Серия убийств

…Вкус этого поцелуя был просто… изумительным. Только сейчас, пройдя очень долгий и тернистый путь, я поняла, почему он не хотел, чтобы я стала смертной. Оставаясь вампиром, Дочерью Хладной Гавани, я могла в полной мере оценить этот вкус. Конечно, приходилось держать жажду в узде ещё сильнее, чем когда мы просто дружили, и постоянно напоминать себе, что Пьер — не пища, но… Этот вкус… Не знаю, как я заставила себя не укусить его губу. Его жизненная энергия просто била ключом, насыщая меня, словно бы я осушала его до последней капли, но он оставался жив и здоров. Как будто он сам передавал мне часть своих сил, пока я его обнимала. Не знаю, как, но он как-то проник в мои мысли, и то, что я там услышала, подняло меня чуть ли не до неба от счастья. Я стану его первой! И он ещё ни разу в жизни не любил! И тут вдруг это… Он спустил меня с небес на землю, рассказав про ещё одну высшую вампиршу, положившую на него глаз, и которую он неосмотрительно угостил своей кровью. Вот дурак! Знает же, что это сильнее любого наркотика для нас. Особенно для нас! Конечно же она к нему моментально привязалась! А мне теперь думать, как сладить с соперницей… Правда… Когда мы с ней встретились лично (проклятье, он опять мне не дался…), я почувствовала… некое родство между нашими душами. Для этого было достаточно ощутить её ауру на кончиках моих пальцев. Она была сильной. Очень сильной. Но при этом я могла ощущать за её силой то, что она больше всего хотела скрыть. Пустоту в душе. Чувство, которое не прогнать ничем, кроме того тепла, которое нам дал Пьер. Не знаю, смог бы ли ещё хоть кто-нибудь в моём мире увидеть во мне женщину и личность, а не кровожадное чудовище. И смог бы открыться мне так, как я открылась ему. Вот и Крис открылась, почувствовав, что он не испугается её. Он и не испугался. Мы обе всю свои жизнь стремились быть людьми, несмотря на проклятие, нависшее над нашими душами. Может, Крис с самого начала и не была человеком, но сейчас, когда она пожила среди них, она невольно переняла их жизненный уклад. И Пьер это понимал, как никто другой. А она в итоге нашла кого-то, к кому смогла привязаться, несмотря на то, что Пьер её предупреждал, как и меня, что он смертен. И, пусть это прозвучит невозможно, но… я была готова простить его. Он ведь не изменил мне, мы же так и не стали возлюбленными. Да даже если б и стали, он не мог пройти мимо такой, как Крис. Признаться честно, она выглядела вполне в его вкусе, а уж если вспомнить про её душу… Пьер тоже моментально проникся к ней такой же симпатией, как и ко мне. И, стараясь держать ту же дистанцию, принялся исцелять её от одиночества. Что ж, у него получилось. Да, она горела желанием убить меня. Ревность вцепилась в неё столь же сильно, как и в меня. Я бы не раздумывая вырвала ей душу и прокляла бы насмерть, если б не предупреждение Пьера о том, что он не простит нас, коли мы всерьёз завраждуем. И она тоже это знала. Оказывается, она в некоторой степени подружилась с тем металлическим личем, которого принял к себе в гости Пьер, и теперь у неё был козырь в общении с моим хитрым… Хотя, наверное, если так и продолжится, его уже, наверное, уместнее называть «нашим». Короче, мы просидели у них с Маки на кухне до поздна, рассуждая о том, зачем он нас с Крис стравил. И эльфийка присоединилась к обсуждению, как наиболее посвящённая в личные тайны нашего объекта воздыханий. Это оказалось крайне полезным, а я заодно узнала, что Анна — это её отражение в моём родном мире. По сути, это она и была, просто, как она пояснила, в том месте и в том времени, где и когда она реально была, ей было необходимо ненадолго вернуться домой, не перемещаясь туда лично, вот её друзья и придумали создать для неё в пространстве снов альтер-эго. Чистокровную альтмерку без и намёка на магический дар, которая всю свою жизнь в моём мире искала музыку, которая бушевала в её душе. И Анна даже не подозревала, что, когда спит она, то Маки бодрствует и постоянно играет тяжёлый рок далеко-далеко, выплёскивая свои эмоции