Атсуму Мия/Руми Хамада/Осаму Мия омегаверс AU, R

      Атсуму не понимает, как он не заметил ее раньше. Она всегда была рядом. На уроках, в переполненной столовой, в широких коридорах.       Но понял, что она должна быть рядом с ним, лишь когда увидел ее в своем доме, в комнате Осаму. Руми сидела с какой-то потрепанной книгой в руках, показывая что-то в ней Саму, а у Тсуму кипит кровь.       Парень чувствует на кончике языка тонкий запах жасмина, исходящий от девушки. А еще, что у него удлинились клыки. Кровь бурлит внутри, хочется схватить брата за грудки и вышвырнуть из комнаты, подальше от такой сладко пахнущей омеги.       Осаму поднимает взгляд от строк, на которые указывает тонкий пальчик Руми и замечает брата.       — О, ты тоже пришел, — не особенно заинтересованно произносит он, отираясь скулой о волосы сидящей подле него девушки. — Мы ждали только тебя.       — Меня? — Атсуму морщится, ощущая как брат машинально выпускает феромоны, заглущающие запах Руми. — Это зачем?       — Родители уже дома, спускайся на кухню, я хочу кое-что рассказать.       Новости, которые рассказала семье Осаму и впрямь были важными. Молча держа девушку за руку, он протягивает семье документ.       Истинные. Идеальное совпадение альфы и омеги.       Атсуму натянуто улыбается, шутит какую-то идиотскую шутку, обнимает брата, треплет короткие каштановые волосы Руми и тут же понимает, что даже это было ошибкой.       Сбежать во время семейного ужина в свою комнату, чтобы вдохнуть оставшийся на ладони запах жасмина, ощутить прилив крови к паху.       Дрочить на истинную омегу собственного брата, Тсуму и представить не мог, что опустится до такого.       Атсуму не знает, как пережить последние полгода третьего года старшей школы. Руми всегда рядом с Осаму. Тсуму даже удивляется подобному спокойствию брата в окружении столького количества альф. Руми даже не была его омегой, но он ревновал ее буквально к каждому парню.       Уже спустя месяц он знал о Руми все. Что ее любимая книга «Остров сокровищ». Что в жаркие дни она любит травяные чаи, а в пасмурные пьет кофе с молоком и корицей. Любит кошек, может по два часа просидеть в ванне, презирает ревнивцев и их недоверие к партнеру.       Видимо поэтому Осаму и держал себя в руках. Себя и девушку, что прятала свое лицо у него на груди от слишком ярких лучей солнца.       Осаму и Руми проводили каждые среду и субботу в доме Мия, а Атсуму сбегал. На пробежку, тренировку, куда угодно, лишь бы не быть рядом с ними. Не видеть, как они тепло улыбаются друг другу, как его брат дурашливо покрывает поцелуями лицо звонко смеющейся девушки.       Время было позднее, когда в очередную субботу Атсуму наконец-то вернулся домой. Он пытался сходить на свидание, но его воротило, запах омеги был мерзко сладким, прямо-таки раздражал чувствительные рецепторы альфы.       «В задницу все это», — думал Тсуму. Руми уже должна была уйти из их дома, можно прийти и завалиться спать, окруженным ставшим уже родным запахом жасмина.       Не глядя ни на что, он стянул кроссовки, закинув их на стойку, почти бегом поднялся в свою комнату и рухнул на кровать. Вдох полной грудью, почему ее запах теперь так стойко ассоциируется у него с домашним уютом?       — Саму, мне и правда пора идти домой.       Тсуму замер как вкопанный, услышав смешливый, но несколько переживающий голос Руми за стеной.       — А что, если я не хочу тебя отпускать.       Твою мать, какого черта она все еще здесь? Остаться? Нет, ему невыносимо слушать, как эти двое милуются прямо за стенкой. Уйти? А если они услышат, какой смысл уходить.       — Саму, что ты делаешь?       Ее голос сквозь смех, какое то шебуршание за стенкой. Какого хрена кровать Саму стоит рядом с той же стеной, чтоб его?       — С-Саму, ах…       Нежный девичий стон как удар кнутом по мозгу Атсуму, но теперь он точно не может встать и уйти. Феромоны омеги буквально вжимают его в постель.       — Что ты делаешь, а если твои родители вернуться? — парень слышит как сквозь неровное дыхание, девушка пытается вразумить его брата. И правда, что ты, черт возьми, делаешь?!       — Не вернутся, они уехали на все выходные.       — А твой брат? Что если Тсуму вернется?       Атсуму буквально молит всех богов, чтобы брат вспомнил о нем, прекратил делать то, что делает.       — Мне больше интересно, почему в такой момент ты думаешь о ком угодно, кроме меня?       Сука!       Атсуму понимает, аргументация у Руми закончилась, и если она и вправду не против, его гребаный брат пойдет дальше.       — Или ты против?       Ответ не следует. Атсуму лишь слышит шорох одежды, постельного белья и клянет весь свет про себя. Но не может уйти.       Тихий девичий смех, грудные смешки его брата, которые постепенно переходят в стоны и рваное дыхание. Атсуму не чувствует феромонов брата, их заглушает выбивающий остатки разума аромат жасмина. Кровь, как и в тот раз, приливает к паху. Боже, у него никогда в жизни не было такого стояка, даже во время первого гона.       Тсуму не понимает сколько прошло времени, когда через шумящий в ушах пульс он слышит ритмичное поскрипывание половицы под одной из ножек кровати, мелодичные женские стоны, мужские порыкивания сквозь зубы.       — Люблю тебя       Говорит она, а Тсуму, не понимая, что он творит расстегивает ремень и ширинку на штанах       — Люблю тебя       Рвано выдыхает она, а пальцы Тсуму сжимают болезненно стоящий член       — Люблю тебя       Простанывает она, а рука Тсуму ритмично двигается по всей длине члена. Насухую, грубой мозолистой ладонью, наплевать. Лишь бы получить хоть какое-то облегчение сейчас, в этот момент.       Единственная относительно разумная мысль проносится у него, когда Атсуму понимает, что его близнец держится удивительно долго. Сам он не продержался наверное и минут пяти рядом с ней.       Женские стоны постепенно превращаются в жалобное поскуливание, ее голос чуть хриплый, но такой пиздецки возбуждающий все равно.       Довольно громкий вскрик и в доме Мия кончают сразу три человека.       Двое влюбленных и один безмерно корящий себя за произошедшее парень, только что понявший, что он сейчас натворил. Ведь кончает девушка с именем его брата на губах.       Атсуму вытирает сперму с ладони влажной салфеткой и тихо выползает на балкон в надежде освежить мысли, проветрить голову от этого дурманящего аромата. Наушники в уши, музыка на максимум. Он стоит там, пока не видит как подъезжает такси, а Руми, послав воздушный поцелуй куда-то в сторону входной двери, со счастливой улыбкой садится в машину.       На следующее утро он не знает как смотреть им обоим в глаза. Такой любимой, нежной Руми и брату-близнецу, которому он несмотря на все что чувствует, не пойдет наперекор.       Он избегает их пару дней, в прочем как и всегда, ему почти удается убежать сразу после звонка с очередного урока, но знакомая рука ловит его за рукав школьного пиджака.       — Тсуму, мы можем поговорить? — робко спрашивает Руми, тепло улыбаясь ему.       — Можем конечно, — Атсуму треплет волосы, дернув в процессе себя за пару прядей, чтобы хоть немного успокоиться. — А куда мой братец делся?       — Ему нужно пообщаться к Ючигиро-сенсеем, — махнув рукой в сторону кабинета английского языка отвечает девушка. — Может присядем?       Дождавшись кивка парня, Руми ловко подпрыгнула и уселась на широком подоконнике, похлопав по месту рядом с собой.       — Я чем-то тебя обидела? — глядя в глаза близнецу своего парня, спросила она.       — С чего ты это взяла? — Тсуму напрягает этот разговор. Разговор и мысли о возможных последствиях, когда сюда вернется Осаму.       — Раньше ты нормально общался со мной, мы болтали хотя бы иногда, — необходимость пояснять явно смущает Руми. — А последние дни ты даже не здоровался, просто проходил мимо.       Как и все сильные омеги, Руми легко улавливала смену эмоций у людей, особенно у альф, и Атсуму понимал, что сейчас девушка и в самом деле не знает, что о нем думать.       — Прости, ты ни в чем не виновата, — парень пытается придумать оправдание для своего поведения на ходу и выход из ситуации ему видится всего один. — Я не хотел бы говорить о причине этого, но ведь ты не отстанешь, пока я не скажу.       Он старается улыбаться как можно естественнее. Это легче, когда Атсуму видит ее улыбку, то как Руми забавно мотает головой из стороны в сторону, покачивая при этом ногами, недостающими до пола.       — Я был дома два дня назад когда вы…       Ему не нужно продолжать, Руми краснеет прямо у него на глазах, от щек и дальше, вплоть до шеи и кончиков ушей.       — Боже, прости пожалуйста, — выпаливает она, закрывая лицо руками. — Мы не специально, честное слово.       Видя её реакцию, Тсуму улыбается уже по-настоящему, протягивает свою руку к её, поглаживая запястья девушки кончиками пальцев.       — Да не смущайся ты так, Руми, всякое бывает, — весело произносит он, медленно притягивая девичьи ладони от её лица ближе к себе. — Думаю мой брат тоже пару раз попадал в такую ситуацию из-за меня, а тебе уж точно не за что извиняться.       — Теперь я не смогу смотреть тебе в глаза.       Атсуму не отвечает, лишь треплет волосы девушки. Благо в этот раз организм реагирует адекватно, в этот раз парню просто приятно и уютно проводить хоть это короткое время в её компании.       — Сможешь не переживай, — свободной рукой он мягко приподнимает девичье лицо за острый подбородок и янтарно-желтые глаза парня встречаются с зеленой яшмой её взгляда. — И никто не умер, видишь.       — От чего никто не умер? — голос Осаму, даже при условии что в нём не было и толики резкости, разрезает эту дружескую атмосферу в один миг. — Болтаете?       — Ага, — Руми спрыгнула обратно на пол, поправляя юбку по пути в уже открытые для неё объятья. — А ты со всем разобрался?       Пепельноволосый тепло улыбается своей истинной и целует её в макушку.       — Разумеется.       Даже несмотря на всю боль в сердце, разум Тсуму так греет эта картина таких счастливых двух самых близких ему людей.       — Меня по пути сюда девочка из твоего клуба выловила, кстати, — произнес Саму, выпуская девушку из объятий. — Они тебя искали.       — Ой, тогда я побегу.       Руми быстро поцеловала Осаму в уголок губ, махнула Тсуму рукой и скрылась за поворотом, оставив братьев наедине.       Неловкая тишина между ними затянулась, а атмосфера царила далеко не самая благоприятная, желтоволосый чувствовал, какая энергетика и какие феромоны сейчас излучает его брат.       — Я могу задать тебе всего один вопрос, Саму, — произнес он, слезая с нагретого места на подоконнике.       — Валяй, — небрежно ответил его близнец.       — Ты ведь знал, что я был у себя в комнате тогда, два дня назад? Осаму хотел было развернуться в сторону волейбольного зала, но услышав вопрос замер.       — Да.       Это тихое, безэмоциональное «да» выбило у Тсуму почву из-под ног.       — Почему?       — Это уже второй вопрос, а ты просил один, — усталый голос Саму пугает его похлеще, чем если бы он рвал и метал.       — И все-таки я хотел бы знать.       Осаму разворачивается и теперь Тсуму напрягается всерьез. Его пугают потемневшие глаза брата, а когда то начинает говорить, в глаза бросаются удлинившиеся клыки.       — Потому что это моя омега, — пепельноволосый не повышает голос, не грубит, но Тсуму чувствует, его брат на грани. — Потому что я вижу, как ты смотришь на мою истинную омегу. Чувствую исходящие от тебя феромоны, когда ты рядом с моей омегой, ты никогда не умел их нормально сдерживать.       — Раз ты так напираешь на то, что Руми твоя омега, поставь ей метку, — Тсуму так хочет избежать этого разговора, сам не понимает, зачем его затеял.       Глаза Саму постепенно приобретают свой родной серый оттенок, а клыки становятся меньше       — Я не ставлю ей метку, потому что Руми пока этого не хочет, — ответ такой простой, но так объясняющий все. — Потому что я уважаю выбор моей женщины.       Отношения между братьями становятся ещё более натянутыми. Все их общение сводится к приветствию с утра и разговорам во время тренировок.       От открытой конфронтации их удерживает мнение об этом Руми, а на тренировках строгий взгляд беты-капитана.       Кита не чувствует феромонов двух сильных альф, но видит как это влияет на команду, в которой есть угнетенные происходящим более слабые альфы и омеги.       Когда Осаму не приходит на очередную тренировку, сославшись на занятость, Атсуму, в отличии от остальной команды, чувствует облегчение.       