Глава 8: Восстановительная головная боль

      Мензурка пролетела через стол и разбилась о каменную стену, а кулак в перчатке обрушился на деревянный стол, заставив еще больше сосудов и пробирок задрожать от ужаса. Темные кудри упали ему на лицо, на котором показался оскал, он стиснул зубы от гнева и разочарования.       Гнев был очевиден. Хитроумный план по захвату мира сорвал какой-то благородный уличный мальчишка только потому, что у него есть "мораль". У какого бездомного в наши дни есть мораль? У них ничего не было, они боролись за то, что им было нужно, и еще упорнее за то, чего они хотели, даже если это означало ложь, обман и воровство. Он помнил время, когда ему самому приходилось делать именно это, чтобы выживать каждый день, когда Дестан решил, что ему нужно научиться постоять за себя нелегким путем. Так почему? Почему какой-то загорелый, жилистый, плохо одетый НИЩИЙ думает, что это так неправильно, если такой благонамеренный, темный колдун, как он сам, захватит одну или две страны? Этот избалованный маленький засранец не только разрушил его план, над которым он кропотливо работал несколько месяцев, но и РАЗРУШИЛ его дом, пока он отвоевывал Тердака. Выражение лица Рены, когда она увидела, какой ущерб был нанесен ее кухне, привело его в еще большую ярость по отношению к Аладдину, чем когда-либо.       Вот тут-то и проявилось разочарование. Выражение ее лица, такое убитое горем, да еще из-за чертовой кухни, казалось, навсегда запечатлелось в его мозгу. Более того, когда он увидел ее в толпе на рыночной площади, едва не растоптанную этими безмозглыми шутами, он пришел в такую ярость, что чуть не приказал своему самодельному зверю напасть и убить кого-нибудь. Его разочарование еще больше усилилось, когда она так поздно вернулась в Цитадель. Правда, с Тердаком и этим кретином Аладдином, бегающим повсюду и ломающим вещи, он не мог войти в свой собственный дом, но все же этот ключ был настроен на оповещение при использовании; он знал, если бы она вернулась раньше. Какого черта он беспокоился о благополучии какой-то глупой рабыни. Однако он не хотел, чтобы его СОБСТВЕННОСТЬ пострадала без его согласия.       Он вздохнул и провел рукой в перчатке по влажным волосам, глядя на пламя неподалеку, на красные и оранжевые отблески небольшого жара, вызывающие в памяти её образ, стоящей там в этом платье, с удивленным выражением лица, от которого у него внутри все сжалось. Это было самое неприятное из всего. Ее образы проносились у него в голове, как колесо мучений. Ее глаза всегда были выразительными, на лице улыбка, которая превращалась в тонкую линию, когда она злилась, ее голос звал его по имени, ее тело ... Из-за нее было трудно сосредоточиться.       При этой мысли у него снова все сжалось внутри, но он отмахнулся от этого, сославшись на простой голод. Он ничего не ел с тех пор, как освободился Тердак, а здесь уже всходило солнце. Молодой человек оттолкнулся от стола, стянул левую перчатку, развязал узел на фартуке и, бросив ее на рабочий стул, направился к двери. Залы цитадели по большей части были очищены от мусора, по которому бегал Тердак, и он привел в порядок свою собственную лабораторию, но в главных комнатах замка по-прежнему царил беспорядок. Он прошел мимо мамлюков, собирающих осколки камня и дерева, и услышал сильный шум, доносившийся из главного зала. Завернув за угол, он увидел нескольких зомби, Рену и даже Ксеркса, пытавшихся поднять обломок колонны с того места, где он отломился и врезался в пол зала. Судя по всему, джинн, которого он украл, чтобы шантажировать Аладдина, пытался раздавить Тердака осколком колонны, но, должно быть, промахнулся. Ворчание мамлюков и команды. — Тяни! Тяни! — Рена едва успевала оторвать блок от земли.       — Рена! — он крикнул своей вспотевшей рабыне. — Я голоден, где мой завтрак?       Рена бросила на него быстрый взгляд, все еще дергая веревку. — Извини, Мозенрат, я сейчас немного занята. Сделаю это, как только мы вставим блок обратно в колонну.       Он упер руки в бока. — Но я голодный именно сейчас!       Рена отдала команду, и все они перестали тянуть, а часть колонны опустилась на землю с громким, глубоким стуком несмотря на то, что расстояние было небольшим. По ее лицу струился пот, волосы были в беспорядке, руки покраснели и покрылись волдырями, когда она подражала его позе и встретилась с ним лицом к лицу. — Что ж, мне жаль, что его высочество так проголодался, но, если ты не знал, я пытаюсь навести порядок в этом месте, как ТЫ мне и приказал. Я не спала всю ночь, делая ремонт и убирая беспорядок, который натворил ТВОЙ монстр, так что извини, если у меня совсем не было времени приготовить тебе еду! Так что, если ты не хочешь перестать быть таким высокомерным и ПОМОЧЬ МНЕ хоть раз в жизни, не стой у меня на пути и приготовь завтрак сам!       С вновь обретенной энергией, вызванной растущим гневом на своего хозяина, Рена схватилась за веревку, выкрикнула команду, и все они снова начали поднимать камень, который поднялся всего на один вдох выше, чем раньше.       На мгновение Мозенрат застыл на месте, ошеломленный не только тем, как с ним разговаривали, но и тем, что, черт возьми, она была права. Ворча себе под нос, он поднял руку, и кусок колонны начал светиться, левитируя и втискиваясь в колонну, где магия запечатала его на месте, чтобы он выглядел так, как будто его никогда не вырезали. Закончив, он с самодовольным видом повернулся к своей рабыне, ожидая благодарности, но в ответ получил лишь свирепый взгляд. — Ну что, разве ты не собираешься сказать "спасибо"?       — Спасибо? — крикнула она. — Если бы ты сделал это с самого начала, я бы уже давно закончила уборку и была в постели! — она пронеслась мимо него, явно взбешенная, и направилась в свою недавно прибранную кухню. — Иди сядь, я приготовлю твою чертову еду!       Он посмотрел на окружавших его мамлюков, даже они выглядели раздраженными. Кипя от злости, он повернулся и зашагал за ней, ворча всю дорогу. Молодой волшебник проследовал на кухню на звуки гремящих кастрюль и сковородок и увидел, что она повернулась к нему спиной, когда бросала различные ингредиенты в кастрюлю с водой и захлопывала ее крышкой. Она заметила его краем глаза и скорчила гримасу, когда он опустился на кухонный табурет, но ничего не сказала.       Невероятно! Серьезно, почему он не проделал этот маленький трюк раньше и не сэкономил всем часы работы? Он был таким эгоистом! Притащить в Цитадель монстра, питающегося магией, а затем позволить ему свободно разгуливать, чтобы кто-то из наёмников погнался за чудовищем и схватил его за шиворот только потому, что он не мог сделать это сам?! Она была искренне удивлена, что он не заставил ЕЕ отправиться в погоню за этой тварью.       Она уставилась на закрытую кастрюлю, надеясь, что от ее пристального взгляда та закипит в два раза быстрее, и она сможет выпроводить его из кухни. Когда это не помогло, она направилась в сторону продуктового склада, вернулась с охапкой ингредиентов и начала выпекать лепешки, замешивая тесто и раскатывая его, заметив, что Мозенрат проявляет особую осторожность, чтобы не попадаться ей на пути. На этом она сделала паузу. Если он собирался сидеть сложа руки и просто лениво наблюдать за ней, то у него наготове кое-что другое. Остановившись, она посмотрела на него и протянула ему скалку. — Ты сделаешь это.       Он поднял идеально изогнутую черную бровь, глядя на нее. — Что?       — Раскатай это для меня. — повторила шатенка, тряся скалкой перед ним.       — Я не готовлю, это ТВОЯ работа. — категорически настаивал он, угрожающе прищурившись.       Она вздохнула и еще раз пригрозила ему скалкой. — Послушай, кулинария очень похожа на приготовление зелий. Ты соединяешь ингредиенты, и получается что-то новое. Это довольно просто, в отличие, скажем, от попытки вернуть на место гигантский кусок мрамора без магии. Так почему бы тебе не попробовать?       — Я. Не. Готовлю. — повторил он, теперь явно рассерженный, скрестив руки на груди.       — Я не прошу тебя готовить, я прошу тебя помочь мне раскатать этот кусок дерева, покрытого мукой, по этому комочку теста, чтобы разровнять его, чтобы оно быстрее приготовилось для ТВОЕГО блюда. — она ткнула в него скалкой, пока кончик не оказался менее чем в дюйме от его носа. — Как бы это не казалось невозможным, будут времена, когда меня не будет рядом, чтобы приготовить для тебя, поэтому я предлагаю тебе научиться это делать до того, как этот день настанет и ты снова останешься голодным. А теперь перестань жаловаться, слезай со стула и иди раскатывать это тесто!       Они, прищурившись, смотрели друг на друга больше минуты. В конце концов, ее решимость взяла верх, и он встал, не сводя с нее пристального взгляда, неохотно обошел стол и выхватил у нее из рук скалку, неловко держа ее. Сдержав вздох, она накрыла его руки своими, регулируя захват и добавляя немного муки на скалку, прежде чем положить ее в тесто и проталкивать поверх, направляя его. Молодой человек ничего не сказал, просто продолжал смотреть на комок непритязательной смеси муки и воды и продолжал несколько раз раскатывать его после того, как она убрала руки. Как бы ему ни было неприятно это признавать, она была права, этот шаг оказался довольно простым. И когда тесто стало достаточно плоским, она протянула ему нож и сказала, как она хочет, чтобы он нарезал тесто, чтобы можно было его приготовить.       Затем она повернулась, чтобы позаботиться о своей кастрюле, которая уже закипела, и сняла крышку. На мгновение Мозенрат запаниковал, внезапно оставшись один, практически не зная, что делать, за исключением нескольких ограниченных инструкций и ножа. Его руки зависли над раскатанным тестом, и он уставился на него, снова и снова прокручивая в голове ее слова. Это было как тогда, когда он впервые начал учиться приготовлению зелий с Дестаном. Каждый раз, когда он косячил, Дестан избивала его до синяков и не давала ему ничего есть в течение дня. Когда Рена вернулась, чтобы проведать его, заметила, что он по-прежнему не шевелится, если не считать нескольких порезов, как, по его мнению, она и хотела. Она с любопытством посмотрела на него и спросила, что случилось.       — Я не хочу этого делать. Это глупо. — он бросил нож и повернулся, чтобы уйти. — Если ты не собираешься выполнять свою работу, тогда я могу от тебя избавиться. Он почувствовал, как кто-то дернул его за руку, и раздраженно посмотрел на нее сверху вниз. Хотя она тоже выглядела рассерженной, ее голос оставался тихим и мягким. — Ты просто нервничаешь, потому что никогда не делала этого раньше. Вернись и оцени свою работу.       Она потянула его за собой, хотя и с большим сопротивлением, и указала на нарезанное тесто. Это выглядело ужасно, даже на его нетренированный взгляд, но она мягко улыбнулась ему. — Для первого раза у тебя все получилось великолепно. Так же, как произнесение заклинаний и приготовление зелий, эти вещи требуют практики. Мозенрат пристально посмотрел на нее. Рена улыбнулась в ответ, нисколько не расстроившись из-за него. Он мог сказать, что она все еще была очень зла, по тому, как она двигалась по комнате решительным шагом, но она не обращала на него особого внимания, кроме того, первого комментария. Девушка показала ему, как поставить сковороду на огонь и приготовить тесто. Она даже заставила его сделать последнее самому. Когда оно подгорело по краям, она не стала жаловаться, а вместо этого разломила его пополам и протянула ему кусочек, а сама откусила от другого. —Попробуй. Это твое.       