среди настоящих звёзд, а не следов последователей Бога Магии на небосклоне. А теперь, когда Маки просто поменялась с ней местами, когда они с Пьером пересекали барьеры между всеми этими мирами, Анна и сама стала путешествовать посреди тех звёзд, играть рок и общаться с простыми солдатами. Кстати, стоило Пьеру назвать меня по имени, как я вспомнила абсолютно всё, до самой первой секунды, когда я открыла глаза после многотысячелетнего сна. Воспоминания хлынули откуда-то из глубин памяти, смятой вовнутрь себя самой. Ярче всего были теплые вечера перед костром в очаге у него дома. Когда он рассказывал эти свои истории, в которые я не верила, пока не оказалась в такой истории сама. Разговорившись с Маки, я поняла наконец, почему Анна мне говорила, будто знает Пьера, словно они знакомы не первый десяток лет. Он ей снился каждую ночь. Говорил с ней оттуда, где обитает его собственная душа. Он и правда знал её все те шестьдесят пять лет, что она прожила. И она знала о нём всё. Просто некоторые её воспоминания были скрыты чем-то, чего мы сами представить не в состоянии. Маки примирила нашу с Крис жажду крови, которая вдруг решила сплестись воедино с нашей общей любовью к одному и тому же человеку. Что я, что Крис, обе были будто раскалены до предела, столкнувшись с равной себе соперницей. И каждая не хотела делиться. А Маки остудила нашу ревность и воззвала к гласу рассудка. Пьер не выбирал между нами, с кем ему быть. Если бы выбрал, вторую бы отвергнул. Мне он позволил чуть больше только потому, что я слишком сильно его жаждала, и если бы он не дал мне его поцеловать и укусить, я бы подумала, что он отвергает меня. А теперь, когда чувства улеглись, уступив место рассудку, до нас обеих дошло, что для Маки было очевидным. Пьер так и продолжит держать дистанцию, если мы будем следовать зову сердца, а не холодному разуму. А он уважал именно разум больше всего. Крис первой предложила объединить усилия по преодолению того расстояния, которое наш любимый возвёл между ним и нами. Я-то полагала, что она ещё большая собственница, чем я, и когда она услышала от меня эти мысли вслух, то согласилась. Крис ревновала сильнее меня. Но это только потому, что я знала Пьера дольше и лучше неё. Она бы не была готова простить его, выбери он меня. Но именно она пришла первой к выводу, что он так и не выбрал, а заодно дал нам шанс решить этот конфликт по-своему. Поэтому нам стоило объединиться, если мы обе хотим быть с ним. Это… было тяжело принять. Если бы не Маки, я бы отказалась. Эльфийка хоть и была живым огнём во плоти, но умела думать не хуже него. А это дало нам то необходимое преимущество перед его нечеловеческой проницательностью и любовью к сложным ходам. Чтобы обойти все препятствия, что он возвёл, по большей части, у нас с Крис в головах, надо было отрешиться от всех чувств и начать размышлять, как Машина. Это было ещё труднее. Однако, когда я попыталась, у меня это получилось не хуже, чем сотворить простенькое заклинание. Эмоции просто отошли на второй план, они никуда не делись. А мы втроём, после короткого размышления о его действиях, пришли к второму простому выводу. Он просто поставил перед собой определённую цель, к которой шёл, не отвлекаясь на то, что могло его слишком сильно увлечь. Так было со мной, ещё когда он только собирался вправить мозги моим отцу и матери. Я бы крайне сильно отвлекла его от этой цели, вздумай я влюбиться в него раньше, до того, как он превратил мой родовой замок в гигантскую бомбу. И так было с Крис. Она бы увлекла его не меньше, а он бы ой как нескоро вернул Маки крылья. Нам следовало поступить так же. И наша цель была очевидна. Правда, каким образом нам предстоит делить его в постели, я даже не представляла. Впрочем, это пока ещё только предстоит, а добраться до этой цели будет ох как непросто. И, что важнее, Крис тоже это прекрасно понимала. Зато у неё были мысли о том, как ввести Пьера в заблуждение, одновременно укрепив его симпатию к нам обеим: — Надо ему как-то помочь в достижении его целей. Подумать… не