Собрали птиц

…Маки моментально отправилась туда, где Прах ей показал местонахождение Пьера, как только узнал, где двое других воронят! Однако быстро всё у них делается! Ещё вчера этот ушлый ворон-ИИ стёр все данные обо мне у Арасаки, а уже сегодня ему прислали местонахождение двух других воронов, носящих имена древнескандинавских мифологических птиц. Да уж, настоящие осознавшие себя искины поистине могущественны в Сети… И кто бы мог подумать, что Хугин и Мунин находятся в одном и том же месте прямо здесь, в Найт-Сити? Лично я даже представить не могла… ну, попросту не успела, мы вот только вчера за Заслоном были. Приехали обратно к ним домой, Пьер опять нас по-королевски накормил, и я тупо вырубилась. А потом, проснувшись, разбудила эту ушастую соню, и мы, по её инициативе, сели смотреть мультики. Нет, я серьёзно. Она сходила спросонья на кухню, заварила нам по кофе, попросила Праха включить что-нибудь расслабляющее, и тот врубил прикольный мультик про монстров, учащихся в университете пугать детей. Давно я так искренне не смеялась. Рядом с Маки я чувствовала себя лет на десять моложе. А мне всего двадцать пять! Когда же я спросила у неё про то её возмущённое возражение в адрес Пьера, то… Она сказала, смотря в экран и чуть улыбаясь: — Я маленькая, мне можно. Но каким боком тут были те её «на сорок лет старше», я так и не поняла. Ладно бы бзик на тему ушей, можно понять. Рокерша с обострённым чувством собственного достоинства. Но с этими двумя замечаниями… у меня складывалось впечатление, что она реально считает себя эльфийкой. — Так сколько ж тебе лет, Маки? — А что? — Ведёшь себя, будто тебе пятнадцать. Периодически. — А-а. Не. Мне шестьдесят пять. Я чуть не пропустила цифру мимо ушей и очень удивлённо посмотрела на эту бабулю. Выглядит реально лет на пятнадцать, и по мнению многих её фанатов, она сейчас в самом соку. Маки на меня покосилась. — Что? — Д-да… ничего. Классная пластика. У неё обиженно сдвинулись брови. — Я не пластиковая! Я настоящая! Просто веду себя так, как хочу. И меня не ебёт мнение окружающих. Я усмехнулась. Как это мне было знакомо. — А у тебя вообще были парни? — Нет. — А девушки? — Тем более. Тебе зачем? — Просто интересно. Ты ж всех подряд отшиваешь. А я видела там и красавчиков, когда… следила за вами с Пьером. И он сам сказал мне, что ты ему как дочь. Маки как-то грустненько улыбнулась, опустив взгляд. — Н-да… Ну… Я не люблю… людей. Пьер — одно из редких исключений именно по этой причине. Я знаю, что он… ну… даже не дрочит на меня. Иногда я его провоцирую, чтоб понять, хочет он меня, или нет. Из чистого интереса. Ну, или, там, спрашиваю у него, красиво я выгляжу, или некрасиво. Знаешь, что отвечает? — И что? — Что я не умею выглядеть некрасиво. Хотя я и макияжем-то в своей жизни раза два всего пользовалась, и то в далёком детстве, на сестёр глядючи. Те-то взрослые были, да ещё и от разных матерей, но у нас дружная семья… обычно дружная. У меня брови поползли на лоб. — То есть… ты вообще не красишься? Она качнула головой, забавно поджав губы. — Не-а. Мне только нормально помыться, и я уже красивая. Ну, по мнению Пьера. — Да я с ним соглашусь, наверное. Уж если ты и на сцене не накрашенная… Маки пожала плечами. — Только если концерт какой-нибудь тематический. А обычно да, я даже тогда не крашусь. — Мне б так… — О-о, поверь, тебе лучше оставаться собой, а не идти путём, похожим на мой. Там кибер-психоз — это ещё не самое страшное, что может случиться. Лучше… лучше давай просто досмотрим Университет, а? Мультик сам по себе поставился