Глава 36. Утро Нового года

      В первое утро Нового года оба — и Гермиона, и Драко — встали подозрительно рано. Им обоим не давал покоя вчерашний вечер, наполненный эмоциями, событиями и множеством новой информации — как личной, так и напрямую относящейся к расследованию. К тому же оба были теми ещё лунатиками со стажем: им попросту не спалось, и никакие зелья с таблетками здесь не помогали. Лишь поставив последнюю точку в пухлой папке дела Грейвза и загнав последнего призрака туда, где ему и место, они смогут спокойно заснуть. Возможно. В этом они не были уверены до конца.       На рассвете, а именно в безбожное время половины восьмого, Малфой обнаружил Гермиону сидящей на кухне Блэков. Она устроилась у окна с чашкой чая с молоком, перед ней стояла вазочка с сухофруктами, по радио играл какой-то классический концерт, и Малфой, признаться, на миг замер, любуясь этой домашней картиной такого простого уюта, что у него сжалось сердце. Гермиона почувствовала его пристальный взгляд и обернулась.       — Доброе утро! — поприветствовала она, улыбаясь.       — Доброе, — ответил Драко и, прошлёпав босыми ногами к ней, поцеловал в макушку, после чего направился к кофеварке. — Не спалось?       Гермиона пожала плечами.       — Слишком много всего...       — И не говори, — бросил он через плечо, по-свойски доставая из шкафчика кофе и сахар. — Тебе сделать?       Гермиона отсалютовала ему чашкой.       — Пока нет. Так что, полуночник? Мы вчера во сколько легли? В два?       — В полчетвёртого, — отрапортовал Драко. — А потом я ещё час ворочался, пытаясь собраться с мыслями.       — Надо было меня разбудить.       — Ну да, — фыркнул Малфой. — Сам не спишь и другому тоже не давай? Сидели бы вдвоём при свечах и полуночничали.       — Не вижу в этом ничего плохого. Весь дом ещё спит, а мы уже на кухне встречаем рассвет, — с улыбкой парировала Грейнджер. — Так что не давало тебе покоя?       Малфой наконец разобрался с кофеваркой и, блаженно обхватив чашку обеими руками, устроился у окна рядом с Гермионой, сделал первый глоток и счастливо вздохнул.       — Вообще не понимаю, как люди живут без кофе... Для меня это причина номер два, по которой я просыпаюсь по утрам.       — А причина номер один — это Скорпиус?       Малфой улыбнулся и обнял её за талию.       — А ты неплохо успела меня изучить. Что касается бессонницы... тут, знаешь, действительно всё и сразу. Грейвз, Блэки, то, как все наши перестали к нам подозрительно присматриваться и, кажется, начали доверять. Расследование, зацепки, которые наконец начали складываться в цельную картину.       Гермиона согласно кивнула.       — Всё так, но давай не будем сегодня думать о глобальных проблемах — они вполне подождут до второго января.       Драко повернулся к ней вполоборота и заинтересованно посмотрел в глаза.       — А чем займёмся?       Гермиона почесала нос и отставила в сторону пустую чашку.       — Помнишь, я обещала сводить тебя в кафе, где подают самые лучшие круассаны в Лондоне?       Малфой кивнул.       — Пойдём туда?       — Пойдём. А после обеда и меня, и тебя ожидает «тот самый серьёзный разговор». Тебя — с Гарри, меня — с Джинни.       — И нам не отвертеться, — возводя очи горе, проворчал Малфой.       Гермиона встала, подошла к нему и наклонилась для поцелуя.       — И нам не отвертеться. Так что допивай-ка свой кофе и поторапливайся.

***

      Они вышли из дома Сириуса, когда розовый рассвет только начинал золотить верхушки старых дубов. Морозный воздух обжигал лёгкие, но дышалось удивительно легко — с тем особенным, чистым ощущением, какое бывает лишь в первый день нового года, когда город ещё спит, а мир будто рождается заново.       Снег скрипел под ногами, искрясь в первых лучах солнца. Драко взял Гермиону за руку, и они пошли вдоль набережной не спеша, наслаждаясь тишиной. Река дышала холодом, где-то далеко кричали чайки, а над водой поднимался лёгкий пар, растворяясь в вышине.       — Всё такое красивое, — тихо сказала Гермиона, глядя, как розовый свет разливается по снежным шапкам на деревьях.       — Да, как и ты, — ответил Драко, но смотрел он вовсе не на реку.       Она улыбнулась, прижалась к его плечу.       — Ты невозможен.       — Как будто это новость.       Они прошли по мосту, где совсем недавно впервые поцеловались, и остановились на середине. Город просыпался — появлялись редкие машины, выходили первые сонные прохожие с собаками, где-то зазвенел трамвай.       — Знаешь, о чём я думаю? — спросила Гермиона, опуская ладони на перила.       — О чём? - заинтересованно спросил Драко, рассматривая открывающийся утренний пейзаж.       — О том, что год назад я даже представить не могла, что буду встречать первое января вот так, вдвоём с тобой, и буду абсолютно счастлива.       Драко повернулся к ней, взял её лицо в ладони.       — А я год назад думал, что счастье — это не про меня. Что я своё уже отлюбил, отжил, отгоревал. А ты...       — Что я?       — Ты доказала, что я был неправ. Что всё можно начать заново. Даже когда кажется, что всё безвозвратно потеряно.       Он поцеловал её — с какой-то новой страстью и новизной, будто твёрдо решил начать жизнь заново. И на этот раз — не в одиночку.