Впервые за долгое время он позволяет себе расслабиться и спокойно собрано играть. Это действует лучше любых подавителей, лучше успокоительных, которыми он объедался в последнее время.       Даже домой он идет в приподнятом настроении, надеясь сходить в душ и, забив на домашку, упасть спать. Но все хорошее настроение Тсуму улетучивается, когда он чувствует ещё в прихожей жасминовый запах, а на полке с обувью видит знакомые сандалии.       Парень выдыхает, устало потирает виски и, собравшись силами почти бегом поднимается по лестнице на второй этаж. Кинув в приоткрытую комнату Саму короткое привет, помахав рукой сидящей на кровати Руми, он вернулся в свою комнату. Весь сон сошел на нет, и Тсуму сел за стол, в попытке заняться докладом по истории. Это ему вполне удавалось, пока по комнате вновь не поплыл терпкий в своей сладости запах Руми.       — Нет, это уже выше моих сил, — буркнул он себе под нос и пошел разбираться.       Но Атсуму даже не успел выйти из комнаты, столкнувшись в дверях с явно нервничающим братом.       — Сиди здесь и даже не смей приближаться к моей комнате, — прошипел Осаму на бегу, чуть толкнув близнеца обратно в его комнату.       Тсуму впервые видел его таким. Зрачок на весь глаз, клыки, чуть торчащие между губ, вставшие дыбом волосы на затылке. Парень сел на свою кровать, несколько недоумевая, пока Саму пронесся по всему дому и вернулся все такой-то взбудораженный обратно.       — Руми, закрой за мной дверь на замок, — услышал Тсуму через стенку голос брата. — Я очень быстро сбегаю до аптеки и вернусь.       И только когда за Саму закрылась входная дверь, до Тсуму дошло. Стоило ему сообразить, желтоволосый кинулся к собственной аптечке, закинувшись двойной дозой подавителей и стал собирать рюкзак. Свалить из дома, желательно на пару дней. Потому что выносить просто запах омеги и запах омеги в течке это пиздец какие разные вещи.       Наклоняясь за спинку кровати, чтобы выдернуть зарядку от телефона из розетки, Атсуму замер. Тихие всхлипывающие звуки, едва слышные за тонкой стеной царапали где-то глубоко внутри. Выматерившись про себя, он постучал по стене.       -Руми, ты в порядке? — спросил Тсуму, стараясь говорить как можно спокойнее.       — Страшно, — едва слышно произнесла девушка. — Саму ушёл и мне очень страшно.       — Может я посижу рядом с дверью, мы поговорим, пока он не вернется? — все его сознание кричит, что нужно уходить и как можно скорее, но Тсуму не может оставить её в таком состоянии. — Поболтаем, тебе может станет полечге, ммм?       -Давай.       Атсуму берёт рюкзак и толстовку с собой, садится прямо под дверьми и чувствует как запах становится все сильнее.       — Ты здесь? — тихо скребет ногтями дверь Руми.       — Конечно.       Они и в самом деле просто разговаривают. О школе, об учебе, об увлечениях Саму и его дурацком хобби делать онигири. Но Тсуму постепенно становится все хуже и хуже. Хочется открыть эту треклятую дверь, обнять до сих пор перепуганную омегу, успокоить, окружив своими феромонами.       За долгие годы эволюции, природа продумала казалось все и не одна омега в состоянии приступа потери альфы не вызывала возбуждения. Феромоны, излучаемые омегой в этот момент принуждали именно что успокоить, окружить защитой и заботой. И именно это желание сейчас давило на Атсуму.       — Слушай, ты прости, конечно, — сбивчиво начал он, во время натянутой паузы, — но мне идти надо. Я уверен, Саму прибежит через пару минут и все будет хорошо.       — Нет, останься ещё ненадолго, — в голосе Руми вновь зазвучала, вызванная внезапной течкой, паника.       — Руми, мне и в самом деле нужно идти, прости.       Он поднялся на ноги, на ходу закидывая рюкзак на плечо, когда дверь в комнату открылась и тонкие девичьи пальцы обхватили его запястье.       — Пожалуста, — чуть не плача, шептала Руми. — Не уходи.       Собирая последние силы, Атсуму стал разжимать руку девушки, но тогда она ухватилась за футболку.       — От тебя пахнет как от Саму, — все с тем же испугом произнесла Руми, сама не понимая, что происходит с её обострившимися рецепторами.       — Почему от тебя пахнет как от Саму?       