4. Schmetterling über der Lichtung

Мици Ульрайх приснилась пальба. Высокий блондин в чёрном свитере и кожаной куртке стрелял с балкона пентхауса в Берлине. Во сне Мици лежала на большой кровати и куталась в одеяло. Блондин обернулся и посмотрел на неё блестящими чёрными глазами. Мици бурно задышала от восторга, потянулась на кровати и вдруг проснулась. Никакого блондина, конечно, не было. Был некрашеный потолок с круглыми пятнами сучков, дешёвая лампочка в бежевом абажуре и лист с расписанием, пришпиленный над кроватью к стене из брёвен. Её комната вожатой. Мици была на работе, а вовсе не в пентхаусе. Вот только пальба действительно была. И это было проблемой. Прямо над головой раздался свист, а через долю секунду оглушительный грохот за окном. В листе с расписанием образовалась дыра. Мици с беспокойством взглянула на закрытое занавеской окно. В занавеске зияла ещё одна круглая дырка. «Scheisse! — мысленно выругалась Мици. — Кажется, кто-то только что совершил покушение на мою жизнь. Только этого мне не хватало». Мици была исключительно рациональной и рассудительной девушкой. Она прогнала страх и стала вспоминать, кому причинила зло и кто мог в это доброе утро пожелать ей такой ужасной гибели. Она ведь никому не причиняла зла! Правда, вчера во время ужина она ударила плетью и прогнала из столовой Мариса Нотгайла, но он даже не обиделся. Он понимал, что сам виноват: ведь никто не заставлял его опускать в компот зануде Штраусу Нерфензеге большого сине-фиолетового жука… Мици встала с постели и осторожно выглянула из окна. Зелёный лагерный двор, с колючими кустами ежевики вдоль ограды. Над большими воротами из жёлтых бревён вывеска с надписью:

Konzentrationslager für die Kinder von Zauberern Schmetterling über der Lichtung

Родной «Шметтерлинг убер дер Лихтунг»! Дети на поляне играли с маггловскими винтовками и автоматами, палили в воздух и дрались за дефицитные магазины с патронами. Вот что значит детский лагерь для детей-волшебников, обучающихся в Дурмстранге! Мици облегчённо вздохнула. Никто не покушался на её жизнь. Просто дети нашли себе новое увлечение: стрельбу из маггловского оружия. Раз в две недели в лагере возникала какая-нибудь новая «мода», массовое увлечение. Допустим, один негодник нашёл в помойке сук ясеня и сделал из него гитару. Ходит и бренчит. Другой негодник услышал и думает: «У него есть гитара. А у меня нет гитары. Я что — лох?» Идет он на помойку находит сук бука и ножом и волшебной палочкой превращает этот сук в новенькую гитару. У любимой подружки с длинными волосами просит локон волос, она ему даёт отрезать, а он сплетает из волос струны, натягивает и тоже бренчит. Когда у двух человек есть гитары, а у других нет, это большая несправедливость. И вот уже все сучья в округе собраны и превращены в музыкальные инструменты. Воздух наполняется скрежетом металла и бренчанием, похожим на музыку во славу Ктулху, о тишине можно надолго забыть. Иногда «мода» становилась модой буквально. Как-то раз всем понравилось ходить в одежде высокой моды Balenciaga. Лето началось именно с этого: мальчишки и девчонки мастерили из лопухов широкополые шляпы, украшали их подвесками из сосновых шишек и пышным оперением из листьев папоротника. Ходить без такой шляпы считалось просто неприличным. А потом одна четырнадцатилетняя мастерица научилась трансфигурировать настоящую волшебную одежду из каталога Balenciaga и все заходили пижонами. Даже фотограф приезжал, чтобы запечатлить высокий стиль детей из «Шметтерлинг убер дер Лихтунга». А сейчас, вот, началась новая мода. Дети где-то достали маггловское оружие и стреляют повсюду. «В этот раз они зашли слишком далеко, — подумала Мици Ульрайх. — Нужно предпринимать меры» Мици вцепилась в волшебную палочку и смело направилась к группе вооружённых детей на поляне. Главарём был, конечно же, главный