Крылатый волк

Ох, я была готова проклясть этих чёртовых магичек по-настоящему… Вместо того, чтоб внять голосу разума, вовсю мною поддерживаемого, они решили всё делать по-своему! Очевидно же, что Пьер, как человек творческий, очень любит рассказывать о себе и всём, что он создаёт! Наслушалась я от него в своё время и не скрою, что мне самой, как чародейке и некромантке, было крайне интересно слушать его рассуждения об устройстве магии. И он бы с радостью им обеим подробно рассказал, как он создал это чудовище для межзвёздных перелётов. Так нет же! Надо обязательно попробовать своими узколобыми мозгами и мизерными магическими способностями попытаться разобрать это чудо по винтику! Ну, конечно, что Йен, что Трисс — сильные чародейки, этого не отнять. Думаю, мы бы с каждой вышли в ничью в чистом магическом спарринге, если бы им были знакомы боевые дисциплины магии моего мира. Ведь ещё первый архимаг моей родины, написавший том заклинаний Сила Стихий, говорил, что слабый маг — это мёртвый маг. И был прав. Полностью прав. Меня ещё мама моя этому учила. Но, о небо, разве им не очевидно, что они даже просто по внешнему виду этой махины не представляют, как такое можно создать?! Какая речь тут может идти о том, чтобы понять, как оно работает?! А Пьер бы легко и понятно им всё рассказал сам. Значит, надо просто зарядить накопители магической энергии, чтобы включить разум Машины, и чтобы та сказала, где сейчас создатель! Нет, нет и нет… Меня даже слушать не захотели. Благо, им достало вежливости и женской солидарности не пытаться забрать у меня гитару Анны. Тут из всего нашего собрания инструмент реагировал только на меня, а никто из присутствующих и понятия не имел, как на ней играть. Я-то хотя бы слышала, как звучит эта гитара. И знаю, что творит сама реальность, стоит этим грохочущим звукам слиться в беспрерывную мелодию. Почему Цири так долго задерживается? Госпожа Времени и Пространства удалилась в Новиград за Лютиком и Присциллой, но так и не вернулась. Уже целая неделя прошла. Я не раз и не два поднималась обратно, внутрь этого металлического монстра, чтобы разобраться, как им управлять. Но больше он мне не сообщал, что и как переключить, чтобы он завёлся. Периодически мне вновь снилась та странная альтмерка. Пьер больше не снился. Тот единственный раз, когда он был… своим среди своих, так и остался у меня в памяти. А в прочих снах я видела, как эльфийка зажигает с новой подругой. Или как она учит её сражаться на мечах. Почему-то мне казалось, что эта человеческая девушка всё время пребывала в недоумении, будто не понимая, зачем ей уметь фехтовать. Я, конечно, тоже больше на магию и когти полагаюсь, но меня учили при дворе отца обращаться с личным оружием вроде кинжала или короткого меча. Это было не моё, но если вдруг кончались магические силы, правильно зачарованная железка могла мне их вернуть из крови соперника. Правда, если бы мне повстречался соперник, на которого я бы потратила всю свою магию, и он бы ещё был способен достать меня в ближнем бою… это значило, что по нему ещё следовало бы попасть правильно зачарованной железкой. Учитывая скорость моей реакции, это, как минимум, должен был быть соперник уровня Анны. Пока что я не предлагала помериться силами в области фехтования с лучшими мечниками этого мира — ведьмаками. В бою с ними меня исправно выручал магический дар. Им просто нечего было мне противопоставить. Даже Геральт признал, когда мы говорили об этом, что, умей тот же Детлафф колдовать, как я, Белый Волк бы проиграл. А для него это вопрос жизни и смерти, на минуточку. Однако я всё равно думаю, что Анне бы он тоже проиграл. Возможно, ей бы даже проиграл Шрёдингер. Эта девушка не умела сдаваться, она дерётся, как безумная одержимая, а не нормальная смертная. Вот и та человеческая девушка тоже не понимала, зачем ей умение махать железкой, если она спокойно может устранить угрозу до того, как дело вообще дойдёт до боя. Эти чувства и мысли я слышала наверняка. А ещё часто видела, как они сближаются, совсем как мы с Пьером в своё время. Нет, не в романтическом смысле, но эльфийка стала такой же тактильной, как я, когда Пьер меня