(2) Аanbod | Предложение

Конец ноября | Утро

      Будильник начинал звонить без пятнадцати пять. Тишина перед этим сгущалась, предчувствовала, что скоро сигнал порвет ее, не оставив шанса на доброе утро. Да и какое оно доброе, если за окном ноябрь? Слякотный, дурной, со склизкой листвой вперемешку с первым мокрым снегом.       Мне снилась бесконечная серая стена – шершавая, ноздреватая. Она тянулась сразу во все стороны, чуть вибрировала под пальцами и гадко жужжала. Пальцы были чужие, хотя росли на моих руках. Узловатые, с воспаленными костяшками, а главное – с широкой полоской грязи под отросшими ногтями. Тот, кто перебирал ими, исследуя бесконечную стену, определенно прорывал себе путь наверх через податливую свежую землю.       Сон этот был слишком реальным, чтобы просто забыть его с первым сигналом будильника. Я потянулась, прогоняя озноб. В комнате было сыро и холодно.       Старые батареи не могли согреть квадратные метры, которые занимала моя комнатушка. Вещи всегда были противными на ощупь, а по стенам и потолку щедро расползалась черная плесень. Я даже не пыталась с ней бороться. За три года скитаний по съемным комнатам я привыкла и к холоду, и к мерзким запахам, и к общим туалетам в конце захламленных коридоров. Все коммуналки оказались похожи друг на друга, как близнецы, и эта была лучше остальных. Все-таки родное поместье, хоть и нуждающееся в ремонте. Оно будто кричит о том, чтобы выделили деньги на обновку, но обстоятельства не позволяют этого сделать.       Будильник продолжал сигналить, я слушала его пронзительный писк. Еще одна трель, и надо встать. Еще одна. И встать. Я поднялась рывком. Тапочек не оказалось на месте. Холод в секунду пронесся от пяток до макушки, вызывая новую волну озноба. Еле слышно чертыхаясь, я натянула носки и хмуро огляделась.       На полу валялась вчерашняя одежда – пиджак и брюки, все еще влажные от дождя после прогулки. Когда я пошла пешком до поместья, пребывая в своих мыслях, тучи решили меня подразнить и рухнули все свои воды. которые так долго держали. А я ведь думала, что собирается дождь, но ехать с незнакомым человеком мне больше не хотелось, да и видеть эти наглые глаза наркоторговца я не в силах.       Нет, я точно знаю, что такие люди не принимают наркотики. Его взгляд казался чистым, трезвым, каким-то свежим. И сам он выглядел бодро, не то что его работники. Но это и самое противное. Он развивает чертову империю травки, а сам не употребляет, зная насколько она опасна для здоровья. Разве не это называют лицемерием? Хотя, вдруг принимает.       Одно я знаю точно - все не так просто. Это точно не одна их точка, раз у них такой огромный спрос и оборот в Британии. Значит, что не только у нас они обосновались, соответственно, можно было предположить, что для них не будет проблемой переместиться на другую территорию. Я двинула пальцами ног, когда до меня дошла мысль. А ведь если брать нашу частную землю, то она самая выгодная. Недоступна, скрытна, велика. Даже у остальных одиннадцати герцогов дела обстоят не так хорошо, как у нас. Есть за что бороться. Они просто так не отступят.       Я подхватила тапочки и надела, чувствуя, как холод ткани пробирает до костей. В комнате царил полумрак, и единственный источник света – тусклая лампочка под потолком – не мог развеять темноту. Я натянула , схватила рюкзак и вышла в коридор, стараясь не разбудить остальных жильцов.       Я зашла в холодную ванную, щелкнула выключателем, и лампочка вспыхнула, окрашивая все в болезненный желтый цвет. В заляпанном зубной пастой зеркале появилось бледное отражение: впалые щеки, острые скулы, голодные глаза цвета грязной воды в стаканчике для акварели, где смешали все цвета радуги. Я мельком покосилась туда, стараясь не пересечься взглядом с той, что ждала меня по другую сторону зеркала. Только напомнила себе рассеянно, что надо бы отложить с наследство немного денег на стрижку своих непослушных рыжеватых волос. Нужно краситься обратно в медный, ибо мне нравится нежный бордовый оттенок, который мне к лицу. Как никак, я в отпуске от работы, надо и побаловать себя.       Меня передернуло. Голубые глаза врезались в память. От вида накачаных красавцев меня стабильно тошнило последние три года. Вязкая дурнота поднималась из желудка вверх по гортани, булькала и пузырилась. Вспомнила про Йоста.       