Молодой человек взял хлеб и откусил кусочек. На вкус изделие было таким же подгоревшим, но в этом маленьком кусочке хлеба чувствовался намек на что-то приятное. Как и в первый раз, когда у него получилось правильно приготовить заклинание, этот хлеб был его достижением, и, хотя он, возможно, и не был идеальным, он принадлежал ему. При этом он посмотрел на нее и улыбнулся. Глаза Рены расширились от удивления, она чуть не выронила крышку из рук. Она никогда не видела, чтобы он так улыбался. Конечно, злая усмешка тут и там, но это… это было уже слишком. Он поймал ее пристальный взгляд, и улыбка мгновенно сменилась растерянным выражением лица. — Что?       — Ничего! Я просто рада, что тебе понравился твой первый урок кулинарии. — шатенка поспешно покачала головой.       Мозенрат пожал плечами, доедая свой кусок хлеба. — Он подгорел. Но я понимаю твою точку зрения о том, что это похоже на приготовление зелий.       — Если ты когда-нибудь захочешь узнать больше, просто дай мне знать. Я буду более чем счастлива научить тебя, даже если это лишит меня работы. — она усмехнулась собственной шутке, после чего позволила ему сесть, повернувшись к своей кастрюле, которая пытался вскипеть от пренебрежения и помешала содержимое. — ОЙ! Рейна вскрикнула, поморщилась и схватилась за руку, на которую плеснул кипяток, отчего ложка с деревянным стуком упала на пол. Она раздраженно произнесла фразу, которая, казалось, привлекла его внимание и заставила взглянуть на нее более внимательно. — Что ты сделала?       — Ничего страшного. — она посмотрела на свою руку, кожа на ней была ярко-красной и воспаленной. Подойдя к ближайшему тазу, который она держала наполненным водой, она неловко опустила в него руку и прикусила внутреннюю сторону щеки, когда что-то сильно ужалило ее. Пока она стояла там, сбоку от нее упала тень, и рука в перчатке вытащила ее конечность из воды, чтобы он мог осмотреть ее. Когда грубая кожа коснулась обожженной кожи, она с шипением втянула воздух сквозь стиснутые зубы. — Отпусти, больно!       Мозенрат крепко держал ее за руку, несмотря на ее жалобы и попытки отстранить его от себя. Переложив свою хватку с правой руки на левую, он крепко сжал ее запястье, позволив своей перчатке на несколько секунд зависнуть над раной. По руке шатенки начало разливаться тепло, ее медовый взгляд переместился с его лица на ее рану и обратно. Боль вскоре утихла, и когда он, наконец, отпустил ее, покрасневшая отметина полностью исчезла. — Она еще будет чувствительной, но шрама не должно остаться. Постарайся в следующий раз не быть такой беспечной…       Рена ошеломленно уставилась на него, когда он вернулся на свой табурет у стойки и стал ждать свою порцию. — Зачем ты это сделал?       Он посмотрел на нее в замешательстве. — Потому что мне не нужна какая-то раненая девушка, которая будет готовить мне еду вполсилы. В любом случае, делать такие простые вещи достаточно легко. Легко, но скучно.       — Спасибо, — тихо сказала она, посмотрев на свою руку, затем снова на него. Выражение его лица было пустым, но темные глаза медленно моргнули, вероятно, это было самое близкое к честному "не за что", которое она могла услышать. Не сказав больше ни слова, она вернулась к своей кастрюле, на этот раз помешивая более тщательно.

