Дела сердечные

Я не ожидала, что это… так больно… Когда я увидела его с другой… И этот их поцелуй… Я как никогда раньше ощутила острое желание оторвать ей голову и осушить жилы! Но потом, когда он попытался её остановить… Мне так хотелось, чтобы он остановил, но он не стал очень уж сопротивляться. И я поняла, что это та самая вампирша, о которой он мне как-то сказал. Я просмотрела весь концерт, всё больше понимая, что хочу быть рядом с ним. Его голос меня просто гипнотизировал. В голове тут же вспыхивали все мои воспоминания о нём. А потом… Потом это… Стало невыносимо обидно за увиденное. И одновременно ясно, что я — далеко не первая дура, которая испытывает подобные чувства. Мне не хотелось смиряться с этим, я хотела выяснить, что хочет сам Пьер. Быть со мной, или же с ней. Ведь, как мне говорил тот стальной фараон, они с ней знакомы куда дольше, чем я с ним. И что у неё ещё тогда, когда Пьер обо мне знать не знал, были какие-то чувства к нему. Да, до меня всё-таки дошло, что Пьер каким-то образом оказался в подпространственном кармане этого скелета. Зря волновалась и считала дни. Я ещё в тот вечер удивилась, что считаю дни, когда же смертный мужчина вернётся в мою жизнь. Правда, перед этим невообразимо древним существом следовало вести себя немного почтительнее, чем я повела себя в первый раз. Фаэрон несколько раз обезглавил меня, пока я этого не сообразила. Потом же, стоило мне повести себя в соответствии с общепринятыми среди людей нормами вежливости, извиниться перед ним и искренне попросить рассказать, как там мой смертный… ну… тогда я ещё думала, что «мой»… Он и рассказал, смерив меня перед этим холодным взглядом. Как рассказал и всё остальное, что касалось мыслей Пьера на мой счёт. Для всего этого было достаточно лишь нормально с ним общаться. Некрон и правда оказался настолько могущественным, каким его описывал Пьер. Но, что важнее, древнее существо, правившее когда-то целым звёздным скоплением, оказалось далеко не настолько же высокомерным, каким был мой Старейшина. Хотя он мог сотворить со мной всё, что только взбрело бы в эту металлическую черепушку. Равно как и со всей этой планетой, между прочим. К счастью, ему это было просто не интересно. Я даже взяла на себя смелость попросить его не упоминать Пьеру о наших разговорах. Некрон лишь кивнул в ответ. Ну, то есть, слегка наклонил подбородок. А потом частенько сообщал мне об успехах смертного в его владениях. Я испытывала радость от каждой новости, что слышала. Приключения того, кого я сочла другом, были одно невероятнее другого. И, когда фаэрон сказал мне, что Пьер довольно быстро начал думать обо мне, и даже поведал мне, какие мысли… Это так согрело меня изнутри… Правда, меня смутило, что он начал думать обо мне, только когда подвергся смертельной опасности. Я спросила у металлической нежити, действительно ли ему там что-то настолько угрожало, и он меня уверил, что на деле в его владениях его друзьям ничего не грозит. Но Пьер об этом в тот момент не думал, так что был уверен, что мог умереть. И первой, кто пришёл ему на ум, конечно, была Маки, но вот второй уже была я. Это радовало. Даже очень радовало. А потом я увидела, как его целует другая… Не знаю, как я удержалась, чтобы не впасть в ярость. Я ведь думала, что стала ему близка. А тут оказывается, что у него есть вампирши и ближе, чем я… «Могу показать, о чём они сейчас разговаривают.» Стоя в коридоре, ведущем в квартиру, которую я снимала, я вскинулась, едва услышала у себя в голове этот холодный голос. Первым порывом было желание послать нежить куда подальше. Вторым — полететь со