***

      Кафе «La Petite France» пряталось в одном из переулков Сохо — снаружи талантливо украшенное плющом и искусственными цветами висцерии, и стоило толкнуть дверь, как ты оказывался в Лазурном берегу. Внутри пахло сдобой, шоколадом и свежемолотым кофе. Стены были выложены старым кирпичом, на полках стояли банки с домашним вареньем и мёдом, засушенные букетики лаванды, а у окна висела клетка с канарейкой, которая, впрочем, сейчас мирно спала, забавно нахохлившись.       Их провели к столику у окна — два плетёных кресла с подушками, вышитыми в средиземноморском стиле, мраморная столешница с замысловатой мозаикой, маленькая вазочка с живой розочкой. За окном просыпался город, но здесь, внутри, время будто остановилось.       Подошла официантка — молодая француженка с идеальным макияжем и безупречным акцентом.       — Bonjour, messieurs-dames. Que puis-je vous servir?       Гермиона посмотрела на Драко с хитрым прищуром.       — Ты тут главный специалист по французскому. Заказывай.       Драко усмехнулся и заговорил с официанткой — легко и непринуждённо, с той особенной интонацией, которая бывает только у людей, выросших в этом языке. Гермиона слушала и не могла оторваться — как уверенно он держался, как естественно текла его речь. И как чертовски сексуально звучал для неё французский в его исполнении. Она поспешно отвернулась, чтобы он не заметил, как пылают её щёки.       — Я заказал нам два кофе, — перевёл он, когда официантка ушла. — Для тебя — капучино с корицей, как ты любишь. Для себя — обычный американо. И круассаны: с миндалём, с шоколадом и просто масляные. Чтобы были все варианты.       — А если мы не съедим?       — Грейнджер, мы слишком любим жизнь со всеми её наслаждениями, поэтому, уверяю тебя, — мы съедим всё.       Она рассмеялась.       Кофе принесли быстро — маленькие белые чашки, идеальная пенка, тонкий аромат. А следом появилась корзинка с круассанами, ещё тёплыми, рассыпчатыми, с хрустящей корочкой.       Драко откусил миндальный и зажмурился.       — Боже... Грейнджер, где ты нашла это место?       — Пусть это будет моим маленьким секретом, — улыбнулась она, отламывая кусочек шоколадного.       — Серьёзно. Я во Франции такие не всегда ел.       — Потому что в Париже их делают для туристов. А здесь — для себя. Хозяйка сама из Ниццы, она выпекает их каждое утро вручную.       Драко смотрел на неё через стол, и в глазах его было столько огня, что Гермиона почувствовала, как щёки начинают гореть во второй раз за утро.       — Что?       — Ничего. Просто... я сейчас настолько счастлив, что ты себе даже не представляешь.       Она замерла с круассаном в руке.       — Я тоже... я именно там, где и должна быть. И мне хорошо.       Драко серьёзно кивнул.       — Это главное.