пару раз приобнял. По крайней мере, когда эти две красавицы что-либо смотрели вместе, они смотрели это чуть ли не в обнимку. Душа у этой эльфийки точно была такой же, как у Анны. Она тоже была близка с Пьером, пока не появилась я. Она сама рассказывала. Они прожили в путешествиях вместе долгие месяцы, летали каждый раз только вместе, ибо в одиночку она не летала. Ей всегда хотелось с кем-нибудь посоревноваться, она всегда хотела доказать, что она — лучшая. И Пьер её понимал. Он не обижался на неё, когда она играючи обгоняла его в небе, или же повергала на землю в дружеском поединке на мечах. И потом, когда в их дружной компании лучшей мечницы моего мира, безумного гения и полубога, появилась я, Анна искренне радовалась, когда с ним на сближение пошла я. Она ведь тоже девушка, она прекрасно видела его интерес к ней, пусть он всё отрицал. Он и со мной всё отрицал. Можно подумать, я сама не видела, как он на меня смотрит. И что Анна ничего мне не рассказывала о том, как он говорил ей обо мне. Я всё хотела признаться себе, что и впрямь влюбилась, но не находила в себе сил сказать это. Знала только, что хочу вновь увидеть его живым и здоровым, что он, как и прежде, может работать над чем-то до изнеможения, если увлечётся. Хотела услышать, как он поёт. А пел он только в хорошем настроении. Только лишь. Он врал. Жестоко врал, надел маску холодного, безжалостного циника, монстра, что похуже моего отца. Почти довёл меня до слёз. А на деле просто выиграл время, чтобы сбежать от меня куда подальше. Просто не ожидал, что НАСТОЛЬКО подальше. Я вспомнила, как мы распрощались. Как он попытался оборвать в моей душе всё, что заставил там цвести буйным цветом. И задавалась всего одним вопросом. Разве было бы плохо, если бы я отблагодарила его за то, что он избавил меня от гнетущего и иссушающего душу одиночества? Что заставило его не стереть мне память о нём, но создать у меня самое плохое воспоминание в моей жизни? Это, конечно, другой вопрос, но тоже относится к первому. Было бы всё так, как он мне сказал тогда, обжигая мою душу ядом, он бы… и правда просто стёр мне память и выбросил бы меня из головы. Я бы не последовала за ним аж в другую вселенную. Он что, ждёт этого? Ждёт, что я приду? Ну, не думать об этом он не может, он слишком умный, чтобы не предположить подобное. Тем более, что это очевидно. Он не искоренил своего грандиозного волшебства из стен моего замка, а то пульсировало в такт его сердцу. И да, я была зла на него, я была на грани того, чтоб превратиться в жестокую и холодную вампиршу, которой он, как сказал, теперь видел меня. Но тут вдруг пульсация сменилась ужасной тишиной… И я не смогла. Не смогла поддаться злости и отпустить жажду крови с поводка. Перед глазами сразу же всплыло всё, чему меня учил он. Всплыли все те дни, когда он был рядом, все его рассказы и истории, все полёты и ночи с этим теплом у меня в руках. Просто теплом. Просто осознанием, что я — не одна. И что мне доверяют, как своей. Что не страшатся, мол, я могу поддаться жажде и лишить жизни… Хотелось вновь ощутить это чувство. Почувствовать, что, пусть я и вампир, но меня не считают монстром. И от этих воспоминаний боль в душе от едких ледяных слов таяла. Уж слишком неправильными они были. Слишком… слишком жестокими для него. Он не мог мне так сказать. Просто не мог. И, пусть и сказал, но не хотел. Всё равно что его собственная философия о применении смертельной силы. Если убедить разумное существо в бессмысленности кровопролития не выходит, то либо ты защищаешься, либо ты мёртв. Тогда и только тогда и нужно применять силу, ни мгновением раньше. Так получилось и здесь. Он хотел уберечь меня и оберечься самому от чего-то, что он считал хуже смерти. И много мне сказал перед тем, как обжечь мне душу. Много раз старался удержать на расстоянии от себя. Я не понимала, зачем. И не понимала, отчего, поскольку он же сам и развеял моё ледяное одиночество. Собой. Казалось, возвращение моих родителей к миру было для него лишь предлогом. Что он и правда хотел совершить чудо ради самого этого чуда. Не больше. Эта… поразительная бескорыстность сильно подкупала. Чем сильнее он меня