всей возможной скоростью туда, где они сейчас, и закатить истерику… ну, с обязательным кровопролитием и насилием. Но, всё-таки, сжав голову руками с отросшими когтями, я, стиснув зубы, послала в ответ согласие. Некрон спроецировал в мои глаза изображение комнаты Пьера в клубе. И я снова испытала желание разорвать эту вампиршу на куски. Она стояла перед моим смертным, раздевшись догола, а он… ну, на этот раз он действительно её остановил. Картинка смазалась, силуэт Пьера рассеялся в воздухе, и она оказалась одета в своё нижнее бельё. «…Так, Серана, я ни с кем из вас не… спал! Так что не вижу причин для ревности ни тогда, ни сейчас.» О-о, как мне не понравилась её улыбка… «Так давай это исправим? Пьер, я тебя искала два года, имей совесть…» «Ага, и дадим Крис серьёзный повод смертельно меня приревновать?» Серана смутилась и опустила взгляд, но тут же его подняла. «Но почему нет? Мы с тобой знакомы дольше, и у тебя ко мне были чувства! И сейчас есть, раз ты не отверг меня!» «Серана…» Он погладил её по плечу, вызвав лёгкую дрожь… у обеих из нас. «…Мне не нужны две высшие вампирши, готовые разорвать друг дружку на куски из-за того, что я с одной из них переспал. И при этом обе смертельно обиженные на меня.» Этот его… нежный голос… и слова, кажется, тоже обращённые к обеим… Некрон всё-таки сказал ему? Нет, нет, он обещал, и я думаю, что он не из тех, кто так просто нарушает своё слово. Это… это слегка растворило мою обиду. И в то же время заставило задуматься. У него и впрямь что-то было с этой Сераной, да и… честно говоря, как женщина, выглядела она достойно. А со мной… Как сам фаэрон мне говорил, Пьер обо мне думал потому, что я вызвала у него в душе отклик, некий отголосок, из-за которого он и сбежал к нему в карманное измерение. У него не было женщины… Помнится, эта новость вызвала во мне странное чувство, похожее на предвкушение. Мне так сильно захотелось стать его первой… И тут вдруг она целует его раньше меня! Прямо сейчас связь между моей головой и комнатой в клубе прервалась на то время, пока я снова испытывала жажду крови и насилия, но слова продолжили приходить в мой разум: «Я не гуляю по бабам, Серана. И не имею привычки ухлёстывать за каждой юбкой. Тебе я дал то, чего не хватало твоей душе с самого начала твоей жизни. То, что забыли тебе дать твои собственные родители. И я очень старался не думать о тебе, как о женщине…» «Так начни думать сейчас!» «…Не могу. Но должен признать, что очень хочется…» Перед глазами снова появилась картина комнаты. И довольная улыбка соперницы… Так, глубокий вдох, медленный выдох… «…Точно как я думал и о Крис. А она-то была куда сдержаннее, чем ты.» Глазки этой сучки засветились красным, а зубки сжались. «Хочешь сказать, что она привлекательнее меня?» «Хочу сказать, что ты выглядишь голодной. И я очень-очень сомневаюсь, что ты будешь держать себя и свою жажду в руках.» Глазки клыкастой сучки потухли и опустились вниз. Он был прав, выглядела она так, словно крайне пристрастилась к крови, а теперь не пила очень долгое время. Но… почему её глаза светились? Хм, точно, она же не из нашего родного мира… «Пьер… А можно мне… ну… твоей крови?» Я заметила, что вдруг облизнулась. А Пьер вздохнул, подняв глаза к потолку. «Вот угораздило ж тебя… Сколько ты уже не пила?» «Давно. Не могла я терпеть этот мерзкий вкус всякой швали с большой дороги, или какой-нибудь деревенщины. Да даже аристократов… гадость, да и только. Особенно после тебя и твоих эликсиров с кофе и какао. Уж лучше, думала, потерпеть до встречи с тобой и… попросить… Ты не дашь мне?» — Не давай! Блин… Кажется, мой