Атсуму не знал ответа на этот вопрос, но и уйти уже не мог.       — Тише, маленькая, тише, — проговаривал он ей на ухо, подхватывая на руки и унося в комнату.       Руми била крупная дрожь и желтоволосый, укутав её в плед брата, посадил девушку себе на колени, впервые за свою жизнь выпуская успокаивающие феромоны.       Практически сразу Руми становится чуть легче, она так и сидит, уткнувшись носом в шею парня. Девушка ещё дрожит, но её не так сильно бьет ознобом, как до этого, а в руках Тсуму так удивительно спокойно. И этот факт заставляет ее нервничать, выводя ситуацию в порочный круг.       Атсуму же ждет прихода брата, как смертельного приговора. Ему одновременно стыдно, страшно и… Абсолютно все равно, что будет дальше. Ему так хочется приподнять пальцами за подбородок лицо Руми, убрать упавшие на него темные пряди волос. Нежно поцеловать искусанные от переживаний губы, говорить, что он всегда будет рядом. Но Тсуму никогда не поступит так с братом.       Даже сейчас, видя его взбешенного в дверях собственной комнаты. Утробный рык и феромоны альфы заполняют комнату, разбудив едва задремавшую Руми.       — Нет! — вскрикивает она, подскочив с колен Атсуму и выпутываясь из пледа. — Он ни в чем не виноват. Прошу тебя, Саму, успокойся.       Сжатые кулаки Саму расслабляются, когда Руми крепко обнимает его, радужка вокруг зрачка приходит в нормальное состояние, когда она трется носом об его шею, точно так же, как о шею его брата недолгое время назад.       Атсуму пользуется этой паузой. Он буквально пробегает мимо них, запихивает ноги в кроссовки и, не зашнуровывая их, несется по улице, как можно дальше от этого злосчастного дома.       Спустя полчаса он сидит в парке, не понимая, что вообще произошло. Руки дрожат, ноги как будто чуть онемели, во рту сухо, как в пустыне, дурацкая побочка от подавителей. Тсуму хочется выть на луну от несправедливости жизни, от чертовой безысходности.       Он не сразу слышит трель телефона в кармане, а когда достает его и отвечать не хочет, видя надпись «Саму» на экране. Тсуму так и поступает, пока звонок не повторяется трижды.       — Алло, — глухо произносит он, ожидая всего, что угодно.       — Тсуму, вернись домой, пожалуйста.       Тихая просьба, как внезапный удар по яйцам, выбивает воздух из лёгких и мысли из головы.       — Что, прости? — недоуменно переспрашивает желтоволосый.       — Руми с тобой дрожала? — Саму словно игнорирует вопрос брата.       — Когда я только зашел её прям трясло, но потом стало легче, — Атсуму подсочил со скамейки, нервно вышагивая кругами, — дрожь не прекратилась, но ей определенно стало легче. Что с ней сейчас?       — То же самое, — Тсуму слышит страх в голосе брата. — Подавители вообще не помогают.       — А я чем помогу, может скорую вызвать? — ноги парня сами несут его в сторону дома       — Руми хочет, чтобы пришёл ты.       Атсуму не помнит как закончился разговор, как не помнит и то, как он дошёл до дома. Парень приходит в себя лишь когда запыхавшись стягивает кроссовки и практически забегает в комнату брата.       Руми и в самом деле в том же состоянии, что была с ним около часа назад. Софа Саму непривычно разложена, а девушка сидела на коленях у пепельноволосого. Она дремала, но продолжала подрагивать даже во сне.       — Стягивай толстовку и ложись к стенке, — тихо командует Осаму, укладывая Руми на середине кровати.       Тсуму не задает вопросов, просто делает то, о чем просят и в итоге близнецы просто лежали по бокам от, показавшейся им внезапно такой хрупкой, девушки.       Желтоволосый боится даже дотронуться до неё теперь, но Руми даже во сне диктует им свои правила.       Девушка переплетает свои пальцы с пальцами Тсуму, положив его руку себе на талию, а второй рукой прижимает поближе Осаму, постепенно прекращая дрожать и погружаясь в глубокий сон.       Саму целует девушку в лоб и прикрывает глаза, теряясь в собственных мыслях. Почему все так сложно? Почему Руми, его Руми, успокоилась только когда рядом оказался Тсуму? Нет не так. Почему она успокоилась, только когда рядом были они вдвоем?       Нелепо, немыслимо, пепельноволосый и сам не знал о чем теперь думать.       