хулиган всего лагеря Дитрих Мейерхольд, взобрался на толстый корень дуба и палит в воздух. Его лучший друг Йорг Дикман у него под боком начищает ёршиком внутри ствола своей винтовки. Оба — студенты Дурмстранга. Отучились третий курс и родители сослали их в «Шметтерлинг убер дер Лихтунг» на всё лето, чтобы они не мешали им дома спокойно заниматься сексом. Вокруг заводил собрались ещё штук восемь ребятишек, не только мальчишки, но и девочки тоже. — Сдаём оружие! — сухим, громким и чётким голосом скомандовала вожатая Мици. — Нет, у нас сегодня соревнование! — завопил рыжеволосый Дитрих. — Мы вечером договорились в мишени на меткость стрелять! — Идите за мной, посмотрите, — велела Мици и повела детей к домику вожатых. — Вы сделали дыру в моей комнате и в моей занавеске! А ведь вместо занавески могла быть моя голова! Я поначалу закрывала глаза на ваши маггловские игрушки, думая, что они несерьёзны, но теперь больше не буду. Немедленно сдавайте оружие, иначе я назначу каждому десять ударов плетью. Понурив головы, ребята покорно сдали свои винтовки и автоматы. Засунув руки в карманы, хмурые Дитрих и Йорг пошли к своим палаткам. За ним пошёл и Ханс Блохбергер, у которого Мици отобрала самую крутую штуковину, настоящий пулемёт. Он был таким тяжёлым, что Ханс едва мог его поднять. Мальчишки понаблюдали за тем, как хрупкая Мици тоже не в состоянии справиться с пулемётом и унести его с поляны. Ханс посмеивался. Мици разозлилась и использовала на пулемёте заклинание адского огня. Меньше чем за минуту от пулемёта осталась только лужица расплавленного металла на дымящейся от пара земле. Ханс бурно выругался. Йорг нырнул в палатку. Дитрих полез следом. Внутри было чисто прибрано: одеяла на двух кроватях с железными ножками идеально заправлены, две подушки стоят выправленные, словно в музее. В карман, пришитый к парусиновой стенке палатки, кто-то воткнул ветку шиповника с розовыми цветами. — Это ты постарался? — с сомнением спросил Дитрих. Йорг смущённо заморгал. — Нет, ты что… Софи и Лаура, наверное, приходили. — Надо же… — озадаченно произнёс Дитрих. — Лаура по тебе сохнет, — поведал Дитриху Йорг. Он разлёгся на кровати и выжидательно смотрел на друга. Дитрих сел на пуфик. Делать было абсолютно нечего. Полагалось после обеда спать, но спать, когда никто не заставляет, мог только ненормальный. — Нам нужно бежать, бро. То, что сегодня случилось — совсем никуда не годится, — проговорил Дитрих. — Да вообще... Вот так взять и отобрать наши вещи, как будто бы мы совершенно бесправные люди. А пулемёт Ханса и вовсе в лужу превратили. — Больше это место нельзя терпеть. — Но мы не можем просто отправиться домой. Родители вернут нас обратно, а в лагере накажут за побег. — Тогда мы должны просто убежать на свободу. Туда, где нет родителей, туда, где нет надзирателей. В место над которым ярко сияет солнце и люди только и говорят, что о море и о закате. — Где такое место? — Да где угодно! — уверенно заявил Дитрих. — Главное выбраться отсюда. Вечером на костровой поляне развели большой огонь. После плотного ужина дети собрались вокруг костра и весело распевали: Deutschland — mein Herz in Fla-a-ammen Will dich lieben und verdammen! Wer hoch steigt, der wird tief fa-a-allen Deutschland, Deutschland über a-a-a-allen! — Где твои вещи? — спросил Дитрих Йорга. Они стояли позади всех и из-за спин других ребят взирали на весёлый лагерный костёр. — Вещи? — Ну, зубная щётка там, мыло. Мы бежим сегодня ночью. — Я забыл, — обеспокоился Йорг. — Сбегать за ними? Я быстро сбегаю. — Нет, не к спеху. А вообще я сам схожу и соберу всё, что тебе надо. А ты прокрадись в домику администрации и попробуй выкрасть ключи от сарая с мётлами. Ночью мы улетим из этого лагеря к чёртовой матери. Дитрих пошёл в их с Йоргом палатку. Он старался идти в тени и не привлекать внимания. Недалеко