Глава 51: История Рены

      Рена зашевелилась, услышав тихие голоса, бормочущие вокруг нее.       — ... не могу позволить ей вернуться ...       — ... небезопасно...       — ... сказал нам убираться ...       Разнообразные голоса показались ей знакомыми, но далекими, когда она открыла глаза и уставилась на потолок с замысловатой росписью. Потолок был расписан в синих и зеленых тонах, на нем были изображены разноцветные птицы и даже тигр, лениво лежащий в высокой траве. Это была не Цитадель, комната была слишком жизнерадостной, чтобы быть таким темным и унылым местом. Повернув голову на звуки голосов, она увидела двух молодых людей, мужчину и женщину, которые, по-видимому, спорили с более низким и толстым мужчиной в большом тюрбане и ярко-синем джинне. Казалось, никто из них не заметил, что она жива, а тем более бодрствует.       Глубокое, низкое рычание раздалось с другой стороны, когда что-то тяжелое шлепнулось ей на живот и начало вибрировать. Взглянув на голову тигра, лежащую у нее на коленях, она не смогла сдержать легкой улыбки, рассеянно погладив Раджу по голове одной рукой, другая рука которой была крепко привязана к ее телу шелковой повязкой. — Рада, что кто-то заметил, что я проснулась.       — Рена! — раздался женский голос, Жасмин подошла к ней и осторожно заключила лежащую женщину в крепкие объятия. — Я так волновалась за тебя!       — Как долго я спала? — спросила она, глядя на окружающие лица, у каждого из которых был разный уровень озабоченности.       — Почти 3 дня. Врачи боялись, что с такой раной на голове ты вообще не очнешься.       Аладдин ударил себя кулаком в бок, показывая свой гнев. — Мозенрат заплатит за то, что он сделал.       — Пожалуйста, Аладдин, — мягко сказала Рена, глядя на молодого человека в ногах ее кровати. — Просто оставь его в покое. Ааран настрадался достаточно для сотни жизней.       — Кто такой Ааран? — Растерянно спросила Жасмин, усаживаясь на один из немногих маленьких стульев, на которых люди могли сидеть по обе стороны от маленькой кровати, которую так любезно предоставил джин.       — Ааран - Мозенрат. Так его звали до того, как Дестан схватила его. — она попыталась сесть, но ее тело болело слишком сильно, чтобы двигаться. Джинни с помощью магии приподнял свое тело и переставил подушки, чтобы она могла сидеть, как ей заблагорассудится. — Спасибо тебе, Джинни.       — Я живу, чтобы служить. — в его тоне слышался юмор, но в основном это звучало как жалость.       — Откуда ты все это знаешь, моя дорогая? — спросил султан, стоя рядом со своей дочерью.       — Потому что, когда-то он был моим самым лучшим другом.       Группа вокруг нее внезапно ахнула, как будто в комнате сперли воздух и им нужно было задержать дыхание, иначе они задохнутся. Наконец заговорил Аладдин. — Я предполагаю, что к тебе вернулись воспоминания?       Рена слегка кивнула, действие заставило ее поморщиться. — Да. Это вспомнилось мне некоторое время назад. Я так много раз пыталась рассказать кому-нибудь, но...что-то мешало.       Она могла видеть безмолвное слово, которое вертелось у всех в голове. Мозенрат. Мозенрат встал у нее на пути. Молодая женщина не смогла сдержать тихий смешок, сорвавшийся с ее губ. — Все в порядке, надеюсь, он уже понял это. Но раз уж я здесь, думаю, мне следует назвать вам свое полное имя.       Сев немного прямее, не обращая внимания на боль в спине и шее, она приняла царственную позу. — Меня зовут принцесса Серена, дочь и единственная наследница короля Бронзового города Балраджа.       И снова зал ахнул, Яго пронзительно прокричал что-то о том, как разбогатеть. Только Раджу, казалось, это не тронуло, он по-прежнему лежал, положив голову ей на колени. Она не могла не улыбнуться большому коту. Он всю свою жизнь был среди членов королевской семьи. Ему было все равно, кто она, пока она чесала его за большими ушами.       — Но ты должна была быть мертвой. Они сказали, что ты выпала из окна башни. — воскликнула Жасмин, все еще находясь в легком шоке.       — Я не падал, Жасмин. Я летела. Это был единственный способ сбежать из того места. — пока она сидела там, ее гости начали приставать к ней с вопросами, особенно о том, откуда они с Мозенратом знают друг друга, но Рена просто подняла руку, чтобы успокоить их. — Позвольте мне начать с самого начала.       — Вы слышали истории о короле Балрадж и ведьме, о том, почему была построена башня и все такое, но большинство неправильно понимает, что произошло после этого. Когда умерла моя мать, была вызвана кормилица, единственная женщина, которая согласилась на эту работу, и она настояла, чтобы ей разрешили взять с собой своего маленького ребенка. Так мы познакомились. Мы выросли вместе во дворце, спрятанные от всех и вся, его мать всегда одевала его как девочку, чтобы защитить.       — Это работало несколько лет, пока мой отец не узнал правду и не потребовал его убить. Я помню, как его вырвали у меня из рук, не понимала, почему его вдруг забирают, и говорила ему бежать, но это было бесполезно. Мой отец приказал обезглавить его на рассвете следующего дня, а меня в наказание заточить в башне с моей няней до тех пор, пока я не достигну брачного возраста вместе с Мэраейей, матерью Арана.       — Я провела почти 15 лет в той башне, ненавидя своего отца за то, что он сделал, и отказываясь даже видеть его, пока, наконец, он не пришел сказать мне, что нашел мужчину, за которого я могу выйти замуж. К тому времени я научилась выживать самостоятельно. Мэрайя научила меня готовить, убирать, шить и даже немного магии, и все это в надежде однажды освободиться. Ей разрешили пройти через барьер, чтобы принести мне вещи для подготовки к свадьбе, и она тайно принесла мне ингредиенты для моего побега. В ночь перед моей свадьбой мы придумали заклинание, которое помогло бы мне вылететь из окна, когда никто не видел, но это был трюк. Она изменила рецепт, чтобы его готовили не так долго, надеясь, что это заставит меня упасть навстречу смерти, чтобы она, наконец, отомстила за потерю своего сына. В ту ночь у подножия башни нашли ее тело, когда она пыталась помешать моему побегу и убить меня. Мне удалось миновать городскую черту и углубиться в пустыню, прежде чем заклинание окончательно спало. К сожалению, в итоге я попала в песчаную бурю и получила камнем по голове. Вот так я и оказался на пороге Мозенрата.       — Но как ты узнала, что это был он? — спросил Аладдин, немного запутавшись в истории. — Как ты узнала, кто он?       — Сначала я не понимала. — призналась Рена. — Я знала его только как Мозенрата, злого колдуна черных песков, и лично меня это устраивало. Мне не понравилось, что его планы были направлены на вред, но если бы люди потрудились заглянуть за пределы его намерений, вы бы увидели трудолюбивого молодого человека, одержимого желанием вернуть то, что он потерял много лет назад...силу контролировать собственную жизнь и защищать тех, кого у него украли.       — Э, я запутался. — признался Джин. — Это тот самый злой колдун, который буквально на днях пытался меня убить? Или парень, который пытался поменяться телами с Алом, чтобы прожить дольше?       Медноволосая девушка только вздохнула, зная, что проглотить эту пилюлю будет нелегко. — Да. Это один и тот же человек. Я не могу отрицать того, что он сделал и что пытался сделать в прошлом. Но, с другой стороны, я знаю, почему он так старается. Через что ему пришлось пройти, какую боль он перенес.       — Дестан использовал его в качестве подопытного для своих экспериментов. Я не знаю, что этот человек с ним сделал, но я видела шрамы. Его тело усеяно ими. По его словам, Дестану в конце концов наскучило мучить его, и он решил сделать его своим учеником, но только после того, как удалил его воспоминания о любви и сострадании, которые помогли ему по-настоящему принять темную магию.       — Мозенрата, возможно, заставили забыть свою мать, меня, даже свое собственное имя, но он сказал мне, что все еще помнит, откуда он родом, и свою жгучую ненависть к моему отцу. Он сказал, что хочет захватить мир, чтобы изменить его. Свергнуть тиранов, правивших семью пустынями, и заставить их заплатить за то, что они сделали.       — Он сказал мне то же самое, когда мы были связаны и в подземельях. Но откуда ты знаешь, что он действительно этого хотел? — спросил Аладдин. — Откуда ты знаешь, что он тебе не врал?       ена просто посмотрела на него. Молодой человек, очевидно, был зол, но в его глазах также читались замешательство и даже немного жалости, что, вероятно, еще больше разжигало его гнев. — Потому что, если бы я была на его месте, я бы хотела того же, что и он, Аладдин.       Когда никто не ответил, она просто покачала головой и усмехнулась. — Послушайте, я не знаю, как лучше это объяснить. Мы с ним были такими с детства. Я могу прочитать его по тому, как он переступает с ноги на ногу, проводит рукой по волосам или по взгляду. Пока я смотрю ему в глаза, он не может мне врать. Возможно, именно магическое проклятие связывает нас вместе, но я знаю, что связь также была причиной, по которой он принял это испытание и был готов пожертвовать собственной жизненной силой ради той силы, которой оно обладало. Даже не помня меня, он хотел спасти меня из той башни. Я думаю, что если бы меня вот так поставили на грань, я бы пошла по пути, очень похожему на его, если бы это означало возвращение к тем, кого я любила.       — Теперь, когда он знает, кто ты такая, думаешь, он перестанет быть злым? — спросил Яго, примостившись на плече джина. — От волшебства трудно отказаться.       Надежда на лице Рены немного померкла, она опустила голову настолько, что ее карие глаза скрылись из виду. — Я не знаю, что он теперь будет делать. Он уже не тот маленький мальчик, которого я знала в детстве, но даже сейчас я не могу просто отказаться от него. Это как разбить зеркало на множество разных кусочков. В конечном итоге вы сможете собрать все воедино, но представленный в нем образ никогда не будет таким гладким и отшлифованным, каким он был когда-то. Кроме того,…Я больше не вижу этого мрачного злодея, я просто вижу человека.       На долгое мгновение в комнате повисла тишина. Воздух был тяжелым от невысказанных чувств гнева, обиды, жалости и печали. Наконец султан придвинул свое пухлое маленькое тельце к ней, забрал ее руку у своей дочери и нежно погладил по ней. — Моя дорогая, я мало что действительно могу сделать для тебя в этой ситуации. В конце концов, любовь - такая непостоянная штука. Но ты должна помнить, что даже если он действительно любит тебя, он никогда не избавится от клейма злого человека, и тебе придется нести это бремя рядом с ним.       Рена просто по-отечески мягко улыбнулась мужчине, слегка сжав его руку. — Я понимаю, ваше величество.       — Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделал, чтобы помочь тебе выздороветь? — спросил он, пытаясь поднять настроение.       — Если вы не против сохранить в секрете, кто я такая, я была бы вам очень признательна, - сказала она, откидываясь на подушки позади себя. — Я довольно скоро вернусь домой, в Бронзовый город, но я хотела бы убедиться, что полностью здорова, прежде чем они пронюхают, что я все еще жива.       Султан просто кивнул, понимая ее беспокойство. — В таком случае, возможно, пришло время дать тебе отдохнуть. Я уверен, что ты все еще очень уставшая.       Рена кивнула, ее веки уже начали тяжелеть. Джин был достаточно любезен, чтобы вернуть ее обратно в лежачее положение, прежде чем он и другие ушли, убедившись, что он забрал с собой Яго и Раджу, когда уходил. Жасмин тоже ушла, тихо разговаривая с отцом о врачах и планах на ужин, пока не остался только Аладдин. Он стоял там, в изножье ее кровати, все еще сжав руки в кулаки и уставившись в пол. Она с любопытством посмотрела на него, зная, что он хотел сказать. — Скажи это вслух, Аладдин. Сбрось это с души.       — Как? — требовательно спросил он, широко раскинув руки. — Как ты можешь любить такого мужчину? Он неоднократно пытался убить нас, твоих друзей, ради своей личной выгоды, и все же ты ожидаешь, что я буду жалеть его, потому что у него была тяжелая жизнь?!       — Нет, не ожидаю. Я не жду от тебя большего, чем ты уже сделал. Понимаю, ты ненавидишь его, Аладдин. Ты имеешь полное право ненавидеть его. Ты, вероятно, лучше, чем кто-либо другой, знаешь, как работает его разум, и это оправданная эмоция. Но он такой, какой есть.       — Он больной, Рена! Амаль рассказала мне о том, как Мозенрат чуть не задушил тебя до смерти. Я видел синяки и порезы от всей той работы, которую он заставляет тебя выполнять. Если ты вернешься, что помешает ему снова так с тобой обращаться? Он плохо на тебя действует!       — Он умирает, Аладдин! — она кричала на него. — Каждый раз, когда он использует эту чертову перчатку, песок в его песочных часах падает немного быстрее, и у него заканчивается время. Даже если он будет осторожен, он может прожить еще год или два, максимум! Это цена, которую он заплатил за это волшебство, и все это было сделано только для того, чтобы попытаться спасти меня из башни, в которой меня даже больше не было!? Ты предпочитаешь видеть только одну сторону медали, когда мы оба знаем, что в нем есть нечто большее. Мы связаны друг с другом так же, как ты с Жасмин.       — Тогда почему он не пришел за тобой? — огрызнулся Аладдин. — Если бы Жасмин была такой же, как ты, я бы никогда не оставил ее. Я бы сделала для нее что угодно, будь то принести ей туфли или выровнять планеты, а он даже не послал Ксеркса или мамлюка посмотреть, жива ли ты вообще! Если это не раскроет тебе глаза на то, что он за человек, то я не знаю, что тогда.       К его удивлению, она ничего не сказала, просто посмотрела на него с легкой понимающей улыбкой на лице. — Он не такой человек, как ты, Аладдин. Во многих отношениях он все тот же маленький мальчик, которого я знала в детстве, закатывающий истерики и желающий результатов. Он выйдет из укрытия, когда будет готов. Он не идеален, но и не так бессердечен, как ты думаешь.       Молодой человек выбежал из комнаты, громко хлопнув за собой дверью. Она сошла с ума, если искренне думала, что этот ублюдок может любить ее больше, чем себя или магию. Если она вернется к Мозенрату, то умрет от его рук, Аладдин был уверен в этом. Жасмин застала его в ярости в холле и притянула к себе, не потрудившись спросить, что случилось. Когда они вот так обнимали друг друга, он всегда чувствовал себя лучше. — Как ты думаешь, он когда-нибудь держал бы ее вот так? Жасмин уткнулась лицом в его плечо. — Я не знаю. В конце концов, у них не такие отношения, как у нас. Но что мы можем поделать?       — Она не хочет слушать правду, Жасмин. Однажды он чуть не убил ее, что заставляет ее думать, что он не сделает этого снова? — Жасмин просто нежно поцеловала его, чтобы прервать тираду.       — Прямо сейчас ей просто нужно прийти в себя. Давай просто дадим ей поспать и попробуем снова завтра, хорошо? — он заглянул в ее темные миндалевидные глаза и улыбнулся, слегка кивнув. Он никогда не мог злиться, когда она была рядом.       Жасмин взяла его за руку и потащила своего любимого за собой по коридору, предложив вкусную горячую еду и партию в карты, чтобы помочь ему успокоиться. Тем временем Рена просто лежала, и слова Аладдина эхом отдавались в ее голове.       ‘Почему он не пришел за тобой?’ Это был хороший вопрос. Она надеялась, что теперь, когда барьер на пути его воспоминаний был разрушен, он начнет возвращаться к тому, каким был, с открытой фамильярностью по отношению к ней. Каждую ночь, которая проходила, она смотрела на луну, надеясь увидеть, как он выйдет из этих теней и заберет ее с собой в Цитадель. Но наступало каждое утро, а его не было. Слова Аладдина вместе с обрывками чужих разговоров вскоре достигли ее ушей, и в ее сердце закралось сомнение. Через некоторое время выздоровление больше не привлекало ее так, как раньше, равно как и еда. В конце концов она совсем перестала есть, предпочитая спать или просто смотреть в окно в своей комнате, ее тело исцелилось, но все еще было очень слабым.       Возможно, он все-таки не приедет. И эта мысль причиняла боль сильнее, чем любая сломанная кость.