Глава 44. После бури

      В дом Сириуса и Амелии вернулись глубоко под утро. Серое марево сменилось розоватыми бликами, и снегопад наконец закончился. Было не холодно, но все продрогли до костей — сказывалось магическое истощение, вызванное пусть непродолжительной, но всё же борьбой с тёмными проклятиями, и долгий стресс, в котором все пребывали, казалось, от самого начала расследования. Адреналин так просто не отпускал, потому их всех — уставших, голодных и слегка раненых — ощутимо потряхивало.       Грейвза под конвоем забрали в Аврорат. Тонкс поехала вместе с вызванными на место преступления оперативниками, чтобы лично убедиться, что он наконец за решёткой. Она единственная, казалось, совсем не устала от изнурительной операции. Её волосы сияли ярко-жёлтым цветом и то и дело разбрасывали в разные стороны искры. Она широко улыбалась, защёлкивая наручники на запястьях Грейвза, и шутила с молодёжью.       Остальные медленно брели к ближайшей точке аппарации все положенные полторы мили. Говорить и думать не хотелось. Рон отчаянно зевал и похлопывал по карманам — там он рассовал найденные в поместье артефакты, и ему не терпелось закрыться в своём уютном кабинете и от души заняться исследованиями. Снейп и Сириус шли в ногу и вполголоса переговаривались обо всём и ни о чём. О глупых порядках чистокровных, испортивших ни одну жизнь, о том, что через час сюда прибудут и авроры, и Невыразимцы, и ребятам прибавится работы. О том, что магглы, живущие по соседству с Грейвзом, столько лет ни о чём не подозревали, и им несказанно повезло. А то бродили бы сейчас по округе, как йоркширские призраки, и выли по ночам на луну.       Драко и Гермиона шли, поддерживая друг друга. Гермиона прихрамывала, Драко то и дело вздрагивал и морщился от боли в плече. Их сегодня знатно помотало, как бы они сейчас ни храбрились, делая вид, что всё хорошо. Гарри шёл следом, замыкая процессию вынужденных героев. Он думал о том, как интересно сложилась история Грейвза и его семьи. И что Тонкс, не иначе как шестым чувством, поставила в пару именно тех, кому суждено было закрыть это муторное дело и отыскать в процессе дорогу друг к другу. Параллельные линии тянулись, чтобы наконец пересечься.       Драко не глядя протянул руку, нашаривая дрожащую ладонь Гермионы, и уверенно сжал. Она слабо улыбнулась и кивнула в ответ.       — Спать хочется просто зверски, — тихо признался Малфой. — А ещё смыть с себя всю кровь и выпить чего-то горячего.       — Огневиски с кофе? — пошутила Гермиона, делая шаг в его сторону. Сфера с колыбельной оттягивала плечо, доносясь перезвоном колокольчиков из полотняной сумки, но в голове был приятный туман и ни одной связной мысли.       — Можно и огневиски, — согласился он и, помрачнев лицом, добавил: — но мне нельзя, я на целительских зельях.       Гермиона широко зевнула и взяла его под руку. Ей казалось, что ещё минута — и она заснёт стоя.       — Тогда чаю с мёдом.       Драко поцеловал её в макушку и кивнул.       Гарри уже махал всем от точки аппарации.       — Эй, народ, встречаемся у Сириуса!       Подойдя ближе, Гермиона остановилась напротив Малфоя и посмотрела так, словно проверяла, действительно ли это он. Он удивлённо хмыкнул.       — Ты чего?       — Ничего. Просто… обними меня?       Драко прижал её к себе.       — Испугалась? — он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.       Она стукнула его кулаком по груди.       — А сам как думаешь?       — Эй, лежачего не бьют!       — А мы ещё не лежим, — фыркнула Гермиона и закрыла глаза. В следующую секунду их захватил вихрь аппарации.

