Глава 31. Свидание

      С момента исчезновения мужчин Гермиона не находила себе места от странного, переполнявшего её волнения. И причина была вовсе не в том, удастся ли Малфою и Рону склонить Невыразимца на свою сторону, выведать у него необходимую информацию и продвинуться в раскрытии дела процентов эдак на семьдесят. О нет, причина была куда прозаичнее и, Гермиона довольно вздохнула, на миг отрываясь от заполнения предварительных форм и прошений на пользование архивом, — уж точно куда романтичнее.       Она была рада, что они с Драко наконец-то перестали игнорировать стадо гиппогрифов в комнате и нормально поговорили. Было приятно осознавать, что ни он, ни она себя не обманывают, предаваясь всякого рода иллюзиям. Оба действительно испытывали взаимную симпатию и были готовы двигаться дальше. А уж реакция Рона окончательно выбила Грейнджер из равновесия.       Нет, для неё вовсе не стало откровением, что все их друзья, будь то «стая» или Тонкс с Ремусом, всенепременно желали причинить всем добро, всех сосватать, переженить и сделать крёстными для многочисленных детей. Однако оказаться, так сказать, принимающей стороной их благих намерений было удивительно. И странно приятно.       Кто знает, уж если портреты с того света и те поняли, что оба заигрались в скорбь и траур, то кто они такие, чтобы отказывать самим себе в счастье? Гермиона, конечно же, давно уже переросла возраст наивной девчонки, верящей в чудеса любой ценой, да и вряд ли она когда-то таковой была. Потому она трезво осознавала масштабы трудностей, с которыми и ей, и Драко предстояло столкнуться.       И главным препятствием был и оставался Скорпиус.       Мальчик рано остался без матери. Джинни, Лаванда, Панси опекали его как могли, Драко из кожи вон лез, чтобы быть ребёнку и мамой, и папой, и дедушкой с бабушкой в одном лице. И тут вдруг в его жизни появляется «мисс Грейнджер, крёстная Ала, которая таскает всех по музеям и дарит крутые комиксы про супергероев».       На этом моменте Гермиона отложила в сторону свои бесконечные формы и сжала переносицу.       Если бы этого было достаточно… Если бы можно было просто оставаться «мисс Грейнджер, крёстной Ала». Но она уже не могла. Потому что, когда Скорпиус недавно взял её за руку, она почувствовала не просто ответственность — она почувствовала что-то другое. Близкое. Родное. И твердо решила для себя, что не сдастся. Она сильная, она в состоянии справиться с чем угодно. А Драко, она была уверена, обязательно ей во всём поможет. Они же напарники, верно? Верно.       — О чём задумалась?       Гермиона вздрогнула и подняла голову, возвращаясь в реальность. В дверях кабинета стояли Драко и Рон с такими счастливыми лицами, что она ненароком подумала, не наступило ли Рождество во второй раз, пока они там гонялись за призраками и всё проспали.       Она подскочила с места.       — Ну? Что он сказал? Как всё прошло?       Рон хмыкнул, прошёл в кабинет, плюхнулся на стул и с чувством выполненного долга водрузил на стол стопку пергаментов, перевязанных бечёвкой.       — Будешь должна мне яблочный пирог, твой фирменный. И ещё, танец.       — Какой танец, Рон? Ты о чём вообще? — мимоходом спросила она, наклоняясь к бумагам.       Драко встал у стола, самодовольно ухмыляясь, но пока никак не комментировал. Рон наколдовал себя стакан чаю и сразу выхлебал половину, чудом не обжёгшись.       — Как это «какой танец»? У нас через два дня Новый год у Сириуса и по правилам этикета я просто обязан вписать своё имя и номер танца в твою бальную книжечку.       Гермиона, с головой погрузившаяся в чтение, только рукой махнула.       — Можешь пригласить меня на полонез… Это что, ребят? Список ритуалов, в которых участвовали Блэквуды?       Малфой подошёл ближе и наклонился через плечо, прошептав ей на ухо:       — Оставляю за собой право ангажировать прекрасную даму на вальс…       Гермиона ощутила приятную дрожь по всему телу и на миг оторвалась от чтения. Она повернулась ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. И с изумлением обнаружила, как потемнели от плохо скрываемой страсти его глаза.       — Не могу дождаться, — тихо ответила она, так, чтобы не слышал Рон, и повторила уже громче, — Рассказывай, что тебе удалось добыть. Я знаю это выражение лица, оно слишком самодовольное.       Уизли обвёл их подозрительным взглядом и присвистнул. Малфой собственнически опустил ладонь ей на талию и выложил на стол тяжёлый фолиант в потёртом кожаном переплёте.       — «Хроники угасших родов. Том XIV. Блэквуд и их тень», — прочитала Гермиона вслух. — Это оно, правда?       — Правда, душа моя, — подтвердил Драко. — Внутри есть записи об Элинор Блэквуд. Женщине, которая пыталась «восстановить порванную нить» и «заплатила цену», исчезнув между.       — Между чем?       — Между, — философски заметил Рон, пародируя Алджернона. — Это всё, что осталось в записях. Но мы её нашли, подруга! Мы нашли имя, как и подозревали. И у нас есть описание ритуала.       Гермиона смотрела на книгу, и в голове у неё уже выстраивались новые связи, новые теории. Но сейчас, глядя на Драко, который сжимал её в объятьях и улыбался той самой улыбкой, которую она уже успела полюбить, она поняла, что работа вполне может подождать.       — Спасибо, — сказала она тихо. — Правда.       Рон закатил глаза, хлопнул себя по колену и поднялся, забирая часть свитков.       — Ладно, я пойду. Мне надо это… разобрать. И часы починить, я человеку обещал. А вы тут… — он обвёл пальцем пространство между ними, — сами разбирайтесь. Только недолго, у нас отчёт к среде. И да, я серьёзно насчёт пирога!       Он вышел, прикрыв за собой дверь. В кабинете повисла тишина.       — Ты как? — спросил Драко.       — Волнуюсь, — честно призналась она. — Глупо, да?       — Нет. Я тоже волнуюсь.       Он подошёл ближе. Остановился в шаге от неё.       — Гермиона, я хочу спросить. Мы сегодня… после работы… ты ещё хочешь?       — В ресторан? — Она улыбнулась. — Просто ужасно хочу.       — Тогда в семь. Я зайду за тобой.       — Не могу дождаться, — повторила она уже сказанную фразу чуть слышным шёпотом.

***

      Вечером, оставшись одна в квартире, Гермиона поняла, что находится на грани нервного срыва. И причиной тому были не ритуалы Блэквудов, не перекошенные руны и даже не призраки, распевающие вечерню в Йоркском соборе, которых им с Малфоем ещё предстояло навестить. Причиной было платье. Вернее, его отсутствие в категории «подходящее для первого настоящего свидания с мужчиной, от которого у тебя подкашиваются колени».       Она перерыла весь шкаф. Дважды.       На кровати высилась гора всевозможных вариантов: строгие офисные костюмы, удобные свитера, пара приличных вечерних платьев, которые она надевала на министерские приёмы и в которых чувствовала себя манекеном. Всё не то. Слишком официально. Слишком просто. Слишком «я не старалась» или, наоборот, слишком «я очень старалась и теперь выгляжу как ёлка».       Крукшанкс, наблюдавший за этим хаосом с кресла, смотрел на неё с выражением кошачьего превосходства и лёгкого осуждения.       — Знаю, — буркнула Гермиона, выуживая из кучи очередное платье и критически его осматривая. — Я схожу с ума. Но это важный вечер, понимаешь?       Кот моргнул, что, вероятно, означало: «Понимаю, но всё равно осуждаю».       Гермиона обессиленно рухнула на край кровати и вдруг вспомнила.       Три года назад. Или два? Джинни и Панси заявились к ней в субботу утром с решительными лицами и железной логикой.       — Так, — сказала Джинни, критически рассматривая её скромный гардероб. — Мы идём по магазинам. Без вариантов.       — Зачем? — удивилась Гермиона. — У меня всё есть.       — У тебя есть три пары джинсов, свитера, которые ты носила ещё в университете, и одно приличное платье на похороны, — отрезала Панси. — Это не «всё». Это катастрофа, дорогуша.       