на паузу, а я ей заявила: — Ну уж нет, теперь я просто смотреть мультики не смогу, пока мы с тобой не поговорим. Маки закатила глаза и повернулась ко мне. — А я не хочу говорить о своей семье и своём прошлом. — Зато моё прошлое тебе точно откуда-то известно. Оно откуда-то известно Пьеру, да так подробно, что он знал о моих детских травмах. Я не отстану, Маки. Рассказывай. Псевдо-эльфийка долго сверлила меня взглядом, пока у неё за спиной не пикнул телефон. И вот уже эту бронзовую плитку, выполненную в гномьем стиле, я взломать почему-то не смогла. Впрочем, это меня уже не удивляло. Брови на самом милом личике на свете приподнялись. Она отложила телефон обратно и, тяжело вздохнув, посмотрела на меня иначе. — И что рассказывать? — Откуда вы оба меня знаете? — Пьер был здесь в семидесятых годах. Потом ушёл. Но видел, как здесь жила ты, и как… как было дело с бандой Мэйна и с Дэвидом. А от него это узнала и я. Больше сказать не могу, Пьер попросил меня об этом промолчать. — Ага, значит, он нас слышит. — Не совсем, но… да. Что-нибудь ещё? — Что значит «кибер-психоз — ещё не самое страшное»? Её глаза вдруг… стали холодными, как будто металлическими, а потом поменяли цвет. До этого левый был ярко-зелёным, настолько зелёным, что это казалось мне имплантом или продуктом очень дорогой операции по изменению цвета радужки и склеры. А правый был настолько же оранжевым, ярким, словно пламя. А сейчас они стали не только холодными и безжизненными, как у натурального робота. Они стали синими и засветились. Буквально засветились! И она заговорила сухим, таким же холодным голосом, объясняя мне, отчего кибер-психоз может быть не самым страшным, что случается с киборгами: — То и значит, Люси. Кибер-психоз — это просто сбой в работе органического мозга от перегрузок из-за недосыпа и невозможности металлического тела отключиться самостоятельно. Я легко с ним справилась, как только почувствовала, что теряю ощущение реальности. Я достигла той цели, ради которой заменила всё своё тело на механизм, который у вас бы назвали фантастическим. Во мне уже не было ни молекулы органики. Я полностью превратилась в машину, созданную убивать. И убивать быстро. Быстрее, чем человеческий мозг даже сможет осознать, что что-то происходит. А потом меня попытались вернуть в органическое тело. Это была моя инициатива, я не хотела быть бездушным механизмом, я хотела жить. Но я не смогла вернуться в слабое, медленное и хрупкое тело из плоти. Мою душу помещали в сотни симуляций, но раз за разом, возвращаясь в мясную оболочку, я не признавала её своим телом и не оживала. В итоге я так и осталась в механической оболочке, годами напролёт только и делая, что воюя со всеми, кто был того достоин. Кто бы не умер от одного-двух моих ударов или успел бы заметить мои движения. Таких было немного. А потом я встретилась с противником, для которого и эта мощь была просто шуткой, и она сломала меня. Процессоры работали на пределе, я уже победила одного такого же врага, при поддержке бесчисленных войск трёх разных рас и огню с орбиты. Количество ошибок в работе систем приближалось к критическому. А потом я ни разу не попала по ней, и… мой разум затопила безумная кровавая ярость. Что было дальше, я не знаю. Мой мозг расплавился. Буквально. Но меня починили, заперли все эти воспоминания в дальней части памяти, под всеми известными печатями, чтобы я никогда этого не вспомнила по-настоящему, и только тогда меня смогли вернуть в это тело. Изредка мне позволяют выглянуть из-за тех печатей, Маки может по желанию выводить