Часть 2

***

      — Я тебя заклинаю, не наломай дров, — Пак меряет шагами комнату, то и дело запуская пятерню в рассыпающиеся, чуть влажные волосы.       — С чего ты взял, что перегну? — На том конце провода слышится сиплый голос и тихий смех. Чимин останавливается посреди гостиной, подпирает свободной рукой бок и надувает щёки, словно задерживает дыхание.       — С того, что у тебя ублюдская позиция: мне никто не нужен, я весь сконцентрирован на работе, личные отношения – это не мое, — фыркает, чеканя слова, слыша, как его собеседник шумно тянет носом и медленно вдыхает.       Злится.       Он сердится, а у блондина ощущение, что они с Кимом совершили фатальную ошибку, придумав это всё. Уже на стадии «давай её ему подарим» стоило остановиться. И сейчас, слыша, что его друг решился написать Наён… В желудке почему-то как-то тревожно всё сводит судорогой.       — Чимин, — растягивает, поигрывая интонацией, словно лениво, — я не собираюсь делать ничего криминального, — пауза, слышно, как пищит в кухне на том конце провода кофемашина, шаркающие шаги, глухой стук полок и кружки о столешницу.       — Она хорошая, — тихо, в каком-то отчаянии. Чимин зажмуривается и сдаётся, просто надеясь на то, что у друга всё нормально с головой.       — Я не обижу, — звук ложечки о кружку, глоток. — Мне пора. Заскочу на днях. — Собеседник отключается, а блондин где-то с полминуты смотрит на экран телефона, всё ещё сомневаясь в правильности их поступка.       — Что-то случилось? — женский голос звучит совершенно неожиданно. Пак настолько погрузился в свои мысли, что не сразу вспомнил, что не один.       Ещё одна проблема.       Глобальная.       Медленно поворачивается и сужает взгляд, окатывая задумчивым ту, что сидит на диване, подтянув колени к груди. Смотрит на него пристально, нервно покусывая губы. И ему предстоит сейчас задача ничуть не легче, чем уговорить Чонгука не быть привычной циничной сволочью.       — Хва, — слышит свой голос, поражаясь тому, насколько осторожно он звучит. От девушки, судя по всему, не ускользнула интонация, раз она вся как-то разом подобралась. — Ты знаешь, что было в подарке Чона? — не торопится подойти ближе, будто бы сохраняя дистанцию между ними. Брюнетка мотает отрицательно головой, а Пак замечает, как сильно она стиснула угол подушки, лежащей около женского бедра.       Надо было с ней посоветоваться, что ли…       И чем подробнее Чимин рассказывает о том, что они сделали с Кимом, видя, как всё сильнее вытягивается лицо девушки, тем ярче становится понимание, что они… облажались. Причем не просто облажались, а так, что замаливать им этот грех придётся, если не всю жизнь, то большую её часть.       Хва не кричит. Она вообще ничего не говорит, молча глядя на Пака. У него же шум в ушах нарастает и внезапно потеют позорно руки. А дальше… Дальше в него летит подушка, от которой увернутся не успевает.       Спасибо, Боже, что это просто подушка…       — Купидоны хреновы, — мрачно, не моргая, смотрит в одну точку, будто что-то решает. Хотя почему будто? Чимину уже чудится, что он слышит все её мысли, среди которых казнь его и Кима далеко не на последнем месте.       — Кто?       — Что?       — Кто эту херню задумал?       — Мы…       Хва поднимает взгляд на мужчину, смотрит тяжело и вздыхает. Трёт пальцами переносицу, сжимая её.       — И я так понимаю, что сказать ей об этом не могу, — не вопрос. Утверждение. Утверждение, от которого веет холодом. И у Чимина зудят ладони от желания обнять её и начать извиняться за то, что они все так и остались в возрасте пятнадцати лет. Он искренне пытается подобрать правильные и нужные слова, но на ум ничего не приходит.       — Обещаю, что Чонгук её не обидит…       — Да я больше переживаю за твоего друга, — девушка хмыкает, представляя, сколько ей потребуется сил, чтобы удержать эту грёбанную тайну от лучшей подруги, что может по итогу привести к тому, что на их дружбе можно будет поставить жирный крест. И Хва очень сожалеет, что какой-то мужик может быть причиной их разрыва.       Три мужика.       — В смысле?       — В смысле, что ты и Ким – два дебила, — отрезает, явно давая понять, что ставит точку в этом разговоре. Она жалеет, что рассказала Паку о том, что её подруга забаррикадировалась в своей квартире и никуда, кроме работы, особо не выходит. Удивительно, что ещё Хва впускает в свою пещеру, иначе это место никак не назвать, хоть и уютное до тошноты. Она буквально мысленно сама себя душит, не представляя, как будет смотреть Наён в глаза.       Чёрт её дёрнул начать устраивать не свою личную жизнь.       Она ведь даже не знает этого Чонгука…       — Чимин, клянусь, что, если он сделает ей больно, я тебя со свету сживу, — это не предупреждение. Это угроза, даже не косвенная. Хва обещает все муки таким тоном, что у мужчины всерьёз возникает чувство, словно его толкают на эшафот. Девичий взгляд будоражащий и серьеёный. И у него не находится слов, чтобы остановить её, когда брюнетка мягко встаёт с дивана и выходит в коридор, чтобы, спустя пару минут, щёлкнуть замком, оповещая о своём уходе.       Блять.