Да, он ревновал любимую девушку к брату, но сейчас, видя как Тсуму сопит в её макушку, не может на него злиться.       Саму пытается подняться с кровати, но Руми обхватывает его, прижимает ближе.       — Тсуму, — шепчет он, трепля брата за плечо. — Тсуму, мать твою.       — Мммм? — сонный Атсуму поднимает голову, едва открывая глаза. Пепельноволосый тут же аккуратно вложил руки своей девушки в руки близнеца и, как только они переплели пальцы, поднялся с постели. Звонок родителям Руми выдался крайне неприятным. Он ни разу не врал этим людям, а сейчас вешал такую лапшу на уши, что самому становилось стыдно. Но что поделать. Договорившись с родителями Руми, что он сам лично привезет её на такси завтра утром, они вроде бы успокоились и Осаму вернулся в комнату.       Руми все так же лежала на боку, держа руки Тсуму, но стоило пепельноволосому дотронуться до неё, девушка приоткрыла глаза и притянула его к себе поближе одной рукой.       — Я люблю тебя, Саму, — сказала она с мягкой улыбкой и чмокнула в подбородок, вновь закрывая глаза.       — Я тебя тоже, Руми, я тоже.       Наутро, Тсуму проснулся первым. Приятный запах жасмина уже не так сильно бил по рецепторам, но все равно стоял в носу, а стоило ему открыть глаза, как парень увидел перед собой макушку Руми и лицо спящего брата, прижимавшегося губами к девичьему лбу. Несмотря на всю нескладность ситуации, Атсуму так хотелось продлить этот миг спокойствия и умиротворения между ними. Но как подобное может быть возможно.       Стараясь не разбудить двух любимых им людей, Тсуму поднялся с кровати и ушёл в свою комнату, чтобы собраться в школу.       После двух уроков он и не думал, что Руми или Саму появятся в школе, но после английского к нему подлетел брат, даже не поздоровавшись схватил его за руку и повел по школьным коридорам.       — И куда мы направляемся? — спросил он шутливо, понимая, что настроения драться у Саму нет.       — Мы идем в медкабинет сдавать твои анализы на совместимость с Руми.       Резкий голос близнеца и его фраза на минуту оглушили Тсуму и он просто молча следовал за Саму вплоть до дверей в медкабинет.       — Подожди секунду, — желтоволосый наконец-то выдернул руку из цепких пальцев Саму и остановился. — Зачем мне их сдавать, если вы с ней истинные?       — Потому что то, что произошло сегодня ночью это не нормально, — пепельноволосый устало потер виски. — Мои тесты в норме, врач утром все перепроверил, но Кимишима-сенсей сказал, что тебя тоже нужно проверить.       Процедура проверки альфа и омега на совместимость не была долгой. Анализ крови, слюны занимал от силы полчаса, но на в медкабинет они попали уже спустя несколько дней, ведь стоило Руми появиться в школе, всех троих вызвал к себе врач.       — Садитесь-ка ребята, разговор будет видимо долгим, — Кимишима-сенсей, мужчина сорока двух лет, был врачом в школе Инаризаки и специалистом по вопросам поведения и гормонального фона альф и омег.       — Вы, конечно, попали в сложную ситуацию, но выход из неё найти можно.       — А можно мне пояснить что случилось? — спросила Руми, игнорируя близнецов, бесцеремонно притащивших её в кабинет.       Кимишима-сенсей осуждающе посмотрел на парней, явно не прояснивших ситуацию девушке, и сконцентрировал своё внимание на ней.       — Ваш альфа, Осаму Мия, обратился три дня назад ко мне с запросом на повторный тест на совместимость, в связи с произошедшей патологией поведения во время течки, — мужчина заметил, как Осаму положил свою руку, на руку омеги, но та предпочла это проигнорировать. — Тесты, как и до этого пришли положительными, однако зная об одной редкой паталогии, я предложил сдать этот тест также и Атсуму Мия. Его результат также является положительным, подтверждая мою теорию.       — Постойте, — Руми потерла глаза и снова посмотрела на врача. — Вы ходите сказать, что и Атсуму и Осаму мои истинные?       — Именно, — щелкнул пальцами Кимишима-сенсей и обошел свой стол, чтобы быть ближе к ошарашенным ребятам. — Эта патология крайне редкая, называется синдром Близнецов. За последние десять лет в Японии он был зафиксирован всего семьдесят шесть раз. Ваш случай — семьдесят седьмой.       — Редкость это, конечно, интерестно, — вмешался в разговор Атсуму, — но нам то что теперь с этим делать?       — А вот здесь всплывает самый неприятный момент, — поморщился мужчина столь точно заданному вопросу. — Дело в том, что как и в случаях с обычными истинными альфой и омегой, разлука между вами может привести к быстрому угасанию как минимум двоих из вас.       — В каком смысле? — подорвался уже было Осаму, но за его руку наконец-то взялась Руми, испуганно сжав мужские пальцы. Повернув голову он заметил как её вторая рука удерживала за плечо уже его близнеца.       — Выбрав из вас кого-то одного, Хамада-кун обрекает второго на жизнь без истинной омеги, а это обозначает быстрое угасание, развитие хронических заболеваний и в последствии смерть ещё до сорока лет. Но и для самой Хамада-кун это не пройдет бесследно, ибо она остаётся буквально без половины истинного альфы. Её жизнь в таком при самых оптимистичных прогнозах продлится до шестидесяти-шестидесяти пяти лет.       Руми заметно побледнела, позволяя сидящим по бокам от неё парням приобнять её.       — В таком случае вы хотите сказать, что идеальный исход это быть в отношениях втроем? — после минутной паузы задала она вопрос, терзавших всех троих.       — Да.       Руми ничего не говоря, как сомнамбула поцеловала в висок Саму, а Тсуму куда-то в район скулы и поднялась с дивана.       — Могу я получить все документы на руки, а также освобождение от уроков на пару дней?       — Разумеется, — Кимишима-сенсей вручил папку с бумагами Руми. — Я подпишу и отдам справку вашему классному руководителю.       — Спасибо, — девушка печально улыбнулась врачу и развернулась к близнецам. — Пойдемте.       Атсуму и Осаму покорно поплелись следом за ней, чуть не забыв попрощаться со врачем. Никто не знал как начать разговор теперь. Слова Кимишимы-сенсея стояли в голове, отметая прочие мысли.       — И что теперь? — спросил Атсуму, глядя на то, как Руми переводила взгляд с него на Саму и обратно.       — Мне нужно подумать об этом, — тихо произнесла омега. — Я не могу чего то пообещать сейчас, когда у меня желание выкинуть нахуй эту папку и уехать в другой город, забыв обо всем на свете.       — Руми…       Саму подался вперёд, с явным желанием обнять девушку, но та отстранилась.       — Не нужно, — Руми не дала обнять себя, но взяла парня за протянутую руку. — Я обещаю, что как только все решу для себя, мы встретимся и обсудим это, хорошо?       Близнецы не могли не согласиться. Они проводили Руми до автобуса и направились домой.       Братья шли в тишине, и не зная как теперь реагировать друг на друга.       — Прости меня, — внезапно раздался в неловкой тишине голос Осаму.       — За что? — Атсуму и в правду не понимал. — Я думал ты меня ненавидишь за то, что сейчас происходит.       — Даже когда не знал, не мог ненавидеть, — Саму устало растрепал волосы, — а теперь тем более. Просто, я не представляю, как ты жил эти два месяца. Когда мы с Руми начали встречаться, она опасалась меня, мы долго развивали отношения и меня аж трясло каждый раз, когда её рядом не было, когда она общалась с кем-то кроме меня. А ты жил с этим бок о бок и даже когда. — пепельноволосый запнулся на слове, но все-таки смог продолжить. — Когда мы занимались сексом и ты был за стенкой.       Саму накручивал себя все сильнее и сильнее, пока Тсуму просто не обнял его.       — Я тебя не виню, — сказал он, как в детстве поглаживая близнеца по спине. — Но если ты хочешь получить прощение, то я прощаю.       Следующие дни прошли для парней как в тумане. Они ещё долго разговаривали в тот роковой для них троих день, поддерживали друг друга, в отсутствие любимой. Если у Тсуму уже была выработана привычка жить без истинной омеги рядом, то Осаму ломало и ломало сильно.       Руми не появлялась в школе, не звонила и не писала ни одному из них. У Саму мелькала мысль связаться хотя бы с родителями девушки, но Тсуму отговорил его от этого поступка. Омега попросила их быть терпеливыми, и как бы это не было сложно для альф — они терпели и ждали.       Субботним утром, Тсуму проснулся от болезненного тычка в бок от брата.       — Вставай, Руми нас ждет у себя дома через час.       Быстрые сборы, нервная поездка на такси, и вот они стоят на пороге квартиры девушки, боясь даже позвонить в дверь. Пока они мялись, щелкнул замок и тяжелая дверь открылась.       — Заходите, — шмыгнув носом сказала Руми, пропуская парней вперёд. — Проходите на кухню, я чай уже заварила.       Саму провёл брата по уже знакомой ему квартире, пока Руми закрывала за ними входную дверь. На столе и в самом деле стояли две кружки, приглашая близнецов сесть напротив девушки.       — Я сразу скажу, что весь этот разговор дается мне тяжело, — начала Руми, отпив чая. — Я и в самом деле все эти дни думала о нас и о перспективе будущего. Пусть это прозвучит резко, но я лучше сказать прямо, чем юлить. Атсуму, я испытываю к тебе теплые чувства, но не могу однозначно назвать их любовью. Пока не могу. Но и с Саму мои отношения начались так же. Со страха перед близостью с кем-то, эмоциональной и интимной. Однако постепенно, я полюбила его. И люблю сейчас, — Руми замолчала ненадолго, отпивая чай, давая парням переварить информацию. — Я не могу из простого страха похерить и твою и свою жизнь. Я готова попробовать отношения, в которых нас будет трое, дать этой всей авантюре шанс. Но если у нас не сложится, я не хочу прожить свою жизнь в мучениях, протянуть её подольше. Лучше короткая и счастливая жизнь, чем длинная и не приносящая никакого удовольствия.       — То есть, теперь все станет на круги своя, просто нас будет трое? — задал вопрос Саму в явно предложенной для этого паузе       — Нет, — отрезала Руми. — Я понимаю, что мы с тобой были близки, но Атсуму для меня пока только друг и это будет нечестно по отношению к нему, если мы будем обжиматься по углам, а он ждать, когда я к нему привыкну. Если мы начинаем отношения втроем, то все пойдет с начала. Сперва дружба, постепенное сближение, первые и не очень поцелуи и так далее. Если вас устраивает такой вариант, я готова попробовать.       — Меня устраивает, — сразу же согласился Саму. — Я не настолько ревнив, чтобы сократить жизни двух пожалуй моих самых любимых людей.       — Я тоже не против, — Атсуму натянуто улыбнулся, до сих пор чувствуя неловкость во всей этой ситуации. — Хотя это очень странно.       — Странно не то слово, — нервно хихикает Руми. — Однако раз все со всем согласны, я хочу кое-что попробовать.       — Что? — хором спрашивают братья, вызывая у девушки очередной смешок.       Руми встала из-за стола и подошла к Атсуму.       — Встань, пожалуйста, — произнесла она тоном мягким, но не терпящим отказа.       Желтоволосый послушно поднялся, свысока глядя на девушку.       — Наклони немного голову, идиот, она так только до подбородка дотянется, — буркнул Саму, вперёд брата поняв, чего хочет девушка       Руми улыбнулась, Осаму всегда умел разрядить напряжённую ситуацию. Наконец, Тсуму наклонился, а девушка, взяв его лицо в свои руки, поцеловала парня.       Невинный поцелуй, простое соприкосновение губ, так он начался, и Атсуму думал, что так он и закончится, но Руми не отпускала его.       Постепенно омега углубляла поцелуй, а когда её язык скользнул между его губ, по зубам, парень не выдержал.       Обхватив девушку за талию, Тсуму чуть приподнял её над полом, уже самостоятельно направляя поцелуй. Не хотелось отрываться. Так долгожданно, так сладко, так, как и должно было быть.       — Начало многообещающее, — облизнув губы после, улыбнулась Руми, сразу же поцеловав Саму, который был более сдержан, ограничившись простым соприкосновением губ, после проведя кончиками пальцев по девичьей скуле.       — И что мы будем делать теперь? — спросил Атсуму, сев на стол и попивая уже оставший чай.       — Будем думать о том, что нам нужно будет сегодня сделать втроем, — серьезно ответила Руми.       Весь чай, который набрал в рот Тсуму, тут же оказался на полу, а сам парень пытался откашляться, пока его брат и их девушка громко смеялись над ним. — Нет, я для кого распиналась, что не смогу так быстро развивать отношения, — пыталась состроить серьезное лицо Руми, но выходило плохо из-за то и дело прорывающегося смеха. — Родителям моим все рассказать нужно, да и вашим заодно.