отталкивал, тем сильнее меня тянуло обратно. Настолько сильнее, что я сейчас здесь сижу, смотрю на его детище из металла и магии, думаю, как бы включить моего злейшего на сей момент врага, потому что только этот враг знает, где его создатель. Я ненавижу Машину. Это был ментальный конструкт в разуме Пьера, и он каким-то образом умудрился воплотить его в металле, научить читать мысли, лишь затем, чтобы оно поведало мне, чего Пьер от меня хочет. И… потом Машина заставила меня её убить. Убить копию души Пьера. А перед этим мы с Анной искали её по трём провинциям Империи, гоняясь за эфемерным ветром, чьи следы то тут, то там обнаруживали птицы. Оно каким-то образом сумело за то же короткое лето, за всего один месяц (!) найти рецепт лекарства от вампиризма, создать его и излечить от Тёмного Дара того, кто создал пророчество о Погасшем Солнце. И лишь затем явилось к нам. И ведь Машина не хотела отключаться… Это был тяжёлый бой. ОЧЕНЬ тяжёлый. Я ничего не могла сделать бездушному механизму, пользующемуся странной формой телепатии и магией теней, а по скорости оно спокойно превосходило даже Анну. Даже с крыльями! Эльфийка рубилась с механизмом, вышедшим из-под руки Пьера, трое суток подряд! Мне даже показалось, что она никогда прежде не встречалась со столь искусным противником. Мало того, что оно просчитывало её движения наперёд, и Анна будто свою тень ловила. Когда у неё вышло нанести ему пару царапин, Машина перешла в какой-то агрессивный режим, и стала атаковать ей с холодной, отрешённой яростью. Да так даже нежить не сражалась никогда! Только когда всё закончилось, Анна сказала мне, что впервые сразилась с Пьером по-настоящему. Пьер не просто её понимал. Он её ЗНАЛ! Просто знал. И не как облупленную, как младшую сестрёнку или дочурку, а как… как… Как вот этот проклятый механизм! Знал о ней всё, что вообще можно знать. Она не думала в процессе боя, так что Машина не могла узнать, как она будет двигаться. Её движения нельзя было предсказать с помощью магии, как это пыталась сделать я. Машина знала. Знала, что в эту минуту и в эту секунду Анна окажется здесь и здесь. А это была копия Пьера. Это отбило у Анны желание возражать ему, когда мы вернули его в мир смертных. Отбило охоту и дальше пытаться как-то свести меня с ним. Она оказалась настолько разбита этим поражением (хотя это именно она вывела Машину из строя!), что стала полностью ему покорна. Никогда её такой не видела. И Пьеру тоже не очень-то понравилось то, как Анна изменилась внутри. Он знал её совсем другой. Яркой, вспыльчивой, импульсивной и весёлой, а не холодной, безразличной и покорной. Наверное, единственное, что хоть как-то вернуло её в чувства — это вот этот межвселенский перелёт. Потому что одно дело, когда они летали по небу на Симуране, и совсем другое, когда они за ничтожный промежуток времени преодолели космические расстояния. Тут уже сложно сравнивать их скорость в небе и скорость здесь. Если Анна мне тогда-то ещё сказала, что скорость ветра в бурю — улиточная, по сравнению с пятью-шестью звуковыми у Симурана, то тут… — Эй, ну чего ты разобиделась? От воспоминаний и размышлений меня отвлёк голос рыжей. Я подняла голову, и Трисс подсела ко мне у огня. — Прости… Очень уж было интересно попытаться самим разобраться, как оно работает. Я безэмоционально спросила, подтверждая очевидный факт: — Получилось? Чародейка так же безэмоционально покачала головой. Я пожала плечами. — Я говорила. Пьер — безумный гений. Не зря он прикрывался именем Бога Безумия. — А может, он им и был? — Кем? — Богом Безумия. Мне стало смешно. — Не-ет! Уж этого-то я всегда узнаю. Пьер им просто прикрывался, чтоб его странным не считали. Трисс тоже усмехнулась. — Странным? Больного на голову? — Ага. — Я просто пытаюсь понять, как ему в голову могла прийти идея построить такое. Ты же говорила, что он — не маг. Но тут я вижу нечто, чего лично мне в голову никак не могло бы прийти. Гигантский крылатый корабль из металла, способный летать меж мирами? Не проще ли создать портал? — Я же уже объясняла… — Да, но всё равно — портал был бы проще. — Из нашей закрытой реальности в вашу? Где солнца не вокруг планет крутятся, а