только о своих чувствах. Но в конечном итоге затащить его в постель и не дать сбежать. Я согласно кивнула, покручивая в кружке крепкий кофе. На запах он довольно сильно отличался от Саммерсетского. — А он обязательно попытается… Маки куда-то ушла. За окном вставало солнце. Странно… — …Почему в этих мирах солнечный свет не жжёт мне кожу? Крис удивлённо приподняла бровь. — Странный вопрос. Ты разве не высший вампир? Даже наших меньших сородичей солнце никак не пугает. Мы просто предпочитаем охотиться по ночам, не более. Я откинулась на спинку стула, прихлёбывая любимый напиток Пьера. Кажется, он и меня подсадил на него. — Да высший, конечно. Правда, я-то не была вампиром изначально. А ты? Крис пила уже пятую кружку, словно надеясь, что там окажется хотя бы капля его крови. — Была. Но моё рождение было так давно, и человеком я притворяюсь уже так долго, что толком не помню, была ли. Человеком быть как-то приятнее… Она смущённо улыбнулась, вспомнив его вкус. — …Ну, ладно, наполовину человеком. Жажда крови в сочетании с человеческими чувствами даёт… острую толику искушения. Знаешь, будь Пьер чуть доступнее, я бы так и продолжила считать его чем-то вроде вот этого. Вампирша другого вида, не тронутая моим проклятием, для примера подняла кружку с остатками кофе. Я усмехнулась. — Ну да. Он и со мной ещё сильно постарался, чтобы не достаться мне. А я не хотела предать его доверие. У меня в жизни было не так много друзей, чтобы вот так запросто потерять такого, который прекрасно меня понимает. Крис опустила взгляд в кружку, взяв ту обеими руками. — Скажи, Серана… ты совсем не боишься меня? Я же… сказала тебе… ну… Я же одна из тех, из-за кого мой род поклялся никогда не убивать друг друга. Я в ответ спокойно пожала плечами и начала рассуждать: — А чего тебя бояться? Тебя не привлекает моя кровь. А я, вздумай ты меня убить, могу очень сильно осложнить тебе жизнь. — Например? — Вырву душу, заключу её в какой-нибудь предмет, прокляну тело какой-нибудь дрянью из сферы Магии Смерти, а то и разложу его на гниль и липовый мёд. Или ты думаешь, что только у Пьера достанет воображения расправиться с неубиваемым высшим вампиром? Крис тоже усмехнулась, словно я только что перешла на понятный ей язык. — Ну, он был первым из людей, кто додумался до такого. Хотя я, честно, не ожидала, что у нашей расы есть предел тепловой устойчивости. — Да? А что он сделал? — Его копия вооружилась плазменной пушкой. Это такая рука из металла, которая испускает поток пламени настолько горячий, что вместе с вампиром может испарить пару этажей высотки. Там никакой металл не устоит, чего уж говорить про плоть. — О-о. А ты, значит, смыслишь в убийстве себе подобных куда больше, чем прочие твои сородичи? — Смыслю. Если бы не кровная клятва Старейшине клана, который оставил меня в живых, когда мой прежний клан разбили, я бы со временем превзошла его по силе и скорости. Мне пока не представлялось случая испытать те силы, которые я обрела на службе ему, да и… чувства к Пьеру, который сказал, что женщины и мужчины остаются женщинами и мужчинами вне зависимости от рас… Короче, думаю, я бы смогла посоревноваться с каким-нибудь древним. Но их не так, чтобы много, а наш род свято блюдёт клятву о мире, так что… Она издала губами смешной звук, красноречиво объясняющий, что возможности испытать себя у неё нет. Я задумчиво накрутила локон на палец. — Интересно. В моём мире вампиры могут обращать смертных в себе подобных, но сила их крови слабеет от поколения к поколению. Обрати я кого-нибудь, он или она бы обладали едва ли половиной от моих сил. Следующий стал бы полностью подчинённым воле моего слуги. И так до тех пор, пока смертные, которых укусят эти обращённые, не станут лишь слабоватыми упырями, которых любой хороший смертный воин может спокойно убить, отрезав голову или пробив ему сердце. Они только не стареют, так как являются слабой нежитью, а вот жажда крови у них была бы такая же сильная, как и у меня. Правда, Пьер как-то рассказывал, что научил низшего вампира полностью