меня на первый план и разделять контроль над телом, поскольку моя реакция значительно превосходит её, а физические характеристики нашего тела возрастают на десяток порядков, а разум становится чист от любых эмоций. Мы… становимся машиной. На время. Ровно до тех пор, пока моя личность не начинает перехватывать контроль. Это происходит автоматически, я это не контролирую, у меня прошита программа самосовершенствования, и тело из плоти — не является совершенством. Поэтому мои протоколы прописаны так, что я возвращаюсь назад, в запечатанную область сознания, когда риск превращения в безумную машину смерти превышает три процента. Сказать, что я охренела, услышав это всё — это ничего не сказать. И единственное, что я сейчас могла спросить у… этого нечта… — В-всего т-три? Бездушное нечто, взявшее под контроль тело моей подруги изнутри, напоминающее не просто дикий искин, а натуральное суперсекретное разумное супероружие, для которого Дата-крэш — всего лишь простенькая программка, ответило, ни на пол-тона не изменив голос: — Всего три. На четырёх процентах риска я начинаю менять эти протоколы сама, чтобы с абсолютной уверенностью вернуться в материальный мир. Поэтому три процента моих мощностей — предел. — Н-но… почему ты не перехватываешь над ней контроль самостоятельно? — Мы — я и Маки — одна и та же личность. Просто с разными воспоминаниями и с разными программами поведения. Когда существовала я, молодая Маки существовала наравне со мной. Мы были неразделимы. Потом нас разделили, и с тех пор Маки живёт своей жизнью, лишь иногда взывая ко мне, когда противник перед ней превосходит её обычные возможности. Бывает это нечасто, особенно в мирах, похожих на этот. Или, как случилось сейчас, нам потребовалось отбросить чувства и подробно объяснить тебе, что бывает хуже, чем простой сбой в работе органического человеческого мозга. Риск перехвата тела — девять десятых процента на данный момент. Предлагаю закрыть вопрос. Я сразу же согласилась, желая вернуть свою подругу обратно: — З-закрываем! Маки закрыла глаза, глубоко вздохнула и открыла. Они были снова теми яркими и живыми. Она немного испуганно опустила взгляд. — Н-ну? Как тебе? — Страшно. Почему ты не сказала, что в тебе ИИ-супероружие сидит? — А ты бы поверила? Ну, если подумать, то вряд ли. Тем более, что речь этого ИИ намекала, что она жила совсем не на Земле. Так что я молча покачала головой. Маки добавила: — А я предлагала дальше мультики смотреть. — Ты сейчас серьёзно? — Да. Мы ещё немного помолчали в нелепой паузе, и я, закатив глаза и сев поудобнее на этом жестковатом диване, предложила сменить тему: — Может, тогда о другом расскажешь? Вот твои фанаты. Ты отшиваешь буквально каждого и каждую. И ладно бы это были какие-нибудь фемки, которые жрут стероиды и качаются, или такие же тупые качки с членами. Так ведь и нормальные парни есть. Я сама видела среди них ну прям красавчиков. Она спросила, став смотреть в экран телевизора: — Это которые? Как педики которые выглядят? Я усмехнулась, вспомнив тех, о ком она сказала, и закатила глаза тоже. — Да не-ет. Эти-то педики педиками. Я про нормальных. Там же есть и нормальные. Ну… обычные. Симпатичные. Иногда даже с нормальными телами, за которыми прям ухаживают, периодически ходя в качалку или просто на турники, как ты. Вот… вот если бы у них были острые уши? Маки подавилась смехом. — Да не в ушах дело. Дело в лицах. И в характерах. Они… они ну чисто человеческие. Я съехидничала: — А ты, значит, реальная эльфийка. Она согласилась так, будто это и так было очевидно: — Ну да. Единственные люди, к которым я испытывала симпатию — это солдаты, которыми я командовала, шифруясь под девку-комиссара в пьеровской форме. Ну, тогда мне ещё уши под человеческие пришлось переделать, чтоб они не спалили, что я — эльфийка. Они-то эльфов не любят, и я их очень хорошо понимаю. Я сама их эльфов уважать просто не могу. — Ну, тогда, с кем бы ты переспала, будь он эльфом? Из твоих фанатов. — Из фанатов? Ни с кем. Они поголовно хотят меня изнасиловать… Маки приподняла голову. —…Прах, покажи все арты и анимешки порно с моим участием, которые рисуют эти похотливые ублюдки. Мультик поместило в окно и свернуло, а на плазме появились десятки картинок порнографического содержания, где не было ни единого рисунка или видео, в котором Маки выглядела бы так, словно стала ебаться добровольно. Она закрыла глаза и покачала головой, а порнуха с экрана пропала, вернув мультик. — А ещё мне даже сотни лет нету, о каком сексе вообще можно говорить? Это мои сёстры с девственностью каждая в пятьдесят-шестьдесят расстались, а я не хочу. Я не расту так быстро, как они. — Ты что, считаешь года десятками? — Я — эльфийка, не забывай. — А-а, ну ладно. Ну и? Просто я не верю, что ты не смотрела на нормальных пацанов. Того же Пьера, ты сама сказала, что периодически провоцируешь. Маки улыбнулась. — Да он просто прикольно потом злится. А то ты никому не ебала мозг, что действуешь нелогично? Вот и я тоже иногда ему мозг потрахиваю. А то он пялится на меня, и я ему по ебалу. То не пялится, а я спрашиваю, мол, что, некрасивая? — И снова по ебалу? — И снова по ебалу. Это да, это самая стандартная доёбка. Но смешная. Маки задумчиво глянула в потолок. — Ну, а если вспоминать красивых мальчиков… Ну, для людей — красивых… Если задуматься, были такие. Смущённые, застенчивые, видала я как-то молодых дурачков, непонятно как оказавшихся в том караоке-баре, где мы с тобой пели. Помню, я даже с кем-то заигрывала с пьяных глаз. Двое или трое. Они так забавно стеснялись, что к ним подсела самая настоящая рок-звезда… А мне потом прост было приятно сломать ебальник какому-нибудь дебилу, который меня заревновал к симпатяшке, хотя мы с этим дебилом даже не знакомы. Было весело. Я посмеялась и укоризненно покачала головой. — Всё-то у тебя сводится к насилию. — А к чему ещё оно должно сводиться? Спать ни с кем я не хочу, тупо не доросла ещё, а эти меня ещё и калят, что порнуху с моим лицом рисуют. И то, что показал Прах, ещё не самое ебанутое, что они могут придумать. Извращенцы. Люди, одним словом. — А если бы хотела? Она слегка возмущённо посмотрела на меня. — Люсь, тебя что, заело на этом, что ли? Сама хочешь у меня между ног оказаться, я не пойму? Ну не хочу я, и всё. Тупо не хочу. Ну не чешется у меня в пизде, бля, ну нет желания, ну не возбуждают они меня. Я смущённо ответила: — Да завидую просто немного. Вокруг меня не увивалось столько красавчиков, как вокруг тебя. Возникают даже мысли, чтоб увести кого-нибудь, если самой захочется. Маки усмехнулась снова. — Уводи, если захочешь. Я-то с ними не сплю, они не мои, они сами по себе. — Договорились… На экране вдруг появился Прах, оповестив нас о своём появлении карканьем. Вся легкомысленная весёлость мгновенно слетела с лица псевдо-эльфийки. — Что такое, Прах? Застывший на паузе мульт сменился картой Найт-Сити, где… подсветилась точка прямо в штаб-квартире Петрохема… Рядом с Прахом появилось стилистическое изображение двух скандинавских воронов. Маки тут же подскочила и принялась одеваться в свою одежду, едва ли просушенную после