наоборот? Где магия не льётся из измерения чистой энергии, а спрятана глубоко в материи, и её ещё требуется оттуда достать? Как вообще должны сомкнуться наши Грани на Ткани Мироздания, чтобы стало возможно создать такой портал? Трисс подумала и согласно цокнула языком. — Тогда… эта машина как-то пробилась сквозь всё это расстояние. И я всё думаю, как. Мне интересно самой понять, как это вышло, потому что пока в нашем мире только у Цири получается нечто подобное. Но она-то — дитя Старшей Крови, у неё это буквально в крови, она — Исток, прирождённая волшебница с истинной силой магии, не то, что мы с Йен и все наши коллеги. А тут точно такое же, только воплощённое в металле… Да ещё и разумнее любого голема, раз оно общается телепатически, посылая нам всем аллегоричные образы, над которыми надо сильно поломать голову, чтоб понять. Мне вспомнился момент с зелёным ушастым карликом и звездолётом в болоте. Я улыбнулась. — Да нет. Пока что образы, которые он нам показывал, не особо и аллегоричны. Тот же момент с древним старичком, который силой мысли поднимал звездолёт из болота. Куда уж буквальнее можно намекнуть, что тут нужна магия? Чародейка задумчиво хмыкнула. — Ну… А что насчёт снов о том, как белобородый старик-великан мечет молнии в землю? У меня в голове сразу же возник бронзовый орёл с выразительными бровями. — Зевс? А, ну, это бог-громовержец. Как мне Пьер рассказывал, в честь кого он назвал самую высокомерную птицу на свете. А что, тоже вполне буквальный намёк — надо… созвать грозу и сделать так, чтобы молнии побили в этого стального кита. Ваших скудных сил для этого, увы, не хватит. Даже со мной. А я уже хлопнула пару раз молниями в пульт управления. — И как? — Ноль реакции. Посветилось миг и погасло. Йен тоже согласилась, что тут нужна сила стихии, а не смертных. — А что Шрёдингер? — А что — он? Он — тёмное божество в смертном теле, а не электрогенератор. Я даже просить его не буду, мне хватило его ауры и трёх суток работы по раскопкам в одиночку. Знает, скотина, толк в извращённых пытках… Трисс недоумённо нахмурилась. — А в чём же тут пытка? Регис нам рассказал, как это случилось, и Шрёдингер был прав. Я тяжело вздохнула. — Да я просто ненавижу эту металлическую хрень, которая все наши мысли читает. И я не хотела делать то, что ОНА от меня хотела. Не я от неё. А этот… демонический принц… Получается, заставил меня делать то, чего я больше всего не хочу. Только потом я поняла, что выбора просто не было. Только Машина сейчас и знает, где Пьер и Анна, и что с ними. Она успокоила меня немного, когда показала, что с ними всё в порядке, но у меня всё равно сердце не на месте. Всё думаю, что лучше б её вообще не было на свете. Чародейка заметила: — А говоришь тихо и спокойно, как будто перестала уже её ненавидеть. — Да я просто устала злиться. Устала и начала думать головой, а не сердцем. Пьер меня этому и учил — чтобы я всегда сначала думала головой. И до меня дошло многое из того, что может очистить меня от этой ненависти. Но… всё равно. Сердцу не прикажешь. Я… я когда-то пыталась убить Машину. А в ней… в ней — копия его души. Понимаешь? Тогда это для меня было всё равно что пытаться убить его самого. Трисс представила себе что-то подобное и передёрнула плечами. — Да уж… Страшно думать о таком. И что ты поняла, поразмышляв обо всём этом? — Что ни разу не было так, чтоб Пьер желал мне зла. Даже будучи копией самого себя, воплощённой в металле. Я и не убила его, по сути. Там… там нечего убивать, Пьер просто вернул Машину обратно в строй и запихнул её в железные мозги этого космического корабля. Это даже не некромантия, по сути. И что-то кажется мне, что Машине не особо понравилось лежать тут без дела годами напролёт. Машина хочет снова переселиться в тело, способное на то, на что она была способна однажды, когда её только создали. Меня… меня просто бесит, что, если мы ей в этом не поможем, то она не сможет помочь мне найти Пьера. И это не чья-то злая воля, а простые и очевидные факты. Машина сделала так, что Пьер и Анна выжили после перехода сквозь пространство, но при этом перекинула их подальше отсюда… Я подняла глаза к небу. — …Там, наверху, между