крик был слышен сквозь эту связь. Или же Пьер и так знал. Они оба оглянулись прямо туда, откуда я за ними наблюдала. Пьер снова вздохнул и обернулся к ней. «Надо было догадаться, что железный чёрт всё прослушивает и пересылает ей…» Холодный голос подтвердил у меня в голове: «Видишь, он сам всё понял. Я ему не говорил.» У Сераны дёрнулась щека, и появился вампирский оскал. Она прошипела: «А ты можешь обрубить эту связь?» Картина мгновенно испарилась у меня из глаз. Фаэрон добавил: «Опять он перехватил управление скарабеями. Даже не могу теперь сам посмотреть, чем они там занимаются.» — Только не говори мне, что… они… «Нет. Это было бы заметно. Как минимум, он потерял бы контроль в процессе. Всё-таки, он органик, а им свойственно забывать обо всём, если они увлечены половым актом.» Не знаю, почему, но мне немного полегчало. Я села, протерев спиной стену и отпустив голову. Когти и клыки немного втянулись. Я глубоко вдохнула и выдохнула. Проигрывала в уме слова Пьера о том, что он не собирается… А вот тут обида сжала сердце с новой силой. Он и меня старался не полагать женщиной, хоть и говорил обратное. Он сам не хочет доставаться ни мне, ни ей. Тогда как он собирается выкрутиться, когда эта сучка чуть ли не кидается на него? Мне казалось, в его вкусе женщины, которые и правда более сдержанны в своих чувствах. И с более короткими волосами, как у меня, или Маки. Но последнюю он считал дочерью, так что к ней я не ревновала. А вот к этой… Но всё равно, как тогда и мне самой-то стать его женщиной? Это трудно, учитывая теперь, что есть такая соперница, которая, к тому же, не сдерживает чувств. И что он сам постарается держать обеих на дистанции, не приближая и не отдаляя. А уж он-то умеет залезть в голову к женщине и манипулировать ей. Не зря же он в первую нашу встречу назвался мне «Кукловодом»? Неприятно ощущать такое. Однако он столько рассказал мне о себе, и его всемогущий друг тоже много рассказывал о нём. И всё это говорило о том, что он добрее, чем кажется. Что его душа не покрыта обилием лжи и гнили, какие я стала видеть в смертных, стоило мне послушать его речи о духовности людей. Если Пьер нами и манипулировал, он этого точно не скрывал. Сказал, как есть — что ему не нужны две высшие вампирши, готовые порвать друг друга из ревности. И, мне кажется, он прекрасно знал, что я его слышала. До сих пор гадаю, откуда он всё знает? Как умудряется видеть дальше других? Порой даже дальше некрона. Словно бы он как-то прозревал будущее. Но, как сказал сам некрон, такой способности у него не наблюдается. Или он просчитывает шаги всех и каждого, как в шахматах, настолько далеко? Это… пожалуй, ближе к истине. Ему в таком случае остаётся только во всех деталях представить себе, как кто-то думает и действует в определённых ситуаций. А он — раз уж теперь точно ясно, что умеет читать мысли — очень хорошо себе это представлял. Так бы и просидела я тут, предаваясь этим плохим чувствам, которые разрывали меня изнутри, если бы металлический скелет не сообщил мне, что уже настал день, и Пьер с Сераной покинули пределы клуба. Они направлялись к его квартире, в которой, как сказал фаэрон, сейчас спала Маки. Некрон не мог отслеживать их разговоры, пока Пьер контролировал его микромашины изнутри самого себя. Но всё ещё ловил их сигнал, так что у меня было крохотное преимущество. Если, конечно, мой смертный не предугадал, что я направлюсь в его дом. А если предугадал? Тогда зачем он идёт туда в компании с моей соперницей? Хочет спровоцировать меня? Или он не понимает, что я обязательно попытаюсь разорвать её на куски? Или