Глава 8. Параллельные прямые

      Грейнджер стремительным шагом пронеслась по коридору, на ходу выхватывая из воздуха самолётики с извещениями и тут же отправляя их в папку «Срочные» у себя на столе. Брифинг, хоть и ожидаемо прошёл в привычной понедельнику суматохе, ей совершенно не понравился. Муди и Тонкс редко бывали столь солидарны — особенно когда речь шла о распределении дел и формировании пар из тех, кто годами предпочитал работать в одиночку.       Мимо пробежали Джим и Тим — её бывшие стажёры, которых она курировала почти три года. Теперь лейтенанты, под началом Гарри. Судя по направлению и собранным лицам, их отправляли в Оксфордшир — страховать непосредственное начальство и осматривать место преступления. Гермиона коротко кивнула, бросила на ходу пожелание удачи и свернула налево.       Нет смысла откладывать неизбежное.       Дверь её кабинета захлопнулась с мягким щелчком, на время отрезая от внешнего шума. Гермиона прижалась спиной к деревянной панели стены и прищурилась, медленно оглядывая пространство. Здесь всё было знакомо до автоматизма, понятно даже в темноте и наощупь.       Рабочий стол, покрытый въевшимися царапинами и редкими следами от зелий. Стопки бумаг, разложенные по датам и степени срочности. Любимая кофейная чашка — всегда идеально чистая, терпеливо ожидающая своего часа. Разноцветный график на полстены. Работа над зельем для Ремуса. Консультации со Святым Мунго. Диссертация о связи кельтских и скандинавских рун. Музеи и выставки с детьми Стаи. Спа с Лавандой и Джинни — под большим знаком вопроса.       У старшего аврора Грейнджер свободных минут почти не существовало, и в этом тоже был свой порядок.       Теория. Цифры. Факты. Статистика — язык, имеющий слишком мало общего с эмпатией, интуицией и чувствами. Жёсткая логика расчётов и параллельных линий, которые в конце любого расследования неизбежно сходятся в одной точке. Это она понимала и принимала. И чем меньше оставалось места для глупой сентиментальности, тем лучше.       За годы службы, и после смерти Виктора, Гермиона не могла и не хотела работать в паре.       Она подошла к столу и остановилась.       Здесь было тихо. Не той тишиной, что давит, а рабочей — ровной, выверенной. Заметки по зельям. Цветок на подоконнике. Маггловская настольная лампа с тёплым светом. Всё на своих местах. Всё под контролем. Её жизнь. Её тщательно выстроенная вселенная.       Гермиона сняла мантию, аккуратно повесила её на крючок, выровняла край. Затем — перчатки. Палочка легла на стол. Блокнот поверх папки с делом. Последнее движение было лишним: папка и так лежала идеально ровно. Она это знала. Всё равно поправила. Сняла со спинки стула рабочий фартук и завязала его поверх джинсов и свитера.       Привычно. Предсказуемо. И, что важно, без лишней ответственности за кого бы то ни было.       Партнёрство.       Мысль скользнула неприятно, как липкий холод по коже. Она отвыкла. За последние годы Гермиона привыкла быть той, к кому приходят за выводами, а не за обсуждением. Той, кто сводит концы, проверяет гипотезы и без лишнего шума пишет заключения. Работа в одиночку была проще: никто не вмешивался в ход мысли, не задавал вопросов не вовремя, не заглядывал в котёл через плечо.       Малфой.       Она позволила себе один, медленный и выверенный, выдох. Они виделись слишком часто, чтобы быть незнакомцами, и знали друг друга слишком поверхностно, чтобы быть коллегами. Он был чьим-то крестным, чьим-то другом, чьим-то напарником. Высокий, ироничный, настороженный, всегда чуть в стороне от общего шума. На семейных вечерах он существовал как данность — с бокалом в руке и внимательным, но отстранённым взглядом.       Каким он был в работе, Гермиона не знала.       Аврор. Боевой маг. Практик.       Не теоретик.       Она раскрыла папку и пробежалась глазами по первым строкам — несмотря на то, что читала их уже утром. Артефакты. Легальные. Старые. Ничего кричащего. Именно это и настораживало.       — Ладно, — тихо сказала она себе. — Начнём с основ.       Перо коснулось бумаги. Вывело первое слово: контекст.       И тут же замерло.       Контекстов было слишком много. Исторический. Социальный. Магический. Привычное желание систематизировать всё сразу грозило перерасти в паралич.       Гермиона отложила перо и подошла к окну. Снаружи метель заметала дорожки, делая мир одинаково белым и неопределённым.       Работа в паре, напомнила она себе, — это не потеря контроля. Это перераспределение.       Энтузиазма, впрочем, внутри не прибавилось ни на йоту.       Пора перестать прятаться в кабинете и идти в лабораторию.

