Oceaan ogen.//Глаза океаны.

…Я так устал от всех людей

Подходят близко, уходят быстро

Я так устал от соц сетей

Я сам вешу в своих подписках…

06.02.2017 года. Роттердам. 0:27 АМ.

Громкая музыка ударила по ушам ещё на подходе к клубу. Девушка поморщилась, сильнее кутаясь в короткую дублёнку – оделась совсем не по погоде, о чём теперь определённо жалела. Верзила на фэйсконтроле долго вглядывался в лицо русоволосой и лишь увидев её права, всё ещё не без сомнений, пропустил юную Кайзер внутрь. Неужели она действительно не выглядит на восемнадцать? Раздражённо поджав губы, Шарлотта неспешно вошла внутрь, спускаясь по ступеням вниз. Все клубы располагаются в подвалах, чёрт их побери? Глаза тут же сощурились, стараясь привыкнуть к ярким цветным вспышкам, резко разрезающим темноту помещения. С трудом пробившись к гардеробу, чтобы избавиться от дублёнки, Кайзер шумно вздохнула, убирая в сумочку номерок. Нервно одёрнув край черного платья, сероглазая нахмурилась – в таких вещах она никогда не чувствовала себя комфортно, особенно с учётом липких взглядов бухого быдла, доверху наполнявшего это заведение.   Танцпол был забит глупо дёргающимися в подобии танца людьми, находящимися в разной степени опьянения. Присев за барную стойку, Кайзер принялась изучать меню, почти не разбирая бледных подписей в темноте. Выбор пал на лонгайленд – классика жанра. Взгляд серых глаз скучающе пробежался по толпе. Пожалуй, она и забыла бы о том, из-за кого она сюда пришла, но знакомая белобрысая кудрявая макушка тут же мелькнула в толпе, выходя на импровизированную сцену. – Hallo Rotterdam! Je bent klaar? – даже сидя вдалеке Лотта заметила, как ярко блеснули его голубые глаза, разглядывающие зал. Клейн улыбался во все тридцать два зуба, продолжая «заводить» публику и носясь по сцене. Вслепую забрав у бармена свой напиток и не отрывая взгляда серых глаз от сцены, Лотта наконец сделала глоток, тут же жмурясь. Крепкий. Резкие басы совершенно неожиданно ударили по ушам, обозначая начало выступления Йоста. Видимо, Кайзер пришла как раз вовремя. – Wow wow, ik moest kloppen want de bel deed het niet, nee Geld, in enveloppen ik deel het niet, nee Jij, wil antwoorden maar ik weet ze niet, nee Jij, geeft fucks maar ik geef ze niet, nee. – голова неосознанно начала качаться в такт музыке. А он неплох. Или так действует алкоголь? Граненый стакан с коктейлем опустошился как-то чересчур быстро, а потому Кайзер повторила заказ, кладя на барную стойку несколько купюр. Обычно Шарлотта не пила. Нет, серьезно, не считала это нужным. Раньше ей всегда хватало веществ. Они ещё хуже, спору нет, но тогда это казалось более простым, более безопасным. Сейчас же ей отчего то хотелось выпить, обжигая горло приятным теплом от алкоголя. Что с тобой стало, Кайзер? Йост носился по сцене так, словно совсем не уставал и вообще не знал такого понятия, как усталость. Шарлотта же устала от одного лишь наблюдения за тем, как Клейн прыгает туда-сюда, изредка опираясь ногой об колонку. Толпа охотно отзывалась, даже перекрикивая самого блондина, который, к слову, микрофоном особо и не пользовался, отдавая весь энтузиазм на взаимодействие с фанатами. Руки вновь затряслись, едва не выпуская из и без того ослабевшей хватки стакан с коктейлем. Ломка напоминала о себе уже в который раз, заставляя Кайзер поморщиться. Оказывается, алкоголь её не притупляет, а даже наоборот – усиливает в несколько