***

Не отвечать: «Привет»       Вздрагиваешь, видя сообщение на экране телефона с именем, которое дала ему, несмотря на то что прекрасно знаешь, от кого оно. Подарок: «Придумал первое желание?»       Смотришь на чат, внутренне собираясь. С последней вашей переписки прошло не так много времени, но тебе кажется, что это был просто розыгрыш, продолжения которого не будет. Ан нет. Вот он. Не отвечать: «Нет. Я решил, что пока с желаниями будет неправильно, потому что это не этично»       Брови взлетают, и ты никак не может поверить в то, что читаешь, потому что извращённое воображение уже рисовало такие картинки, которые не видел ни один маньяк.       Удивил.       И ещё больше удивляет, когда три точки и надпись «печатает» снова появляется на экране.       — Ну давай… Даже интересно… — и как удачно под боком тарелка с чипсами, из-за которых тебе завтра придётся умирать в зале. Не отвечать: «Я хочу с тобой познакомиться)))»       Он поставил скобочки? Серьёзно?       Хмыкаешь, удобнее устраиваясь в диванных подушках.       Подарок: «У нас сейчас будет интервью?)»       Боже? Что это? Ты улыбаешься?       И правда. Даже не замечаешь, как расслабляешься, словив какое-то непонятное ощущение комфорта. Это удивительно, и где-то на подкорке мелькает, что ни к чему хорошему не приведёт.       Не отвечать: «Интервью без возможности видеть глаза друг друга – это может быть интересно и весело. Почему нет?»       — Ты пасатри… Философ недоделанный, — смешок сам срывается с губ, а пальцы уже печатают ответ. Казалось бы, пообещала себе, что не будешь всерьёз воспринимать шутку своих друзей (вернее, подруги). Тебя так часто пытались с кем-то познакомить, что сбилась со счёта.       — Ладно. В конце концов, это ни к чему не обязывает и детей мне с ним не крестить, — соглашаешься сама с собой, втягиваясь в беседу, от которой так часто смеёшься, что ноют щёки, и настроение стремительно повышается. Чонгук на удивление оказался интересным собеседником с хорошим чувством юмора. Даже тогда, когда стрелки часов показали десять вечера, тебе никак не хочется сворачивать диалог, перемещаясь по квартире и не выпуская с телефона из рук.       Не отвечать: «Прости, мы только вернулись с прогулки, мне нужно загнать Бама в ванную. Не уверен, что смогу это сделать одной рукой и остаться целым и невредимым))) »       Снова улыбочки в конце, снова ощущение, что вы знакомы не только последние часа три.       Подарок: «Конечно, я видела внушительные размеры твоей собаки»       Ты не пытаешься юлить, да и он ещё ни разу не упрекнул в том, что в его квартиру вломились.       Не отвечать: «Тогда ты можешь представить масштабы бедствия))) Удачи завтра в спортзале. Отработай там и за меня, потому что моя лень не позволяет мне уйти от дивана дальше кухни…»       Подарок: «Боюсь, что для тебя этого будет не совсем достаточно))) Но спокойной ночи и спасибо за чудесный вечер»       Не отвечать: «Ты даже не представляешь, сколько я успел наесть, поэтому даже десять минут на беговой дорожке – это самое то))) спишемся))) сладких!»       Ещё каких-то полминуты Чонгук в сети, а ты ждёшь, когда зелёная точка погаснет, чтобы посмотреть на его профиль.       Будто втихаря.       Как маленькая, честное слово.       Почему у него стоит фотография Бама, вместо своей?       Рассматриваешь умилительную морду, не можешь оторваться от шикарных ушей четвероногого и испытываешь чудовищную досаду, что твоё желание увидеть хозяина не сбылось. И, возможно, ты так бы и дулась (серьёзно?) на этот пробел, решая, что в следующий раз обязательно спросишь Чонгука об этом, если бы не входящий звонок от Хва.       — Чё делаешь? — звонкий голос оглушает. Физически ощущаешь на расстоянии веселье брюнетки.       — Сижу на диване, — широко улыбаешься, ставя звонок на громкую. — Ты что-то хочешь мне сказать?       — Пойдём в спортзал?       — Сейчас?       — Он работает круглосуточно, чего морозишься, — Хва не отстаёт, а ты слышишь шорох и звук молнии. Закрыла сумку. Неужели всерьёз?       — Так поздно же… — жалкие попытки, но не можешь отказаться от них, взглядом, впрочем, ища свои вещи, приготовленные на завтра.       — Сегодня пятница, завтра тогда будет весь день свободен, поэтому идём сейчас, — напирает, не давая даже шанса, чтобы вставить хоть что-то, что смогло бы переубедить брюнетку в том, что идея идиотская. — Зато потом приедем домой и завалимся спать! Всё, давай. Встречаемся через двадцать минут у зала. — И тишина.       Блеск.       Тяжело вздыхаешь, но, к своему удивлению, не чувствуешь ни желания остаться дома и прикинуться мебелью, ни раздражения, что, вместо того, чтобы отдаться подушкам и Морфею, забрасываешь кроссовки и полотенце в сумку и вылетаешь из квартиры.       Почему-то улыбаясь.       — Ну что? — Хва почти подпрыгивает на месте, пританцовывая, словно они пришли не в спортивный зал, а в клуб как минимум.       — Ты выпила, что ли? — с подозрением оглядываешь подругу, тянешь носом, тут же получая ощутимый щипок за бок. — Больно, между прочим.       — Есть больше надо, а то никакой жировой прослойки, — хмыкает, толкая дверь и взлетая по ступеням вверх. — Вот встретишь мужика, а окажется, что он не любит заниматься сексом с палочками.       — Ты не офигела, часом?       — Я не назвала тебя деревом, я говорю тебе о том, что ты – тощая, — Хва пожимает плечами, закатывая глаза. — Сидишь на одной траве… Живность в лесу сдохнет от голода зимой.       Качаешь головой, успевая проскочить в дверь вперёд подруги.       — Спасибо, — по-детски морщишь нос, посмеиваясь. — Ты просто завидуешь, что я экономно живу, не тратя бабло на еду.       — О да, — брюнетка равняется с тобой, фыркая. — Ты просто тупица. Как можно отказывать себе в еде. И дело не в весе, — заметив твой возмущённый взгляд, успевает продолжить свою мысль, — а в том, что это же… Господи, это же так вкусно! Все кухни, даже обычный бекон… — она прикрывает глаза, блаженно вздыхая. Ты терпеливо ждёшь, пока её отпустит эйфория из воспоминаний. — Нет. Я лучше буду каждый день ходить в зал, но никогда не откажусь от еды.       Хва кивает, а ты давишь смешок, маскируя его под кашель. Рассматриваешь пол, доставая карточку и дожидаясь, пока девушка на стайке выдаст вам ключи от шкафчиков. Брюнетка же делает вид, что не видит твою реакцию, но ты успеваешь заметить лёгкую улыбку, тронувшую женские губы.       — Ты с Чонгуком переписывалась? — внезапно спрашивает, стоит вам оказаться в раздевалке. Вместо ответа — молчишь, медленно стягивая с себя одежду.       — Что это?       — Где?       — У тебя на лице.       — Что там? — в два прыжка оказываешься напротив зеркала, всматриваясь в своё отражение. Хва встаёт позади тебя, скрещивает руки на груди и хмурится.       — Ну вот же…       — Да где?       — Вот здесь, — чувствуешь прикосновения прохладных пальцев к своим щекам. — Ты улыбаешься. Что это? Последствия Чонгука? — играет бровями, растягивая по губам ехидную улыбку.       — Иди в жопу, — а щёки вспыхивают. Ты ошарашено смотришь на себя в зеркало, с ужасом понимая, что румянец растекается по коже и становится всё ярче.       — Ну да… Ну да… — Хва хохочет, крепко обнимает со спины и звонко целует в щёку.       — Да не… Я… Просто… — пытаешься что-то сказать, доказывая, что Чон не имеет никакого отношения к тому, что ты краснеешь, как школьница. — Душно здесь просто…       — Вот и говорю, что хреново тут работают кондиционеры, — брюнетка кивает, переодевшись в спортивную форму, и заплетает волосы, скручивая их в высокий хвост. Ты же почти выдыхаешь с облегчением, когда она проходит мимо тебя в сторону выхода.       — Но он хорош, да? — внезапный горячий шепот на ухо, а потом заливистый смех и хлопок двери. Смотришь подруге вслед и стонешь, прижимая ладони к лицу.       Угораздило же, блин…       Ничего такого не произошло. Вы просто пообщались несколько часов и только. Ни о чём.       Да, он смешной. Да, он пишет даже без ошибок (за одно это только можно улыбаться его сообщениям). Да, он вежливый. Да, он лёгкий. Да, ты хочешь услышать его голос.       И стоит этой мысли мазнуть виски, как замираешь, не веря самой себе.       Откуда? Откуда такое желание? И почему именно сейчас память, насмехаясь, выбрасывает тебе на кончик языка ощущение того запаха, который уловила, когда оказалась у него дома?       Охуеть…       Трясёшь головой, пытаясь сбросить наваждение, почти выбегая из раздевалки. Мажешь взглядом по залу в поисках Хва. Свет чуть приглушен, растягивая тени от тренажёров, музыка не такая динамичная, как обычно, но на удивление именно такая, какая нужна именно сейчас, хоть и не совсем подходит под тренировку.       Сворачиваешь за угол в ту зону, где вы обычно разминаетесь, и видишь подругу, застывшую, словно каменное изваяние. Хочется отомстить ей за то, что она издевалась над тобой пару минут в раздевалке, поэтому подкрадываешься максимально тихо и уже заносишь руку, чтобы дернуть её за хвост…       — Ты видишь тоже, что и я? — Как она услышала, ведьма?       — Что? О чём ты? — равняешься с девушкой и прослеживаешь за её взглядом. Еле сдерживаешься, чтобы не ахнуть в голос.       В соседнем зале, огороженном от вас стеклянной стеной, подтягивается мужчина. Рельефная спина настолько поражает игрой мышц, что у тебя непроизвольно скапливается слюна. Даже на расстоянии виден внушительный размах плеч, узкая талия и накачанные бёдра. Кожа блестит от пота, а вы, как в театре, так и стоите, заторможено наблюдая за тем, как взрывают вены его кожу на руках.       Пиздец.       — Эм…       — Ага…       — Ты его видела раньше?       Почему вы шепчите?       — Мы не приходили сюда ночью… — ты никак не можешь заставить себя прекратить блуждать взглядом по обнажённому торсу.       — Почему он полуголый? — Хва озвучивает то, что ты гоняешь уже полминуты в мыслях.       Мужчина спрыгивает с тренажёра и вытирается полотенцем, словно специально ведя шеей. У тебя какофония из мыслей и эмоций, подруга рядом также не блещет остроумием, кажется, затихнув на самое долгое время за всю жизнь. А потом… Потом он поворачивается к вам лицом и поднимает взгляд.       Тебя окатывает жаром. Сердце пропускает удар, рухнув куда-то вниз и вызывая дрожь в коленях.       Нихрена себе…       Готова поклясться, что вы смотрите друг на друга. И ты знаешь его… Ты, действительно, знаешь этот сгусток тестостерона, о котором думала не так давно. Только есть нюанс…       Тогда он был в форме.       В долбанной. Военной. Форме.       Брюнет улыбается приветливо, рисуя на щеках очаровательные ямочки. Морщит нос и снова ведёт шеей, забрасывая полотенце на плечо.       — Какая у него татуировка охуенная, — Хва продолжает шептать, ты же только сейчас замечаешь рисунок, охватывающий всю руку. Замысловатые узоры чередуются с чёрно-белым изображением и яркими красками, удивительно гармонично сочетающиеся друг с другом. Ему идёт фантастически.       — И пирсинг в губе… — стоящая рядом, продолжает уничтожать тебя, озвучивая всё, на что не стоит обращать внимание. Ты же намертво прилипла взглядом к его груди и прессу, с тихим писком спотыкаясь на косых мышцах.       А штанов других у него нет?       Или он намеренно носит такое?       — Он идёт сюда? — удивление рядом, ты киваешь, не в силах вымолвить ни слова, чтобы превратить этот монолог в хоть что-то похожее на общение.       Он пересекает расстояние между вами вальяжно. Походка расслабленная, неторопливая, каждый шаг — нереальная игра мышц. Выходит из соседнего зала, не глядя прикрывая за собой дверь, чтобы за пару мгновений оказаться рядом.       Этот павлин прекрасно знает, какой эффект производит.       И пользуется этим.       — Привет, — на выдохе, надсадно. — Я приходил за кофе, но Ваш вкуснее, — улыбается широко и ярко, тебе же жарко. Тело отзывается на его интонацию, пуская волну мурашек. Его голос, вкупе со сбитым дыханием, звучит грешно.       Хва рядом медленно поворачивается, смотря на тебя с удивлением. Клянёшься, что видишь все вопросы, которые сменяют друг друга прямо на лбу, горя неоновой вывеской.       — Спасибо, — облизываешь губы, почти истерично соображая, что невежливо оставить его реплику без внимания. Мужчина опять улыбается, пуская в уголки глаз лучики счастья. Тебе же так трудно удерживать взгляд на его лице. Он стоит на расстоянии вытянутой руки, по ощущениям же из всего помещения медленно выкачивают воздух.       — Видимо, мы не попали в такт с Вами, когда Вы приходили, — Хва молчит, ты же с трудом пытаешься сдерживать совершенно идиотскую (ты уверена) улыбку. Он кивает, поспешно натягивает футболку, словно вспомнив, в каком виде предстал (ах, и правда, а то не в курсе же был, в самом деле) и трёт переносицу, как если бы смущался. Наклоняет голову и ведёт языком по губам, играясь с колечком.       Хва рядом тихо выдыхает.       — Я зайду ещё на днях, — брюнет рассматривает свои кроссовки, а ты умиляешься, наблюдая за ним.       Тебе нравится. Тебе чертовски нравится всё то, что ты сейчас видишь перед собой. Это удивительное сочетание невероятного тела, обволакивающего голоса, обворожительных глаз и смущённой улыбки.       Так бывает, да?       — Конечно, — то ли отвечаешь на свой же мысленный вопрос, то ли на его реплику. Он опять кивает и кланяется (о, Боже…), прощаясь. Вы с Хва так и стоите ещё несколько минут в молчании, пока последняя, наконец, не отмирает, возвращаясь в эту реальность.       — Так… У меня есть вопросики, — встаёт перед тобой, скрестив руки на груди и постукивая носком кроссовка. — Кто это?       — Помнишь, я спрашивала тебя про то, как ты относишься к военным? — снова и снова облизываешь пересохшие губы. Смертельно хочется пить.       — Ну.       — Вот.       — Что вот, блять? — брюнетка заводится. — Ты внятно мож… — обрывает себя на полуслове, округлив глаза. — Обожди… Да ну… Ты… Ты серьёзно?       — Ага, — киваешь, поджимая губы и приподнимая плечи. Как-то побаиваешься смотреть ей в глаза, а зря… На лице подруги все эмоции. Совершенно. Они сменяются, как калейдоскоп, поражая красками.       — Охуеть… — разворачивается на пятках и уходит в сторону тренажера. Ты продолжаешь стоять на том же месте, когда на запястье вибрируют часы, оповещая о новом уведомлении.       Не отвечать: «Ты говорила про кофе с шипучкой. А его можно приготовить дома?»