5

Ирина и ее спутник медленно пошли вдоль парапета набережной (какие-то однообразные у нее сегодня прогулки, но, с другой стороны, здесь отличный вид и энергетика хорошая, вообще, если бы её спросили, какое место ее города является его сердцем, она сказала бы, что это набережная, и в ее городе, и в любых других городах). Музыкант остановился вплотную к чугунной решетке, глядя в речные волны. Спросил тихо: - Ты его женщина? Вы поссорились? Ира не стала переспрашивать, кто этот загадочный «он», понятно же было, что если гитарист не слепой и не глухой, определенные выводы он сделает. Ответила спокойно: - Нет, я не его женщина, и никогда не была. Очень много лет назад у нас начинался роман, но ничего серьезного между нами не произошло. Что, впрочем, не мешает ему пытаться меня добиваться… Хотя он и знает в глубине своего естества, что эти попытки бессмысленны, но это так по-мужски… - Тебе это льстит, что мужчина тебя добивается? Принцесса согласно кивнула: - Несомненно. Каждой женщине льстит мужское внимание, в какую бы форму оно ни было облечено. - А ты не думала о том, что можно было бы наградить его хотя бы за постоянство таких попыток и удовлетворить его желание? Ирина ухмыльнулась, подумав о том, в какую интересную сторону внезапно пошел разговор. - Есть причины, по которым подобная снисходительность будет очень дорого стоить нам обоим. Поэтому – нет, я стараюсь не лгать и не оставлять ему надежды. - Но сейчас… Это было не слишком жестоко – так явно продемонстрировать пренебрежение? На губах Ирина играла все та же неоднозначная улыбка. Она пожала плечами: - Для моего теперешнего поведения, которое выглядит, я понимаю, вызывающим, есть уже другие причины. Так что все более-менее закономерно. Но если наш диалог приведет к тому, что ты изменишь свое решение, я постараюсь с этим смириться. Ирина постаралась придать своему голосу должный уровень смирения, конечно, не перед этим мужчиной, который сейчас уже не смотрит на текущую воду, а все его напряженное внимание направлено на жрицу Локи, а перед его возможной ретирадой, исходя из описанной расстановки сил, то есть – самой ситуацией. Очередной посыл чарма был адресным, словно укутывающим мужчину густым туманом чувственности. Жесткое воздействие на эмоции мужчины произошло настолько резко, что гитаристу на мгновение стало трудно дышать, а потом он подумал, что вряд ли бы пережил, потеряв сейчас эту женщину, хотя она ему даже не принадлежит, тут он поведение своего лидера очень даже понимает. А раз женщина все равно не собирается проявить к вокалисту снисходительность, то почему он должен отказываться от такого подарка судьбы? - Нет, я не собираюсь ничего менять. Принцесса кивнула, довольная словами гитариста. Она понимала, что под воздействием ее чарма этот мужчина и не мог ответить иначе, однако все равно радовалась, возможно, тому, что все пока складывалось в соответствии с ее желаниями. - Надеюсь, наш разговор тебя успокоил… - Совсем не успокоил, но расставил известные мне факты по своим местам. - Страшно? – спросила Ирина, понизив голос. Музыкант, после короткого раздумья, согласно кивнул: - Ну да, есть немного. Это не такой страх, как обычно бывает при известной опасности, скорее замирание, когда пускаешься в явную авантюру, и понимаешь, что это авантюра. - Да ты авантюрист… - протянула принцесса одобрительно. Гитарист мягко улыбнулся: - Вообще – нет, но сегодня, видимо – да. - Вот и отлично. Иногда и авантюризм должен быть награжден. – произнесла принцесса, поднимаясь на цыпочки. Музыкант горячо принял ее поцелуй, так, что на мгновение у женщины перехватило дыхание: от изящной напористости поцелуя, и от голоса с насмешливыми интонациями, прошившего, кажется, вибрацией все ее тело: «Открой его для