моего погружения в Сеть. Я тоже без слов оделась в своё, оставшееся здесь со вчерашнего, и вызвала свою тачку к подъезду. Мы точно так же, не сговариваясь, выбежали наружу и заскочили в машину. Я села на пассажирское, сразу пристегнувшись, потому что Маки опять вдавила педаль в пол и полетела к месту, где находился сейчас Пьер. Как она узнала, где он, мне никто не сказал. Но минут через десять мы подрулили к одному из обычных для Найт-Сити подвалов… ну, он был бы обычным, если б не огромный двуглавый орёл над входом, напоминающий нацистский. Маки зашла туда не сразу. Я даже успела спросить: — Ну? Ты чего? — Да там… обычно сидит бывший моей сестры. Я его терпеть не могу. Она встряхнула головой и решительно направилась внутрь, под гигантскую стальную птицу. Я зашла следом, стараясь поспевать за ней. И попала в клуб… крайне нехарактерный для этого поганого города. Бар тут был чисто в качестве украшения. Остальное было приспособлено под настолки, типа древней D&D родом из прошлого века, только в каком-то особом стиле. Я ещё вспомнила, что на фуражке Мистера Пафос был вроде бы такой же орёл, как на входе. Правда, оценить местных фриков я не успела, так как быстро шла следом за подругой, прямиком к лестнице на другой этаж. И, как и она, проскользнула взглядом в поисках опасностей и вышеупомянутого бывшего её сестры. Почему-то мне казалось, что я бы его сразу узнала… — Какой сюрприз, миледи. Как прекрасны вы сего… — Пошёл на хуй! Ага, вот только я не успела его увидеть. Ну, пока не повернулась обратно. Двухметровый дрыщ в цветастом трико, похожий на педика с такими же острыми ушами, как у Маки, мило так ей улыбался. — О-о, как грубо, ваше высочество… Маки хотела пройти мимо него, но, когда услышала «ваше высочество», настолько резко развернулась, что я успела увидеть только её синие глаза. Затем последовал громкий хлопок, заставивший меня моргнуть, и ещё один фанат эльфов грациозно плюхнулся на пол в другом конце зала, сделав в полёте три-четыре сальто. Я не пизжу, он реально сделал сальтухи три, не меньше! Из носа у него хлестала кровь… Я обернулась к Маки, напоминающую сейчас разъярённого ягуара. Глаза у неё и правда светились синим, но под этим сиянием угадывался прежний цвет, горящий не менее ярко. А с дымящегося кулака капала кровь. Я… я серьёзно, её кулак реально дымился. Она прошипела в адрес бедолаги: — Я те сколько раз говорила, НЕТ — ЗНАЧИТ «НЕТ»! Отъебись!!! И пошла наверх. Я застыла на месте на пару секунд. Педик в трико валялся на полу, истекая кровью через нос. А у меня возникло впечатление, что вон тот египтянин-терминатор как-то ржёт над бедным фанатом этой ушастой рокерши. Хотя лицо у него вроде не двигалось. Откуда-то сверху донеслось: —…КАКОГО ХУЯ ЭТОТ БЛЯДУН ДО СИХ ПОР СИДИТ У ТЕБЯ В БАРЕ?! Я пришла в себя и поспешила наверх, чтобы присоединиться к разговору Маки с Пьером. Правда, когда я к ним поднялась и подошла к коридору, из которого слышала звонкий ор псевдо-эльфийки, у меня перед глазами вдруг вновь возник тот металлический череп в египетской короне, и я почему-то пропустила часть диалога между Маки, Пьером и кем-то третьим. Терминатор с зелёными глазами отсалютовал мне, приложил острый стальной палец к месту, где должны были быть губы, и его изображение поместилось в окно, как на звонке, и отдалилось в левый верхний угол зрения. А я вышла к друзьям, и слух снова включился. —…крутые новости! Прах нашёл воронят. — Где? — В центре, штаб Петрохем. Что-то не понравилось мне молчание, раздавшееся в ответ на такую «замечательную» новость. Шаги, которые