Они схватили её под руки и таскали по магазинам целый день. Джинни была стратегом — она видела вещь и сразу понимала, с чем её носить. Панси была тактиком — она знала, где искать, на что обращать внимание и как торговаться с продавщицами. Гермиона была… подопытным кроликом, который бесконечно вылезал из примерочной в очередном наряде и ловил на себе оценивающие взгляды.       — Это какой-то мешок для картошки, — говорила Джинни. — Давай то, бордовое. Так, цвет твой, но фасон просто ужас. Вот это бери, оно универсальное.       — Зачем мне универсальное? — пыталась сопротивляться Гермиона.       — Затем, дорогая, — вмешивалась Панси, — что ты никогда не знаешь, что тебе может пригодиться и когда. И потом, — она понизила голос до заговорщицкого шёпота, — тебе просто необходимо снова почувствовать себя красивой и желанной. Не умной. Не ответственной. Не «той, на кого можно положиться». А красивой. Просто красивой.       Гермиона тогда отмахнулась, но в глубине души запомнила этот разговор.       И вот сейчас, глядя на гору бесполезных тряпок, она вдруг поняла, как сильно им благодарна. За ту заботу, что стояла за этими словами. За то, что они видели в ней не только коллегу, подругу, «надёжный тыл», но и просто женщину, которая имеет право хотеть нравиться.       Она подошла к шкафу, отодвинула вешалки и достала то самое платье. Тёмно-синее, почти чёрное, с открытыми плечами и струящейся тканью, которая ложилась точно по фигуре, но не обтягивала. Оно висело здесь всё это время, дожидаясь «особого случая».       — Подходит, — сказала она вслух.       Крукшанкс фыркнул, но Гермиона предпочла считать это одобрением.       Она разложила платье на кровати, достала туфли, которые купила в том же походе — чёрные лодочки на невысоком каблуке, чтобы не мучиться, но выглядеть элегантно. И замерла, глядя на всё это великолепие.       Решено. Сегодня вечером она наденет это. И пойдёт с ним в ресторан. И будет просто счастлива.

***

      Ровно в семь раздался звонок в дверь. Гермиона, как раз застёгивавшая серёжки перед зеркалом, вздрогнула, вздохнула и крикнула в сторону коридора:       — Открыто!       Дверь отворилась, впуская холодный воздух, и Крукшанкс пулей ринулся встречать.       — Твоя рыжая шерсть на моих чёрных брюках уже становится доброй традицией, Шкура, — донёсся обречённый голос Малфоя.       Гермиона улыбнулась, представив эту картину, и наконец справилась с украшениями. Серёжки — подарок Джинни на прошлое Рождество — сияли в свете ламп, но она смотрела не на них. Она ещё раз критически осмотрела себя в зеркале.       Тёмно-синее платье сидело идеально. Волосы, которые она обычно собирала в пучок или хвост, сегодня свободно падали на плечи. Макияж был чуть ярче обычного, но не казался излишне насыщенным. Она хотела быть собой. И хотела нравиться.       — Всё, — сказала она своему отражению. — Кто не рискует, как говорится…       Отражение ободряюще улыбнулось.       Она вышла в коридор и замерла.       На Драко, вопреки ожиданиям, не было костюма-тройки, стоившего как годовой бюджет Шотландии. Вместо этого он выбрал чёрный свитер крупной вязки, тёмно-зелёную рубашку, чёрные брюки и серое пальто. Просто. Элегантно. И до невозможности по-домашнему.       Гермиона подошла ближе, и до неё донёсся аромат его одеколона: можжевельник, древесные ноты и что-то неуловимо знакомое. Океан? Морская соль? Она вспомнила Бретань, его рассказы о прогулках по пляжу, и улыбнулась.       — Выглядишь просто потрясающе, — искренне похвалил он и протянул ей букет. — Это тебе. Я подумал, фиалок у тебя и так хватает…       Подснежники. Маленькие, хрупкие, с белыми лепестками, которые, казалось, светились в полумраке прихожей.       — Драко… но откуда? Они ещё даже не взошли.       — У мамы в Бретани как раз самый сезон, — он небрежно развёл руками, будто заказать цветы из другой страны было самым обычным делом.       