контролировать свою жажду и не бояться Солнца. Крис послушала меня и презрительно фыркнула. — Полагаю, что и кровь у них на вкус хуже некуда. — А ты много знаешь о вкусе крови? — Много. Я за двухтысячелетнюю войну научилась по её вкусу определять клан, из которого происходит мой сородич. И знаешь, наиболее вкусной всегда оказывалась кровь из всего парочки альянсов кланов, выступавших против моего. Пожалуй, самым запомнившимся для меня стал вкус крови клана Гхарасхам. У вампиров этого племени необычайно разнообразная и ярко выраженная палитра вкусов. Они обладают весьма различными способностями и частенько меня неприятно удивляли. Даже как-то раз почти убили, накинувшись целой толпой, и с каждым надо было применять свой подход, дабы раскрыть, в чём вампир был уязвим, чтобы обезвредить его на то время, пока я не смогу выпить остальных. Она вдруг усмехнулась. — Знаешь, в моём клане, да и в любом другом бы тоже посчитали такие разговоры аморальными. Настолько аморальными, что меня немедля бы изгнали, а то и казнили, чтобы я не представляла опасности для других кланов. Таких безжалостных убийц, как я, нигде в нашем обществе не жалуют. И я откровенно не понимаю нашу молодёжь, которая может пристраститься к крови смертных, которая, на мой вкус, слишком уж пресная. Я нейтрально пожала плечами, спокойно представляя себе её увлечения. Хотя «свои» её, наверное, считают как бы не чудовищем-каннибалом. Странно так думать для вампиров-то. — А я думала, что это обычное дело в нашем роду, вне зависимости от родного мира — выпить равного по силе, или превосходящего тебя вампира, чтобы увеличить собственную мощь. Крис согласно кивнула, улыбнувшись радостнее. — А то! Мы поэтому и воевали, пытаясь утвердить свою власть над всеми остальными кланами. А я именно поэтому и была воином клана. Это ж кратчайший путь к пику могущества и славы. Но… Её улыбка поугасла. — …Потом я повстречала вампира сильнее себя и проиграла. До сих пор не понимаю, почему он меня не выпил. Но мне уже как-то всё равно, Пьер его испарил, как и остатки его клана, оставив меня и нескольких моих как бы друзей среди молодёжи. Я сочувственно сказала, догадавшись, к чему она ведёт: — Поэтому ты и не сходишься с ними поближе, раз тебя тянет их выпить. Крис грустно кивнула. Допила пятую кружку кофе. Вдруг послышался стук об косяк прохода на кухню, и мы обе, вздрогнув, подняли глаза на Маки. Я так и не поняла, как она способна перемещаться настолько тихо, что мы не слышали даже её сердца. А сейчас она выглядела совсем иначе. То, во что она была одета, весьма отдалённо напоминало ту её рокерскую одежду. Серая куртка плотно облегала плечи и грудь, став чем-то вроде изощрённой кирасы, выполненной под её анатомию. Посередине просвечивала красная сетка из шестиугольных сот, столь плотная, что не было видно и кусочка тела. Облегающая ткань, сильно смахивающая на металл цвета крови на снегу, тянулась к пояску и вплоть до колен, создавая впечатление, будто бы она была раздета. Высокие сапожки, цвет в цвет с курткой, ставшей доспехом, тоже теперь походили на броню. На левом сапоге была выгравирована стилизованная лисья мордашка, по линиям которой пробегали синие искорки, равно как и по красивой надписи вдоль сапога на каком-то из местных языков. Красная металлическая ткань плотно облегала и её руки, создавая на предплечьях наручи, посередине которых было по огромному овальному кристаллу, идеально отполированному. Левый был лиловый, прямо как лепестки паслёна, или ядовитого колокольчика, а правый был слегка поярче её золотых волос. При этом странные перчатки, кажется, имели по круглому кристальному вкраплению по центру с тыльной и фронтальной части ладоней. Синего, небесного цвета, почти как у Этерия. Красная сетка из сот облегала и её шею, доходя до ушей, подбородка и почти до глаз, словно увеличивая в размерах соты и делая их прозрачными. Короткие волосы, не дотягивающие до шеи на полпальца, всё так же выглядели растрёпано, и чёлка покоилась за красной лентой, плотно подвязанной над