от палатки его окликнули: — Мейерхольд! Это была Лаура Фишер. Худая, с короткими чёрными волосами в каре тринадцатилетняя девчонка из второго отряда. Дитрих знал её и до лагеря: они учились на одном курсе в Дурмстранге. На Лауре были чёрные штаны и зелёная футболка, а на плече она держала небольшую винтовку со стальным стволом и деревянным прикладом. — Удалось утаить от надзирательницы? — с тёплой улыбкой спросил Дитрих. Лаура утвердительно покачала головой. Несмотря на воинственный вид, она была немного смущённой. — С девочками пытались подстрелить коршуна, который летал над опушкой, — объяснила она. — Стреляли с глушащим заклятием, поэтому выстрелов больше не слышно на всю округу. — Попала по коршуну? — Нихрена. Лаура снова покачала головой, но на этот раз печально-отрицательно. Она пошла рядом с Дитрихом, сбивая носком ноги колоски высокой травы. — Это ты мою палатку оборудовала? — спросил он. — Я про шиповник. — Я. Ну и что? — Так… — Мы всем мальчишкам помогали, — поспешно сказала Лаура. — Иначе же у вас срач будет. — Да, наверное, — миролюбиво согласился Дитрих. Подумал и добавил: — Спасибо. — Хочешь, я и завтра у тебя приберусь? — скромно предложила Лаура. — Завтра меня уже здесь не будет. — Что? Как так? — округлила глаза девочка. — Мы с Йоргом решили бежать из лагеря. Сегодня ночью. — Но зачем? В лагере ведь довольно неплохо, — голосок девочки приобрёл умоляющие нотки. Она не сколько утверждала, что в лагере ей неплохо, сколько пыталась убедить в этом Дитриха. — Мы хотим вкусить свободы. Самая комфортная клетка на свете никогда не заменит вольного неба. — Когда точно вы собираетесь бежать? — В два часа ночи. Только ты никому не говори об этом. Это тайна. — Хорошо, я не скажу. Лаура и Дитрих расстались у входа в палатку. А буквально через час Дитрих уже проклинал себя за то, что доверился слову девчонки. Впрочем, не только он налажал. Они собрались в палатке, которую освещал лишь тёплый огонёк керосиновой лампы. Выходило, что теперь им придётся бежать впятером. Помимо Дитриха и Йорга к побегу присоединились Ханс Блохбергер, Лаура Фишер и Софи Беккер. Ханс был на совести проболтавшегося Йорга, а Лаура с её лучшей подругой Софи были на совести вечно теряющего здравомыслие в присутствии девчонки Дитриха. Лаура разлила лимонад. — Мне давно хочется, чтобы в моей жизни случилось что-нибудь необычное, – задумчиво сказала она. — Я давно мечтала о таком приключении. — А Софи зачем притащила? — поинтересовался Йорг. — Ой, лимонад какой кислый! — Сейчас я в него мёда добавлю, — успокоила его Лаура. — А за Софи не знаю, спросите у неё самой. — Я хочу напакостничать родителям, — смущённо обьяснила золотоволосая Софи. На девочке был синий свитер, чёрные штаны и чёрные перчатки, которые она носила исключительно для красоты, а не в практических целях. — Куда мы направимся, когда покинем лагерь? — спросил Ханс у Дитриха. — Сначала мы двинем к деревушке Рёккен, — объяснил лидер. — Там находится могила Фридриха Ницше. Я хочу нассать на неё. — Mein Gott! Зачем?! — воскликнула Софи, прикрыв рот ладошкой в испуге. — Я недавно закончил читать его работы и они мне не понравились. Я глубоко возмущён и не согласен с его идеями. Мне нужно выразить своё негодование. За дверью палатки что-то зашуршало. Ханс и Йорг выглянули в ночную темноту. Никого. Показалось. — Ну ладно, а потом куда? — спросил Йорг. — Рёккен находится в двадцати километрах от Лейпцига. С кладбища мы сразу направимся на вокзал в Лейпциге. Там зайцами сядем на транс-европейский экспресс и двинем в Неаполь. Надзиратели не смогут продолжать преследовать нас за пределами Германии. — Ах, Неаполь! — мечтательно закатила глаза Софи. — Мы будем скрываться в Неаполе! Как чудесно. Йорг о чём-то подумал. Допил свою стакан с лимонадом и отставил в сторону. — Даже если вожатые не смогут продолжать