***

      У Сириуса их встретила тишина, которая продлилась ровно пять минут. Все женщины дружно высыпали из гостиной — встречать победителей и охать над пострадавшими. И запах. Драко и Гермиона переглянулись и не смогли сдержать улыбки — пахло куриным супом. Не иначе как Андромеда или Нарцисса решили, что одними Кроветворными зельями здесь не обойдёшься.       Амелия помогла Сириусу снять окровавленную кожанку, неодобрительно цыкнула и жестом отправила мужа в ванную, не забыв при этом поцеловать. Джинни оказалась более красноречивой, вполголоса высказав Гарри всё, что она думает о его службе и недостойном поведении. Гарри прижал её к себе и обстоятельно поцеловал.       — Джин, мы выиграли, мерзавец за решёткой, круг замкнут. Я — в душ!       И был таков.       Джинни обратила свой гнев на Драко с Гермионой.       — А вы что? Как с поля боя, Мерлиновы ботинки! Можно же было аккуратнее?       Гермиона с трудом сняла куртку и сапоги и передала их Драко. Он уже разделся и теперь морщился, пытаясь нашарить тапочки, и злился, что не получается. Миссис Поттер осмотрела обоих критическим взглядом и крикнула в сторону кухни:       — Госпожа Нарцисса, нужно Кроветворное, бадьян, Костерост и что-то тёплое. У нас тут два полуживых зомби!       Ответ Нарциссы не заставил себя ждать. Она выплыла из кухни с подносом, придирчиво осмотрела всех собравшихся и сухо изрекла:       — И почему я в этом не сомневалась?       Ответил ей Снейп, пытавшийся зубами затянуть узел из повязки на запястье.       — Mon cher, ритуал завершён. И именно благодаря нашим зомби.       Драко выступил вперёд и скривился на родителей.       — Вы сегодня любезны, как никогда. А теперь можно нам наконец в душ?       Нарцисса развела руками и вздохнула.       — Ждём всех в гостиной через полчаса.       Рон, словно дождавшись разрешения, прошагал в гостиную и с чувством выполненного долга рухнул в кресло, попросив будить его только в случае крайней необходимости.

***

      Драко и Гермиона довели друг друга до гостевых ванных комнат и на мгновение остановились у дверей, не размыкая рук. Бравада слетела, и стало видно, как покраснели от дыма глаза Гермионы, как застыла кровь на плече Драко, как на виске у него появился новый шрам, и как у неё опалило бровь недавней вспышкой Incendio.       Малфой легонько подтолкнул её плечом.       — Иди первая, я займу ту, что сбоку.       Гермиона переминалась с ноги на ногу.       — Я не хочу оставаться у Сириуса с ночёвкой.       Драко сначала нахмурился, пытаясь расшифровать цепочку событий в её голове. Будет шумно, будут разговоры ни о чём и разбор полётов от Сириуса и крёстного. Они разбредутся спать к полудню. А ей хотелось в тишину, в свою тихую гавань, с пониманием того, что они вместе и всё закончилось.       Он взял её за плечи, ободряюще улыбнулся.       — Пойдём домой, ко мне или к тебе, а как проснёмся, заберём Скорпиуса от Уизли.       Гермиона сжала его плечи.       — К тебе. А вечером пойдём в парк.       И они разошлись по ванным комнатам, чтобы в облаке пара закрыть глаза, вдохнуть аромат можжевелового геля для душа и просто стоять под горячей водой, пока всё лишнее сходит на нет.

