Глава 9: В ванне

      Откинув темные кудри со лба, Мозенрат повертел головой из стороны в сторону, скрипя зубами от того, насколько сильно затекла шея. Он снова не спал всю ночь, уже третью подряд на этой неделе. Его глаза болели и были измучены разглядыванием свитков и старых текстов, в которых он пытался найти то, что искал. Юноша просмотрел все книги, которые были в старой библиотеке Дестана, но все равно что-то не давало ему покоя, будто его план недостаточно совершенен, чтобы привести его в действие.           Он вытянул руки над головой, устремив их к потолку, и до его носа донесся отчетливый запах. Отвратительный запах, исходящий от его одежды. Поднеся к носу кусок рубашки, парень осторожно принюхался, и его затошнило от того, как сильно от него пахло потом и ингредиентами для зелий. Неудивительно, что Ксерксес последние несколько дней держался подальше от лаборатории, от него, мягко говоря, пахло гниющей рыбой.       Он встал, снял левую перчатку и фартук, прежде чем пройти знакомым маршрутом к определенной кладовой, толкнул скрипучую дверь и обнаружил, что его служанка храпит на своей импровизированной кровати из старых ковриков, одеял и простыней. Он наклонился и встряхнул ее. — Вставай.       Она перевернулась во сне и застонала. — Уходи, Мозенрат, я сплю.       Темный колдун закатил глаза и снова встряхнул ее. — Вставай, сейчас же!        Девушка повернулась к нему спиной и села, ее глаза были едва открыты, волосы в беспорядке рассыпались медными завитками по спине и плечам, а плечо обнажилось в том месте, где соскользнула туника, пока она ворочалась во сне. Рена потерла глаза. — Чего ты хочешь, еще даже не утро.       — Я определился с твоим наказанием. — самодовольно произнес он, скрестив руки на груди.       Она зевнула и уставилась на него расфокусированными медово-карими глазами — Какое наказание?           Колдун прищурился. — Наказание за то, что на днях раскроила мне голову железной сковородкой.           — О, — она снова зевнула, когда заговорила. — Это наказание. Так что я должна сделать для тебя, Мозенрат?       Он наклонился, на его губах появилась широкая озорная улыбка, так что их глаза оказались на одном уровне. — Искупай меня.         Это ее разбудило. — Что?       — Ты меня услышала.       Лицо Рены стало таким же красным, как и ее волосы. — Я не могу тебя искупать! Ты не собака и не маленький ребенок! Ты взрослый мужчина, мойся сам!         Прежде чем она успела возразить, он схватил ее за тунику и сократил расстояние от своего разгневанного лица к её. — Ты НЕ будешь мне перечить, рабыня. Ты проявила неуважение ко мне и за это должна быть наказана. Я решил, что это наказание подходит как нельзя лучше, и никакое нытье по этому поводу от него не избавит. Так что поднимай свою задницу с кровати и жди меня в ванной через десять минут!         Слегка оттолкнув, он отпустил ее, резко развернулся и исчез за дверью, направляясь в ванную. По щелчку его пальцев все факелы и лампы в зале запылали волшебным огнем, отчего теплая вода в ванне заиграла, как ночное небо. Он быстро разделся и опустился на ступеньку под водой, а затем в воду, отчего в этой фальшивой ночи появилась рябь. Он закрыл глаза и расслабленно вздохнул, вытянув руки вдоль бортика бассейна, правая рука все еще была в перчатке, погрузился поглубже в воду и уставился в выложенный плиткой потолок.       Почему он приказал ей сделать это? Он достаточно хорошо знал, как нужно мыться, и, вероятно, справился бы с этим лучше, чем она. К тому же, если бы она спросила о его правой руке, то, вероятно, увидела бы… то, что от него осталось.       Он ухмыльнулся, но выражение ее лица было бесценно. Как она покраснела, о, какие мысли, должно быть, пронеслись у нее в голове, когда она подумала о том, что он сказал. Этот взгляд и мысль о ее крайнем смущении из-за необходимости мыть мужскую кожу были достаточным "наказанием" для неё и "удовольствием" от ее страданий для него.       