Глава 46: Запутанные жизни

      В безмолвной темноте комнаты шуршание кожи казалось оглушительным. Он пошевелил пальцами, поворачивая руку то в одну, то в другую сторону, и подошел к маленькому столику, на котором в центре стоял единственный предмет - песочные часы. Какое-то мгновение он наблюдал за падающим песком, слегка вздрогнув, когда приступ боли пронзил его сердце, словно веревка, затягивающаяся все сильнее и сильнее, пока не вытеснила весь воздух из легких.       Мозенрат вздохнул, глядя на песок, сыплющийся в большие песочные часы, стоявшие перед ним на столе. — Только посмотри, Ксеркс, пески времени обрушиваются на нас.       — Сыпется песок, сыпется песок. — согласился Ксерксес своим ласковым голосом. — Что делать?       — Я полагаю, это тело в значительной степени исчерпало свой ресурс. — Мозенрат задумчиво снял перчатку и разглядывал свои костлявые пальцы. — Думаю, мне просто нужно приобрести новое. На его лице появилась злая улыбка. — И я знаю, какое именно достать.

ஜ═════════ஜ☼☀︎☼ஜ═════════ஜ

      Рена сидела в оранжерее, погруженная в свои мысли. — Буду откровенна с тобой, Ест, я понятия не имею, как донести это до Мозенрата. Я имею в виду, что это сложное дело. Ко мне вернулась память, но я даже знаю, кем ОН был раньше. — она наклонилась и схватила большой кусок мяса, подбросив его в воздух и наблюдая, как растение поймало его в воздухе, с удовольствием проглотив. — Я имею в виду, какие изменения это внесет в его планы по захвату мира? Я чертова принцесса, могла бы просто отдать ему Бронзовый город, если бы он действительно этого захотел. И сможет ли он действительно справиться с тем, что я королевская особа, что когда-то мы были лучшими друзьями, что раньше он улыбался и смеялся не в зловещей манере.       Рена встала и слегка прошлась, разбрасывая корм тут и там для другой разнообразной растительности. — Он так предан своему делу, мог ли он когда-нибудь по-настоящему смириться с таким прошлым. — девушка перестала расхаживать по комнате, вздыхая в сотый раз. — Сможет ли он когда-нибудь принять меня? — Рена посмотрела на большое растение-людоеда, которое опустило свою луковичную головку, чтобы она могла погладить его и почесать чуть ниже листьев. Ты знаешь, я люблю его.       Цитадель потряс взрыв, от которого задрожала земля. Волоски у нее на затылке начали вставать дыбом, когда магическое покалывание, казалось, наполнило каждую клеточку.       Только что произошло нечто грандиозное.       Она быстро попрощалась с "Ест", убедившись, что плотно закрыла двери, прежде чем помчаться по коридорам туда, где мамлюки ковыляли к эпицентру взрыва. У шатенки было достаточно времени, чтобы остановиться при звуке голосов, доносящихся из комнаты, как мужских, так и женских. Она узнала их: Аладдин, Жасмин и компания, которые обсуждали что-то о смене тел и о том, что, похоже, это не удалось, вместо этого Мозенрат превратился в статую. Рена сдержала вздох и отошла от двери, убедившись, что ее не видно, когда они всей группой уходили.       Поняв, что они ушли, Рена вошла в комнату, оглядываясь в поисках какой-нибудь зацепки относительно того, что случилось с Мозенратом. По всему полу были разбросаны чертежи машины, которую он построил, и различные заклинания. Она просматривала их снова и снова в течение нескольких часов, пока у нее не заболел мозг. Возможно, правда была на стороне Аладдина и его группы, поскольку она здесь ничего не добилась.       — Ксеркс. — она позвала угря. Он проскользнул внутрь, выглядя смущенным. —Ты идешь со мной.       