меня!» Похоже, сегодня ее любимый бог склонен быстро потерять терпение. Ирина взглянула в глаза ошалевшего от всего только что происшедшего музыканта: - Надеюсь, это хоть немного оправдает авантюризм сегодняшней ночи в твоих глазах. - Надеюсь, это не последний дар, который я получу от тебя сегодня. - мужчина обнял Ирину за талию и резко прижал к себе. О, этот чудесный момент, когда мужчина оказывается искренне увлечен женщиной, и не собирается это скрывать. Женщина умело провела руками по его спине и заднице и промурлыкала с достаточно двузначными интонациями: - Я постараюсь тебя не разочаровать. Гитарист поцеловал женщину в шею сбоку и прошептал: - Уже не разочаровываешь. Какое-то время они постояли в такой позе, только руки жили своей жизнью, лаская, поглаживая и ощупывая, стараясь угадать все еще скрытые под одеждой очертания, а потом медленно пошли в сторону ночного клуба. Вернулись они как раз вовремя, аппаратура была собрана и погружена, можно уже уезжать. Глеб поинтересовался ядовито: - Ну, как прошло знакомство? Ирина недобро прищурилась: - Спасибо, отлично. А еще твой гитарист замечательно целуется. Лицо Глеба приняло трудно описываемое выражение: смесь ярости и клоунской глумливости: - Правда? Что, даже рекомендуешь? - Правда. Что до рекомендаций, вряд ли ваш творческий союз дойдет до таких высот… - Ну почему же… - легкой вихляющейся походкой лидер группы направился к сладкой парочке, остановился напротив гитариста и уставился в его глаза прозрачным бешенным взглядом: - Может и меня поцелуешь? Гитарист иронично улыбнулся, не высказывая ни малейшего признака страха перед разошедшимся вокалистом: - Не бесись. Хочешь переспать со мной – в другой раз об этом поговорим, а этой ночью я уже занят. Вокалист на какое-то время оцепенел, переваривая услышанное, потом мерзко ухмыльнулся: - Да, конечно, хоть какая-то пародия на верность должна существовать в этом мире. - Или верность, или расстановка приоритетов. – кивнул гитарист спокойно. Ирина посмотрела на него с уважением: тот отвечал на агрессивную несдержанность Глеба ровно и даже с улыбкой. А ведь Глеб своей манерой поведения способен выбесить даже святого. Наконец, вокалист величественно кивнул (хотя величественность у него получилась чересчур акцентированная, с шутовскими нотками): - Не ожидал от тебя такой внезапной… - Глеб слегка затянул паузу, но все терпеливо ждали, когда он договорит. – Лояльности практически к незнакомке. Гитарист пожал плечами: - Сам от себя не ожидал. А чего мы ждем? Может, уже поедем? - Не терпится? – поинтересовался лидер группы насмешливо. Музыкант лукаво улыбнулся: - Если бы тебе так повезло – тебе бы тоже, думаю, не терпелось. Ирина поморщилась: - Может быть, хватит уже обмениваться этими многозначительными шуточками? Все и так уже поняли, что между нами тремя происходит. Так что сворачивайте представление, и что там у вас дальше по плану большой культурной программы? Глеб хищно оскалился: - В жопу культурную программу, милая. Сейчас мы едем на хату, ужинаем, бухаем и отдыхаем. План понятен? Ирина ухмыльнулась. Наверняка такое решение Глеба стало неприятным сюрпризом для девичьего комитета по встрече группы. Однако, в отличие от некоторых, для тех желание лидера группы являлось законом. Сказано, что группа желает тихого отдыха в домашних условиях – так что этот самый отдых им вынь да положь. - Понятен. Так даже лучше. – ответила она, прижавшись к гитаристу. Тот обнял женщину за талию, и таки не смог удержаться, чтобы не пнуть неудачливого соперника копытом: - Да, очень удачно получилось. Спасибо тебе за понимание. Глеб криво усмехнулся, не пытаясь больше комментировать происходящее (а зачем, действительно ведь все и все поняли, кто хотел понять, и даже кто не хотел). - Погнали. В