понимает, но… Он это специально? К чему он стремится? Зачем хочет столкнуть нас с ней? Она же знает, что я хочу её убить… Хотя, надо признаться, что меня смущает её внешний вид. Порвать-то я её порву в любом случае, отрегенерирует, не жалко. Но вот чтоб убить, осушив её жилы… Хм… Пока сомневаюсь. Не знаю, почему, но сомневаюсь. Всё равно хочу показать ей, что Пьер — мой. И показать силой. Проникать сквозь этот электро-магнитный барьер в форме тумана было очень неприятно, но не настолько, как видеть, как она целует его первой. Перетерпела. Маки не проснулась, сердце билось столь же ровно, как и до моего вторжения. Притаившись в тенях всё в той же туманной форме, я выждала, пока они доберутся сюда и зайдут… — …А я и говорю, что… — Пьер, постой… Ага, сработало её вампирское чутьё. А у меня появилось ещё больше сомнений, едва я учуяла её запах. Серана остановила моего смертного и вышла на шаг вперёд, пытаясь найти меня взглядом. Глазки-то у неё снова засветились. Видать, тоже мой запах учуяла. Кстати, на неё барьер почему-то не сработал… — …Ты точно уверен, что этот твой фокус с проводами работает? — Ну, когда я был здесь в прошлый раз, вроде работало. — Проверь ещё раз. Он тоже согнал с лица напускную добродушность, а я заметила у него на шее след от её укуса. Это заставило меня снова закипеть, и я молча воплотилась перед ними, отрастив клыки и когти на всю длину. В истинное обличие превращаться не захотела, незачем портить одежду… А у неё при виде меня в руках появился зловещий чёрный туман, отросли весьма скромные коготки и клыки. Да она практически человек! Что, тоже не пылает желанием драться в истинном облике? Пьер тем временем медленно покосился на неё, на меня, и собрался сделать шаг обратно к двери. Поверить не могу, но выкрикнули мы обе: — Стоять! — Стоять! Ох… ну, разумеется… В его глазах промелькнула ирония, и он исчез, будто его тут и не было. Лишь дверь почти незаметно изменила положение, и всё. Нет его. А я вернула свой горящий адским гневом взор в глаза сопернице. В них тоже мелькнуло неприятное ей понимание, что Пьера так просто не удержать. Оставил нас наедине. С той единственной мыслью, что мы ему будем не нужны обе, если вдруг нам стукнет в голову подраться. Вот и ей эта самая мысль тоже пришла в голову. Ох, это было единственным, что удерживало меня от порыва накинуться на эту малолетнюю выскочку! Но достаточно сильным поводом держать себя в руках… Впрочем, не надо быть телепатом, чтобы понять, что её тоже от инстинктивной агрессии отделяла эта же мысль. А ещё — нежелание будить Маки, спящую за стеной. Видела я её реальный бой на сцене. Удостоверилась, что она тот ещё монстр. Даже представлять себе не хочу, насколько она будет зла, если мы грубо разбудим её. Поиспепеляв друг друга взглядами, мы всё-таки выдохнули и немного смирились с тем, что убивать друг друга не в наших интересах. Я втянула клыки и когти, кивнув глазами на кухню. Зловещий туман в её руках рассеялся, а до меня запоздало дошло, что я была в шаге от возможной гибели. Она была не так проста, как казалось на первый взгляд. И она молча согласилась начать разумный разговор, несмотря на то, что пахла она сейчас примерно так же, как я — с горящей предбезумной жаждой крови и дикой ревностью в душе. Только что воздух вокруг нас не искрился, такое было напряжение. Ярость поутихла, уступила место рассудку, а картинка в голове сложилась. Пьер просто столкнул нас лбами… Я пошла на кухню первой, ощущая затылком её злобный взгляд. Едва уловимый шелест подсказал, что соперница двинулась следом. Я села за столик, приложившись спиной