Шел третий месяц одинокой жизни, когда в поезде ко мне подсел именно широкоплечий парень с женственными губами. Я рассталась с другим парнем в Швеции буквально незадолго до кончины отца, пробыв с ним в отношениях два года. И от этой мысли бабочки кусали внутреннюю плоть. Последнее, что я хотела бы вспоминать, так это этого ублюдка. Его коричневые волосы и прелестные шоколадные глаза, которым я верила, что очень зря. Нет, надо забыть.       И не хотелось связываться с криминальной шайкой барыг, но вариант попадался сам на ум. Что если сделать это на выгоду? Раз начались такие угрозы, то можно поступить по их задумке, но в свою пользу. Долг. Нужно сохранить поместье, а для этого нужно закрыть долг моего брата Тео. Что если попросить помощи, чтобы дать надежду на сотрудничество? Выстроить доверительные отношения и уменьшить риск угроз?       Татуировки на пальцах голубоглазого блондина померещились на кафеле ванны, когда я сушила голову. И что значат эти числа? Это же так банально. Я и сама не заметила, как стала критиковать своего нового "знакомого". Нет, я не особо рада была с ним познакомиться. Лучше бы судьба так не сложилась. Но можно попробовать метнуть свои карты и попытаться взять контроль на себя. Раз отец с этим мирился, значит, хитро выстроил план. Спасибо ему, что доверил мне такую ношу. Он-то знал, что я на это способна.       Тогда мне казалось, что поломанную жизнь получится склеить так, чтобы не было видно швов и сколов. Непростительная наивность. Но это единственный шанс пробить их защиту. Втереться в доверие и сломить изнутри. Если изъять даже шестеренку из механизма, то он перестанет попросту работать. Я докрашиваю ресницы черной тушью, а затем улыбаюсь в зеркало, любуясь. Я готова к новому дню.       Мои мысли снова возвращаются к Йосту. Глаза цвета чистого неба, обрамленные длинными ресницами, улыбка, казавшаяся одновременно дружелюбной и настораживающей. Он казался таким уверенным в себе, таким спокойным, будто весь мир принадлежал ему. Я не могла позволить себе поддаться этому обаянию. У меня был план, и я должна была его придерживаться.       Когда я закрыла дверь ванны и принялась разбирать сумку в своей комнате, внутри оказалась визитка с номером парня. Он все продумал до мелочей, подложил мне свой номер. Это даже упрощало мой план. Я и сама думала, что обязательно позвоню ему, как только выпью утренний кофе.       Но в сумочке было и другое. Помада нежно-розового оттенка. Черт, я ведь и забыла про свою подругу, которая вытащила меня из ненавистного состояния после расставания. Дала понять, что все мужчины — козлы. Что на них только воду возить, не более. И так хотелось сейчас позвонить ей, сказать, что все в порядке. Заверить, чтобы Ру не переживала хотя бы по поводу моего прибытия на родину и по поводу парней. Но потом это опять случилось — в наглом мужичке я разглядела инфаркт, снежную зиму, прямо при свете неона за чашкой кофе, и приятный запах свежести и наступающего мороза возле озера, где мы встретились. Опять судьба сводит меня самостоятельно знакомиться с парнями. А это чувство было вызвано не симпатией, а неким страхом. Опасность веяла от парня, до чего не хотелось доводить. Пока что.       И опять в сумке запах духов бывшего молодого человека. Клянусь, нужно купить дихлофос, иначе я залью сумку керосином и подожгу искру. Завидев волосинку светлого волоса, я тут же ее вытащила и с презрением кинула на пол. Вспомнила, как он покрасил свои мягкие и натуральные волосы в светлый. На губах у меня прямая сжатая линия. Все, пора идти по делам, а не дурью маяться.       Когда я открываю холодильник, я понимаю, что есть совсем не хочу. Аппетит пропал с самого начала, а я даже и не заметила. Меня замутило. Я прижала ладонь ко рту, заталкивая обратно то ли слезы, то ли отчаянный смех, и вдруг подумала, что вот сейчас все закончится. Все эти годы, проведенные в тесных и затхлых комнатах, с опасными соседями, вечным голодом и промокшими ногами. С одиночеством. С невозможностью смотреть в глаза прохожим, с постоянным страхом за себя, с ужасом перед собой. Не могу смотреть на еду в период таких проблем. Не могу думать о чертовой любви, о прошлом. Нет времени, нет сил. За спиной послышались шаги. Я отмахнулась рукой на домработницу, показывая, что ничего готовить не нужно. Я налила в кружку кипяток, опускаясь на холодный стул. Достала телефон. Нервно стучала ногами по полу, когда записывала номер странного парня, подписав его формально: Йост Клейн. Немного бросает в холод, когда понимаю, что буду с ним сотрудничать. Хоть и временно, но буду состоять в преступном мире.       