раз. Сморщив нос, девушка почти залпом осушила почти пустой стакан, вставая из-за барной стойки. Будь она сейчас на каблуках, наверняка не сумела бы удержать равновесие, упав прямиком на пол или какого-нибудь не менее пьяного посетителя. Серые глаза быстро уловили дверь с надписью «WC», прокладывая в голове оптимальный и наиболее короткий путь. С трудом пропихнувшись сквозь толпу и получив пару ударов под дых, Кайзер наконец дёрнула заветную ручку и… закрыто. Выругавшись себе под нос, Шарлотта опёрлась плечом об холодную стену, изредка кидая косые взгляды на сцену, на которой Клейн совершенно без смущения дёргался, как умалишённый. Забавный. Прошло ещё пять минут, но дверь так и не открылась. Руки Кайзер теперь дрожали весьма ощутимо и, что самое неприятное, достаточно заметно. Наверное, если бы не её состояние, Лотта наверняка попробовала бы вынести эту дверь к чертям, прокладывая себе путь внутрь, но она держалась. И не зря. Дверь со скрипом отворилась, выпуская в прохладный коридор парочку: коренастый парень с размазанной на щеке помадой и стройная блондинка, наспех поправляющая сползшую лямку платья и растрёпанные волосы. Кайзер поморщилась, прекрасно понимая, чем они там занимались. Мерзость. Хотя, она, пожалуй, не лучше. Замок двери щёлкнул и Лотта наконец оперлась спиной об холодный кафель, которым были уложены стены. Серые глаза мигом подметили небольшую столешницу, огибающую раковину. Думать о том, что она сегодня повидала не хотелось, а потому Кайзер спешно выудила из сумочки заветный пакет, дёргано распределяя порошок дорожками. Противно. От этого всего, от себя самой. Светлые волосы отлетают за спину, когда Лотта наклоняется, вдыхая заветную дозу. Она обязательно бросит. Потом. Когда наберётся сил. Голова едва заметно закружилась, видимо от сочетания веществ с алкоголем. Кайзер оперлась руками об раковину, смотря на собственное отражение. Сейчас подействует. В моменте Лотте показалось, будто вместо неё в зеркале стоит мать, злобно хмуря брови и открывая рот в немом крике. Накрыло не так, как раньше. Девушка зажмурилась, открывая глаза лишь от громкого стука в дверь. Кричать в ответ сил не было, а потому, наспех обдав лицо ледяной водой, Шарлотта двинулась к выходу, с силой распахивая дверь и чуть не сметая стучавшего. – Kijk uit waar je heen gaat, schapen! – послышался словно сквозь толщу воды недовольный возглас. Смотреть в сторону говорящего не хотелось. Наверное, она и не стала бы, если бы её запястье вдруг не ухватила крепкая ладонь. – Эй, DJ charme, ты? – серые глаза неспешно перешли на фигуру рядом и так и застыли. Клейн собственной персоной расплылся в такой дружелюбной улыбке, словно секундой ранее не назвал её овцой. – Я думал, ты всё-таки не пришла. – возможно, Кайзер показалось, но в тоне Йоста проскользнул намёк на разочарование. Неужели ждал? – Подожди минуту, ладно? Не уходи только. – блондин улыбнулся, сверкая голубыми глазами и заходя внутрь. Мысли в голове Лотты завертелись в урагане, путаясь под влиянием веществ. Одна часть кричала уходить, убегать как можно скорее, не поддаваясь мнимому дружелюбию, а другая умоляла остаться в компании Клейна ещё хоть на минуту. Бред. Но ноги словно приросли к полу, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. Полчаса спустя Кайзер вновь сидела за барной стойкой, бесцельно пялясь в так и не начатый стакан виски, который Йост любезно оплатил своей, как он