к холодильнику и сверля её взглядом в ответ. Серана присела напротив, не спуская с меня глаз. Это могло длиться вечно, мы обе сейчас по горло поглощены ревностью, но… — Я — Лаурин Кризери Руавар Илис-Астра. А как зовут тебя? — Повыпендриваться решила, Крис? Серана. Просто Серана. Меня ещё больше рассмешило, что её имя по-человечески короткое, но я не показала виду. Зато услышала от неё обвиняющий тон: — А ты, значит, покусилась на моего Пьера. Мои когти сами собой процарапали стол, и я прошипела: — Я покусилась? Он просто появился из ниоткуда, одно лицо с предыдущим смертным, который оставил меня в этом мире одну, а ещё Я покусилась! Да кто ты такая вообще? Серана тоже немного попортила стол. — Я-то?! Меня он раньше встретил! И жили мы вместе дольше! Из спальни вдруг донеслось: — Хорош орать!!! У меня дёрнулись плечи, да и у неё тоже. Молоденькая вампирша передо мной аж боязливо оглянулась назад. Но зато этот крик поумерил нашу ревность. Пожалуй, случись этот разговор где-нибудь в другом месте, мы бы уже вцепились друг другу в глотки. Серана продолжила чуть спокойнее и тише: — Пьер вызволил меня из плена и заботился обо мне, как о своей жене. Два месяца к ряду. Даже вправил мозги моему отцу, а то тот хотел погасить Солнце. И помирил их с мамой. Ничего не прося у меня взамен. А потом оставил меня наедине с ними, а сам улетел сюда, как самый распоследний эгоист. Что ж… Это объясняло многое в её поведении. Она и правда дольше и ближе с ним знакома, чем я… — Ну… а я… встретилась, кажется, с его копией в этом мире. Он истребил почти всех моих сородичей, уничтожил моего Старейшину, которого я ненавидела, а потом… Я опустила взгляд, вспомнив, как это произошло. — …Потом… убил себя. Заставив меня его добить. А тут вдруг снова появился, полностью из плоти, никакого железа в теле, поёт со сцены русский и американский рок… Ну, я его и отыскала здесь. А как подошла, он моментально понял, что я — высший вампир. А потом… Серана продолжила за меня, так как я не нашла слов: — …А потом он влез к тебе в голову и заставил тебя размышлять не так, как ты привыкла. Я… ну… просто кивнула. До встречи с ним я думала совсем иначе. — Он сказал мне, что… женщина остаётся женщиной, вне зависимости от расы. Много говорил о душе. О каком-то… Квантовом Зеркале, которое может где угодно воплотить что угодно из других миров. Он… он — первый за многие сотни лет сумел меня рассмешить. Всего лишь какими-то рассказами. И я впервые почувствовала, что хочу видеть в смертном не фиал с кровью, а мужчину. А тут вдруг ты. Целуешь его. И я очень хочу тебя убить. Несмотря на то, что мы вновь встретились взглядами, я её не пожирала глазами. Как и она меня. Прониклась? Другая вампирша? Серьёзно? И, да, когда она тихо вздохнула, до меня дошло, что серьёзно. Серана проговорила: — И он не придумал ничего лучше, кроме как столкнуть нас лбами. И это заставило меня немного улыбнуться. — Да, вполне в его стиле. Стравить нас в присутствии Маки, которая, если что, обеим накостылять может. Ты… тоже до встречи с ним… тоже ощущала пустоту где-то внутри? У неё тоже опустились глаза. Сложила ладошки друг на друга. Долгое молчание. — Всю жизнь. Всю. Свою. Жизнь. Отец спятил на почве пророчества о Тирании Солнца, свёл с ума мать, которая не могла смириться с тем, что он не видит очевидного… и оба видели во мне не дочь, а инструмент. И сотни лет в таком одиночестве на промёрзшем острове в страшном замке с клубком змей с порченой вампирской кровью, в грязи и вони. А ты? Не знаю, я… тоже, что ли, начала проникаться к ней сочувствием? Не хотелось мне ей рассказывать