Глава 38. Просто вместе

      Они вернулись домой, когда тихий вечер за окном плавно перетёк в беззвёздную ночь. Фиолетовой накидкой ночь легла на плечи мира и замерла в ожидании первых сновидений. Гермиона встала перед дверью и на миг поёжилась, когда магия охранных щитов узнала её и пропустила внутрь. Его магия, та самая, которую он вплёл в эти стены много лет назад, ощущалась как первый весенний гром, как холодный октябрьский ливень и как снежный вечер, когда так хочется укрыться у огня. Гермиона улыбнулась, ощущая её вкрадчивую силу, и решила поразмышлять об этом на досуге. Сегодня она была слишком уставшей — морально и физически, чтобы разгадывать магические нити.       Драко открыл — кажется, не дождавшись её стука, словно всё это время ждал в прихожей. Конечно, ему возвестили о её присутствии охранные чары, но это было так приятно — когда твоего возвращения ждут. Гермиона разулась и подала ему пальто. Квартиру, в которой она за годы службы бывала не раз, в этот вечер она будто видела впервые — с новой теплотой, которой раньше не замечала.       — Проходи на кухню, у меня уже всё готово, — целуя её в щёку, сообщил Малфой.       Что это? Нотка неприкрытой гордости в голосе? Или какой-то почти юношеский азарт во взгляде, который он, казалось, давно утратил? Гермиона пошла следом.       — Ты приготовил ужин? Для меня? — спросила она, осматриваясь.       Она могла поклясться, что на кухне ещё каких-то полчаса назад царил тот самый «творческий бардак», который она так хорошо знала по себе, — когда заняты все четыре конфорки, и на каждой из них что-то кипит, бурлит, тушится и источает умопомрачительные ароматы. Уж слишком довольная у Малфоя была физиономия, когда он привычным жестом набрал в чайник воды и поставил его на огонь. После чего развернулся и посмотрел на Гермиону.       — Да, готовил. Настоящий ужин по особому случаю.       Гермиона прошла через кухню и, присев на столешницу, посмотрела на него снизу вверх.       — А до этого, позволь узнать, у нас какие были поводы? Мы обошли все азиатские рестораны, попробовали лучшие французские завтраки и получили благословение от дружелюбных индусов…       — Грейнджер, — Малфой подошёл ближе и взял её за подбородок. — Это всё замечательно, но я ещё ни разу не приглашал тебя к себе домой.       Она попробовала возразить, но он прижал палец к её губам.       — Тссс. Аврорские выезды посреди ночи, когда мы то и дело вываливались друг к другу в гостиную через камин, естественно, не в счёт.       Ей только и оставалось, что развести руками. Конечно, он был прав, она прекрасно это понимала. Но не могла унять странного волнения в груди — ведь они стояли на пороге очередного этапа своих отношений. И потом, это ведь так приятно, когда мужчина для тебя готовит!

***

      — И что же у нас на ужин? — спросила она, с интересом заглядывая в кастрюли.       — Рататуй. Настоящий, французский, а не то недоразумение, что подают в лондонских ресторанах под этим названием. И курица в сливочно-чесночном соусе. И ещё — лучшее вино из блэковских винокурен. Тебе понравится.       Гермиона удивлённо подняла бровь.       — Ты готовил рататуй? С овощами, которые надо нарезать тонкими кружочками и выложить спиралью?       — Именно так. Я, между прочим, умею не только отчёты писать и преступников ловить.       — Я никогда в этом не сомневалась, — улыбнулась она. — Но это… это потрясающе, Драко.       — Ты подожди благодарить, сначала попробуй, — смущённо ответил он.       Он накрыл на стол — просто, но с тем особым шиком, который бывает только у людей, выросших в домах, где сервировка была искусством. Белые тарелки, серебряные приборы, высокие бокалы для вина, которое уже дышало в графине. И свечи. Обязательно свечи.       Гермиона смотрела на всё это, и сердце замирало от какого-то светлого, почти детского восторга.       — Зачем ты всё это сделал? — спросила она тихо.       Драко остановился, посмотрел на неё долгим взглядом.       — Потому что ты заслуживаешь большего, чем просто «зайти на огонёк». Потому что сегодня был тяжёлый день. Потому что я хотел, чтобы ты знала: ты можешь приходить сюда не только по работе. Ты можешь приходить сюда просто так. И оставаться подольше.       Гермиона сглотнула ком в горле.       — Драко…       — Иди сюда, — он протянул ей руку, подводя к столу. — Давай просто поужинаем.