На кухне было теперь пусто и тихо. Я включила чайник и присела за стол, облокотившись на холодную деревянную поверхность. Мои мысли возвращались к кошмару, который все еще не отпускал.       Послышались шаги, когда я опустила газету с новостями о городе. Я уже хотела отругать назойливую работницу по дому, но это был не её силуэт. В дверях появилась моя младшая сестра с чемоданами, и я невольно нахмурилась.       — Привет, Чарли, — тепло приветствую я ее, стараясь скрыть удивление. — Кофе будешь?       — Бри, — она кладет тяжелые сумки с плеч и перестает катить два чемодана. — Некогда, на поезд опаздываю.       На ее плечах был клетчатый шарф горчичного цвета. Теплый бежевый свитер и серые свободные джинсы с кроссовками. Я оглядываю ее с ног до головы в немом вопросе.       — Решила в кругосветку поехать? — подшучиваю я, отпивая кофе.       — Разве в кругосветку так одеваются? — она опускает взгляд, расслабляя руки по бокам. — Нет, — отстраненно отрезала Чарли, её карие глаза вновь встретились с моими. — Тетушка сказала, что лучше закончить последний курс университета.       — Разумно, — невольно соглашаюсь с позицией тети Анны. Это более взрослый взгляд на жизнь. Чарли наигранно улыбается, пытаясь показать свой сарказм.       — Лучше бы вы волновались за Теодора, — предложила она.       — Забудьте обе про Тео, — я подливаю себе из чайника кофе. — Я о нем позабочусь. — я наливаю из маленькой чашки сливки для кофе и мешаю чайной ложечкой. — Тебе помочь с багажом?       — Ты что, забыла, как я таскала твои сумки на шоппинге? — она усмехается.       — Францио, — подзываю я лакея. Сестра закрывает глаза, не сдерживая улыбку. — Удачи, Чарли.       — Ваша милость, — она чуть опускается корпусом вперед, делая насмешливый поклон. — Францио, живее.       Францио, наш верный слуга, появляется в дверях, готовый помочь. Чарли подхватывает свой багаж и направляется к выходу, я сижу на месте, наблюдая за ее быстрыми движениями. Внутри меня тлеет тревога за сестру, за её будущее, но я стараюсь не показывать этого.       Когда дверь за ней закрылась, я вернулась к своему кофе, чувствуя как нарастает напряжение. Мысли вновь вернулись к Теодору. Он всегда был самым беспокойным из нас. Его проблемы и опасности, в которые он постоянно ввязывается, не давали мне покоя. Я знала, что должна позаботиться о нём, но как?       Я уже была в преступном мире, но не как виновник торжества, а как криминалист. Я и сейчас им являюсь, только в отпуске. Поверить не могу, что теперь ситуация совершенно другая. Я борюсь не за справедливость и не охочусь на преступников, которых считаю отбросами? Нет, я просто спрятала свои клыки, а они уже режутся, чтобы пронзить их трусливые тела. Когда настанет час, я раскрою самое главное дело в своей жизни. А дело, которое трепещет у нас в участке полиции, — наркоторговля и его быстрое распространение. Я буду аккуратно узнавать информацию и бить так, чтобы не было подозрений. Это игра в покер. Делай выше ставку или проиграешь, оставаясь ни с чем. И ни в коем случае не выдавать их с головой. Когда они уйдут с моей территории, тогда доберемся до туза.       Длинный гудок оглушительно раздался в трубке, которую я прижимала к щеке. Я тут же представила, как недовольно вибрирует дорогой телефон в кармане парня, который занят непонятно чем в данный час. Как изящная рука долго копается в тканевых закутках, а потом находит гладкий металл и вытаскивает его наружу. Как между тонкими его бровями в секунду появляется складка, а взгляд холодеет. Не знаю, почему я думаю о нем. Но кофе становится горьким с каждым гудком, с каждой картины его действий.       Наконец, на другом конце трубки раздался голос Йоста:       — Алло?       — Мне нужно быстро достать десять миллионов, — ответила я сразу же, стараясь придать голосу легкую нотку серьезности намерений. — До конца этой недели.       — Оу, — его голос звучал насмешливо, нежели удивленно. — Так, так, так. Это немалая сумма. У куколки проблемы?       — Мой брат должен деньги лиссабоновской картелю, — сказала я, стараясь не выдать нервозности. Я пропустила мимо ушей его наглые слова в мой адрес. — Какому-то Тони по кличка Старк.       — Старк, ай-да Старк, сколько процентов захотел херов малыш? — он сразу же перешел к делу после шутки.       — Пятьдесят процентов, — начала я, тщательно подбирая слова. — Увы, но мой брат не уточнил их ставку кредитования, поэтому достать деньги мне не под силам, учитывая даже наше нынешнее соглашение.       — Интересно, — ответил Йост. — Сколько достанете сами?       Я сделала паузу, взвешивая каждое слово.       — Пока не знаю, — тут я не солгала, действительно не знаю. — Я в процессе.       Йост задумался. Я слышала, как он перекладывает что-то на своем столе.       — Ладно, — наконец сказал он. — Если найдете половину, я что-нибудь придумаю со второй. Будьте на связи.       Мы попрощались, и я положила трубку. Сердце колотилось, но я знала, что это только начало. Теперь у меня был шанс изменить все. И я не собиралась его упустить.       Я встала, налив себе еще чашку кофе, и обдумывала наш разговор. Йост, казалось, принял мое предложение, но я не могла позволить себе расслабиться. Он был хитрым и опытным игроком, и я должна была быть на высоте. Но у меня была цель, и я собиралась достичь её любой ценой.       Я подошла к кабинету отца, чувствуя странное беспокойство. Как только я села за стол, услышала гул ветра за окном. Это был не просто ветер, а звук мотора, движущихся лопастей. Быстро поднявшись, я подошла к окну и увидела, как на чистый и недавно покошенный газон садится вертолет. Мои глаза стали размером с луну.       Маленький коридорчик, ведущий в комнату, и правда наводил тоску. К стенам не хотелось прикасаться, обои были засаленными и склизкими на ощупь. Я молнией пошла к главному входу, предварительно посмотрев на себя в зеркало. Нацепив первое попавшееся пальто, я вышла к залу. Францио вёл мужчину. До боли знакомого, но столь же ненавистного. Его миловидное лицо сейчас было статным и суровым. Он не скрывался за лыжной маской, его лицо было полностью открыто на всеобщее обозрение. Карие глаза, покрашенные светлые волосы. Я сразу перешла в закрытую позу, совсем не понимая, что он здесь делает.       Он без объявления зашёл в зал, где стояла я. На круглом столике посередине уже стояли душистые цветы, но из-за его парфюма запах больше не ощущался. Этот парфюм был у меня в сумке.       — Ски Аггу, — он протянул мне руку для приветствия, стараясь не улыбнуться. Я знала это выражение лица наизусть. Пытаясь не вспылить при персонале, я молчала, прожигая его недовольным взглядом. — Я частный секретарь клиента, который хочет купить ваше поместье. — он решился натянул улыбку, такую доброжелательную, от которой тошнило. — Мой клиент слегка расстроен тем, что вы сняли дом с продажи, когда он еще не предложил свою сумму.       Да, я в тот же день сняла дом с продажи. После встречи с Йостом я поняла, что они смогут помочь с долгами, и я смогу их использовать как своё оружие.       — Не согласитесь ли вы встретиться с ним лицом к лицу? — продолжал добродушно говорить Ски Аггу.       Он был прирождён для деловых соглашений и регламентов. Часто был в отъездах, чтобы служить частным лицам. Так было все три года: вечные поездки, вечные неприязни. А сейчас, когда он приезжает на вертолёте ко мне, я хочу ему врезать за неуважение, но понимаю, что иначе он бы лишился работы, если бы ослушался. Но я не хочу вникать в его проблематику, мне фиолетово. Я смотрю на него так, будто он убийца. Хотя, впрочем, так и есть. Он убил всю мою способность любить.       — И кто же ваш клиент? — спрашиваю, делая вид, будто его никогда не знала. Я кусаю нижнюю губу от стресса.       — Если полетите со мной, то сможете познакомиться с ним минут через... — он посмотрел на своё правое запястье, где были часы. — Через тридцать минут.       — Извините, но ситуация изменилась, дом не продаётся, — я стараюсь избежать участи лететь с ним вдвоём, поэтому отказываюсь. Да и к тому же дом действительно не продаётся. — Францио, — подзываю я лакея, чтобы он выпроводил "гостя", а сама уж было развернулась спиной к нему.       — Бри... Бриджет Хеккет, — он быстро исправляется, откашливаясь. Я снова повернулась к нему, выражая равнодушие. — Мой клиент понимает, что причиняет вам неудобства, поэтому делает вам предложение. — парень кладёт свою маленькую сумку-чемодан на круглый столик, раздаётся звук открывания замочков. Внутри чемодана купюры. — Здесь двести тысяч британских фунтов, только за встречу. — он громко закрывает чемодан, смотря мне в душу. — Не в счёт сделки, естественно, Бриджет Хеккет, — на последнем он ласково произносит мои инициалы, и по моему телу проходят мурашки. — Полетели, — сухо и без эмоций проговариваю я, выходя на улицу. Я просто не хочу контактировать со своим бывшим молодым человеком.