лбом и за шеей. — Ну что, девочки, наговорились? Пора прийти на помощь вашему драгоценному смертному. Мы с Крис удивлённо переглянулись и одновременно спросили: — Что, уже? — Что, уже? Эльфийка кивнула, отодвинувшись от стены. И выглядела она серьёзно: — Ага. Пьер нарвался на нечто, что может стать выше его сил. Я вот приоделась по случаю. Это уже не какой-нибудь отдельный кибер-псих, или банда, это полноценная военная угроза. Крис заволновалась: — Думаешь, его там могут убить? — Убить — вряд ли, а вот потрепать способны знатно. Это Гонконг. Там расположены главные серваки Города Духов. И сейчас там собраны самые лучшие военные части, подчинённые чем-то из Старой Сети. Лично я не собираюсь оставлять его без поддержки, но предпочту остаться в тени. Он и так довольно быстро поймёт, что это именно я расчищаю перед ним путь. Вы со мной? Думаю, ему пригодится помощь двух бессмертных высших вампирш, одна из которых ещё и магией владеет. Я фыркнула, поднимаясь со стула. — Ты ещё спрашиваешь. Конечно! Как мы туда доберёмся? Крис тоже встала, улыбаясь так, что я за секунду поняла, кого она попросит: — Нэфт, не будешь ли ты любезен отправить нас в Гонконг? Только не говори Пьеру… Мир мигнул зелёным, и перед нами раскинулась пустынная улица разрушенного города. Маки сей же миг исчезла, а я услышала только пару её ближайших шагов, оставивших едва заметные следы в пыли на дороге. Мы с Крис обратились туманом и перелетели в направлении, в котором испарилась эльфийка. Откуда-то со стороны разбитых стеклянных стен раздался её шёпот: — Будьте осторожны. Это нечто контролирует всех и каждого солдата-киборга в округе. Пьер появится с минуты на минуту. Советую поискать что-то, похожее на сервер… это такая куча железных коробок с мигающими лампочками. Или ищите самых кибернетизированных вояк. Это такие люди, у которых от мяса на теле осталось одно только слово. Серна, ты сможешь, как убьёте такого, разговорить труп? Я осторожно воплотила обратно своё лицо и прошептала одними губами, что смогу. Слегка приподнятая Маки пыль дрогнула, выдав нам её кивок, и следы её ног подсказали нам, что она убежала прочь. Мы с Крис вновь переглянулись, насколько это было возможно в туманной форме, и принялись скользить по заброшенным улицам, выискивая указанных эльфийкой людей или строения. Как ни жаль, но так сразу это у нас не получилось. Зато мы обе ощутили, когда здесь появился Пьер. Он был как-то связан с нами обеими телепатически, так что на миг, когда его мир тоже мигнул зелёным светом, лично я точно увидела то, что видел он. Это тоже была улица этого города, но где-то в другом месте. Крис подсказала с помощью вампирского чутья, что он находится примерно в том направлении, ближе к городскому центру. Мы, не сговариваясь, поскользили вдоль дорог и домов к столь знакомой нам ауре. Как несложно догадаться, Пьер разговаривал со своими соратниками телепатически. Одеты они были странно единообразно, и я, как увидела их, смогла толком различить только их лица и фигуры. Регис, как и мы с Крис, обернулся туманом, и я ощутила всплеск жажды крови со стороны своей соперницы. Геральт следовал за нашим смертным, а пара странных девушек включили невидимость и пошли по другой улице. Нам оставалось только идти впереди, и вскоре мы наткнулись на тех самых противников, о которых говорила Маки. Эти люди тоже двигались так, словно общались телепатически. И они устроили засаду на Пьера, словно знали, куда он идёт. Крис перелетела повыше и перемахнула на другую сторону сквозь разбитые окна, а я осталась на земле, прокравшись в туманной форме за спины решительно настроенных солдат. Маки была права — металла в их телах было не просто много, а очень много. И… мне показалось, или они УЖЕ были не очень-то живыми? Нет, не показалось! Стоило ведьмаку в паре с моим возлюбленным вступить в бой, как эти бойцы показали себя ведомыми чьей-то единой волей, как будто ими управлял весьма умелый некромант, способный видеть происходящее глазами своих слуг. Но в этом бою Пьеру наша помощь не