Гермиона смотрела на подснежники, потом на него, и чувствовала, как в груди разливается то самое тепло, которое она так долго не позволяла себе чувствовать.       — Ты невозможен, — выдохнула она.       — Это я ещё не стараюсь, Грейнджер, — тут же отшутился он, подавая ей пальто. — Идём?       — Идём.       Она застегнула пальто, прижимая к груди букет, и на секунду задержалась.       — Подожди. Я только цветы поставлю.       Она скрылась на кухне, нашла вазу (ту самую, любимую, керамическую, которую когда-то привезла из Болгарии), налила воды и осторожно опустила в неё подснежники.       — Не смей! — крикнула она, но Крукшанкс уже запрыгнул на стол и принялся с интересом обнюхивать цветы.       — Крукс, не вздумай их есть, — строго сказала ему Гермиона.       Кот посмотрел на неё с выражением «я вообще-то рыбу люблю, а не траву» и отвернулся, демонстрируя оскорблённое достоинство.       Когда она вернулась в прихожую, Драко стоял у двери, рассматривая фотографии на стене. Гермиона вдруг занервничала — там были снимки с Виктором, с друзьями, с родителями. Но он не задержался ни на одном, просто скользнул взглядом, кивнул своим мыслям и повернулся к ней.       — Готова?       — Как никогда.       Он открыл дверь, галантно пропуская её вперёд. Холодный воздух ударил в лицо, но Гермиона почти не заметила. Потому что он взял её за руку, решительно, естественно, будто делал это сотни раз.       — Тебе не холодно? — спросил он, останавливаясь на пороге.       — Нет, — ответила она, сжимая его пальцы. — Мне теперь всегда тепло.

***

      Ресторан оказался маленьким и уютным, спрятанным в одном из переулков Сохо так глубоко, что без карты и прославленной аврорской чуйки его было не так просто отыскать. Снаружи красовалась скромная вывеска с названием на хинди и по-английски, но внутри царил свой особый мир.       Драко толкнул тяжёлую деревянную дверь, и они словно шагнули в другой век. Воздух был густым и пряным, пропитанным запахом кардамона, корицы, жареного лука и ещё чего-то неуловимо сладкого. В глубине зала мерцали огоньки — сотни маленьких светильников в разноцветных стёклышках свисали с потолка, отражаясь в медных подносах на стенах.       Их провели в угол, к столику у окна, занавешенного тяжёлой бордовой шторой. На столе горела настоящая свеча в простом стеклянном подсвечнике, рядом лежало меню в блестящих кожаных обложках.       Драко помог Гермионе снять пальто, повесил на крючок рядом и только потом устроился напротив. На секунду оба замерли, глядя друг на друга сквозь мерцающий огонёк свечи, и не зная, с чего начать.       — Я ничего не понимаю в индийской кухне, — признался он, с любопытством открывая меню. — Кроме того, что это острое.       — Тут не всё острое, — улыбнулась Гермиона, чувствуя, как отпускает последнее напряжение. — Вот, например, масала-чай — ты уже знаешь и даже пробовал. Он очень вкусный. А вот это, — она ткнула пальцем в меню, — тот самый наан с чесноком.       — Я готов рискнуть.       В этот момент к ним подошёл официант — пожилой индиец в белой рубашке, синем тюрбане и с лучезарной улыбкой, которая, кажется, предназначалась всем посетителям, но сейчас почему-то казалось, что только им одним.       — Добрый вечер, — сказал он с мягким акцентом. — Вы у нас впервые?       — Да, — ответила Гермиона. — Но слышали о вас только хорошее.       — О, тогда позвольте посоветовать. — Официант с готовностью склонился над столом. — Если хотите попробовать настоящую Индию, берите тандури — это курица в йогурте со специями, запечённая в глиняной печи. Не остро, очень нежно. И обязательно возьмите палак панир — это сыр в шпинатном соусе. Даже те, кто не любят шпинат, у нас его обожают.       Он говорил с такой любовью к еде, что отказать было невозможно.       — Давайте, — кивнул Драко. — И ещё… — он покосился на Гермиону, — наан с чесноком обязательно.       — Мудрый выбор, — официант одобрительно кивнул и исчез.       