Глава 6

             Профессор Тверко находясь в окружении своих коллег, изучал данные проводимого над призраками эксперимента. Целая группа ученых помогала ему в анализе.       Просторное помещение, в котором проводилась работа, вмещало в себя не только людей, но и достаточно хорошее компьютерное обеспечение, подкрепленное практическими вещами, среди которых было множество неизвестных простому обывателю предметов, влекущих взоры своей оригинальной формой.       Большинство ученых сидело за компьютерами и усиленно работало. Немногие занимались предметами, находящимися на специальных лабораторных столах, располагающихся в углах помещения. Все помещение было погружено в работу и охвачено сопутствующим ей сумбурным шумом, среди которого ярче всего выделялись голоса людей.       Пока одни занимались теорией и анализом, другие – практической работой, третьи – о чем-то спорили или бурно обсуждали. Ученый Тверко изучал полученные характеристики каждого из оставшихся в живых призраков после испытаний. Очень внимательно он изучал каждую цифру, каждую ломаную графиков их состояний. Пристально он изучал и заметки, в которых отмечались изменения в поведении подопытных вследствие проводимых экспериментов. Изучал выявленные недостатки и прогресс в психо-физическом развитии, псионико-физическом, психо-псионическом и прочих других, влияющих на становление призраков, как единиц высшего порядка.       По внешнему виду ученого можно было сказать, что он не совсем был доволен результатами проведенной работы. Почти все время он хмурил лоб, периодически тяжело вздыхая. Досье на некоторых призраков, он перечитывал не по одному разу, вникая в каждую строчку. В некоторые моменты он обращался к помощникам, для того чтобы они дали ему еще более развернутые ответы, или просто поясняли не совсем удовлетворяющее его. Хотя стоит отметить, что ученый Тверко не упускал практически ничего, особенно если информация была крайней важности, способной в случае недооценки повлиять на всю дальнейшую работу.       Именно его скрупулезность, умение концентрироваться на важном, обширные знания, да и просто работоспособность – сильно удивляли коллег. Правильно организуя работу своего персонала, ему удавалось сделать все так, что механизм начинал работать без сбоев. Причем он исключал все возможные ошибки, недочеты, просто непонятные персоналу моменты. Бывали, конечно, мелкие проблемы, но они были мизерны и совершенно не значительны при влиянии на общий итог.       А общий итог заключал в себе такие разработки, что даже бОльшая половина работающего здесь персонала не могла и догадаться. Тверко сделал так, что все до единого без лишних вопросов подчинялось исключительно ему или в его отсутствие единственной замене, работающей не без консультации со стороны первого. Особенно в его рядах запрещалось заниматься изучением чего-либо без полученного лично руководителем разрешения. Все было завязано с начальником. Он был основой, промежуточным звеном и его же завершением.       – Перевелись призраки в великой Конфедерации, – продолжая изучать материал, печально вздыхал ученый Тверко, – прежде показатели были куда интересней. Ничего не понимаю. Что же произошло за последние тридцать лет?       Разговор ученого больше нес характер мыслей вслух, поэтому коллеги, сидящие рядом с ним, лишь изредка обращали внимание на него, продолжая делать свое дело.        – Честно говоря, – продолжал он не навязчиво, – даже Сидек куда способнее, чем добрые три четверти из них. Да, начальству это будет не очень приятно услышать. А время, тем не менее, уже начинает поджимать. Медленно, очень медленно мы движемся, надо ускоряться…       Ученый взглянул на одну из помощниц:       – Жанна, мы уже две недели бьемся над повышением КПД техники пределов, и ничего не выходит. Эти экземпляры не потянут. Ну, может быть, не больше десятка. Мне нужны средства, которые позволят усилиться им минимум вдвое! Не на четверть, не на треть, а вдвое!       – Мы стараемся, профессор. Успех уже близок. Вы же сами видели, что последняя разработка помогла усилить эффект на семьдесят процентов, – несколько растерянно, дрожащим голосом отвечала симпатичная молодая женщина в белом халате.       – И усиление стоило жизни подопытного!       – Это была случайность, мы не рассчитали побочный эффект и не внесли поправку на влияние препарата на нервную систему…       – У нас отставание на месяц! Я еще смогу вытерпеть, но вот начальник – едва ли! Мало того, что мы никак не можем достичь нужных результатов, так еще и нелепо материал губим!       – Извините…       – Да я то что? Я наоборот за вас переживаю. Но вам, кажется… – тут ученый не успел договорить свою мысль, потому что отвлекся на другой недочет в работе. – Саллок, почему мне не доложили, что вторая группа едва вся не вышла из-под контроля?       – Да там мелочи, шеф, – несколько расхлябано отвечал научный сотрудник, – попытались извлечь друг другу сдерживающие устройства, ну и немного пострадали.       – Как они догадались, что в них вшиты сдерживающие чипы?       – Не знаю, хотя, скорее всего, был случай, один из подопытных во время выходных дней решил напасть на охрану, следствием чего стал припадок, вызванный защитным действием чипа.       – Как так вышло, что об этом инциденте узнала группа, находящаяся в совершенно другом, никак не связанном с тем модуле?       – Вы недооцениваете способность фантомов. Они теперь способны извлекать информацию из воздуха. Видать кто-то сумел перехватить псионический сигнал дезертира…       – Не надо мне говорить про то, что я там что-то недооцениваю, – несколько сурово ответил Тверко, сведя брови, – Это мой продукт, моя разработка и мой контроль над практической работой! Я знаю весь этот процесс до такой степени, что вам вместе всем взятым и не снилось! Халатное отношение к труду – вот результат ваших неудач с материалом! Если подобное повторится впредь – будут наказания. Я этого не хочу, но придется.       Псионический фон от церебрала стоит такой, что будь они соседями по камере, не каждый бы смог узреть существа друг друга по средствам псионической проницательности. Здесь что-то другое… Произошла утечка и ее надо выявить! Агент Рьвью?       – Я выясню… – кивнул агент, блеснув сплошным визором своих темно-синих очков.       – А касаемо контроля чипами, – снова обратился Тверко к ученому, – если вы не забыли, они для предупреждения, а не непосредственной остановки возможной проблемы. Следите за материалом внимательнее. Это не обычные призраки, это фантомы. Если вдруг, не дай бог, среди них окажется какой-нибудь сообразительнее среднестатистического уровня, или того хуже, какой-нибудь агент-шпион, нам всем здесь мало не покажется. Это, несмотря на единичный экземпляр, может быть оружием массового поражения!       Сидек Рьвью немного ухмыльнулся.       – Что агент Рьвью, вы не согласны с моими словами?       – Да нет, как раз-таки согласен…       – Тогда, пожалуйста, имей уважение и держи свои эмоции в себе…       – Прошу прощения… – кивнул призрак, приобретая каменное выражение лица.       – Доктор Грик, теперь к вам вопрос… – Пожилой ученый оторвался от компьютера, устремляясь всем вниманием на Тверко. – Проблема с определением доминантов по-прежнему открыта. После результатов на полигоне я стал еще больше сомневаться, чем прежде. Ни одна группа не показала умение подчинять псионику зергов. Были, конечно, отдельные случаи, но в целом, результат печальный… Даже для категории «Д»…       – Мы работаем над этим, профессор. Более того мы выделили из них явных и пытаемся добить необходимый уровень данной способности.       – Слабо, – качал головой ученый, – либо призраки и вправду обмельчали, либо мы чего-то где-то не дорабатываем. Странное дело, ведь в прежние времена доминанты определялись без дополнительных вмешательств? Что происходит, кто может сказать?       Никто не рисковал давать ответ. Тверко же смотрел по сторонам, пытаясь увидеть максимальное количество лиц и их реакции на его запросы.       – Мне нужны доминанты! Если мы их не найдем, то все дальнейшее бессмысленно! Надо копать и копать. Копать до тех пор, пока не прорвет! Пять человек и то со знаком «звездочка» - это ужасно! Это почти ничего! – потом ученый устремился в файлы своего компьютера. – Одни головорезы. Ни одной тонкой души. Вот, поглядите: забили зерлинга. Забили, поймали в ловушку, после забив. Оторвали голову, пробили голову и прочее, и прочее, и прочее. Ни одного случая, чтобы ввести зерга в ступор, подчинить его волю своим ПСИ. Даже близко нет!       – Может это побочный эффект от воздействия ПСИ церебрала? – спросил один из молодых ученых.       – Церебрал дает им такой импульс, о котором в прошлом фантомы и мечтать не могли. Это существо питает их знаниями извне, без какой-либо посторонней помощи! По всем прикидкам призраки должны были превзойти своих предшественников, как минимум вдвое и за короткий срок, но почему-то, подобного не происходит! В чем ошибка не понимаю… Агент Рьвью, у меня будет еще одна просьба…       Сидек небрежно повернулся к ученому, готовый слушать.       – Необходимо вернуть обратно в лаборатории Елену Хас. Кажется мне, что без нее ничего не получится выполнить в срок. Да и не ее это заниматься военной рутиной…       – Она уже год, как не имела возможности работать в лаборатории. Какой смысл? – немного нехотя отрывать Елену из своих рядов, спросил агент Рьвью.       – Она поможет. Время отсутствия никак не повлияет на ее производительность и талант. Я в этом уверен. В конце концов, она дочь Вирджила Хаса. И даже только этот факт может говорить о многом.       – Ничего это не говорит, – буркнул Сидек, что заметил Тверко.       – Не надо завидовать потенциалу окружающих тебя людей. Не все талантливы, с этим приходится считаться.       – Я с талантливыми считаюсь, вот только не вижу я таковых здесь…       – Внимательнее глядеть надо. Сегодня же она мне будет нужна.       – Будет… – кивнул агент Рьвью, меняя выражение лица на недовольное.       – В общем, друзья, пока дела обстоят очень плохо. Мы не успеваем, не до конца доводим дела и постоянно ошибаемся. Давайте-ка собирайтесь с силами и покажите на что вы способны! Через два месяца сюда прилетает Верховный адмирал. И прилетает он не для того, чтобы мы ему пыль в глаза пускали, и не для того, чтобы просто поглядеть на все, улыбнуться недоумевающей улыбкой и еще на несколько лет пропасть. Он приедет сюда за нашей работой. Он знает, что нужно иметь на выходе и для каких целей. Адмирал не тот человек, которому можно навешать лапшу на уши и не думать о последствиях. Тут все очень и очень серьезно. Работа должна быть выполнена в срок. Если она не будет готова, нам всем несдобровать! На карту поставлено очень многое и у нас нет выбора, кроме как довести все начатое до логического завершения. Я, надеюсь, вы все поняли и каждый в отдельности?!       Волна ответов, смешанная с глухим сумбуром, пронеслась рядом с ученым Тверко. Он явно нервничал и переживал за производимую работу. Для него это было очень серьезно. Он знал всю глубину данного мероприятия, подготовка к которому насчитывала уже не менее двадцати лет. Это было удивительно много, но оно было фактом. Ни в коем случае ученый Тверко, как и господствующие над ним силы, не могли допустить провала. Да и война, в которую были ввязаны протоссы и зерги, вносила свои коррективы, и абсолютную невозможность свернуть или прервать. Каждое промедление или движение назад было равносильно смерти. Да, люди многое не знали, включая даже тех, кто в данный момент времени находился в этом месте, что все было очень серьезно, но еще более серьезными были сопутствующие проблемы, грозившие своим разрушительным результатом не только какому-нибудь локальному космическому региону, а всему миру в целом.       Ученый смотрел на свое окружение и вдруг иронично улыбнулся. Его умилила картина выражений этих лиц, в которых совершенно не читалось той глубины, которой от них требовала работа, которую все они под его руководством осуществляли. На мгновение ученый позавидовал этим недоумевающим людям, их спокойному существованию, в самом деле, существующему исключительно за счет неведения. Его окружали первоклассные ученые, некоторые из них доктора, кандидаты и даже профессора. Но их звания были совершенно бессильны, их знания были ничтожны в сравнении с тем, что готовилось впереди.       Михаил Тверко глядел на людей, задаваясь вопросом, а есть ли хоть кто-нибудь среди этой стерильной массы в белых халатах, кто реально оценивает весь ужас того, к чему они шли. Весь ужас того, что может произойти в случае неверного расчета или обычной глупости, или просто какого-нибудь эгоизма отдельно взятого человека. И наоборот – насколько грандиозное скрывалось за их работой. Работой, о которой прежде и помыслить не могли.       Он смотрел на мужчин и женщин, уверенных в своей иллюзии. Он смотрел на Сидека Рьвью, от которого просто фонтаном била уверенность в своей исключительности. Ученый смотрел на свое окружение, незаметно проваливаясь в ностальгические воспоминания о той жизни, которая была в годы его молодости. О тех людях, времени, о себе прошлом, о мыслях и стремлениях, которые наполняли его существо, заставляя действовать. Не просто идти или бежать, а мчаться вперед. Мчаться не оглядываясь, не щадя себя и других.       Легкий холодок охватывал его тело. Он чувствовал, что предстояло сделать еще очень и очень многое. Но та звездочка, которая не один десяток лет мерцала, маня в горизонт, уже начинала приобретать черты, становилась осязаемой и достаточно близкой. Близкой, как никогда. И самое главное, что от этой звездочки исходили свет и тепло, свидетельствующие не о том, что само ее существо было когда-то в далеком прошлом, а напротив – показывало то, что она была жива и полна жизненных сил. Необходимо было собрать очередную порцию воли в кулак и совершить заключительный рывок. Профессор Тверко так и делал. Он смотрел в горизонты, и собираясь всеми возможными силами, прокладывал новый вектор, новый ориентир, устремляющийся в далекое созвездие Афанатонатос, выходящее далеко за пределы дальнего рубежа Конфедерации. И в этом зарубежье, цель, которую преследовал профессор Михаил Тверко, носила не сложное название. И называлось она Чаар. Дело последних десятилетий жизни ученого было уже совсем близко. Так близко, что препятствия воплощения мечты в реальность становились все менее и менее серьезными, уже, почти эфемерными. Оставалось доработать совсем немного, и новая глава в жизни человечества готова была открыться…