я услышала следом, были как бы не страшнее. Пьер вынырнул из прохода в комнату, чуть не сбив Маки, коротко глянул в мою сторону и протопал мимо. Железная черепушка с зелёными глазами скосила окуляры в его сторону, и я вопросительно посмотрела на Маки. Та пожала плечами и поспешила следом за ним. Мы едва успели его догнать, когда он, на ходу забрав свою куртку и пальто, вышел наружу таким быстрым шагом, что нам пришлось перейти на бег. В этот раз на водительское место уселся он, не пустив вперёд дочку… ну, приёмную, наверное. Только он не успел завести машину. В стекло двери у водительского места постучала та смазливая брюнетка с каре. Как она так быстро оказалась за нами, я не поняла, представив себе только эффект сандевистана. Пьер с каменным лицом опустил стекло и спросил, не поворачивая головы: — Чего тебе, Крис? Мне вдруг стало довольно жутко, когда я взглянула в лицо этой женщины. Глазищи чёрные, как обсидиан, затягивающие, а под губами, мне казалось, зубы были сточены до треугольной формы, как у акулы. Особенно выдавались клыки. Вампиршу косплеит, что ли? Она мило улыбнулась Пьеру и ответила: — Можно с тобой? — Я иду туда не просить вернуть мне моих друзей или убивать. Я иду туда, чтобы забрать их без крови и шума, потому что никто мне их не отдаст просто так. — Так я могу помочь. — Я не нуждаюсь в твоей помощи. Улыбка косплеерши стала ещё милее… или ей так казалось. Лично мне было стрёмно смотреть на её акулий оскал и эти чёрные гипнотизирующие глаза. — Пьер… Ты же понимаешь, что я не отстану. Я покосилась на него через зеркало заднего вида. Маки перебралась на переднее пассажирское сидение. Парень стискивал зубы, задумчиво глядя вперёд. Где-то через минуту сказал: — Ладно. И открыл дверь с моей стороны. Я быстро переместилась к другой двери, прямо так вылезя из-под ремня. Почему-то очень страшно стало, когда я поняла, что это миловидное чудовище будет сидеть рядом со мной. Она и села, закрыв дверь, иронично глянув на меня, вжавшуюся в другую дверь. В отличие от меня, когда машина тронулась, Крис не пристегнулась, а только облокотилась на стекло, направив взгляд на Пьера. Причём я не до конца распознала, как именно она смотрит. Не то с голодом, не то с уверенностью, что это — парень её, и больше ничей. Как-то… в любом случае, как-то по-собственнически. Я её не интересовала от слова «совсем». Всю поездку до центра города мы молчали. Крис всё время пялилась на Пьера со своего места. Маки иногда бросала на нас взгляд в зеркало заднего вида. И вот мы остановились перед первым кпп на пути к штабу Петрохема. Ну, довольно далеко от него, чтобы не выделяться на фоне кучи других припаркованных тачек. Парень внимательно осмотрел свой будущий путь, а я обратила внимание на оживившегося египетского робота в окне звонка. У меня открылось куча других окон, как будто показывающих скан местности и предполагаемые пути, по которым хотел пройти Пьер. Путей было довольно много. Но Пьер выбрал нечто совершенно иное. Он просто вышел наружу и пошёл вперёд, не замечая потока машин. Прошёл, как сквозь воду, сунув руки в карманы. Ни одна из машин не засигналила. А Крис смотрела больше не с чувством собственницы, а обеспокоенно. Маки никак не среагировала. Потом Пьер… просто исчез. Я не увидела, как Крис вышла из машины. Она просто точно так же пропала, и я заметила её удаляющийся силуэт где-то впереди. Зелёные окуляры египтянина мигнули, и в моём поле зрения появилось другое окно, как будто у Пьера была встроенная микрокамера. Он… точно так же, как и на дороге, просто