсам по горизонтальной плоскости. Впереди показалась осветительная полоса. Вдоль нее и началось движение. По ходу перемещения загоралось ненавязчивое освещение, подтверждающее то, что место, где сейчас находились люди, в самом деле, было больших размеров. После преодоления еще некоторого расстояния в таинственном полумраке, прозвучали пневматические клапана, и лифт остановился. Перед глазами людей стояла полусферическая стена, ребристая поверхность которой давала понять то, что подобное препятствие при помощи механики может быть преодолено, как, впрочем, и произошло.       Прозвучал гулкий звук тяжелых механизмов, следствием чего стена пришла в движение. Медленно створка за створкой, ребро за ребром, стали заезжать друг в друга, тем самым открывая картину людям. Профессор Тверко с замиранием в сердце наблюдал за этим волнующим действом. Спустя пару минут стена была собрана в отдельно стоящие стойки, внутри которых находилось нечто, что многие из присутствующих не могли даже представить себе, ни то, чтобы увидеть.       Пульсирующая биологическая масса огромных размеров, заключенная в десятки тонн силовых кабелей, тросов, трубок с медицинской жидкостью и разнокалиберных цепей, проходящих через множества красно-серых, коричневых, белых и голубовато-фиолетовых отростков различных размеров и толщины, предстала перед глазами находящихся в защищенном от псионического излучения месте людей. Глянцевое тело органического субъекта напоминало мозги. Толстые сосуды повсеместно вылезали, приходили в движение из серой толщи слизистого организма, который сам по себе также производил нерезкие колыхающиеся движения. В местах, где движение огромного организма, а точнее его отростков или некоторых частей превышало допустимый уровень безопасности, срабатывали электрические разряды. И это происходило почти каждые полминуты в самых разных местах, что заставляло вздрагивать завороженных зрителей.       – Потрясающе! – воскликнул профессор Тверко. – Живьем он впечатляет намного больше, чем на картинках! Какая мощь! Я, будучи не призраком, даже через защитную капсулу чувствую его излучения! Это невероятно!!       Он посмотрел данные на своем планшете, после чего обратился к сотрудникам:       – Щит так и не удается завершить?       – Мы делаем все возможное, но ПСИ полностью перекрыть нельзя. Его связь с основой крепче, чем нам это казалось. Она настолько тонка, что наши приборы никак не могут к ней подстроиться. Более того, церебрал все время меняет частоту, из-за чего мы даже приблизительно не можем и синхронизироваться с ним.       – Умная тварь… – улыбнулся ученый, видя очередную вспышку, отсветом промелькнувшую через толщу организма. – А это что за кабель? Что-то я его не припоминаю?       – При помощи его, мы постоянно пропускаем по определенным нервным сочленениям ток специальной частоты.       – Так, и зачем?       – Мы едва не потеряли церебрал. У него имеется способность в безвыходных для себя ситуациях схлопываться. Это почти едва не произошло, если бы мы не ввели в шоковое состояние этот организм специальными инъекциями и, естественно электричеством.       – Схлопываться, это значит, что он таким образом себя самоуничтожает?       – Нет, профессор, это значит, что он по неизвестным нам причинам способен переноситься в пространстве, не взирая ни на какие преграды, кроме определенного физического воздействия.       – То есть, он не стационарен?       – Абсолютно. Его стабильность – мнимая видимость. Безусловно, он состоит из материи, но в нем есть нечто, позволяющее эту материю выводить в иное состояние, следствием чего она начинает себя вести подобно тому, что происходит с нашими кораблями, прыгающими через гипер-врата.       – Кто нашел способ сдерживающего фактора?       – Доцент Ханцег, он взял на себя всю ответственность…       – Смело, и очень недурно, – кивнул профессор. – Полагаю, он занимается как раз-таки изучением этой способности церебрала?       – Да…       – Отлично, мне будет очень интересно почитать его труд. Премировать его десятикратно… Он своей смелостью и изобретательностью спас всем нам жизни…       – Сделаем…       – Как же интересно стало жить! – ликовал ученый. – Скоро все изменится. Вы просто не можете себе представить – как же все изменится!       Организм, который называли церебралом, продолжал пребывать в технологической ловушке, созданной людьми. Сильные разряды тока периодически врезались в его тело, производя яркие вспышки. Внешне масса выглядела безопасной, но только стоило ослабить хватку или надзор над ней, так это мгновенно превращалось в угрозу для жизни не только для отдельно взятого научно-исследовательского комплекса, а для всех жителей космического региона. То, чем обладали люди в данный момент – было оружием, разрушительную мощь которого понять они могли едва ли, даже в самых ожидаемых перспективах.