Глава 47: Спасительный эликсир

      Полет к пещере, где хранился эликсир жизни, большую часть путешествия проходил в неловкой тишине. Жасмин, Рена и Мозенрат сидели на Ковре, пока он летел по воздуху, Рена предпочла сесть подальше, чтобы Мозенрат и Жасмин могли следить за тем, куда они летят. Все было терпимо, пока колдун не заговорил устами Аладдина.       — Итак, принцесса, каково было видеть, как твой любимый мальчик-игрушка целует другую девушку? — Мозенрат подтолкнул ее, ухмыляясь, когда Рена ахнула от удивления, что он заговорил об этом так прямо.              Жасмин только бросила на него свирепый взгляд. — Я знаю, Мозенрат, что ты обманом заставил ее это сделать. Иначе зачем бы ей потом бить тебя по лицу? Я знаю, что хотела, но она меня опередила.       Лицо Аладдина нахмурилось от раздражения из-за того, что она не клюнула на его наживку. — Возможно, это правда, но все же. Этот образ будет преследовать вас всех долгое время. И я более чем счастлив оставить всем вам такое неизгладимое воспоминание.       — Заткнись, Мозенрат. — раздался голос Аладдина, звучащий очень сердито. — Я не могу поверить, что ты мог так поступить со своим другом.       Его тело затряслось, и темный колдун снова заговорил. — У меня нет друзей. Просто глупая рабыня, — Аладдин оглянулся через плечо и бросил на Рену злобный взгляд. — При этом довольно никчемная.       Рена просто избегала его взгляда, сосредоточившись на переплетении нитей ковра. Как бы ей ни хотелось придушить его, она не могла. В конце концов, это все еще было тело Аладдина.       В разговоре снова воцарилась тишина, пока Мозенрат не упомянул, что они уже близки, и не произнес свои обычные угрозы, а также заверения, что он их не предаст, что заставило Рену закатить глаза. Они приземлились, шатенка прикрывала тыл, в то время как Аладдин, управляемый Мозенратом, бросился в руины древнего поселения и вскарабкался по колонне туда, где без охраны стояла гигантская золотая чаша. Волосы у нее на затылке встали дыбом, предупреждая, что это слишком просто, но он уже схватил артефакт, и земля начала трястись.              Четыре огромных червя выкопались из-под песка и принялись гоняться за золотой чашей, преследуя ее по пятам. Мозенрат использовал свою магию, чтобы поймать их и отправить в полет, прежде чем, наконец, раскрыть свои истинные намерения.       — Ты глупец. Когда я выпью эликсир, я завладею твоим телом, и поглощу тебя! — он издал угрожающий смешок, поднося чашу к губам.       — Нет! — Закричала Рена, хватая его за руку и пытаясь вырвать артефакт.  — Мозенрат, не надо!       — Отвали! — он заорал, толкая ее на землю, и свирепо глядя. — Глупая сука...       Аладдин боролся за контроль, и внезапно его тело застыло, только рот шевелился, когда он, бормотал что-то себе под нос.       — Аладдин? — позвала Жасмин, парень не ответил. — Что с ним не так?       — Должно быть, они с Мозенратом выясняют отношения внутри тела Аладдина. — предположил Джини.       Рена поднялась с земли с помощью ковра. — Сразись с ним, Аладдин. Ты должен сразиться с ним! Это твое тело! Не отдавай ему его!       Она положила ладонь на правую руку Аладдина поверх перчатки, и та на мгновение вспыхнула желтым. Судя по звукам голосов, исходящих из его рта, Аладдин только что бросил поток магии в Мозенрата.       — Рена, — сказала Жасмин, — Сделай это снова. Я думаю, это дало Аладдину преимущество.       Молодая женщина кивнула, снова дотрагиваясь до перчатки. — Мне жаль, но я не могу смириться с мыслью, что Мозенрат в теле Аладдина. Это...это неправильно! Сражайся Аладдин!       Перчатка светилась все ярче и ярче, пока, наконец, магия не прорвалась под ее рукой и не заставила ее, спотыкаясь, отступить на несколько шагов, ее рука онемела в том месте, где она касалась волшебного предмета. Аладдин, пришел в себя и поспешно выпил эликсир. Почти сразу же его тело начало светиться красным, и дух Мозенрата перенесся из тела Аладдина в каменную статую, где почти мгновенно принял человеческий облик, а на лице мулата отразилось изумление.       — Моя перчатка! — он взревел, потянулся к Аладдину, но обнаружил себя запертым в клетке размером с человека, с Ксерксом внутри, к верхушке привязан большой воздушный шар.       — Клетка была моей идеей. — самодовольно сказал Джинн, когда Аладдин передал ему кожаную перчатку на хранение. С резким щелчком пальцев Мозенрат взмыл в воздух и поспешно скрылся из виду.       У Рены даже не было времени окликнуть его, как земля снова затряслась, еще больше червей выкопалось из земли и гонялось за Аладдином, пока он не сумел вскарабкаться обратно на колонну и поставить чашу на прежнее место. Только тогда звери удовлетворились и скрылись за песчаными дюнами. Мгновение все они стояли в зловещей тишине.       — Что ж, это доставило больше хлопот, чем мне бы хотелось. — прокомментировал герой, уперев руки в бока, как делает, когда выигрывает в очередном приключении. — И мы наконец-то забрали у Мозенрата волшебную перчатку. — он посмотрел на Джини, и его улыбка исчезла. — Джини, где перчатка?!       Джин запаниковал. — Но...но она была прямо здесь!       — Рена? — раздался мягкий голос Жасмин, которая смотрела на шатенку, стоявшую в стороне с куском коричневой кожи в руках. — Что ты делаешь?       Сначала Рена ничего не говорила, сжимая перчатку в руке. — Ты не понимаешь. Если у него не будет этого, он умрет.       Яго фыркнул, сидя на плече у Аладдина. — Ты говоришь так, будто это что-то плохое.       На ее лице отразился шок. — Как ты мог такое сказать?! Ты не знаешь, через что он прошел! — ее шок сменился гневом. — Ты не знаешь о его жизни. Ты не видел его шрамов. А я видела! Он пытается оправдать то зло, которое причинили ему! Перед теми, кого он любил! Я знаю его историю, когда-то он был хорошим и милым, но потом все пошло прахом. Дестан уничтожила его, отняла у все счастье, каждую крупицу любви, нежности и надежды, пока в нем не осталось ничего, кроме безумия и жестокости. Но я видела это, и та искра благородства, которая когда-то была в нем, все еще там...       — Рена, — так же тихо сказала Жасмин, приближаясь к другой девушке мелкими, усталыми шажками. — О чем ты говоришь?       Рена сделала шаг назад, в ее глазах был страх. — Не подходи ближе, Жасмин. — служанка еще крепче сжала перчатку, в ее глазах стояли слезы. — Пожалуйста.       — Ты плачешь, Рена. — Вмешался Аладдин с выражением ужаса на лице.       — Ты защищаешь его, даже после всего, что он натворил. — сказала Жасмин, прежде чем ее осенила мысль, от которой на ее лице появилось шокированное выражение. — Ты любишь его, не так ли?       Группа в шоке замолчала. Рена просто продолжала отступать, пока не врезалась в большой валун. — Пожалуйста, джин. Отправь меня обратно в Цитадель.       — Рена, ты не обязана идти с ним! — вмешался Аладдин. — Ты могла бы пойти с нами. Ты не обязана быть его рабыней!       — Поверь мне, девочка, — добавил Яго. — Любить властолюбивого безумца - все равно что пытаться выпить океан. Это бесполезно.       Рене потребовалось время, чтобы проглотить комок в горле и успокоиться. Слезы все еще текли по ее лицу, но ей удалось унять дрожь на губах. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что он больше никогда не доставит вам неприятностей. Я знаю, как избавиться от его одержимости. Я просто должна заставить его вспомнить, кем он был до того, как Дестан сломал ему рассудок. У меня есть все части пазла, просто нужно собрать его снова!       — Ты что, не слышишь, как безнадежно это звучит? — упрекнул Аладдин.       Рена посмотрела на него с почти побежденным выражением лица. Она опустила взгляд на перчатку на своей руке и вздохнула. — Я знаю, что говорю как безнадежный пациент. Как сломанная фарфоровая кукла, которая лежит выброшенная на обочину, но все еще хочет, чтобы с ней поиграли. Но что еще я могу сказать, чтобы доказать вам, что я могу это сделать? Поверьте, когда я говорю, что на этой планете нет другого человека, который знает, насколько жестоким может быть этот ублюдок. Но в то же время я знаю, каким нежным он может быть.       Она посмотрела на Аладдина с ноткой надежды в голосе. — Ты тоже это видел? Когда вы были связаны подобным образом, ты мог видеть его воспоминания? Можешь ли ты прямо сейчас посмотреть мне в глаза и сказать, что во всем этом водовороте подсознания ты не смог найти ни единой светлой нити в этой темной паутине?       