***

      Они ели медленно, почти в тишине, но эта тишина не давила — она обволакивала, как тёплый плед. Иногда их взгляды встречались над тарелками, и тогда оба улыбались — легко, без причины, просто потому что могли.       Рататуй оказался именно таким, каким и должен был быть, — овощи, пропитанные прованскими травами, таяли во рту. Курица была нежной, соус — идеальным. А вино — тёплым, бархатистым, с лёгкими нотками вишни и дуба.       — Это лучший ужин в моей жизни, — честно сказала Гермиона.       — Не преувеличивай.       — Ни капли. Ты готовил для меня. Без магии. Думал о том, как мы будем ужинать. Это дорогого стоит.       Драко смотрел на неё через стол — так, словно никого кроме неё сейчас не существовало.       — Я люблю готовить для тех, кто мне дорог. Хоть каждый день.       — Каждый день не надо, — улыбнулась она. — Но иногда — да. Пусть это будет нашей традицией.       — Договорились.

***

      После ужина они переместились в гостиную. Камин уже горел, дрова потрескивали, отбрасывая тёплые блики на стены, на книги, на их лица. Гермиона устроилась на диване, поджав ноги, и смотрела на пламя.       — Гарри сказал, что я теперь его дурацкий младший брат, который наконец поумнел, — вдруг произнёс Драко, садясь рядом.       Гермиона рассмеялась.       — Джинни сказала то же самое. Про сестёр.       — И что ты думаешь?       — Что я всегда хотела быть частью этой безумной семьи, — улыбнулась она.       Драко обнял её за плечи, притянул к себе.       — Знаешь, я думал, что после всего, что было, у меня не будет семьи. Кроме Скорпиуса. А теперь… теперь их всех столько, что я сбился со счёта.       — Докатились, скажи? После всего, через что мы прошли, нас, в конце концов, усыновили Поттеры, — тихо сказала Гермиона. — Мы теперь часть стаи.       — Ты знаешь, мне это нравится.       Она прижалась к нему, чувствуя, как уходит последнее напряжение этого длинного дня. За окном всё так же падал снег, и в комнате было светло от его отражённого свечения.       — Завтра мы едем в Йорк, — вспомнила вдруг Гермиона. — Тонкс прислала сову. Говорит, призраки там устраивают такие концерты, что наши уже вторую неделю пишут в рапортах одно и то же: «не поддаётся объяснению».       — Ты готова?       — Я готова ко всему. Мы же храбрые авроры, на нас всегда сваливают самую неблагодарную работу.       Драко поцеловал её в макушку.       — Сегодня мы с тобой — просто двое уставших людей.

***

      Они долго сидели так, в тишине, глядя на огонь. Иногда Драко гладил её по волосам, иногда она проводила пальцами по его руке. Прикосновения были лёгкими, едва ощутимыми, но в них было столько тепла, что слова были не нужны.       — Драко, — прошептала она наконец.       — Ммм?       — Я хочу остаться сегодня. Если ты не против.       Он повернулся к ней, взял её лицо в ладони.       — Ты ещё спрашиваешь?       — Спрашиваю. Потому что это важно.       — Я не против. Я очень даже «за». Но только если ты хочешь именно остаться. Не больше. Просто быть рядом.       — Именно этого я и хочу. Просто быть рядом.