***

      Когда выделенные пострадавшим полчаса пролетели, все вновь собрались в гостиной. Сириус молча разливал бренди, поставил стакан перед каждым, себе налил двойную. Гермиона сидела на диване, смотрела на огонь и не могла согреться. Драко стоял у окна, глядя на серое небо. На столике перед ними стояли тарелки с супом и свежий хлеб.       Нарцисса вышла из кухни с чайником. Разлила чай по чашкам, добавила мёду — всем, не спрашивая. Андромеда молча поправила плед на плечах у Гермионы, опустилась рядом. Северуса в гостиной не было — он ушёл в кабинет Сириуса, сказав, что «нужно проверить расчёты, не осталось ли разрывов». Ему никто не мешал.       — Он больше не сможет никого призвать? — пробормотал Рон, не открывая глаз.       — Нет, — ответил Сириус. — Круг замкнут. Ритуал разрушен.       — А те, кого он уже… — Рон не договорил.       — Они обрели покой, — тихо сказала Андромеда. — У них теперь свой путь.       Рон кивнул. Отхлебнул бренди. Помолчал.       — Удивительно то, что он верил, что они были счастливы, — сказал он.       — Он был безумен, — отозвалась Нарцисса.       — Безумен, не спорю. Но он и правда верил.       Никто не ответил.       Гарри вернулся из ванной, значительно посвежев лицом, но под глазами пролегла синева. Сел рядом с Роном, взял свой стакан.       — Что теперь? — спросил он.       — Отчёты, — сказал Сириус. — Много отчётов, суд и помощь пострадавшим.       — Я же не об этом.       Сириус посмотрел на него. Гарри смотрел в ответ. Они понимали друг друга без слов.       — Живём дальше, — сказал Сириус. — Сам знаешь.       Гарри горько усмехнулся и отпил бренди.       Джинни, до этого сидевшая в углу на подоконнике, спустилась, подошла к Гарри, молча обняла его за плечи. Он прижался к её руке, закрыл глаза.       — Я хочу домой, — сказал он тихо.       — Давай, — ответила Джинни. — Я сообщу маме, что все живы-здоровы, дети у неё.       — Мы тоже скоро пойдём, — отозвалась Гермиона.       — Можно мы заберём Скорпиуса вечером? — совсем тихо спросил Драко, отходя от окна.       Рон обвёл их внимательным взглядом. За годы семейной жизни и службы в Аврорате он слишком хорошо знал это выражение лица, какое бывало у людей, которым отчаянно хочется сейчас оказаться вдвоём.       — Что за вопросы, Малфой? Конечно можно. Вам надо отдохнуть.       Они попрощались быстро, без лишних слов. Гарри пожал руку Драко, Драко пожал в ответ. Рон потрепал Гермиону по волосам, сказал: «Так держать», и вышел следом.       Сириус допил бренди, посмотрел на оставшихся.       — Комнаты готовы, — сказал он. — Оставайтесь. Завтра со всём разберёмся.       Нарцисса и Андромеда ушли наверх, тихо переговариваясь. Сириус задержался у камина, подбросил дров.       — Ты как? — спросил он, глядя на Драко.       — Устал.       — Это пройдёт. Вы молодцы, ребята, я очень вами горжусь.       — Без вас бы мы не справились.       Сириус хотел сказать ещё что-то, но передумал. Кивнул и вышел.       Драко со стоном опустился на диван, Гермиона придвинулась ближе, прижалась к его плечу. Они молчали. В гостиной было тепло, потрескивал огонь, часы тикали где-то в коридоре.       Он обнял её здоровой рукой, прижал к себе, уткнулся носом в её волосы.       — Пахнешь дымом, — заметил он.       — Это от костра. И от заклинаний.       — Нет. Это от тебя. Ты пахнешь дымом и снегом.       Она не ответила. Просто сидела рядом, слушая, как они постепенно успокаиваются.       — Я думал, что не успею, — признался он. — Когда он запустил тот шар. Когда ты упала…       — Я не падала.       — Ты пошатнулась. Я видел.       — Но устояла.       — Знаю. Но я испугался.       Она подняла голову, посмотрела ему в глаза.       — Я тоже испугалась. Когда он тебя цепями.       — Спасибо нашим. Если бы не они…       Он поцеловал ее в лоб. Она закрыла глаза.       — Пойдём домой.       — Только если ты меня понесёшь, — проворчала Гермиона.       Драко хмыкнул и подал ей руку.