машине Ирина и ее избранник сидели рядом, тесно прижавшись друг к другу. Гитарист обнимал женщину за талию, жрица игриво проводила пальчиками по его бедру. В общем, парочка была занята исключительно друг другом, и была вполне довольна этим обстоятельством. Нет, они не дразнили Глеба специально, просто не хотели терять время, и предпочитали узнавать милые приятные мелочи из разряда чувственности друг друга настолько быстро, насколько это только будет возможно. Жрица Локи понимала, конечно, что этот мужчина, который сейчас находится под жестким воздействием ее чарма, вспомнит об их совместно проведенном времени совсем не то, что будет происходить между ними на самом деле. В памяти гитариста она навсегда останется как идеальная женщина, а воспоминание об их постельных забавах будет для него самым прекрасным в его жизни совокуплением, и мужчина никогда не узнает ни о её чарах, ни о том, что он был марионеткой в руках рыжеволосого шутника… А когда это, кстати, произойдет? Пока не заметно никаких признаков присутствия Локи, кроме его обычного нетерпения, высказанного супруге… может быть потому, что жрица применила свои чары, и они перекрывают возможности Локи, препятствуют его немедленному вселению в это человеческое тело? Ирина не могла ничего сказать наверняка, поэтому решила пока оставить такой вариант развития событий, как рабочую гипотезу. Напряженный мыслительный процесс не мешал женщине воздавать должное телу ее сегодняшнего внезапного спутника, то, что она выделывала своими пальчиками с его внутренней стороной бедра, заставляло мужчину откидываться назад и тихонько постанывать сквозь зубы. Никто из остальных музыкантов пребывание своего коллеги на грани мощнейшего из экстазов никак, к счастью, не комментировал, даже Глеб, да и вообще порой мужчины более сдержанно обсуждают возникшие пикантные ситуации. Ирина же откровенно наслаждалась своей властью над чужой физиологией, ей нравилось, что этот мужчина уже сейчас так чутко реагирует на ее ласки. Ехали они не слишком долго, место дислокации группы оказалось довольно объемной квартирой почти в центре города. Судя по безликому внешнему виду, квартира эта не принадлежала кому-то из оргкомитета по встрече звезд, а была съемной, снятой специально для музыкантов рок-группы и их гостей. Как только парочка вошла, гитарист, быстро пробормотав извинение, скрылся в ванной комнате (санузел здесь, к счастью, оказался раздельным). Ирина сделала смелое предположение, что, судя по напряженному виду мужчины, выйдет он оттуда не очень скоро. Очевидно, музыкант посчитал, что он не достаточно близок к принцессе для того, чтобы просить ее помочь сбросить напряжение, хотя в такой просьбе женщина бы ему не отказала. Ирина прошла в гостиную, где расположилась остальная группа в ожидании ужина (а, может быть, в ожидании выпивки и закуски). Глеб томно взглянул на Ирина и произнес ехидно: - Что, сбежал от тебя твой разлюбезный, не выдержал напора? Ирина только пожала плечами: - Плохо ты своих ребят воспитываешь, не захотел вот самоудовлетворяться при всех… Понятное дело, у плохо воспитанных музыкантов ушки на макушке, они такого шоу в исполнении Глеба еще ни разу не видели, несмотря на то, что лидер группы – существо нервное, ранимое и по временам истеричное, но сегодня он прямо бьет все рекорды. Между тем, вокалист, пренебрегая наличием вокруг лишних ушей, едко поинтересовался у принцессы: - Так что же ты не предложила ему свою помощь? Ты же можешь… - Откуда ты знаешь, мой нежный арийский цветок? Те поллюционные сны с моим участием, которые тебе снились, не могут служить аргументом в сегодняшнем споре. Ирина одновременно вела перепалку с Глебом и отслеживала другой эмпатический канал: как нарастает всплеск чужих эмоций, уходит в пик и