Рена закрыла дверь и достала из кармана волшебный ключ. Запирая и отпирая дверь своим ключом, она открыла проход в один из чуланов во дворце Жасмин, вошла в него и закрыла дверь, снова заперев ее и спрятав ключ. Она снова открыла дверь, чтобы войти в лабиринт дворца в надежде разыскать Аладдина и выяснить, что произошло. Ксерксес начал принюхиваться к воздуху и внезапно сорвался с места, прежде чем шатенка успела его поймать, вылетел в окно и исчез из виду. Девушка топнула ногой в знак протеста, пробормотав что-то о глупом угре, и направилась по коридору.       Она обнаружила Жасмин во дворе, которая выглядела встревоженной, сидя на краю фонтана и поглаживая большую голову Раджи.       — Жасмин. — она позвала, радостно помахав рукой. Она улыбнулась, когда юная принцесса посмотрела на нее, слегка улыбнулась в ответ, прежде чем снова опустила взгляд на воду. — Что случилось?       — Это Аладдин. —сказала Жасмин. — Мозенрат нанес нам сегодня неожиданный визит и провел над ним какой-то эксперимент. Теперь он ведет себя очень странно. В одну минуту он счастливый и нормальный, в следующую - капризный и огрызающийся на людей. Я просто не знаю, что с ним не так.       У Рены появилась идея, особенно после описания поведения Аладдина, но она пока промолчала. — Я уверена, с ним все будет в порядке, Жасмин. Думаю, что сейчас лучше всего отдохнуть. — она изобразила легкий зевок. — Кстати, об отдыхе, как ты думаешь, я могла бы остаться на ночь? Моего хозяина сейчас нет дома, так что я уверена, что все будет в порядке.       Улыбка Жасмин вернулась. — Да, я бы этого хотела.       Рена оставалась рядом с Жасмин до конца вечера, пока не пришло время ложиться спать. Жасмин предоставила ей на ночь одну из дополнительных комнат, но выспаться ей так и не удалось. Громкий звук будильника разбудил ее. Она выглянула из своей комнаты и увидела Джини, Яго и Абу, спешащих по коридору, Жасмин не отставала, все еще в ночной рубашке. — Что происходит?       — Кто-то вломился в хранилище. Мы думаем, что это может быть Мозенрат после его удара перчаткой. — крикнула она, подзывая Рену следовать за ней.       Они догнали Джини и остальных у входа в хранилище, где глубоко внутри фигура рылась в сундуке. Когда фигура повернулась, компания, включая ее саму, ахнула от удивления.       На Аладдине была перчатка Мозенрата.       — Аладдин? — спросила Жасмин, осторожно приближаясь к нему. — Что происходит?       — Обязательно вам, вредителям, совать свой нос во все подряд? — рявкнул Аладдин, обвиняющее указывая на группу.       Тошнотворное чувство Рены усилилось, когда Яго сказал именно то, что она думала…Аладдин вел себя точно так же, как Мозенрат.       — Вы дураки— …Я Мозенрат! — голос Мозенрата исходил изо рта Аладдина. То щемящее чувство охватило ее, когда ей пришлось спасать свою жизнь, чтобы не попасть под разряд синего огня, который он выпустил из перчатки.       — Ал! Возьми себя в руки! — крикнул Джинн, что, казалось, остановило убийственные попытки Аладдина. Парню удалось получить достаточный контроль, чтобы снять перчатку и бросить ее обратно в сундук, где Яго захлопнул ее.       Рена стояла с группой, пока они обсуждали происходящее, пока, наконец, Мозенрат не заговорил снова.       — Мой дух заперт в твоем теле благодаря твоим жалким друзьям. Перенос сработал бы, если бы они не вмешались. Теперь мы едины НАВСЕГДА! —  Аладдин в ярости потряс кулаками, прежде чем испуганно добавить — Нет!       Джинн предложил вывести его подышать свежим воздухом, на что Аладдин тоже смиренно согласился. Все могли сказать, что он был напуган происходящим до такой степени, что у него тряслись руки. Они вышли на балкон Жасмин, чтобы подробнее обсудить происходящее.       — Должно быть, что-то пошло не так в лаборатории Мозенрата. — Аладдин в панике закричал. — Он внутри меня!       — Он внутри тебя? — Яго пошутил, махнув ему крылом. — А, продолжай!       — Безмозглый петух! — сказал Мозенрат, шлепнув Яго по крылу, чтобы он спустился с его насеста на краю балкона.       — Аладдин! — упрекнула Жасмин, на что юноша поспешно извинился.       Рена слегка подпрыгнула, когда мимо проскользнул Ксерксес с перчаткой во рту и приблизился прямо к лицу Аладдина. Она попыталась что-то сказать, но Мозенрат отреагировал первым.       — Моя перчатка! Я должен вернуть свою силу! — потребовал он, надевая предмет на правую руку. Аладдин пытался бороться с этим, даже джинн пытался помочь, но получил лишь укол магии в лицо.       Казалось, все игнорировали ее, что на этот раз было хорошо, тем более что Мозенрат, казалось, еще не заметил ее присутствия.       Аладдину удалось снова снять перчатку, которую Ксерксес подобрал, как послушный маленький миньон, пока Жасмин провожала своего измученного парня внутрь. — Это ужасный Аладдин.       — Я тоже не слишком доволен этим соглашением. — Мозенрат раздраженно сказал. — И я не планирую провести с ТОБОЙ остаток своей жизни!       — Наконец-то мы хоть в чем-то согласны, Мозенрат! — Аладдин огрызнулся на свое отражение в зеркале. — Итак, как нам отменить это заклинание?       Мозенрат говорил об эликсире, который решил бы проблему, даже используя ту малую силу, которую он мог собрать без перчатки, чтобы показать видение большой золотой чаши, в которой находился эликсир.       Жасмин и остальным этот план надоел, но даже Джини пришлось согласиться, что это возможно. Когда Аладдин начал отходить от зеркала, Ксеркс снова протянул ему перчатку, от которой парень отказался, но Мозенрат жадно потребовал, заявив, что им понадобится его магия, чтобы получить эликсир.       — Ладно, Мозенрат, ты победил. Пока. — Аладдин раздраженно проворчал, на его лице появилась ухмылка.       — Как обычно. — ответил колдун. Только тогда он, наконец, поднял глаза на группу и увидел, что Рена там. — Что ты здесь делаешь?       Компания посмотрела на Рену, которая слегка побледнела, но стояла на своем. — Я пришла посмотреть, что с тобой случилось. Услышала взрыв и прибежала, но тебя не было.       — Рена, — удивленно спросила Жасмин. — Ты его знаешь? Как это возможно?       Мозенрат хмыкнул. — Я мог бы спросить то же самое о том, откуда она всех вас знает. Не хочешь просветить нас?       — Я встретила их на рынке несколько месяцев назад, — сказала она ему, что отчасти было правдой. Шатенка посмотрела на Жасмин и опустила голову, потирая локоть. — Я знаю его, потому что он...он мой хозяин.       Жасмин и Яго оба ахнули, когда челюсть Джини отвисла и она с глухим стуком приземлилась на пол. — ОН твой хозяин?       Рена кивнула, отказываясь смотреть в глаза. — Я хотела вам сказать, но…это не было похоже на то, что я могла бы затронуть в разговоре.       К этому моменту Мозенрат уже смеялся. — О, это круто. Разве вам не нравится предательство, написанное на ваших лицах. Классика. — его смех прекратился. — Тем временем мне посчастливилось не только узнать, что моя служанка - лучшая подруга моего заклятого врага, но и тайком убегает поиграть, когда я не вижу. — он спокойно подошел к ней и очень нежно обнял за шею. — Тебе просто повезло, что Аладдин не позволил мне тебя задушить, иначе ты бы сдохла на месте!       — Мозенрат, я... — он сжал ее руку ровно настолько, чтобы заставить ее замолчать.       — Оставьте нас. — потребовал он, удерживая ее взгляд. Когда никто не пошевелился, он раздраженно вздохнул и повернулся к группе. — Я обещаю не убивать ее, а теперь, пожалуйста, оставьте нас на минутку одних.       Когда Жасмин все еще отказывалась уходить, вмешался Аладдин. — Все в порядке, ребята. Я не позволю ему причинить ей вред.       