***

      В соседнем крыле, в отделе боевых магов и полевой практики, шеф-адъютант Малфой захлопнул дверцу шкафчика чуть громче, чем следовало. Металл коротко звякнул, отдавшись в пустоте коридора. Он на мгновение задержал ладонь на холодной поверхности, словно проверяя — здесь ли он, в настоящем.       Ему тоже не понравился брифинг. Просто по другим причинам.       В их с Поттером кабинете уже было пусто. Сквозняк, влетая в приоткрытое окно, шевелил весёленькие занавески в мелкий цветочек — компромисс, на котором когда-то настояла Джинни и который никак не вязался ни со строгими мантиями, ни с военным званием обоих напарников.       Контраст внутри комнаты был привычным и почти утешительным.       Стол Поттера представлял собой честный, не прикрытый никакими чарами хаос: стопки бумаг, сдвинутые локтем, неразобранные отчёты, чашка с давно остывшим кофе и отпечатком губной помады на краю — Джинни заходила перед выходными, — несколько перьев, сломанных и целых вперемешку. Между папками — фотография детей, прижатая пресс-папье в виде золотого снитча, и старый маггловский блокнот, исписанный угловатым почерком.       У Малфоя всё было иначе. Ровно. Выверенно. Почти стерильно. Папки — рассортированы по алфавиту и степени допуска. Перо — строго параллельно краю стола. Третья запасная палочка — в ящике, на своём месте. Даже кресло было задвинуто так, чтобы в любую минуту можно было вскочить на ноги и вылететь из кабинета, не цепляясь за мебель.       И что-то, что делало его уязвимым, человечным. Удерживало в реальности.       Семейная фотография стояла в углу стола, не на виду, но и не спрятанная от чужих глаз. Рядом лежал старый, потёртый брелок с гербом Франции, который он так и не смог выбросить. На полке соседствовали пара книг по тактике, несколько томов по Легиллименции и один, выбивающийся из общего ряда, детектив в мягкой обложке. С закладкой на середине.       Гарри, прихватив Рона и побросав в дорожную сумку первые заметки по инциденту, аппарировал в Оксфордшир не далее как полчаса назад. Перед уходом он хлопнул Малфоя по плечу и, уже исчезая, велел: — Не огрызайся. И вообще… держи себя в руках.       Малфой только скривился в ответ. Не первый год они работали вместе. И, судя по раскрываемости дел, справятся и сейчас.       Но сегодняшний брифинг его насторожил.       То, как скользнула испытующим взглядом Тонкс, то, как начал работу сразу над тремя делами Муди. Слишком много совпадений. Слишком слаженно действовало высшее руководство. Слишком быстро Гарри с Роном оказались в связке и были отправлены подальше — в поле. Словно непосредственное командование уже знало нечто, что могло очень не понравиться ни ему, ни Грейнджер.       Грейнджер… Что он в действительности о ней знал? Блестящий теоретик с двумя академическими степенями: по Чарам и Зельеварению. Она много и часто ставила последнюю точку в на первый взгляд, казалось бы, безнадежных «висяках». Вела продолжительную переписку с профессором Снейпом и продавила-таки путём проб и ошибок тот самый Закон о защите прав оборотней.       Он прикусил губу, доставая папку с делом, уже аккуратно положенную на его стол стажёрами. Взгляд сам собой зацепился за фотографию. Скорпиус и Астория улыбались и махали руками. Он ответил им едва заметной улыбкой, позволяя маске сосредоточенности на секунду сползти. Малфой пока не до конца понимал, какую подковёрную игру начал Аврорат, но она ему заведомо не нравилась.       Драко стал боевым магом не потому, что жизни не смыслил без опасности и бессмысленных вспышек адреналина, а потому что умел это лучше всего. Погони, засады до рассвета, работа под прикрытием, допросные, где удавалось отточить искусство читать между строк до совершенства. Пиво с Поттером после удачного дела, стрельба в тире, боевые искусства и новые заклинания.       Он шёл вперед, потому что иначе начинал тонуть. Жизнь вне работы была в ночных паузах, в вязких мыслях, в разговорах с портретом жены и долгих терапевтических сессиях с Лавандой. Действие спасало. Мысли — разрушали.       Однако, говоря о «драконье чутье», Поттер вовсе не шутил. И не преувеличивал. Малфой прославился умением отыскать и арестовать подозреваемого по на первый взгляд не связанным вещам. По движению глаз, случайной оговорке, излишне честным признаниям и дрогнувшей в последней момент руке. Он был отличным Легиллиментом и не видел смысла этого скрывать. За годы партнерства они с Гарри научились понимать друг друга без слов.       Что ждет его сейчас? Бешенная Фурия, так судачили по углам, опасаясь сплетничать открыто. И, по-мнению Малфоя, глубоко заблуждались.       Он покачал головой, расстёгивая манжеты и закатывая рукава. Она была противоположностью его нынешней версии. Логика. Структура. Рациональность. Он знал её такой давно — ещё со школы. Потом, на бесконечных благотворительных балах в Министерстве. Потом на ужинах, где она сидела у окна или рядом с детьми, всегда собранная, будто и не отдыхала вовсе.       Слишком умная, чтобы быть простой.       Слишком закрытая, чтобы быть понятной.       Он никогда не работал с ней напрямую. Это почему-то казалось… странным упущением. Или, наоборот, осознанным избеганием.       Малфой взял папку с делом, не открывая. Провёл по обложке большим пальцем. Артефакты не пугали его. Его пугало отсутствие шума вокруг них. Слишком чисто. Слишком спокойно.       — Посмотрим, — пробормотал он.       Работа в паре означала говорить вслух то, что обычно оставалось внутри. Делать шаг назад, когда привык идти первым. И — что хуже всего — объяснять, почему он чувствует то, что чувствует.       Он проверил палочку, привычно, одним движением. Глубоко вдохнул.       Грейнджер, скорее всего, начнёт с классификации.       Он — с ощущений.       Интересно, подумал Малфой, кто из нас первым уступит.       Он направился к лаборатории.       И где-то по дороге оба, не зная друг о друге, подумали об одном и том же:       это будет сложнее, чем кажется.