землёй и луной нет воздуха. И солнце жарит так, словно тебя прожигает миллионами лучей сразу. А этот корабль не был задуман так, чтобы в нём можно было выжить там. Пока он падал с неба, воздух просочился между деталями и вытек наружу, а в отсеке для экипажа нет защиты от этого обжигающего света. Не говоря уж о том, что Пьер не продумал защиту от жара, исходящего от двигателей, которые буквально у него за спиной были. Эта машина не для полётов меж мирами, это именно самолёт типа Симурана, чтоб только по небу летать, а не за его пределами. — Тогда зачем он вообще собирал этот… воздушный корабль? — Чтоб летать. Трисс, не задавай таких глупых вопросов. Я же говорила, что он — тот ещё безумец. Для него утверждение, что люди не могут летать, словно птицы — полная хрень. Я, например, могу летать, но явно не так быстро, как… Меня вдруг осенило другое воспоминание. Симуран! То-то я думала, почему это чудовище такое огромное! Симуран у него где-то внутри, это точно! Пьер бы не оставил одно из своих детищ в одиночестве. И понятно, каким образом этот монстр преобразовывал местные минералы в огненную соль. Симуран-то был автономен, он не нуждался в дозаправке, он магически преобразовывал материю в нужное стихийное вещество и… и мог левитировать на магнитном поле… — Эй? Ты чего? Вспомнила что-то важное? А я скурпулёзно сканировала стального крылатого гиганта взглядом, пытаясь понять, где внутри этого чудища находится бронзовый крылатый волк. — Да. Посмотри на него. Ты же была внутри, да? Трисс тоже начала осматривать космический корабль. — Ну. — Помнишь масштабы отсека экипажа и места для пилота? — Помню. — Тогда зачем прямо над коридором к гипер-двигателю и над ним самим столько металла? Который уходит в киль над верхним огненным сердцем. Одно тогда непонятно — если там есть свободное место, то зачем, и как туда проникнуть? Я не заметила никаких рычагов или кнопок, а в потолке там не было щелей, как у двери. Но… Есть одно «но». Мне кажется, мы видим не один воздушный корабль. А сразу два. Просто второй, поменьше, скрыт где-то внутри. И, если он в брюхе, то мы его не достанем — хрен мы перевернём эту громадину. Но, если вон то пространство над гипер-двигателем и верхним огненным двигателем занято именно им… Трисс закончила мою мысль: — То его можно оттуда как-то достать. Вопрос — зачем? Я пояснила: — Он меньше и проще, чем этот кит. И я на нём летала за спиной у Пьера. Если мы его достанем, то я точно смогу поднять маленького летуна в воздух. Ему не надо так много топлива, как гиганту, плюс, он сам магически преобразует минералы в нужные стихийные соли, на которых работают его системы. А если я подниму его в воздух… И, если вы с Йен будете внутри вместе со мной… Как думаешь, вы сможете создать грозу уже в небе, а не пытаться призвать её с земли? Чародейка потёрла подбородок с крайне обалдевшим выражением лица. Я добавила: — Если создать грозу такого масштаба вам трудно, то можно слетать за одной такой и вернуться за час-другой. Я летала на нём, я справлюсь. Не бойся, это не опасно, Симуран тоже в некоторой степени разумен и одушевлён, он не даст нам упасть и разбиться. Трисс задумчиво выдала: — Ну-у, привести грозу легче, чем создать. Но только где мы её искать-то будем? Мир большой. И мне всё равно как-то не верится, что ты сможешь за час слетать на другой конец Континента и обратно. — Смогу. Пьер на нём половину моей родины пересёк за полчаса. Не на полной мощности, лишь слегка «запрыгнув» на нормальную крейсерскую скорость. А это где-то половина скорости падающего метеорита. Это вполне реально, и вопрос не в том, зачем это делать, а в том, как нам достать Симурана из этого стального чудовища. Так, я пока попробую поискать, как открыть броню монстра и вытащить Симурана, а ты скажи Йеннифер об этой идее, будем думать вместе, как это реализовать… И, воодушевлённая своей догадкой, я сорвалась с места стаей летучих мышей, перелетев сразу на крышу крылатого титана. Начала искать швы на металле. Это уже давно точно не та магическая бронза, из которой гномы моего мира создавали свои механизмы. Металл серебристый и идеально ровный, совсем не как