понадобилась. Геральт более чем показал себя лучшим фехтовальщиком своего мира, а Пьер, с помощью своей любопытной магии, не оставил врагам ни шанса. Крис подумала так же. Пьер пропадал и появлялся точно там, где ему было удобнее всего рассекать надвое этих «киборгов», а те хоть и пытались развернуться до того, как он там появится, но не успевали. Я почуяла запах его крови, слабый, будто бы ему кто ударил так, что остался синяк. Похоже, что он уже сталкивался с таким врагом и больше не совершал ошибок, на которых враг мог быстро учиться. Хотя у тех было в достатке того разрушительного оружия дальнего боя, подобное которому он сам создал и в моём мире, они мало что успевали сделать человеку, который мог оказаться в любой точке поля боя, на миг остановить время перед ударом и выиграть смертельно важную долю секунды в схватке насмерть. В целом, Геральт старался от него не отставать, а его защищало не только поле знака Квен, но и какое-то другое, рассеивающее силу удара от пуль, ударяющихся о его одежду. И ведьмачьих рефлексов очень даже хватало на то, чтоб максимально быстро сблизиться с противником и нанести сокрушительный удар по самому слабому месту — шее, которая была хуже всего бронирована, в отличие остального тела. Короткая схватка показала, что эти двое превосходят по силе и умению киборгов, слишком сильно полагающихся на своё железо, и те поспешно отступили, поливая пару фехтовальщиков таким плотным огнём, что им пришлось укрыться за разбитыми стенами. Нет, не так — Геральт зачем-то вырвался вперёд, вызвав у Пьера матерный возглас, а затем они оба пропали и появились уже через пару зданий от врага, дав тем время уйти. Мой возлюбленный, матерясь вполголоса, залечил раны, полученные ведьмаком в результате подрыва пары гранат, после чего отчитал излишне ретивого мечника. Ведьмак ворчливо откликнулся, что не заметил у тех солдат гранат. Души убитых ими покидали свои железные тела, казалось, с облегчением. Я не пыталась пока осознанно тянуть их обратно в мир живых, но чуяла своей магией, что эти призраки были не более, чем рабами чьей-то воли, которую, тем не менее, они не назвали бы злой. А город, похоже, был столь наполнен энергией смерти, что я могла ощущать их эманации, даже не сосредотачиваясь. Здесь определённо произошло что-то ужасное. Пьер прислушался к чьему-то телепатическому голосу и, подняв пришедшего в себя Геральта, двинулся на другую улицу. Мы с Крис разделились. Она полетела в ту сторону, куда двинулся Регис. Надеюсь, что она удержит свою жажду в узде. Они бежали довольно быстро, обходя позиции киборгов, как будто теперь сами знали, где их могут ждать. И я пока не наблюдала очевидной логики в их действиях. Что в действиях Пьера с Геральтом, что в их противников. Но постепенно вокруг них сужался круг отрицательного внимания, и не нужно было быть телепатом, чтобы это понять. По мне несколько раз чуть не протоптались, пока я следила за киборгами. Такими темпами Пьера скоро загонят в окружение и вдарят со всех стволов. Мне это не понравилось. И, как только настал момент, когда моего любимого и его напарника начали загонять в угол, я вышла из туманной формы и вступила в бой. Моих вампирских рефлексов было не просто более, чем достаточно, мне даже показалось как-то слишком легко убивать эти железки. Я опасалась, что мои когти будут недостаточно остры, чтобы рвать их бронированную кожу, но нет — шейные позвонки не очень-то держали мой удар, а без них сложновато двигаться. Правильное место выбрал Геральт, чтобы быстро убивать этих стальных ублюдков, которые чисто физически не могли истекать кровью. Да и от крови-то тут одно название… Раньше я была не самого лучшего мнения о качестве крови смертных из родного мира ведьмака, а теперь, в полной мере вдохнув вонь синтетических заменителей, сочащихся из киборгов вместо крови, я… почувствовала необходимость пересмотреть свои убеждения. Пить это — всё равно что хлебать машинное масло какое-нибудь. По крайней мере, мне так казалось. Чтобы убить с полтора десятка солдат, профессионально