нас преследовать за границами Германии, то полицейские, если их наймут родители, смогут. — Да плевать! — смело воскликнул Дитрих. — Плевать на полицейских! Если они нас настигнуть в Неаполе, мы рванём куда-нибудь в другое место. Мётлы всегда будут при нас. Можно будет улететь хоть в Китай. — Через пару недель на острове Окинава будет концерт двух моих любимых певиц, Ланы Дель Рей и Билли Айлиш, — сказала задумчиво Лаура. — Давайте после Неаполя отправимся на Окинаву! Я обожаю концерты, а этот концерт, говорят, обещает быть очень большим. Прямо-таки мировым событием. — Запросто! — согласился Дитрих. — После Неаполя отправимся на Окинаву! Всё лето можно будет гулять на свободе, пока не начнётся новый учебный год в Дурмстранге. Главное сейчас выбраться отсюда и не попасться. К половине третьего ночи ребята стали красться к сараю с мётлами. — Где ключи, которые ты украл? — шёпотом спросил Дитрих Йорга. Йорг протянул идущему впереди лидеру связку ключей. Они очутились у сарая. — Сперва нужно снять сигнальные заклинания, — проборматал Дитрих. Ханс оказался в этом мастер. Он ни раз за время жизни в лагере ходил по ночам в помещения, в которые детям ходить было не положено и открывал двери, которые им не следовало открывать. Ребята открыли дверь и вошли в пыльный сарай. Тусклый огонёк с кончика палочки Софи осветил внутреннее пространство. Множество прекрасных мётел стояло вдоль деревянных стен. Каждый выбрал себе по метле. — Боже мой, как здорово! — торжественно сказала Софи, когда они вышли с мётлами под ночное небо и приготовились взлетать. — Ну что ж. Sturm und Drang! И вперёд! — скомандовал Дитрих и пятёрка ребят взмыла в воздух.

* * *

Мици Ульрайх ходила по лагерю и тихо рычала от злости. Больше всего она не любила, когда кто-нибудь из детей пропадал. — Пусть уж лучше дерутся и безобразничают, только чтобы у меня на глазах, — часто повторяла она. Она увидела Манса Фликермана, мальчугана, который издалека восхищался Дитрихом Мейерхольдом и нередко бегал за ним хвостиком. Мици увидела его на веранде у входа в столовую. — Слушай, где твой ненаглядный Дитрих? — раздражённо заговорила Мици. — Целый час бегаю по лагерю, высунув язык. — Не говори так много слов, начальник, — сквозь зубы отозвался Манс. Он сидел на перилах веранды и чинил волшебной палочкой покрышку квоффла, мяча для квиддича. — Где Дитрих? — повторила Мици. — Что я, на цепи его держу? С чего ты взяла вообще, что я знаю? К Мици подбежала другая вожатая, Анна. — Оприходуй тебя дьявол в самой непристойной форме! — витевато выругалась Анна. — Меня? — возмутилась Мици. — Тебя тоже. Но в первую очередь этот лагерь и этих долбанных детей. Они сбежали, представляешь? Пятеро детей! Украли мётлы и улетели. — Кто именно? Анна перечислила Мици фамилии сбежавших. — И конечно же под руководством Мейерхольда, — положив руку на лоб уставшим голосом проговорила Мици. — Как же меня всё это достало. В отчаянии Мици присела на лавочку. Рядом с лавочкой стояла белая урна из камня и рос куст шиповника. Мици сорвала розовый цветочек и понюхала, чтобы расслабиться. — Есть какие-нибудь предположения, куда они направились? — спросила она у Анны. — Ммм, домовому эльфу вчера удалось подслушать кусочек их беседы, когда они планировали побег. Сейчас они, вероятно, направляются в деревушку Рёккен, на кладбище. — На кладбище? — удивилась Мици. — Да. Они хотят нассать на могилу Фридриха Ницше. Странные дети. — А потом куда они собираются? — Неизвестно. Они спугнули эльфа и тот не услышал продолжения разговора. Мици встала с лавочки. Шумно вздохнув, она выпрямила спину и бодро зашагала к зданию администрации, где хранилась военная форма вожатых на случай подобной ситуации. Громким и уверенным голосом Мици скомандовала Анне: — Скажи всем, что мы собираем отряд. Попробуем перехватить сбежавших на пути в Рёккен.