что-нибудь стальное. В стали было бы видно крохотные изъяны, да и потом, сталь бы точно проржавела, пролежав на дне озера десять лет. Швов сверху не оказалось, зато по бокам, на скосах, плавно переходящих в гигантские крылья, были. Едва-едва заметные, но в длину как раз такие, чтоб в их периметре помещался Симуран. С небольшим пространством внутри, если вспомнить его размер. Сразу же стало понятно, зачем над гипер-драйвом столько металла. Непонятным оставалось, как мне это всё открыть. Я облазила всю эту покатую крышу от киля до носа, но не нашла, как открыть её снаружи. Попыталась отыскать нужный механизм внутри, пока Трисс разговаривала с Йеннифер. Отсек с гипер-драйвом был изолирован от отсека Симурана, отсюда в него попасть было нельзя. Зато я нашла щель в потолке, которую раньше не заметила, поскольку не искала. Туда пришлось пробираться в туманной форме, и мои надежды… полностью оправдались! Этот летун и правда был здесь! Понятия не имею, как Пьер с Анной его здесь замуровали, но тут я наконец-то нашла, как открыть люк. Зато я поняла, каким образом воздух вытек из всех отсеков, пока Машина была в космосе. Вот и этот самый зазор, через который мог пройти воздух, но не могла вода. Так, а вот и механизм, похожий на выдвижные ноги у гномьих автоматонов в виде раскрывающихся сфер. И он уже был частично из той бронзы. Видимо, не смог полностью трансмутировать — температуры не хватило. Судя по ощущениям, этот тесный отсек был довольно глубоко от обшивки… Так, я окутала собой все эти механизмы, где смогла дотянуться, на ощупь чувствуя над собой левитационный механизм Симурана под его «брюхом». Теперь попробуем повращать найденные шестерёнки… В одну сторону не получилось, зато вышло в другую, но не со всеми, и тогда я попыталась вращать их в разные стороны и с разной периодичностью. Н-да, тяжеловато как-то… Люк над нами скрипел и не поддавался. Так ничего и не сдвинув, я постаралась успокоиться и обратилась мыслями к Машине. Нет, не совсем к ней. К той эльфийке, чтобы показать ей, что Симуран тоже цел, как и корабль. И, о чудо, Машина передала эти мысли ей! Я вновь увидела её лицо. Только наяву, а не во сне. И попыталась сказать ей ментально, что нужно сделать. Не получилось… Тогда я попробовала передать ей свои чувства от того, что проклятый люк не поддаётся мне. Что я очень-очень-очень хочу достать Симурана на волю, что хочу на нём полетать… И она меня услышала! Люк скрипнул по-другому, механизмы вокруг слегка загудели, а Симуран зажужжал. Я знала этот звук. Это включались его двигатели, и начинал разгоняться генератор поля левитации. Скоро жужжание усилилось и превратилось в гул, который потом плавно перетёк в мягкое гудение внутри металла. Посветлело, выветрился застоявшийся в отсеке воздух, и лёгкий маленький летун (в сравнении с чудовищем снаружи) вспорхнул наверх. Я знала, что, пока не сяду в седло, то не почувствую то, что ощущает этот крылатый механизм. Но я уже представляла себе его радость, предвкушение свободы и рвение к небесам. Воплотившись назад в материальную форму, я вылезла на крышу крылатого кита. Может, Симуран и не выглядел похоже на существо, в честь которого назван, зато его очертания напоминали гигантскую птицу в пике. И что-то они стали острее и вытянутей, чем я их помню. Раньше Симуран был каким-то громоздким и слегка квадратным, если смотреть на него с земли, когда он поворачивался брюхом или крышей. Этакий… вытянутый ромб с двумя бочками над хвостом. Теперь же это был именно хищник, с плавными изгибами, уходящими в острые углы и резкие линии, как будто это был гигантский эльфийский клинок. Тот же крылатый титан своей формой больше отдавал гномьим практичным стилем, а вот Симуран… Симуран был красив. Клювообразный нос с выдвижными крыльями, способными превратиться в единый монолит, слегка утончившееся сидение с местом под троих человек, включая пилота, штурвал, знакомые рычаги… и хвостовая часть. Вместо двух пузатых бочек, вытянутых к соплам, тут было аж четыре двигателя, каждый раза в два уже и вытянутей, чем предыдущие, и сопла как будто располагались по обе стороны, и спереди, и сзади. Но выглядело это более, чем