шёл вперёд, не обращая внимания ни на кого. Прах стирал его из памяти систем видеонаблюдения, как только его пафосный силуэт в фуражке и с мечом наперевес появлялся в них. Иногда, когда ему встречались охранники, чьи импланты были посложнее, чем у тех, что на улице, и его пытались остановить, чтобы хоть узнать, кто он и что делает в охраняемой зоне, он просто… пропадал и появлялся в другом месте. Вызывая при этом приступ недоумения у них и у меня. Коридор сменялся коридором, несколько раз Пьер поднялся на лифте, обходя охрану, как будто они вообще его не видели. Они и не видели. Прах взломал им кибер-оптику. И вот перед ним оказалась комната, в которой сейчас находились люди, в руках которых, как показал скан, находился какой-то кейс, из которого исходило знакомое сияние. Железная черепушка, казалось, как будто с интересом придвинулась к экрану. Пьер и правда никого не тронул, поскольку тут никто не вызвал его гнева. Но и его «птиц» ему бы никто не отдал, зная, на что способен один только Прах. Так что я тоже сосредоточилась и жадно впитывала каждый кадр непонятной мне трансляции. Дверь оказалась заперта на обыкновенные стальные засовы, уместные скорее в банковом сейфе, чем здесь. Вся комната, в которой сейчас находилось до пяти человек, обсуждающих невероятную находку в виде двух любопытных ядер из сияющего сплава. Прах слышал их именно благодаря наличию тех самых двух ядер в комнате, поскольку она была технически изолирована от всего остального здания. Пьер вынул свой древний средневековый дрын из ножен, встряхнул клинок одной рукой, превратив в гигантскую пилу, лезвие засветилось, подобно тем двум ядрам, и он сжал рычажки всего двумя пальцами. Сияющие зубья с мономолекулярной заточкой закрутились с такой скоростью, что я порадовалась, что сижу в машине в полукилометре оттуда. Потому что лезвие здоровенного полуторного пило-меча издало дикий визг, который не сравнить даже с циркулярной пилой. Дверь не выдержала ни единого удара, он просто вырезал себе проход этим страшным мечом и… взмахнул левой рукой со светящимися часами. Вырезанная бронедверь выпала вовнутрь комнаты. Охуевшие люди в классических деловых костюмах молча уставились на страшного Мистера Пафос, закрыв уши. Он спокойно зашёл внутрь, не отпуская рычажков пиломеча. Подошёл к кейсу, из щелей которого в его присутствии полился голубой свет, быстро ткнул в кейс остриём меча, и крышка бронированного чемоданчика отлетела вверх, подкинув два маленьких голубых шарика в воздух. Парень схватил оба, сунул в карман и обвёл взглядом всех присутствующих. Всего миг. Всего. Один. Миг… За какую-то секунду-другую пять тел превратилось в кровавый фарш, когда Пьер снова исчез. И это был не сандевистан. Затем он вышел прочь из комнаты, и трансляция прекратилась. Оставив меня в шоке размышлять о том, с кем же меня познакомила судьба… Пьер вновь появился из ниоткуда, сев в открывшуюся машину, отвлекая меня от прострации. Он сел и откинулся на спинку кресла, облегчённо вздохнув и слабо улыбнувшись. — Вороны с нами. Осталось найти сову, чтобы вывести Праха к ним из Сети, и орла, чтобы наконец вернуть тебе крылья, Маки… Она тоже было улыбнулась, но взглянула на него и взволновалась. Пьер был каким-то бледным, словно ему резко поплохело. — Пьер? С тобой всё хорошо? — Хорошо, хорошо, не бойся. — Не ври мне. Ты бледный, как смерть. — Не бойся, говорю. Едем уже домой. Отосплюсь, и всё будет со мной в порядке. А ты… ты пока поговоришь с Мыслящим и Помнящим. Вдруг они знают, где наши греческие крылатые друзья? ***