***

      Они пили кофе, круассаны таяли во рту, за окном падал снег, и мир казался удивительно правильным местом.       — Расскажи мне о Франции, — попросила Гермиона, потянувшись к миндальному круассану. — Не о Бретани, где мама, а вообще. О той Франции, которую ты любишь.       Драко откинулся на спинку кресла, задумался. В его глазах появилось то особенное выражение, какое бывает у людей, когда они говорят о по-настоящему дорогих сердцу вещах.       — Знаешь, это трудно объяснить словами. Францию нужно чувствовать. Запах хлеба по утрам, когда проходишь мимо булочной. Как старушки на рынке торгуются за каждую веточку петрушки. Как свет ложится на камни старых мостовых...       — Ты скучаешь?       — Скучал раньше. Когда уехал оттуда, думал, что так и не привыкну снова к Англии. А потом понял — моя Франция никуда не делась. Она так и живёт во мне. В том, как я пью кофе, как здороваюсь с незнакомцами, как смотрю на мир. — Он улыбнулся. — И ещё в том, как я ругаюсь, когда злюсь. Скорпиус говорит, что я даже по-английски ругаюсь с французским акцентом.       Гермиона рассмеялась.       — А я и не замечала.       — Это потому что ты привыкла. Все уже привыкли.       Она отпила капучино, задумалась.       — Я никогда не была во Франции. Представляешь? Столько лет, столько путешествий — а всё мимо.       — Значит, надо исправлять, — уверенно заявил Малфой.       Гермиона покосилась на него.       — Когда?       Драко посмотрел на неё долгим взглядом.       — А давай в этом году? Как только разберёмся с Грейвзом и всё устаканится — поедем. Я покажу тебя настоящую Францию. Не ту, куда возят туристов, а мою родную. С рынками, с маленькими улочками, с кафе, где подают самый лучший шоколад на свете.       Гермиона замерла с чашкой в руках.       — Ты серьёзно?       — Более чем, Гермиона. Мы возьмём Скорпиуса, поедем на поезде, будем есть сыр и оливки каждое утро, пить вино по вечерам, смотреть на звёзды... — Он сделал паузу. — Помнишь, ты говорила, что мечтаешь побывать ночью на море? Слушать волны, смотреть на звёзды, плавать под луной?       — Не может быть, чтобы ты запомнил?       — Я всё запоминаю, когда дело касается тебя.       Гермиона почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она моргнула, прогоняя их.       — Лазурное побережье, — продолжал Драко. — Есть там одно местечко... Мы с Асторией обнаружили его совершенно случайно. Маленький залив, куда почти никто не добирается. Вода тёплая, ночью море светится — там живёт планктон. И если заплыть подальше, кажется, что плывёшь по Млечному Пути.       — Ты описываешь настоящую сказку, — мечтательно произнесла Гермиона.       Драко ободряюще улыбнулся, любуясь её зачарованным выражением лица.       — Это сказка и есть. И я хочу, чтобы ты её увидела.       Она молчала, пытаясь осознать услышанное. Слишком много счастья за одно утро.       — Драко...       — Я знаю, что мы только начали. Знаю, что ещё рано строить грандиозные планы. Но знаешь, что я понял за эти годы? Ждать идеального момента — глупо. Его не существует. Пока мы колеблемся, жизнь проходит мимо.       — И что ты предлагаешь?       — Я предлагаю начать. Понемногу. Шаг за шагом.       Он взял её ладонь в свою, провёл большим пальцем по костяшкам.       — Я хочу, чтобы у нас был дом, Гермиона. Не квартира, не временное пристанище — настоящий дом. Где мы будем просыпаться по утрам, пить кофе на кухне, встречать праздники. Где Скорпиус будет расти, где у него будет своя комната, куда он сможет приводить друзей. Где твой кот будет повсюду оставлять свою шерсть, а я буду ужасно злиться, но втайне его обожать едва ли не больше Скорпиуса. Где ты будешь сидеть в своём любимом кресле с моей книгой в руках, а я буду ворчать, что ты опять не спишь.       Гермиона слушала, и сердце трепетало в груди.       — Драко... подожди... это так...       — Слишком быстро? Слишком много всего? Я понимаю.       — Вовсе нет. — Она сжала его пальцы. — Не слишком. Просто... я так переживаю.       — О чём?       — О том, что не справлюсь, что буду плохой мамой для Скорпиуса. Что он не примет меня. Что я не смогу быть той, кем ты меня видишь.       Драко наклонился ближе, заглянул ей в глаза.       — Послушай меня внимательно. Скорпиус... он уже дорожит тобой. Я как отец это вижу. Он смотрит на тебя не как на «мисс Грейнджер», не как на «папину подругу». Он смотрит на тебя как на человека, которому можно доверять. Который не бросит и всегда будет рядом.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что я знаю своего сына. Он никогда не был таким счастливым, как в последние недели. Он рисует тебя, он рассказывает о тебе друзьям, он вчера, когда мы ехали к Уизли, всю дорогу твердил, что хочет, чтобы ты пришла на его конкурс рисунка. Не я, заметь, не крёстная Джинни с дядей Гарри, а ты.       Гермиона сглотнула.       — Ох, Драко...       — Это ещё не всё, — Драко хитро улыбнулся. — Он сказал мне по секрету, что ты «самая лучшая». И что он очень рад, что мы теперь вместе. Я, если честно, думал, что придётся его готовить, объяснять, ждать... А он просто принял. Потому что ты — это ты.       — Я так боялась, что он будет против.       — Глупая моя ведьма. Он уже тебя любит. Может, даже больше, чем меня. Так что выбрось эти страхи из головы.       Гермиона выдохнула, чувствуя, как уходит напряжение.       — Это всё потому, что я позволяю ему три пачки чипсов и мультики.       — Пусть так. Но сама знаешь — дети порой куда умнее нас, взрослых.       Он поднёс её ладонь к губам, поцеловал кончики пальцев.       — Мы справимся, Гермиона. Я тебе обещаю. Вместе мы справимся со всем. С Грейвзом, с прошлым, с будущим. Потому что мы — команда.       — Напарники, — улыбнулась она сквозь слёзы.       — Напарники, — согласился он. — И ещё кое-что.       — Что?       — Я всегда буду рядом с тобой. И сделаю всё, чтобы тебе никогда больше не было страшно.       За окном день медленно вступал в свои права. Канарейка в клетке проснулась и тихо запела. Официантка принесла ещё кофе, улыбнулась им и ушла, не мешая.       И это было прекрасное начало года.