выразился, «спутнице». Сам Клейн, до этого явно выпивший не одну банку пива, а может, и чего-то покрепче, уже весело о чём-то болтал, пьяно улыбаясь. Кайзер тоже начало накрывать, но по-другому. Привычных ярких красок не было – мир словно поблек, посерел, постепенно сужаясь до сгорбившейся над стойкой фигурки Лотты. И, конечно, до беспрерывно тараторящего Йоста. Наверное, ему было не особо важно, кому заливать в уши – случайной девчонке, другу или «коллеге». Просто Кайзер оказалась под боком. Как и для всех. – Ты какая-то неразговорчивая. – подобно маленькому ребёнку надулся Клейн, пристально смотря на профиль молчащей Шарлотты, зачем-то неспешно помешивающей напиток трубочкой. Помешивать там кроме льда, собственно, было и нечего. Сейчас она казалась какой-то другой. Осунувшейся, уставшей. Не что бы Лотта когда-то была с ним эмоциональной, даже наоборот. Клейну в какой-то степени казалось, что она боится дать волю эмоциям, пряча свои мысли за замысловатым шифром. И этот шифр ему уж очень хотелось разгадать. Дело принципа, наверное, ведь так? Кайзер повернулась к Йосту лишь спустя минуту, смотря прямо на него. Голубые глаза Клейна действительно были подобны океану. То ли так действовал алкоголь, то ли Лотта действительно начала в них тонуть. Нет, так нельзя. Мотнув головой, русоволосая подперла щёку рукой, отводя взгляд серых глаз в сторону танцпола. – Тяжёлый период. – девушка неопределённо пожала плечами. Почему-то вдруг захотелось рассказать ему всё: про семью, смерть матери, отношение отца. Про то, как она сама себя закапывает и ничего не может с этим сделать. Но жаловаться Кайзер не привыкла. Жаловаться – значит быть слабым. Значит открывать душу. И Лотта была уверена – откроется и Клейн сбежит куда подальше, не желая нести на себе груз её нытья. Так всегда бывает. – Расскажешь? – горячая ладонь Йоста легла на плечо, обжигая его даже сквозь тонкую ткань платья. По телу словно пронёсся электрический заряд, вынуждая Кайзер едва заметно вздрогнуть. Это точно действие алкоголя или «снежка», определённо. Иначе быть не может. Серые глаза вновь заглянули в лицо Клейна, словно надеясь увидеть в его лице ответ на немой вопрос: «Зачем тебе это?». Нет, Лотта действительно не понимала. Будь она на его месте – уже давно послала бы себя к чертям, оставив в прошлом. А он не отступал. Голубые глаза смотрели в ответ. Сейчас Клейн, на удивление, выглядел вполне серьёзно, словно и не пил вовсе. Благо, во мраке клуба, разбавляемом лишь резкими вспышками стробоскопов, не было заметно её широких зрачков – тогда Йост наверняка ушёл бы, а этого сейчас почему-то совсем не хотелось. Кайзер прикусила нижнюю губу, стараясь задержать хоть на секунду рвущиеся наружу слова, но не смогла. По щеке сама собой скатилась слезинка – в состоянии опьянения Лотта теряла всё своё самообладание, становясь крайне сентиментальной. Давала волю своим чувствам. Позволяла себе быть самой собой. Слова полились почти инстинктивно, не давая возможности утаить хоть что-то. За исключением одного – веществ. Кайзер знала, она падает в пропасть, но говорить об этом Клейну побоялась. Зависимых презирают, а он к ней добр. Пока что. И подорвать его отношение было страшно. Даже если Кайзер для него не больше, чем девчонка на один вечер, даже если она для него на уровне бешеных фанаток или банального эксперимента из серии «это принцип». Хотелось думать, что он не уйдёт, как остальные.