о себе, но… после встречи с этим странным смертным у меня проснулись чувства, который, как я полагала, у меня отродясь не было. — До того, как попасть в этот странный мир из стекла и металла, я жила дома… ну, в нашем родном мире. И воевала, как воин клана… Моя очередь тяжело опускать взгляд. Не скоро я сумела обрести голос вновь: — …Убивала. Своих. Да так часто, что… воротит меня теперь. От человеческой крови. И из друзей у меня осталась одна только совсем юная вампирка, пристрастившаяся к ней. Наверное, мои глаза как-то опустели, когда перед моим внутренним взором возникли картины из прошлого… И пугающая мысль, что моя подруга слишком вкусно пахла, чтобы я могла долго рядом с ней находиться. А вслед за ней запоздало мелькнула другая. Мне почему-то не хотелось испить крови Сераны. Меня не привлекал её… запах. Не вызывал аппетита. Хотя ведь тоже вампирша. Да к тому же соперница за расположение смертного, так пришедшегося мне по духу. Соперница, которую я несколько минут назад хотела разорвать на кусочки. Вампирша из другого мира, не из моего дома, владеющая магией… — Тяжело тебе говорить об этом, да? Её голос заставил меня поднять взгляд обратно. И в её глазах я читала то же самое сочувствие, которым был полон Пьер. Она продолжила: — И Пьер об этом тоже знает? Я снова всего лишь кивнула. Серана тяжело вздохнула. — Понятно. Твоя душа тоже к нему присохла, стоило ему чуть разбавить твоё одиночество. Он… угощал тебя своей кровью? Хотя глупый это вопрос. Конечно, угощал… — Добавил в кофе. — О-о, даже так? Мне он делал кровяные эликсиры с добавлением кофе и какао, которые покупал через посла эльфийского государства… Она слегка печально усмехнулась. — …Забавно, что и её тоже он чуть не влюбил в себя. А ведь эльфы и люди моей родины были в процессе войны. Он догадался, что она очень устаёт от своей работы, подбросил её шпиону свою тетрадку, в которой передал ей приглашение погостить у него, и… ну… Снова усмешка. — …Анекдот, а не история. Ему ох как пришлось извернуться, чтобы ярл не заподозрил его в предательстве. Тот пришёл спросить, как дела, а она как раз была у него в комнате, а ярл знал её в лицо, вот и пришлось Пьеру с ним разговаривать в соседней комнате, которую Анна, ну, то есть, Маки снимала в таверне. Пьер отбрехался, что повстречал недавно симпатичную эльфийскую волшебницу, которая как раз, по идее, должна была голая лежать отсыпаться. Ярл поверил, ведь он ни разу не соврал. Он же не говорил, что они с этой волшебницей переспали.* Я тоже чуть в голос не рассмеялась, а мой лоб встретился с ладонью. — Почему он мне об этом сам не рассказал? Хотя… ты сильно ревновала, когда узнала? — А то! Обиделась даже. А он просто перестал делать эти эликсиры, и я быстро его простила. Всё-таки, у него был железобетонный аргумент, что он с ней не спал. Да и сейчас он использовал его же. Рассказал мне о тебе, сказал, что вы не переспали, и что ревновать его не за что… — Зато ты его укусила! А мне он не дался. Серана провоцирующе улыбнулась. Ревность снова вспыхнула во мне, но быстро потухла. С ней-то он тоже не переспал. И меня он тоже может осадить этим аргументом. А она, посидев с этой ухмылкой, вдруг задумалась, и улыбка сползла с её губ. А глаза расфокусировались. — Вот в этом-то и проблема… — В чём? — Он ни с одной из нас не переспит, чтобы мы его не ревновали. Слишком уж сильно. И может так водить нас обеих за нос просто бесконечно. А теперь у него ещё и всемогущий стальной лич в друзьях имеется, у которого в кармане аж полсотни звёздных систем, среди которых Пьер провёл уже год. И это не считая всех местных