***

      Дом встретил их тишиной, капаньем крана на кухне и жужжанием холодильника. Драко зашторил окна, швырнул не глядя искру Incendio в камин и удовлетворённо улыбнулся, когда дрова весело затрещали. Гермиона стянула свитер, оставшись в футболке. Драко снял рубашку, стараясь не задевать многострадальное плечо, хотя кровь уже не проступала, и его щедро напоили зельями.       Гермиона остановилась перед ним, невесомо провела пальцами по повязке.       — Больно? — спросила она.       Он пожал плечами.       — Терпимо.       — Я аккуратно. Может, перевязать?       Он взял её руки, поцеловал холодные пальцы.       — Не надо. Пойдём спать?       В спальне она медленно опустилась под одеяло, съёжившись, как от холода. Он лёг рядом, обнял со спины и уткнулся носом ей в волосы.       — Ты помнишь, как мы в первый раз ночевали в лаборатории? — шутливым тоном спросил он.       — Такое забудешь, — с улыбкой ответила Гермиона, всё ещё не в силах расслабиться. — Сидели на полу, нанюхавшись Эйфорийного эликсира, ели пиццу прямо из коробки и несли полнейшую чушь.       — Это был лучший вечер в моей жизни.       — А потом ты варил кофе, а я за тобой наблюдала.       — И думала, какой я придурок?       — Неправда. Я думала, что ты красивый.       Он усмехнулся. Она почувствовала его дыхание на своей шее.       — Я тоже думал, что ты красивая. С первого дня.       — Врёшь.       — Не вру. Просто боялся сказать.       Она повернулась к нему лицом. Потянулась к нему.       — Главное, что теперь не боишься.       — Нет, конечно.       Он целовал её медленно, не спеша. Просто касаясь губами, запоминая. Она ответила, провела ладонью по щеке, исследуя новые шрамы и ожоги. Пальцы скользнули в его волосы.       — Ты устал, — прошептала она.       — Устал. Но это не важно.       Он не отстранился. Только замер на мгновение, словно прислушиваясь — к ней, к себе, к тому, как она дышит.       — Ты всё ещё там, — тихо заметил он.       Она не сразу поняла.       — Где?       Он коснулся её лба своим, едва заметно.       — Внутри ритуала.       Гермиона закрыла глаза. Образы вспыхнули сами собой — слишком близко, слишком свежо. Свет. Цепи. Рывок. Его голос, которого она тогда не услышала.       Пальцы на его плече сжались сильнее.       — Я… не могу успокоиться, — выдохнула она.       Он кивнул, хотя она этого не видела.       — Есть у меня одна мысль…       Гермиона вопросительно хмыкнула.       — Ты позволишь?       Она не открыла глаз, только чуть подалась вперёд. Почти незаметно.       Он потянулся к ней заклинанием. Осторожно, как будто проверяя, не разобьётся ли она от лишнего движения.       Вспышка ослепила. Он поймал её сразу — на излёте. Сгладил, удержал, не давая разрастись. Боль не исчезла совсем, но потеряла остроту, словно её обернули во что-то мягкое.       Гермиона всхлипнула и уткнулась лбом ему в плечо.       — Так лучше? — почти шёпотом спросил он.       Она кивнула. Он не уходил. Оставался рядом — ближе, чем обычно, ближе, чем позволяют слова. Он чувствовал, как у неё внутри постепенно утихает дрожь, как страх распадается на усталость, как становится тише.       И вдруг понял, что она чувствует это же — его. Не облачённого в мысли и слова. Саму суть. Без масок.       Гермиона чуть отстранилась, открыла глаза. Посмотрела на него удивлённо.       — Ты всё ещё здесь, — прошептала она.       Он едва заметно улыбнулся.       — А ты против?       Она покачала головой.       Воздух между ними стал плотнее, теплее. Как будто расстояние перестало иметь значение.       Она провела пальцами по его щеке — почти задумчиво. И он отозвался раньше, чем она успела осознать это движение.       