ஜ═════════ஜ☼☀︎☼ஜ═════════ஜ

      Оказывается, повреждения Цитадели были намного серьезнее, чем первоначально предсказывал Мозенрат. Казалось, потребовалось несколько недель, чтобы расчистить все завалы и заново оштукатурить стены и потолки в тех местах, где когти Тердака проделали дыры в камне. Он скорчил раздраженную гримасу, глядя снизу вверх на потолок. Это была ужасная идея использовать Тердака. Серьезно, о чем он думал? Направляясь в свою лабораторию, он чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда по коридорам разнесся громкий треск, за которым последовал женский крик. С раздражением он быстро направился в направлении крика, закатывая глаза, уверенный, что точно знает, что произошло. Рена, вероятно, во что-то вляпалась, и теперь у нее снова какие-то неприятности. — Честное слово, от этой женщины больше хлопот, чем она того стоит!       Раздался второй крик, на этот раз это было его имя во всю глотку, он ускорил шаг, превратившийся в бег изо всех сил. Ощущение магии тяжело повисло в воздухе, сильное и неконтролируемое, и ее крики становились все отчетливее по мере того, как он приближался. Ксеркс вылетел из ближайшей двери и бросился за ним, как только заметил бледного юношу. —Хозяин, помогите! Опасность! Опасность!       — Где Рена? — потребовал ответа Мозенрат, когда Ксеркс описал полный круг над его головой. —Что она натворила на этот раз?       — Рена работала. Обвалился потолок. Что-то сломалось. Рена в опасности! — Ксерксес перестал ныть, когда из комнаты, откуда он пришел, донесся еще один крик о помощи, и он вцепился в рукав Мозенрата. — Фафе Рена! Фафе Рена!       — Отпусти меня, глупый скользкий змей! — молодой человек отмахнулся от угря и промаршировал по коридору в большую комнату без окон. Это помещение было запасной кладовкой, которую Дестан использовал для разного хлама на протяжении многих лет, и Мозенрат никогда не утруждал себя тем, чтобы рыться в нем, не говоря уже о уборке. Если бы помещение было в нормальном состоянии, он бы узнал в нём ту самую комнату, которую приказал Рене убрать и внести в каталог для последующего использования. В данный момент Рена была вынуждена забиться под стол, когда какая-то зеленая падающая звезда отскакивала и рикошетила от каждого угла комнаты; все, во что она попадала, внезапно начинало светиться и подниматься к потолку. — Рена!       — Мозенрат! — позвала она с ноткой надежды и волнения в голосе.       — Что, черт возьми, здесь происходит?! — огрызнулся в ответ, смахивая с дороги парящую в воздухе чашку, две ложки и чучело белки.       — Пока я работала, обвалился кусок потолка и опрокинул вазу. Следующее, что я помню, - как эта штука подпрыгивает и оказывается... у тебя за спиной! Молодой человек увернулся, когда сверкающий зеленый сгусток магии просвистел совсем рядом с его левым ухом, отскочил и ударился о стол, за которым пряталась Рена, который вскоре начал медленно подниматься вверх. — Должно быть, это что-то, над чем работал Дестан, — пробормотал он. — Я не узнаю эту магию.       — Ну, из-за этого здесь чрезвычайно трудно что-либо сделать! — съязвила Рена, подпрыгивая и пробираясь к нему.       — Нам просто нужно найти способ как-то сдержать это, — сказал он как ни в чем не бывало, оглядываясь в поисках коробки или чего-нибудь с крышкой, чтобы удержать это. Он схватил небольшой цилиндр и, не задумываясь, открыл его. Из него внезапно вырвался огонь. Он поспешно закрыл его и, выругавшись про себя, бросил обратно в кучу, откуда она была взята. Как Дестан вообще смог что-то здесь найти? Когда она двинулась к нему, зеленый шар ударил ее в плечо, чуть не сбив с ног. Рена вскрикнула, когда все ее тело внезапно начало покалывать магией, и она оторвалась от земли. — Нет, нет, нет... Помоги!       