Звук легких шлепков босых ног по кафельному полу заставил его повернуть голову и посмотреть на охапку сложенной одежды, которую она несла, когда, раскрасневшаяся, но молчаливая, вошла в комнату. Однако, к его удивлению, она все еще была в своей тунике. Это было его тонкая, старая рубаха грязно-серого цвета, которая едва доходила ей до колен, а прорези на рукавах свисали низко, так что, если бы она повернулась чуть правее, можно было бы увидеть обнаженную кожу ее подмышек, грудную клетку и, возможно, даже начало грудей, но, с другой стороны, ему и в голову не приходило смотреть на нее вот так. На самом деле, за исключением того дня, когда он нашел ее на ступенях цитадели, когда заметил, что ее груди колышутся при дыхании, он не думал о них, не говоря уже о том, что она на самом деле была женщиной с длинными, стройными ногами, приличными изгибами бедер и торса, изящной талией и длинными пальцами. Когда она повернулась, ее лицо было таким же легко читаемым, как и в тот день, когда она попала в цитадель, ее щеки были такими красными, что глаза даже не хотели смотреть в его сторону, и это делало его веселье по поводу ее страданий еще более приятным.            — Я, эм, я взяла на себя смелость принести тебе свежую одежду из твоей комнаты. — сказала ему, прочистив горло, когда положила ее на стол, прежде чем полностью повернуться к нему лицом. — Есть ли там… что-нибудь... особенное… где тебя нужно помыть?             От такого щекотливого вопроса он мог бы только рассмеяться, но вместо этого решил немного подразнить ее. — О да, кое-что очень важное. Я так сильно хочу, чтобы ты сначала это помыла.       Он заметил, как она судорожно сглотнула, когда подошла ближе, держа в руках маленькую мочалку и отжимая ее. — И, эм, что же это?       Он откинул голову назад, чтобы посмотреть на нее вверх ногами из своего вытянутого положения на сиденье вдоль бортика бассейна. — Мои волосы.           На ее лице отразилось смущение, сменившееся облегчением, а затем гневом. — Твои ... волосы?         Он усмехнулся про себя и закрыл глаза, запечатлевая это выражение на ее лице в своем мозгу. — Ты ожидала чего-то другого?       Пальцы Рены впились в ладони, а ее лицо из красного от смущения превратилось в пунцовое от ярости. Она схватила ближайший кувшин с водой, подошла к ничего не подозревающему мужчине и вылила его ледяное содержимое ему на голову.      — ГААААХХХ! — Его тело напряглось, когда лед проскользил от верха к низу позвоночника, по коже побежали мурашки, пока он не погрузился в теплую воду. К тому времени, как он вернулся, медноволосая служанка свирепо смотрела на него, топала ногами и кричала на каком-то странном иностранном языке. Она продолжала кричать на него в ярости в течение доброй минуты, прежде чем, наконец не перевела дух, даже немного сгорбилась и задышала, весь ее гнев, казалось, исчез, сменившись легкой улыбкой.      Она взяла теперь уже пустой кувшин и отставила его в сторону, прежде чем присесть на корточки и переместиться, чтобы сесть на край бассейна, опустив ноги по колено в воду и крепко упершись ими в подводное сиденье. Она схватила пару бутылочек масла и мыла и посмотрела на него. — Ты готов?       У него дернулся глаз. — Что, черт возьми, это было?       — Совершенно естественная и в какой-то степени автоматическая реакция на то, что я была крайне смущена твоим двусмысленным заявлением. — Просто ответила Рена, с самодовольной ухмылкой на лице.         Его темный глаз снова дернулся. Это была НЕ та реакция, которую он ожидал или которой бы наслаждался. — Ну и что именно ты сказала?       Рена моргнула, вопросительно глядя на него. — Что ты имеешь в виду?       — Ты говорила на другом языке. Что ты сказала?      Ее брови на мгновение сошлись на переносице. — Я даже не заметила этого. Что касается того, что я сказала, просто выражала свой гнев и досаду на все те злые и порочные вещи, которыми ты меня мучаешь, вот и все.       Он стоял по пояс в воде, скрестив влажные руки на груди. — Я хочу ТОЧНО знать, что ты сказала.       — Наверное, примерно то же самое ты сказал, когда в последний раз рассказывал об Аладдине. — Рена вздохнула, бросив на него жалостливый взгляд. — Давай просто покончим с этим, хорошо?       Мозенрат неохотно, но после того, как он постоял в позе минуту или две, позволил себе расслабиться (на этот раз) и вскоре обнаружил, что откидывается на спинку сиденья, а руки с длинными пальцами бегают по его голове. Хуже всего было то, что ему это нравилось. Она чесала и массировала ему голову, пока он полностью не забыл о своем гневе на нее и вместо этого прислонился к девушке спиной, пока она тихонько мычала что-то себе под нос. — Что это за песню ты все время напеваешь?     — Я не знаю. Эта песня засела у меня в голове больше месяца назад. Кажется, кто-то когда-то пел ее мне или что-то в этом роде.       — Неудивительно, что это начинает так раздражать. — он проворчал, на что она дернула его за волосы. — Ой! Осторожнее, женщина!       — Извини, — проворковала она. — У меня запутались пальцы. — шатенка улыбнулась, когда он надулся. — Ну, это неудивительно, твои волосы выглядят так, словно несколько дней не видели мыла и воды. Когда ты в последний раз выходил из своей лаборатории?       — Не твое дело. — огрызнулся юноша. — Кроме того, я почти завершил свой новый план.       — Еще один план по захвату мира? — спросила она, намыливая руки мылом, прежде чем втереть его в его волосы.       — Нет. Я пришел к выводу, что для успеха моих планов по завоеванию мира мне понадобится больше силы, чем та магия, которую дает эта перчатка.   — Почему ты вообще хочешь править миром? — Спросила она, вытирая ему за ушами. — Я уверена, что вся политика и дипломатия управления одной страной — это кошмар. Тебе не кажется, что один человек, правящий столькими странами, раскинувшимися на многие мили пустыни, распыляет себя, а твоя магия слишком слаба?       — Именно поэтому мне нужно БОЛЬШЕ власти, чтобы я мог править железной рукой. С силой Кинжального камня и джинна я получу неограниченную власть над семью пустынями и всеми, кто в них обитает.       Тон его голоса заставил ее прервать мытье и потянуть его за волосы, чтобы он запрокинул голову и посмотрел на нее снизу вверх. — Джинн? Какой джинн?       — Джинн Аладдина. — сказал злобно Мозенрат. —За разрушение моих планов и моего дома я разрушу его жизнь! И какую угрозу он представляет без своего джинна?       — Недооценивать кого-то — значит давать ему силу победить тебя. — предостерегающе ответила Рена, но заставила себя замолчать, когда его взгляд стал таким "пронзительным". Она вздохнула и склонилась над ним, нежно взяв за тыльную сторону его правой руки в перчатке и перевернув ее не для того, чтобы вызвать тревогу, а скорее для того, чтобы рассмотреть. — Такая мощная и в то же время такая неряшливая на вид, ты что, никогда её не стирал? Бьюсь об заклад, от того, что ты постоянно держишь руку там, внутри, эта дурацкая штука воняет, как... — Пока она говорила, ей удалось сдернуть перчатку, обнажив кисть и запястье, как у скелета, и гниющую плоть предплечья. — Гниющий ... труп ... Мозенрат твоя рука!       Он хотел было отдернуть руку и спрятать ее от ее взгляда, но передумал и вместо этого сжал свои костлявые пальцы, чтобы доказать, что это не иллюзия. — Всего лишь маленькая жертва ради великой цели. Отвратительно, не правда ли?       К его удивлению, она нежно взяла его костлявые пальцы в свою ладонь и провела ими по ней, от кончиков пальцев до того места, где кость соприкасалась с промокшими бинтами. Не торопясь, Рена прозрачные бинты с его руки, плеча и шеи, чтобы открыть то, что осталось от плоти, зеленой и разлагающейся, черной и покрытой синяками или сочетанием того и другого. — Почему тебе пришлось пожертвовать чем-то столь ценным, Мозенрат? — ее голос был тихим и, к его изумлению, печальным. При этих словах он убрал от нее руку и снова надел перчатку. —Несмотря на то, что я костлявый, я все еще чувствую прикосновения, так что оставь руку в покое.       Они сидели в тишине, пока она заканчивала свою работу, заговорив только для того, чтобы сообщить брюнету, что ему следует погрузиться в воду, чтобы более тщательно ополоснуть волосы и кожу головы. Когда он вынырнул, то обнаружил, что она уже встала и убирает вещи, повернувшись к нему спиной, чтобы дать ему время выскочить и привести себя в порядок.       — Ты придумал запасной план на случай неудачи?       В одно мгновение он оказался лицом к лицу с ней, преодолев разделявшие их несколько шагов, его пальцы крепко сжимали ее запястья, глаза почти покраснели от ярости, голос был спокойным и ровным. — Я.… не... проиграю...       Рена, хотя и была слегка ошеломлена его внезапным появлением, сменила удивление на твердый взгляд. — Да, хозяин Мозенрат.       Она вырвалась из его ослабевших объятий и, обойдя его, направилась прочь. Немного замедлив шаг, она обернулась и посмотрела на него с улыбкой, украшавшей ее лицо. — Я приготовлю твое любимое блюдо, когда ты вернешься с победой. — с этими словами она ушла.