летательно. Он стал куда аэродинамичнее. И появился вменяемый хвост с нормальным килевым оперением. А, учитывая подвижность самих двигателей и их сопел, Симуран стал невероятно манёвреннее, чем я его помню. Интересно, это Пьер его переделал, или же он таким стал, немного побывав в космосе и упав с орбиты вместе с этим китом? И… не знаю, как, но он как будто звал меня. Я видела одновременно две картины. Симурана, каким он выглядел в реальности. Магичек, изумлённо взирающих на парящую над землёй машину. И в то же время — гигантского волка, расправляющего свои могучие крылья, как бы разминаясь перед полётом, и смотрящего на меня. Кто я такая, чтоб отказываться от такого? Спустившись вниз по крылу и запрыгнув к нему в седло, я тут же прикоснулась к штурвалу и ощутила под собой мощь, способную домчать меня до края континента за какие-то минуты. Да уж, он долго ждал, чтоб вновь расправить крылья. Пока мы на земле, он не подсказывал мне, как на нём надо летать, но я знала, что стоит лишь подняться ввысь и выйти на взлётную скорость, как он поистине расправит крылья. Насколько я помню базовые вещи, штурвал надо тянуть на себя, чтоб подняться, и от себя, чтоб пойти на снижение. За что отвечали рычаги, я пока не знала, Пьер не учил меня на этом летать, я всегда сзади была. И мне хватало, потому что я и на первой-то звуковой скорости себе лёгкие порвала, попытавшись вдохнуть, чтоб понять, почему Пьер и Анна, когда летали с птицами за спиной, дышали через раз. Ну, тогда эти птицы были как раз на моей спине. Но ощущения от такого быстрого полёта просто незабываемые. Даже перемешанные в кашу мозги из-за смещения пространства и падение с орбиты не сотрут из моей души это чувство. Особенно когда Пьер нёс меня в руках, так как я не умела так быстро летать и ещё боялась солнца, чтобы в облике стаи лететь днём. И ведь я ещё пыталась возражать, поскольку в первый раз в жизни видела этого чудака с непонятным божественным оружием, в компании с полубогом (если не двумя сразу), с крыльями из гномьего металла за спиной, которые тоже могут быть божественным оружием, и который лично мне в лицо сказал мои же слова, которые я бы сказала только тому, кому доверяю больше всего. А таких… ну, немного. А потом пытался возражать сам Пьер. Странная какая-то у него логика. Сперва делает всё, чтобы я в него влюбилась, а потом говорит, что не хотел этого. И ладно бы я была как-то против, ладно бы я действительно к нему лезла, как влюблённая дурочка… Так нет же! Нет, я просто хотела быть рядом, и всё! А он посчитал, что не всё, что я хочу от него большего… (ну, ладно, сейчас уже точно хочу), и накричал на меня, бросил в лицо, что я — «эгоистичная кровожадная тварь, ни во что его не ставлю и хочу только, чтоб он был моей смертной игрушкой». И я видела этот гнев в его глазах, видела те чувства, с которыми он мне всё это говорил. А он не мог не видеть, как сильно это меня ранит. И не мог не представить себе мои чувства. А раз не мог не сделать этого, то точно сделал и точно знал, как надавить, чтобы стало больно. Эх, увидеть бы ещё раз то, как он представлял мою душу в своём мысленном пространстве… Может, вспомнила бы своё имя. И точно бы увидела, что со мной сотворила эта странная и непонятная ссора. Ссора на пустом месте. Совершенно бессмысленная и уж точно беспощадная. Как… жестокий удар в живот с проворотом зазубренного клинка в ране. Так, всё, хватит размышлений, а то я так никуда сегодня не полечу. Отвлёкшись от накативших воспоминаний, я посмотрела на очарованных Симураном магичек и хлопнула по сидению за собой. — Забирайтесь! Йен мне не поверила. Трисс тоже, но она хотя бы была в курсе. Я попыталась их успокоить: — Да не бойтесь вы, я так десятки раз летала. И мы ни разу не упали. Девочки, этот небесный хищник не умеет падать, он умеет только летать. И летать очень быстро. Симуран согласно прорычал греющимися двигателями, заставив смертных вздрогнуть. Первой вперёд шагнула Трисс. Йен спросила: — Но как мы найдём на этом грозу? И, что важнее, как мы её принесём сюда? Ни я, ни Трисс друидами не являемся, это не наш профиль. На это я лишь усмехнулась: — Включи фантазию! ***