Жасмин и группа неловко вышли. Как только дверь закрылась, тыльная сторона руки Аладдина в перчатке врезалась Рене в щеку, сбив ее с ног.       — Ты, тупая сука! — взревел он, бросая на нее кинжальные взгляды, пока она закрывала лицо руками. — За все это время ты ни разу ни слова не сказала о дружбе с моим заклятым врагом?! После всего, что я для тебя сделал, я нахожу тебя с ними! — маг поднял руку, чтобы ударить ее снова, но призрачная сила, вероятно, Аладдин, удерживала его, пока, наконец, он не подавил желание. — Ты предала меня, Рена.       Рена лежала на полу, держась одной рукой за разбитую щеку. — Ты думаешь, я не хотела тебе сказать? — она сказала ему, и на ее глазах выступили слезы. —Ты думаешь, мне нравилось хранить это в секрете? Они мои друзья, ты ... ты. Я никогда не хотела оказаться в центре событий! В любом случае, это была твоя собственная вина, что это произошло!       — Ты помогала им разрушать мои планы? — требовательно спросил он, все такой же злой, но не двинулся против нее. — Ты помогла им победить меня в моих попытках захватить мир?       — Нет, я этого не делала! — воскликнула она. Шатенка услышала боль в его словах. Она поспешно встала, пошатываясь, поскольку потеряла равновесие от такого сильного удара. — Я не встречалась с ними официально до тех пор, пока не произошла та небольшая демонстрация на рынке, и ты впервые столкнулся с Аладдином и попросил его помощи с Тердаком. Я никогда не выступала против тебя таким образом. Я помогала спасать тебя по нескольким причинам из затруднительных ситуаций, в которые тебя поставили ТВОИ неудачные попытки! — она начинала злиться. — Кто вытащил тебя из Кинжальной скалы? Кто умолял эльфов вернуть твою перчатку? Кто спас тебя от гибели в Зелагуне?! Именно я, была на твоей стороне на каждом шагу!       — И все же ты называешь моего заклятого врага своим другом. Хм ... немного лицемерно. — он наблюдал, как она стоит там и плачет, прежде чем раздраженно закатить глаза. Брюнет чувствовал Аладдина, как червяка, извивающегося прямо под кожей. Этого было достаточно, чтобы его тело зачесалось от раздражения. На мгновение отвернувшись от нее, он хотел убежать, как обычно, но звук ее всхлипывания врезался в его барабанные перепонки, как гвозди по классной доске. Он ненавидел этот звук! Даже не поворачиваясь к ней лицом, он мог мысленно видеть ее, слезы, текущие по лицу. Это заставило ожить приступ боли в его груди, на этот раз достаточно сильный, и он почти заметно вздрогнул. — Хватит унижаться. Если ты такая верная, тогда докажи это мне.       Рена вопросительно посмотрела на него, даже сквозь слезящиеся глаза, еще более вопросительно, когда он подошел и встал с ней лицом к лицу. Хотя лицо было не его, на краткий миг эти глаза изменились, потемнев и посуровев, превратившись в глаза Мозенрата, наполненные обычным раздражением и решимостью, которые она видела каждый день на протяжении многих месяцев.       — Поцелуй меня. —  потребовал он.       — Ч-что? — она запнулась, собираясь сделать шаг назад, но он схватил ее за плечи. — Но ты же в ...       — Я могу удерживать его достаточно долго, чтобы добиться своего, теперь сделай это, или я никогда больше не буду тебе доверять. — колдун стоял там, очень серьезный в своей команде. Сделав глоток, она неловко подняла голову и поцеловала Аладдина в губы.       Все это казалось неправильным. Это тело просто было неправильным. Она услышала щелчок его пальцев, и двери распахнулись. Рена отстранилась достаточно быстро, чтобы увидеть Жасмин, стоящую там и наблюдающую за ними.       Ужас, который она испытывала, был неконтролируемым. Рена посмотрела на ухмыляющееся лицо Аладдина и дала ему пощечину, достаточно сильную, чтобы оставить отпечаток ладони. Он постоял там мгновение, прежде чем поднести руку к челюсти и немного подвигать ею. — Больно, не так ли?       — Я никогда не прощу тебя за это. — сказала она ему, выбегая из комнаты, остановившись только для того, чтобы пробормотать извинения Жасмин, прежде чем исчезнуть в коридоре, ее зрение затуманилось от слез.       — Как ты мог так с ней поступить?! — рявкнула принцесса, тряся головой так сильно, что ее большие золотые серьги заплясали на свету. — Ты такой безумец, что играешь в интеллектуальные игры с женщиной, которая так непреклонно следует за тобой?       Аладдин выпрямился и отряхнул воображаемую грязь со своего жилета, придав себе невозмутимый вид. — Что я делаю со своей собственностью - это мое личное дело, принцесса.       Прежде чем она успела возразить, он дернулся в сторону, издав ворчание, голос Аладдина снова прозвучал из его собственных уст. — Это был удар ниже пояса даже для тебя, ублюдок. Джинн!       Синий дымчатый человек появился, когда его позвали, и выглядел обеспокоенным. — Ал?       — Посади меня в подземелье. Запри на ночь. Я не доверяю Мозенрату настолько, насколько мог бы. — Аладдин, казалось, согнулся пополам и вздрогнул, прежде чем снова выпрямиться, его лицо было скучающим и саркастичным.       — Если ты хочешь играть в это именно так, прекрасно. В конце концов, я иду туда же, куда и ты. Мозенрат лениво комментировал, не оказывая сопротивления, когда его и Аладдина с помощью магии отправили в подземелья, приковали к стене и оставили одних на ночь, пообещав только, что утром их ждет насыщенный событиями день.       Когда шаги стихли, и остальная часть дворца погрузилась в сон, Аладдин вздохнул, прислонился спиной к грязным камням подземной камеры и посмотрел на свои кандалы.       — Предаешься воспоминаниям? — Мозенрат проворковал ему на ухо. — Я вижу твои мысли. Ты уже бывал здесь в подобном состоянии раньше.       Аладдин стиснул зубы, глядя на свои скованные запястья и замечая лицо Мозенрата в искаженном отражении, которое они создавали. В его видении промелькнуло воспоминание о Рене, стоящей у ворот с ключами и помогающей ему сбежать. — Похоже, я тоже не единственный, кто бывал здесь раньше.       Он почувствовал внезапный прилив раздражения, исходящий от паразита внутри него, практически увидел, как Мозенрат отбрасывает свой плащ и раздраженно отворачивается, скрестив руки на груди. — Глупая девчонка. Она пожалеет о том дне, когда мы вообще встретились, когда я выберусь из этого дерьма.       Глаза Аладдина сузились от гнева. — Почему ты так с ней обращаешься? Она не какой-нибудь немертвый мамлюк, которого можно поколотить, она человеческая девушка.       — Она МОЯ девушка. — Мозенрат настаивал, свирепо глядя на него в ответ. — Моя собственность, и я распоряжаюсь ею так, как считаю нужным.       Аладдин наблюдал, как в его голове промелькнуло еще одно воспоминание колдуна. О Рене, улыбающейся, смеющейся, целующей его с повышенной страстью, чтобы, наконец, закончить воспоминанием гораздо более физического характера. Он ухмыльнулся и издал тихий смешок. — Похоже, она для тебя нечто большее.       И снова Мозенрат взволнован, надувшись. — Держись подальше от моих воспоминаний, уличная крыса. Я не лезу в твои в поисках того, чем ты занимаешься со своей прекрасной принцессой.       — Почему? Они у меня в голове. — на этот раз была его очередь ухмыляться, одерживая верх. — Только не говори мне, что любишь ее?       — Ха! Конечно, нет. Любить - это не в моей натуре. — Мозенрат признался со своей обычной лукавой улыбкой. — Любовь в любом случае - слабость .       Аладдин склонил голову при виде изображения темного мага, наблюдая за языком его тела. Хотя ответ был честным, это все, что он мог сказать по их связи, вопрос, казалось, все же затронул что-то внутри мулата. — Но она тебе небезразлична.       