Молодой человек открыл рот, чтобы ответить, но остановился, пристально глядя ей в глаза. Воспоминания Мозенрата были все еще свежи в его памяти. Он мог видеть себя переодетым, бродящим по рыночной площади только для того, чтобы остановиться и заметить кроваво-красный драгоценный камень, свисающий с тонкой золотой цепочки. Он почувствовал, как нахлынули воспоминания о Рене, стоящей в красно-золотом платье, том самом, которое Жасмин подарила ей несколько месяцев назад, и думающей, что это украшение идеально к нему подойдет. Как ни странно, он наблюдал, как сам платил за него, несмотря на искушение украсть, потому что Рена злилась бы на него, а затем возвращался в Цитадель, чтобы попытаться найти идеальное место, где можно оставить украшение, чтобы она нашла. В итоге он положил его под миску с грушами на прилавке, зная, что они ее любимые, и спрятался в тени, когда услышал, что она идет. Восторженные возгласы, когда она заметила его блеск среди фруктов, и комментарии про себя о его красоте, когда она вешала его себе на шею. В этом поступке была истинная доброта, и не только потому, что он хотел чего-то от нее взамен, но и потому, что считал, что она заслужила этот подарок.       Аладдин, несмотря на то, что каждая клеточка его тела говорила ему обратное, закрыл рот и покачал головой. — Этого слишком мало, чтобы их можно было сосчитать, Рена. Большинство из них либо сломались, либо и так едва выветрились...но в нем есть доброта, даже если ее очень мало.       В ее глазах мелькнул огонек надежды, она кивнула ему. — Цитадель - мой дом. Мое место рядом с Мозенратом. Я люблю его.…Всегда любила.       Группа несколько минут молчала, пока, наконец, не заговорила Жасмин. — Отправьте ее обратно к нему в Цитадели. Если это то, куда она хочет попасть, то значит там ей и нужно быть.       Джинни начал что-то бормотать, пытаясь ответить, но Аладдин просто поднял руку. — Она права, но при одном условии.       Рена посмотрела на него снизу вверх. —Ты не можешь взять перчатку. Я пойду пешком, если придется, чтобы добраться домой, но...       — Мне нужен твой ключ. —Выражение его лица было серьезным и немного сердитым. — Тот, которым ты пользовался, чтобы проникнуть во дворец незамеченной.       — Т-ты знал об этом? — Спросила Рена, вытирая слезы с глаз. — Н-но ка...       — Как ты и сказала, у меня есть воспоминания Мозенрата. Я знаю, что он приготовил это для тебя. Кроме того, кое-кто здесь обладает полу-феноменальными, космическими способностями, —Аладдин ткнул пальцем в сторону Джини. — Ты думаешь, мы не смогли бы обнаружить другую магию, творящуюся во дворце?       Молодая женщина постояла мгновение, прежде чем сунуть руку под тунику, вытащить из кармана ключ и протянуть его им. — Я заперла дверь, когда покидала Аграбу, чтобы между ней и Цитаделью не было открытого портала.       — Приятно знать. — сказал Аладдин, забирая у нее ключ. —Теперь отправь ее домой, Джин. Но ты должна знать, Рена. Хотя я соглашусь, что у тебя есть причина, я думаю, что она безнадежна. Ты преследуешь призраков там, где они давно исчезли, и теперь это не что иное, как дурацкое поручение. И пока ты остаешься рядом с ним, тебе больше не рады в королевстве Аграба.       Она посмотрела на Жасмин, которая кивнула в знак согласия. — Я так и поняла. Как бы то ни было, я всегда буду ценить твою дружбу. — Посмотрев на Джини, она кивнула в знак готовности. — Дерзай, Джин.       Джини вздохнул, но поднял палец, наставив его на нее, как пистолет. — Мозенрат должен вернуться к своей двери через несколько часов. Мне жаль, что так получилось. — он выстрелил в нее магией, и она исчезла из поля зрения, вновь появившись у входной двери Цитадели, чем чертовски удивил охранника-мамлюка.       Рена показала им перчатку, и потребовалось мгновение, чтобы понять, кто она такая. — Хозяин будет дома через несколько часов. Будьте готовы к встрече с ним. — она толкнула большую дверь, остановившись всего на мгновение, чтобы посмотреть на горизонт, увидев мерцание на его краю, где заканчивался черный песок и начинался обычный желтый. Приложив руку к сердцу, она сосредоточилась, чувствуя присутствие семьи внутри, словно нить, туго обернутая вокруг него, очень нежно тянет ее к далеким пескам.       Это будет для нее самым трудным испытанием. Теперь, когда все стало известно, потребуется чудо, чтобы он снова смог ей доверять. Она все еще стояла и ждала, когда он появится на горизонте, вкладывая всю свою веру в единственную нить, надеясь, что это освободит его, если сначала не убьет их обоих.