начинает медленно гаснуть. Ах, пусть Глеб говорит что хочет, но жрица не отказалась бы в этот момент быть рядом с мужчиной, у которого вызвала такие эмоции. Это было сильно… И наверняка даже внешне красиво, ну, на особенный вкус той, что ценит сильные эмоции в любовной игре. Тем более, что после пика возбуждения его эмоции менялись, становились более мощными и ярко окрашенными. Улыбка женщины стала откровенно торжествующей – что ж, у них это получилось. Снова. Ирина смотрела, как гитарист входит в комнату: совсем другая походка, он вроде бы идет прямо, не раскачивает бедрами, но каждый его шаг говорит о пороке и манящей, соблазнительной сексуальности, прихотливая улыбка на красиво изогнутых губах, в темных глазах его отблескивают багровые искорки, все говорит о том, что Локи – вот он, задорен, весел и готов к свершениям. Даже страшновато как-то стало на мгновение. Ирина с затаенным торжеством наблюдала, как меняется лицо у Глеба, расширяются зрачки, приходит понимание, что произошло с его гитаристом, и кого он видит сейчас перед собой в человеческом теле коллеги и в какой-то мере друга. Локи медленно подходит к Глебу, проводит кончиками пальцев по его щеке, произносит голосом глубоким, одновременно с капризными и насмешливыми нотками в нем: - Все еще хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Глеб поднял голову, долго смотрел в темные глаза хитреца, и ответил с отчаянной улыбкой, правда, хрипотца в голосе выдает его смятение: - Я бы не против, только вряд ли это сейчас будет уместно. Локи смеется, как будто услышал сейчас лучшую шутку в своей жизни: - Да брось. Всего один поцелуй… - и, не дожидаясь ответа, резко наклоняется, касается своими губами губ Глеба. Целуются они долго, как-то вызывающе и отчаянно, напоказ. Ирина понимающе улыбается: ее дорогой супруг сейчас в своей стихии, эпатаж – один из его любимых типов оружия. Остальных музыкантов происходящее, мягко говоря, сильно удивляет, видимо, раньше эти двое в подобном экстравагантном поведении замечены не были. Ну да, подпортил Локи репутацию гитаристу, что и говорить. Ирина дождалась, когда поцелуй прервется, и встала навстречу супругу, сияя улыбкой. Локи обнял ее за талию, легким поцелуем коснулся шеи. Обернулся, задумчиво взглянул на Глеба, и произнес негромко: - А знаешь, он неплох… Но ты – лучше. - Приятно это слышать. – кивнула Ира. Локи изящно опустился в то кресло, в котором прежде сидела женщина, и бережно посадил супругу к себе на колени. Нежно коснулся губами ее затылка. Женщина откинулась назад, прислонившись к плечу супруга: - Какие-то сложности? Он произнес тихо, так, чтобы музыканты не слышали его слов, пусть думают, что шепчет женщине на ухо что-то одновременно милое и пикантное (или, например, оправдывается за поцелуй с Глебом). - У него оказалась удивительно сильная воля. Даже под твоим чармом, в достаточно высокой концентрации, полностью самоконтроля он не утратил. Поэтому мне перехватывать контроль над телом пришлось в тот момент, когда максимально ослабил свой контроль он. Ну, ты понимаешь… - улыбка Локи стала шаловливой, какой-то изумительно детской, улыбкой существа, не знающего вины и стыда, но, может быть, именно поэтому, щадя чувства и ощущения других, предпочитающего иной раз выражаться иносказаниями. Ирина широко улыбнулась, давая понять, что уловила момент смены власти – она и правда почувствовала ту самую вспышку. В такой ситуации невозможно сохранить самоконтроль, да и гитарист не очень хотел этого. На некоторое время жрица Локи и ее супруг отвлеклись на ужин и дружескую болтовню с другими музыкантами, причем женщина не пожелала покидать колен мужчины. Она съела пару бутербродов, не из-за голода, а, скорее, просто потому, что не хотела пить алкоголь на голодный