Она попыталась повернуться, схватиться за что-нибудь, даже замахала руками и задрыгала ногами, пытаясь двигаться в том или ином направлении, но все закончилось тем, что она перевернулась и свернулась в клубок, чтобы избежать второго удара магического шара. Мозенрат наблюдал, как она медленно поднимается к высокому потолку, и уголки его рта дрогнули от удовольствия при виде того, как несмотря на то, что она была перевернута вверх ногами, она старалась, чтобы волосы не падали на лицо, а платье было зажато между коленями для скромности. Рена в отчаянии закричала на него. Ксеркс проплыл по воздуху, чтобы помочь ей, пытаясь стащить ее обратно, ухватившись за передник, но в конце концов в него тоже попал зеленый волшебный шар. Как ни странно, его отбросило в сторону и приклеило к стене, возможно, потому что он уже умел летать. — Сними меня отсюда!       — Если я расколдую пространство, все должно освободиться от своих чар и упасть. Помоги мне найти что-нибудь, чтобы сдержать магический сгусток! — он крикнул в ответ.       — Я сейчас немного занята! — Огрызнулась она, откидывая волосы с лица, но безрезультатно, и бросила на него пронзительный взгляд. С высоты птичьего полета она могла видеть всю комнату, заметив бело-голубую фарфоровую вазу, парящую в нескольких футах позади него. — А как насчет того, что у тебя за спиной?       Он посмотрел и покачал головой. — Нет, только не это. Мне нужно что-нибудь с крышкой, на которую я мог бы наложить запечатывающее заклинание.       Скрипя зубами от досады, она немного порычала, пока ее карамельные глаза обшаривали комнату, и, наконец, заметила прямо под собой красную шкатулку, крышка которой была слегка приоткрыта на шарнирах. — А как насчет этой?       Он проследил за направлением ее пальца, пробираясь через медленно заполняющуюся парящими предметами комнату, чтобы прыгнуть и схватить сундучок. Мозенрат быстро осмотрел ее, как с помощью магии, так и без нее. Это было бы непросто, но заклинание подошло бы. Теперь ему оставалось только придумать, как заставить зеленый шарик отскочить в его сторону. —Теперь нам нужно заставить его двигаться в этом направлении.       Рена, наконец-то упершись в потолок, обнаружила, что может отталкиваться в разных направлениях и обладает некоторой маневренностью. Она схватилась за кусок дерева и переместилась так, чтобы мяч был в поле ее зрения, удерживая его до тех пор, пока он не оказался прямо перед ней, и размахнулась изо всех сил, чтобы отправить его в сторону колдуна. С поспешным ЩЕЛЧКОМ крышка захлопнулась, тело Мозенрата дернулось в разные стороны, как будто мяч пытался снова отскочить, в то время как его перчатка светилась над крышкой. Наконец он успокоился и поднял шкатулку над головой, глядя на девушку над собой и торжествующе улыбаясь.       Она улыбнулась в ответ, прежде чем-то заклинание, которое удерживало ее там, ослабило свою хватку. Она закричала, когда ее тело вместе со всем остальным, прилипшим к потолку, начало стремительно падать на землю. Закрыв глаза, она обхватила себя руками, готовясь к надвигающейся боли от удара о землю. Теплая магия окутала ее тело и замедлила движение настолько, что сильные руки подхватили ее под колени и обняли за плечи, пока магия не отпустила, а ее карамельные глаза не встретились с ониксовыми.       — Что с тобой такое, что ты на меня набросилась? Сначала кухня, теперь это? К счастью, на этот раз я был готов. — упрекнул он, опуская ее ноги на пол, чтобы она могла встать.       Не говоря больше ни слова, она обвила руками его шею и прижала к себе, радуясь, что снова оказалась на земле. — Спасибо! Одно это падение могло убить меня! Они оставались так в течение короткого момента, прежде чем вернулась здравая логика, и он оттолкнул ее от себя, схватив за плечи и прочистив горло. — Да, тебе лучше прибраться здесь до конца дня. И в следующий раз следи за тем, что, черт возьми, ты делаешь!       Она посмотрела на него и коротко кивнула, прежде чем до нее полностью дошли его слова. — Подожди минутку, это не моя вина, что потолок обвалился!       — Это к делу не относится. — ответил он, поспешно поворачиваясь и направляясь к двери, Рена и Ксеркс следовали за ним по пятам, споря с ним в коридоре, пребывая в блаженном неведении о новой куче вещей в центре комнаты, о невинном столе, ненадежно стоящем на самом верху, и о том, что, нагнувшись, он упадет.