миров, в которые он может уйти через порталы, а то и с помощью всё того же лича. — Да с чего ты решила, что он будет водить нас за нос? Серана приподняла плечи. — Всё просто. Он умнее. А мы — бабы. Со всеми вытекающими последствиями. Я задумалась. И поняла, что она права. Я сама думала о том же. И он знает, как мы думаем. А это даёт ему превосходную возможность просчитывать наши ходы как угодно далеко вперёд. Тогда зачем он… — …Тогда зачем он нас стравил? Он же знал, что мы ненавидим друг друга. Серана удивлённо на меня посмотрела. — Ненавидим? Может быть. Понимаем ли? Безусловно. Я будто в зеркало посмотрелась… ну, в такое, которое может меня отражать, когда услышала твою историю. И поняла, что Пьер и к твоей душе сразу же нашёл ключик. Ему было достаточно заставить тебя заговорить с ним, и всё. А меня он просто уже знал… — Ты любишь его? Её взгляд надолго уставился в стол. Она не решалась ответить на этот вопрос. Да я бы сама тоже не решилась. Он же смертный! И он сам мне об этом не уставал напоминать! Проживёт миг и исчезнет… — Да… А ты? Проклятье… Да что ж такое-то?! Почему… — …Почему всё должно быть так сложно? Да. Скажи… — …тебе тоже снятся эти сны, правда? Она спросила меня ровно о том же самом, о чём я хотела спросить её. Не поднимая глаз. Но, если нам обеим снятся одинаковые сны… Я спросила, пытаясь лихорадочно улыбнуться, пока на ум лезли картины из этих самых снов, которые я всё это время полагала просто разыгравшейся эротической фантазией: — …Это же… просто фантазии, правда? Всего лишь… всего лишь сны? Скажи мне? — Ты мне скажи. Я… никому о них не рассказывала. И наяву старалась не думать о них. Стирала из памяти. А тут разом все вспомнила… И не знаю теперь, что и думать. Я… не хочу отдавать его тебе. — Я тоже. Только не предлагай мне… Серана невесело усмехнулась, взглянув мне в глаза: — …делить его на двоих? Ты серьёзно? Мы смотрели друг на друга, с каждой секундой понимая, что это была единственная логическая мысль, которая исходила из нашего же нежелания отдавать смертного сопернице. И глупые, невесёлые улыбки таяли, как весенний снег. Она снова попыталась перетянуть немного на себя: — Я оставила родной дом и понеслась за ним следом, как только узнала, что его больше нет в моём мире, перенесла падение из космоса, пространственный излом, и тут ты?! — А я убила его копию! В тот самый миг, когда поняла, что не хочу его потерять! Думаешь, это не больно?! Странно, но… ни она, ни я не услышали шагов. Поэтому для нас обеих оказалось полной неожиданностью появление на кухне заспанной Маки в одной футболке. Мы удивлённо проследили за эльфийкой взглядами до кофеварки, посмотрели, как она молча ставит кофе… Эльфийка смерила нас заспанными глазами, сдула упавшую чёлку. Спросила: — Вам обязательно надо кричать, когда вы уже поняли, что не можете без Пьера? Мы переглянулись. Серана робко ответила: — Так ведь… он как ветер… Его не поймаешь, если он… Маки фыркнула, пока позади неё закипало кофе. — А то, он ж Крылатый. Нас вообще хрен удержишь в рамках. Мы обе не поняли и переспросили: — В каком смысле «Крылатый»? — В каком смысле «Крылатый»? Эльфийка не смутилась: — Да в прямом. Крылья у него есть, понимаете? Да, их увидеть нельзя, как и у меня, но это определяющая черта его характера. Нас невозможно принудить у чему-либо. Невозможно навязать своё мнение. Может, оно звучит эгоистично, но так есть. И, раз уж он «столкнул вас лбами», то вам бы пора начать наконец думать тем, что за ними находится, а не только тем, что меж рёбер и ног. Только не говорите потом ему, что это я вас надоумила, ладно? ***