желудок. Алкоголь она, впрочем, тоже пила очень умеренно, зачем Ирине стимуляторы сейчас, когда рядом ее дорогой супруг? Глеб, понимая, с кем имеет дело, вел себя гораздо более сдержанно, чем прежде, задумчиво взирал на довольную жизнью парочку, и, вполне может быть, прикидывал, как такая подмена скажется на его гитаристе после того, как все закончится. Ирина понимала, что Локи ведет себя не совсем так, как мог бы гитарист, но… У выбранного женщиной музыканта были темные глаза, поэтому перемена цвета глаз прошла практически незамеченной, и бордовый отблеск в электрическом свете терялся. А что до странного поведения – мало ли на какие безумства толкает нас внезапно вспыхнувшая страсть, а пылающий между этими двумя огонь не заметить может только слепой. Наконец, с поздним ужином было покончено, и началось шоу. Ира по-прежнему сидела на коленях у супруга, время от времени поворачиваясь, чтобы губами коснуться его губ или шеи, часто брала его за руку, а однажды поднесла его руку к губам и коснулась легким поцелуем. Локи, разумеется, тоже не оставался безучастным, его поцелуи и жесты становились все более смелыми и настойчивыми. К присутствию зрителей парочка до некоторой границы своей сладкой игры относилась с великолепно разыгранным безразличием, но, наконец, встретившись взглядом с Локи, Ирина медленно поднялась на ноги. Ее мужчина сделал изящное движение, перетекая из сидячего положения в стоячее, и произнес: - Пожалуй, мы оставим вас на некоторое время… Музыканты понимающе кивали, но и в этот раз не стали комментировать ничего из увиденного, даже Глеб промолчал. Парочка вышла в соседнюю комнату, гораздо меньшего размера, зато с впечатляющих габаритов кроватью. Многого им сейчас нужно и не было, кровать же имеется в наличии – вот и прекрасно. Раздевалась пара со всей возможной скоростью, уже почти теряя ощущение времени и пространства, подойдя к той границе чувственности, когда каждое правильное прикосновение дарит острое, пронзительное удовольствие, почти переходящее в боль. Женщина медленно опустилась на спину, приглашая супруга продолжить их удивительную, мощнейшую по своей чувственности игру. Мужчина принял ее приглашение, на несколько секунд навис над женщиной, прикоснулся губами к ее губам, и резким толчком ввел член в лоно супруги. Ирина ахнула, слегка подала бедра вперед, чтобы полнее почувствовать его всего. Локи медленно опустился на женщину и ритмично заработал бедрами, наращивая темп. Чувствительность у обоих сейчас была взвинчена настолько, что процесс совокупления превратился для них в бесконечный путь из сладких вспышек, в финале которого будет одна-единственная, самая мощная, после которой даже дышать можно было с трудом, и долго придется переключаться на обычные, более-менее человеческие восприятие и эмоции. Женщина тихонько вздохнула, произнесла неуверенно, поплотнее прижавшись к телу лежащего рядом мужчины: - Не хочется взять еще одну аватару, чтобы закончить то, что в прошлый раз не получилось. Даже не ради таких вот наших моментов, но в человеческой жизни можно найти много приятного. Рука мужчины нежно обняла Ирина за талию. Голос его был печальным, без тени его обычной насмешливости: - Страшно, любимая. Очень-очень страшно. В тот раз, когда я падал, больше думал, как не утащить тебя за собой. Поэтому боль… Ну что – боль? Боль уходит вместе со смертью тела. По сравнению с той болью, которую мне довелось… Доводится… Будет доводится… Пережить, то падение было ерундой. - Ты сейчас говоришь о том, что было «карой Локи»? – спросила Ирина, затаив дыхание. Она не увидела кивка, зато почувствовала горячее тепло вздоха: - Ну да, так это тоже называют. То, чем вроде бы заканчивается весь скандинавский эпос: цепи, которые невозможно разбить, дракон, чей