прикрывающих друг друга из этих своих грохочущих коробок с трубками, мне пришлось начать с самых крайних. Троим я вырвала шеи из тел, заставив биться в приступе коротких замыканий. Прежде, чем они упали, я подлетела к следующим, которые только начинали оборачиваться. Оторвать четвёртому голову оказалось неожиданно просто — у него не было дополнительных креплений между головой и телом. Голова эта незамедлительно отправилась в первого, кто успел повернуться, и, пока он падал от удара, раскрошившего ему лицо, я метнула в него ледяное копьё, слепленное мной из жидкостей предыдущего. Широченный шип из замороженной синтетики пригвоздил киборга сквозь горло к бетонной стене, а я уже вырывала сердце следующему. Для надёжности я развернула ему голову к спине, после чего, для скорости обернувшись стаей летучих мышей, перелетела к парочке, что уже подняла в мою сторону своё оружие. Эти внезапно ускорились, практически сравнявшись со мной, но это им не помогло. Небольшой разряд молнии вывел из строя их металлические части тел, а я, решив, что они заслужили немножко творческой мысли, быстро нашла гранату у одного на поясе, дёрнула чеку и запихала ему так глубоко в глотку, что выплюнуть он её никак не смог. Его напарника я пригвоздила к нему же, пробив вдруг раскрывшейся в клинок рукой первому грудь. Забыв про этих двоих, я метнулась к ещё троим. Один успел тоже раскрыть свои руки в клинки, и я, парировав его выпад, оторвала левую руку и смахнула ей ему голову. Этот же клинок отправился в глаз дальнему бойцу, а то он осмелился навести на меня внушающую недоверие трубу с ручкой. Выстрел улетел в окна этажом выше, пока ближний доставал пистолет (так иногда Пьер называл своё оружие). Вот теперь я сама поймала несколько пуль в упор, пока подлетала к этому солдату. Однако неприятно! Но это, скорее, что-то вроде болезненной щекотки, чем жгучие порезы серебряным ведьмачьим клинком. Этот тоже оказался не особо крепким в районах суставов, быстро лишился рук, а затем и горла. Так, осталось четверо… И, блин, я не успела. Прозвучал знакомый грохот пистолета Пьера, и оставшиеся четверо, решившие, что я — куда более страшная угроза, отвлеклись от основной цели, и это стало фатальной ошибкой. Но все они уже находились за углом, так что, не дожидаясь, пока Пьер выйдет, чтобы посмотреть на бойню, которую я тут учинила, я поспешила обратиться туманом и скрыться от его наблюдательных глаз. Но он не выглянул. Вторая группа этих бронированных сволочей решила действовать, раз первая уже вступила в бой (и уже выбыла). Геральт взял на себя ближайших, а так же тех, кто решил, будто смахнуться с ведьмаком в ближнем бою было хорошей идеей. Я переместилась на несколько этажей повыше и имела удовольствие лицезреть второе избиение. Люди оставались людьми, даже когда их кто-то контролировал извне. Они совершили банальнейшую ошибку — лишились элемента неожиданности, невовремя открыв огонь по якобы подставившемуся человеку в фуражке. Ведьмака попытались взять в оборот двое всё с теми же клинками в руках, и он, поднырнув под предсказуемый удар, отсёк сперва ноги первому, а второго разрубил пополам, пока первый падал. Пьер же, легко предсказав траекторию огня с помощью магии, просто остался на месте, твёрдо перевёл ствол револьвера в сторону нового врага и тупо превратил ещё три головы в ошмётки железа и мозгов. И вот тут у меня возникли смутные сомнения. Это никогда не было в его стиле — переть напролом через толпы врагов. Это всегда было в духе Ангарда, который носил на себе кучу железа и размахивал здоровенной секирой. Что-то тут было не так. Сильно не так. Как-то всё было слишком просто… *** «Пьер, у нас проблемы!» Бля, судя по канонаде на фоне мыслей Люськи, там кто-то решил не жалеть патронов на угрозу. Только б не Регис… «Что такое?» «Эти черти научились видеть вампиров!» «Блядь! Кто спалился?» В связке прошелестел сухим осенним ветром ментальный голос вампира: «Точно не я. Они не в нас стреляют.» Раз так, то я знаю, кто замочил десятерых за углом… ***