…И не понятно кто мой друг

И правда ли ее улыбка

Но я смотрю в тебя

Я снова как открытка…

– И поэтому тогда я сорвалась из кофейни. – наконец закончила свой рассказ Кайзер, стыдливо отводя взгляд. Трезвость настигла её совершенно неожиданно, как только отступила смелость, а на её место пришёл всепоглощающий стыд. Йост за весь час их разговора не сказал ни слова, молча вглядываясь в лицо Кайзер. В какой-то момент ей даже показалось, что он вот-вот уйдёт и смешается со всей этой толпой, но блондин сидел на месте. Быстро стерев с щеки последнюю слезинку, Лотта открыла камеру телефона, чтобы проверить, не размазалась ли тушь, словно в попытке избежать взгляда Клейна. Рука вслепую нащупала стакан, быстро поднося его ко рту. В один глоток допив напиток, русоволосая чуть поморщилась. Руки чуть задрожали, словно призывая увеличить дозу снежка, чтобы окончательно забыться, но Кайзер не сдвинулась с места, вцепившись пальцами в край барного стула. Нет. Пора останавливаться. – Мне жаль. – наконец подал голос Клейн, вновь кладя руку на плечо Лотты и чуть сжимая его в знак поддержки. Вроде бы «дежурная» фраза отчего-то вдруг показалась искреннее долгих речей и миллионов слов поддержки. Нет, в нём наверняка говорит алкоголь. – Я потерял отца семь лет назад. – продолжил вдруг Йост, наконец отрывая пристальный взгляд двух кристальных озёр от Кайзер, смотря куда-то под ноги. Рука на плече Лотты разжалась, затем прикрывая глаза Клейна. – А через год мать. – голос парня дрогнул, а вместе с ним дрогнуло и сердце Шарлотты. Видеть Клейна таким уязвимым было… непривычно? До этого ей казалось, что Йост что-то на подобие «золотого мальчика», которого избаловали до невозможности. Представить, что человек, прошедший через такую боль сейчас беззаботно улыбался и продолжал радоваться жизни было тяжело. В этот момент Кайзер подумалось, что все её жалобы настолько ничтожны, насколько это только возможно. Она будто жаловалась тонущему в бескрайнем океане на чересчур глубокую лужу по колено. И в этой луже она умудрилась захлебнуться, а Клейн держался на плаву, ища выход к берегу. Девушка часто заморгала, словно пытаясь привести саму себя в чувство. Сердце разогналось до такой скорости, что гулко билось о рёбра, почти до болезненных вспышек, вдобавок подгоняемое действием алкоголя вкупе с веществами. Слова застряли в горле, почти сразу растворяясь. Поддерживать Лотта не умела никогда – не было нужды. Она и сама всегда чувствовала себя загнанным в угол котёнком, которого вот-вот растерзает стая голодных собак. Злилась на весь мир, ища виноватых в ком угодно, но не в себе. И совершенно не умела сожалеть. Точнее, не умела выражать своё сочувствие, предпочитая молчать – её ведь никто не жалел. Но сейчас молчание казалось самым неправильным и глупым решением в её жизни. Неловко протянув руку и уложив её на плечо Йоста, Кайзер неспешно, словно сомневаясь, встала с барного стула, подходя чуть ближе. Неуклюже, словно по-детски, Лотта приобняла Клейна, второй рукой зачем-то поглаживая светлые кудрявые волосы. Какой абсурд, наверняка он сейчас встанет с места и назовёт Кайзер ненормальной. Но, вопреки ожиданиям, Йост не отстранился, а наоборот – прижался головой к животу Лотты, словно маленький ребёнок, пытающийся спрятаться от ночного кошмара. Клейн плакал, совершенно точно плакал и это было видно по его дрожащей спине. К удивлению Кайзер, объятия отчего-то не казались ей неправильными, а напротив – необходимыми. Словно они могли помочь им обоим, без заезженных до дыр слов поддержки и дежурных фраз. Словно так и нужно.

…Твои глаза океаны, а по губам реки из слез

Мои глаза наркоманы и у меня передоз…

06.02.2017 года. Роттердам. Набережная Westerkade. 04:38 АМ.