яд разъедает плоть и причиняет страшную боль. И ты не можешь двинуться, и ждешь только новой боли, и еще боли, еще… И в конечном итоге ты ждешь Рагнарек, как спасение от этой боли, и готов убивать всех и каждого, да на все готов, чтобы только она прекратилась. Исчезнет мир, и вместе с миром исчезну я… И исчезнет боль. - Но сейчас… - Сейчас то прошлое и будущее никуда не делось, просто как будто отодвинулось, стало приглушеннее, и вместе с ним происходит еще одно будущее, где я завоевал любовь прекраснейшей женщины, взял ее в жены. Но все равно, ни цепи, ни дракон никуда не делись… Трина поплотнее прижалась к обнаженному телу любовника: - Бедный мой… Мне такие развилки даже и не снились, но это, я полагаю, как раз к лучшему… - Не стоит жалеть об этом, любимая. Я вот ни об одном пережитом мгновении не жалею, не забываю, и уже, честное слово, запутался, не могу забыть или не хочу. Но больше всего сейчас я хотел бы никогда с тобой не расставаться, хоть и понимаю, что твоя земная жизнь, моя нереальность – какая уж тут семья, только видимость, иллюзия, зато иллюзия просто изумительная, яркая, живая… Я счастлив, что ты обо мне помнишь. Это дает мне силы – твоя память, твоя вера, твое колдовство. Я стараюсь быть счастливым с тем, что у меня уже есть, потому что как еще ждать конца света – в сполохах ночей любви, когда мы почти как люди, в этих разговорах, которые только для тебя, предельно откровенные – насколько я вообще могу быть откровенным, оставаясь самим собой. Ирина вздрогнула, настолько необычным было это ощущение откровенности в исполнении существа хитрого, кованого, познавшего бездны боли. Проговорила тихо: - Видишь ли, я же помню… Как все с нами было, помню. И теперь, когда кто-то… Особенно небезразличный мне человек… Небрежно сидит на краю балкона – сжимается сердце. Каждый раз одно и то же. Я никому ничего не говорю, но это не значит, что ничего не чувствую. А я чувствую страх. Странно, что именно мой страх высоты так органично вписался в общую картину всего произошедшего. Или… Или это не спонтанность, а просто судьба. Судьба, которая коснулась меня крылом задолго до твоего падения. Локи прижал женщину к себе, нежно поцеловал в шею: - Ну, перестань, мы никогда не забудем о том, что с нами произошло, но стоит ли себя в чем-то винить? Мы пережили это… каким-то образом. Теперь мы ищем возможности стать ближе, находим их, и счастливы этим, разве не так? Ирина вздохнула. Когда вселялся в свою первую аватару Локи – Ирина была слишком далеко от его аватары и совсем не могла контролировать этот процесс, и тем более – охранять и защищать его аватару. Губы мужчины снова прикоснулись к шее женщины в поцелуе: - Ты что-то загрустила, любимая моя. Но зачем? Мы вместе, эта ночь – наша, обстоятельства опять сложились довольно причудливо, но не худшим образом, так что давай не терять времени. Движения Локи сзади становились все настойчивее, и Ирина тихо застонала, принимая его в себя, наслаждаясь каждым движением. Самым важным сейчас были не техника секса и телесные ощущения, а сам факт их взаимного обладания. Странно, что им нужно доказывать друг другу свою любовь таким образом, но если обоим было от этого легче, если такие игры придавали им уверенности – то почему бы и не поступать в соответствии со своими желаниями? Уже постепенно погружаясь в короткий предутренний сон, Ирина подумала, что даже не представляет, какие воспоминания подарит Локи гитаристу, и вряд ли даже хочет узнать, что могло бы оказаться на уме у выбранного ею мужчины, особенно в отношении секса. Нет, пусть музыкант получит свою лучшую в жизни ночь с незнакомкой, полную идеальных сексуальных действий, а незнакомке лучше просто не знать о его фантазиях, а то вдруг для нее это окажется несколько… Слишком?