Дыхание сбилось.       — Странно, — тихо сказала она. — Как будто…       Она не договорила.       Он понял.       — Слишком близко?       — Нет, — почти сразу. — Недостаточно далеко.       Он выдохнул — коротко, чуть хрипло — и наклонился к ней.       На этот раз поцелуй был другим. Всё ещё мягким, всё ещё осторожным — но глубже. Как будто они оба уже знали, что другой почувствует, и не боялись этого.       Её ладонь легла ему на шею, притянула ближе.       Он провёл пальцами по её спине, запоминая каждое движение, каждую реакцию, которую ощущал теперь не только под кожей.       Она рвано выдохнула.       — Ты убрал холод, — прошептала она ему в губы.       — Только лишнее.       — А остальное?       Он коснулся её виска.       — Оставил нам.       Она вернула поцелуй, обхватила его лицо ладонями, словно проверяя — здесь ли он, настоящий ли, не исчезнет ли.       Он не спешил.       Как будто у них впереди было всё время мира — и никаких причин торопиться.       Его ладонь скользнула вниз, почти невесомо, но она всё равно вздрогнула — не от неожиданности, а от того, насколько это оказалось… ощутимо. Слишком. Как будто каждое касание отзывалось глубже, чем обычно.       Гермиона прижалась всем телом, уткнулась лбом ему в шею. Тёплая кожа, запах можжевельника, еле уловимая горечь зелий — всё сразу, всё настоящее.       — Будь здесь, — тихо сказала она, скорее себе, чем ему.       Он провёл губами по её виску, задержался.       — Куда ж я от тебя денусь?       Её пальцы плавно прошлись по его плечу, обошли повязку — осторожно, почти бережно — и легли на спину. Она как будто заново училась его чувствовать. Проверяла. Запоминала.       Он ответил тем же — не сразу, не резко. Ладонь на талии поднялась чуть выше, потом спустилась обратно, словно он тоже не хотел спугнуть это странное, хрупкое равновесие между ними.       Она поймала его взгляд — тёмный, внимательный, непривычно тихий — и вдруг улыбнулась, едва заметно.       — Это даже… красиво, — прошептала она.       Он кивнул. И наклонился к ней снова.       Поцелуй вышел медленным, тёплым, чуть сбивчивым — как дыхание, которое никак не может выровняться. Она ответила сразу, глубже, притягивая его к себе, будто боялась, что он исчезнет, если ослабить хватку.       Его рука скользнула под край её футболки — нежно, почти вопросительно — и замерла на мгновение, давая ей время отступить.       Она не отступила. Только вдохнула резче и прижалась ближе, позволяя.       Тепло под его ладонью было живым, пульсирующим. Он провёл пальцами чуть выше, медленно, запоминая, и почувствовал, как она откликается — не только телом.       Слишком ясно.       Она тихо выдохнула ему в губы, и на секунду всё смешалось — прикосновение, мысль, ощущение.       — Я хочу… — она запнулась.       — Я тоже, — так же тихо прозвучало в ответ.       Он не усиливал заклинание. Не вёл. Просто оставался рядом — и от этого каждое движение становилось ярче, глубже, точнее.       Гермиона провела ладонью по его груди, задержалась, как будто сверяясь с чем-то внутри себя. Сердце билось ровно. Спокойно.       Она прикрыла глаза и прижалась к нему всем телом.       — Хорошо, — ответила почти неслышно.       Его губы коснулись её груди, плавно, запоминая каждую родинку. Она сбивчиво вздохнула, ощущая только странное, тёплое напряжение, которое растекалось всё дальше.       Он чуть сильнее сжал её в объятиях, словно закрепляя это чувство, удерживая его.       И мир за пределами комнаты уплывал далеко-далеко, а потом перестал существовать вовсе.       Остались только дыхание, тепло и они — рядом, без спешки, без слов, заново находящие друг друга.