Кайзер и сама не помнит, как в их с Йостом головы пришла идея покинуть клуб, отправившись на прогулку по ночному Роттердаму. Ровно как не помнит и того, как было решено встретить рассвет с видом на пролив. Удивительно, уже второй раз они вдвоём смотрели на замерзшую речную гладь, правда теперь в другом месте и при других обстоятельствах. Лотту начало понемногу «отпускать», а потому тело вновь пробрала мелкая дрожь в преддверии новой ломки. Благо, сейчас это можно было списать на мороз. Серые глаза скользили по льду, пока сама Кайзер опиралась локтями об перила, стоящие вдоль самой набережной. Сегодня ей исполнилось девятнадцать. Говорить об этом Шарлотта, конечно, не собиралась. Да и разве в этом есть необходимость? Молчание уже затянулось, но неловким оно не было – даже наоборот, умиротворяющим, что ли. – Хорошо выступил сегодня. – сама не понимая зачем нарушает тишину, заговорила Лотта, переводя взгляд на стоящего рядом Клейна и сразу же сталкиваясь с пристальным взглядом голубых глаз. Он уже смотрел. Сейчас Йост выглядел совсем не таким, как при их прошлых встречах. Уязвимым. Нос и щёки парня чуть покраснели от колющего мороза, а светлые волосы чуть колыхал ветер, запутывая между белёсыми прядями мелкие снежинки. Спешно отвернувшись, Кайзер вновь принялась разглядывать усыпанный тонким слоем снега лёд. – Спасибо. – Клейн словно вышел из транса, услышав голос Кайзер и сдержанно улыбнулся, пару раз кивнув головой. – Я удивлён, что ты пришла. Думал забьёшь. – светловолосый чуть сощурил голубые глаза, склоняя голову на бок. Пожалуй, для человека, который не спал около суток точно, он выглядел достаточно бодро, чего нельзя было сказать о Шарлотте. Девушка еле удерживала веки открытыми, стараясь цепляться за что угодно, чтобы не заснуть прямо стоя у перил. Сейчас её русые волосы отливали каким-то медным оттенком, а рассветное солнце освещало её профиль, который Клейн рассматривал совершенно без стыда, ровно также, как и тогда, в кофейне. – Может, я и собиралась. – пожала плечами девушка, вновь смотря на Клейна, склонившего голову подобно любопытному ребёнку. Она не врала, изначально принимать приглашение Йоста действительно не входило в её планы, но что-то в нём интересовало, притягивало. Признаваться в этом, однако, Лотта не собиралась. Ему это знать не надо. – Считай это «подарком судьбы». – якобы повторяя его фразу, сказанную в Берлине, произнесла Лотта, чуть улыбаясь. – Случайности не случайны. Едва воцарившееся спокойствие бесцеремонно нарушает трель телефонного звонка, заставляя обоих поморщиться. Йост уже было достал свой телефон из кармана, однако, звонили, как оказалось, не ему, а Шарлотте. Девушка скривилась, словно только что съела за один присест несколько лимонов. Звонил, конечно же, Берт. Собственно, никому другому Кайзер понадобиться и не могла, особенно в пять утра. Пять, чёрт возьми, утра. Чуть отойдя от Клейна, но всё ещё чувствуя спиной прожигающий любопытный взгляд пары сапфировых глаз, Лотта небрежно провела по экрану, принимая звонок. – Где ты? – сразу же раздался в динамике недовольный рык брата, заставляя Шарлотту нахмуриться. Ни «привет», ни «С днём рождения, сестрёнка», зато сходу претензии. – Какого чёрта тебя нет дома, Шарлотта? – Я гуляю. – спокойно заявила девушка, затем сразу же перебивая уже начавшего возмущаться Берта. – И я абсолютно трезва. – опустив наречие «уже» произнесла Кайзер. Даже не соврала, действие алкоголя отступило ещё час назад, а веществ и того раньше. – Берт, можешь не наезжать хотя бы в этот день? – Какой ещё день? – тонкие брови взлетели вверх, а в груди закопошилось неприятное чувство. Чувство обиды. Неужели забыл? Конечно, Лотта никогда не была особенно близка с своим братом, но он ещё ни разу не забывал о её дне рождении. Видимо, всё бывает в первый раз. – Шарлотта, быстро домой. – и с чего это он вообще подорвался в такую рань, явно заходя в её комнату, иначе пропажи попросту не обнаружил бы. – В мой день рождения. – прошипела в трубку Кайзер, ещё пару секунд слушая воцарившееся молчание, а затем завершая вызов. – Кретин. – быстро смахнув набежавшие слёзы и натянув сдержанную улыбку, Лотта развернулась, вздрагивая и сталкиваясь с пристальным взглядом Йоста, который к её удивлению теперь стоял всего в метре от неё. – У тебя день рождения? – светловолосый сощурился, словно стараясь отрыть своими голубыми, смотрящими в душу глазами ответ прямо на её лице. Шарлотта сдержанно кивнула, отмахиваясь и добавляя «Не бери в голову.», но глаза Клейна уже загорелись привычным озорным огоньком. Он явно что-то задумал.

...Который раз упустим сон и отдадим друг другу тайны

Ты под кровать, я на балкон. Мы далеко, но не случайно

И мне неважно, что потом: какая боль, какие слёзы

Я смотрю в неё и я считаю звёзды.