Они остались вдвоём под мерцание огоньков.       — Ты заметил? — тихо спросила Гермиона. — Он смотрел на нас как на… ну, как на пару.       — Грейнджер, мы и есть пара, — спокойно ответил Драко. — Просто пока к этому не привыкли.       От его слов у неё приятно заныло где-то в груди.       Принесли чай. Масала был обжигающе горячим, сладким, с нотками имбиря и кардамона. Драко сделал глоток и закрыл глаза.       — Это… удивительно, — сказал он. — Как будто тепло идёт изнутри.       — Вот за это я и люблю такие места, — кивнула Гермиона. — Они согревают не только тело.       Вскоре на столе одна за другой стали выстраиваться закуски: самосы с картофелем и горошком, хрустящие, с пикантным соусом, и какие-то тонкие лепёшки, которые нужно было макать в мятный чатни.       — Это не опасно? — спросил Драко, подозрительно рассматривая зелёный соус.       — Только если переборщить, — засмеялась Гермиона. — Пробуй, не бойся.       — Грейнджер, я Старший аврор! — с этими словами он макнул лепёшку, попробовал, удивлённо поднял бровь.       — А это вкусно. Даже свежо как-то.       — Мята, кинза, немного зелёного перца. Классика.       Они ели и говорили. Обо всём и ни о чём. О работе, о книгах, о том, как Драко в детстве ненавидел манную кашу, а Гермиона до сих пор не может есть цветную капусту после того, как в Хогвартсе её подавали каждый четверг.       Вскоре подали главное блюдо на большом медном подносе. Тандури оказалось невероятно нежным, с лёгким дымком, палак панир — густым и сливочным, а рис — рассыпчатым, с зёрнышками тмина.       — Это божественно, — простонал Драко, отправляя в рот очередной кусок.       — Я же говорила.       — И почему мы не ходили сюда раньше?       — Потому что раньше не было повода, — улыбнулась Гермиона.       В ответ он посмотрел на неё долгим взглядом.       — Теперь будет, и надеюсь, не один.       Она опустила глаза, но не раньше, чем он заметил, как она покраснела.       Дальше была проверка. Гермиона пододвинула к нему маленькую плошку с ярко-оранжевым соусом.       — А это что?       — Это? — она сделала невинное лицо. — Просто соус. Попробуй.       Драко зачерпнул немного, макнул кусочек хлеба, отправил в рот.       И замер.       Его глаза расширились. Лицо медленно начало наливаться краской. Он схватил стакан с водой и осушил его залпом, потом схватил её чай.       — Воды! — прохрипел он. — Ещё воды!       Гермиона давилась смехом, протягивая ему вместо этого вазочку.       — Йогуртом заедай! Вода не помогает от острого.       — Ты… — он жадно ел, кося на неё взглядом, полным смеси укора и веселья. — Ты специально.       — Конечно, а ты как думал? Это же классика первого свидания.       — Грейнджер, я был на свидании последний раз в двадцать один год, и то перед этим написал официальное письмо с намерениями ухаживать, — пафосно заявил Драко. — Просвети меня.       — Устроить проверку на чувство юмора, — отсмеявшись, объяснила Гермиона.       Он смотрел на неё, пытаясь сохранить остатки достоинства, но губы уже предательски дрожали.       — Ты невозможна, — выдавил он наконец и расхохотался.       Она смеялась вместе с ним, и этот смех, звонкий, настоящий, разносился по уютному залу, заставляя официанта за стойкой довольно улыбаться.       — Знаешь, что? — сказал Драко, отсмеявшись и промокнув глаза салфеткой. — Ты тоже прошла проверку. И как всегда, блестяще.       — Это какую же? — хитро прищурившись, спросила она.       — Проверку на то, с кем я хочу проводить все свои вечера.       Гермиона замерла, глядя на него сквозь огонёк свечи.       — Тогда я должна признаться, — тихо сказала она.       — В чём?       — В том, что теперь я хочу, чтобы эти вечера никогда не заканчивались.       Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей.       — А они и не закончатся. Это я тебе обещаю.       За окном падал снег. Внутри было тепло, пахло специями и счастьем. И для них всё только начиналось.