Темные туфли прекратили свое тихое шарканье, когда он повернулся, чтобы посмотреть на прикованного человека перед ним, черные глаза были свободно спрятаны за такими же темными кудрями. — Нет, это не так.       — Да, всё именно так. — уличная крыса села, наклонившись вперед. — Иначе почему ее дружба с нами была бы таким предательством по отношению к тебе? Или, когда другие мужчины смотрят на нее так, что хочется выколоть им глаза. Я в твоей голове так же глубоко, как ты в моей, Мозенрат. Я помню все случаи, когда ты выводил ее изображение в своей лаборатории на какое-нибудь отражение или сферу, просто чтобы посмотреть, как она готовит или убирается. Или, когда ты прятался в тени, слушая, как она поет в ванне. Я вижу, как ты перевязал ей руку, когда она была ранена. У тебя странное ощущение в груди, и ты раздражаешься, когда она злится или расстроена, особенно из-за тебя. Ты даже извинился перед ней! Если бы я не знал тебя лучше, клянусь, сказал бы, что ты влюблён.       — Заткнись, оборванец. Я предупреждаю тебя... — Мозенрат указал костлявым пальцем в его сторону.       Аладдин на самом деле улыбнулся, забавляясь тем, как легко было вывести из себя его темного двойника. — Ты не понимаешь, почему она продолжает оставаться рядом даже после всего, что ты с ней сделал. Почему она терпит тебя изо дня в день, даже когда знает, что ты скоро умрешь. Это не жалость и не чисто физическое влечение. И все же ответ смотрит тебе прямо в лицо, черт возьми! Почему ты не можешь просто принять это?       — Потому что она не та! — взревел сердитый голос. Если бы он звучал не только в голове Аладдина, он отдался бы достаточно громким эхом, чтобы сотрясти камни вокруг них. — Все, что я делал с того момента, как высосал жизнь из телесной оболочки Дестана, каждый день, когда я надевал эту перчатку, я пытался обрести достаточно силы, чтобы изменить этот мир и все, что в нем не так. Это было моей мантрой, моей целью с тех пор, как все это началось. Разрушить старое и привнести новое виденье...МОЁ новое видение.       Аладдин наблюдал за ним, совершенно сбитый с толку. — Так ты продал свою душу за силу, чтобы попытаться спасти того, кого любишь?       Мозенрат не ответил, просто повернулся к нему спиной, положив призрачную руку на камни перед собой.       — Я тебе не верю. Это звучит почти...благородно. А благородство - это тот стиль, который тебе не подвластен…       На фоне скалы зловещая улыбка обнажила жемчужно-белые зубы. — Возможно, ты прав, уличная крыса. Возможно, я слишком давно упустил из виду первоначальную цель. Теперь это просто пустая мечта. — молодой человек обернулся, его темные глаза остекленели от силы, он вытянул костлявые пальцы и сжал их, как он так любил делать, надевая кожаную перчатку. — Но суть дела по-прежнему остается в силе. Этот мир будет моим, твое тело будет моим, все будет моим, от этого безвкусного дворца до твоего драгоценного джинна, и даже если мне придется сжечь его дотла, я не остановлюсь, пока старые короли не уйдут и я не приму решения!       Укол боли пронзил их обоих, прервав Мозенрата на середине тирады, поскольку оба одновременно сжали грудь прямо там, где были сердца. Колдуну, похоже, досталось сильнее всех, потому что он согнулся пополам и немного споткнулся. Аладдин просто уставился на него. — Ты сумасшедший, Мозенрат. Одержим властью, которая в конечном итоге приведет тебя только к смерти!       — Может и так, — пробормотал он, выпрямляясь и с полуулыбкой проводя рукой по волосам. — Но, по крайней мере, я получу удовольствие, забрав тебя с собой. На данный момент я могу назвать это победой.