***

      Он выдал ей футболку — свою, старую, мягкую, с какой-то неразборчивой надписью на французском. Гермиона надела её и вдруг почувствовала себя до смешного счастливой. Его запах, его тепло, его вещь на ней — это было невероятно интимно. Она подошла к зеркалу в прихожей, посмотрела на своё отражение и рассмеялась.       — Ты чего? — спросил Драко, появляясь в дверях спальни.       — Я в твоей футболке. Это так… по-дурацки приятно.       Он подошёл сзади, обнял, положил подбородок ей на плечо.       — Тебе идёт.       — Врёшь.       — Ни капли. Ты в ней такая… домашняя, что ли. Искренняя. Моя.       Она повернулась в его руках, поцеловала, провела кончиками пальцев по щеке.       — Идём спать, — сказала она.

***

      Они легли в темноте. Снег за окном всё падал, и в спальне было светло от его отражённого свечения. Драко обнял её со спины, притянул к себе, уткнулся носом в затылок.       — Ты пахнешь домом, — прошептал он.       — Каким домом?       — Моим. Тем, которого у меня так долго не было.       Гермиона закрыла глаза, чувствуя его дыхание, его объятья, слушая стук его сердца. Это было так правильно, так необходимо, словно последняя часть пазла наконец сошлась.       — Я уже и забыла, как это бывает, — сказала она тихо. — После Виктора я думала, что всё. Что моя кожа разучилась чувствовать. Что прикосновения бывают только по необходимости — а не потому, что кому-то просто хочется быть рядом.       Драко прижал её крепче, признался глухо, уткнувшись ей в волосы:       — Я тоже. После Астории я думал, что та часть меня, которая умела любить и принимать любовь, умерла вместе с ней.       — А сейчас?       — Сейчас… сейчас мне кажется, что я умираю от жажды. Жажды твоего тепла, дыхания, присутствия.       — Шутка или нет, но я понимаю. У меня ведь то же самое.       Они замолчали. Тишина была полной, тёплой, убаюкивающей. Только снег за окном и дыхание друг друга.       Гермиона почувствовала, как его рука скользнула по её талии, задержалась на ткани футболки. Не настойчиво, скорее вопросительно. Она едва слышно выдохнула и прижалась к нему плотнее, давая ответ, который не требовал слов.       Его пальцы легонько коснулись её кожи там, где футболка задралась, — всего на миллиметр, но этого оказалось достаточно, чтобы по телу пробежала приятная дрожь.       — Ты дрожишь, — шепнул он.       — И это совсем не от холода.       — Я догадался.       Он поцеловал её в плечо — легонько, едва касаясь губами. Потом ещё раз, чуть выше, ближе к шее. Гермиона выгнулась, подставляясь под эти поцелуи.       Она повернулась к нему лицом. Теперь они лежали друг напротив друга, смотрели в глаза, и боялись дышать.       — Драко... — прошептала она.       — Я с тобой.       Он коснулся её губ своими — сначала осторожно, пробуя, спрашивая разрешения. Она ответила, притянула его ближе, обхватив за плечи, и поцелуй стал глубже, смелее, но всё ещё бережным. В нём не было торопливости — только давно копившаяся нежность, только благодарность за то, что они наконец нашли друг друга.       Его руки скользили по её спине, по талии, по бёдрам — изучающе, благоговейно, будто он боялся, что она исчезнет. Она запустила пальцы в его волосы, притянула ещё ближе, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её собственным.       — Я люблю тебя, — выдохнул он в перерыве между поцелуями. Она замерла, а после призналась:       — Я тебя тоже.       А потом они просто лежали, тесно прижавшись друг к другу, уставшие и счастливые, и слушали, как за окном бушует метель.       — Завтра будет новый день, — прошептала она.       — Да. И мы поедем ловить призраков.       — И послушаем бесплатно самый мистический концерт во всей Британии.       Драко усмехнулся.       — С тобой даже это не страшно.       — Надеюсь, так и будет.       Он поцеловал её в лоб, в кончик носа, в губы — легко, почти невесомо.       — Спи.       — Спокойной ночи, Драко.       — Спокойной ночи, Гермиона.       Впервые за долгое время ей снились не кошмары. Ей снилось лето, разнотравные луга и туман над рекой.