Часть 3

***

      Чонгук понятия не имеет, зачем затеял эту игру, которая, по сути, не имела никакого смысла. Изначально идиотская выходка друзей его разозлила. Он даже хотел высказать Киму и Паку всё, что он думает по этому поводу, приправив свою речь красочными эпитетами, касаемо того, куда им двигаться и с какой скоростью. И это желание не покидает до сих пор, потому что все их жалкие попытки устроить его личную жизнь уже порядком надоели. Отчего-то они решили, что без них он никак не справится.       Лучше бы проститутку заказали, что ли…       И да, он адекватно признавался сам себе, что встречи на час его устраивали гораздо больше, нежели обязательства и впоследствии вынос мозга. Его.       Последние отношения были именно такими. Если первое время Чонгук ещё как-то терпел, объясняя это тем, что в их возрасте уже надо уметь подстраиваться и в каких-то моментах наступать себе на горло, то в дальнейшем стало казаться, что чем больше он это делал, тем сильнее…капризничала женщина, решив, видимо, что уже по-умолчанию можно всё, а в ответ он не получал ничего. Продолжал по инерции дарить подарки; проводить время вместе, несмотря на наличие работы и усталости; молчать, когда она демонстративно закатывала глаза и едва ли не топала ногой, капризно дуя губы.       Инвестиции не приносили дивидендов.       Всё закончилось однажды без причины тем, что он просто закрыл дверь и больше не звонил. После мужественно выдержанных нескольких недель звонков, слёз, скандалов, смешивающихся со словами, что она жить без него не может, всё затихло.       Он не жалел.       Но на отношениях поставил крест, прибегая к помощи продажной любви, когда уже было совсем невтерпёж.       Сейчас же, крутя в руках мобильный, прижимает бокал с янтарной жидкостью к губам, задумчиво смотря на гаджет. Желание написать своему подарку слишком ощутимо и, по какой-то непонятной ему причине, сбивать его становится всё тяжелее и тяжелее. И всё бы ничего, если бы он не видел наяву ту, с которой они переписывались уже не одну неделю. Образ невысокой блондинки с удивительно яркими серо-зелёными глазами и россыпью веснушек раз за разом всплывает в памяти, сбивая все обещания, данные самому себе, что больше никогда и ни с кем, к чертям.       Изначально, увидев её в том кафе, сосредоточенно смотрящую дораму, он неожиданно растерялся. Никак не ожидал увидеть в родной Корее такую красоту, не слепленную руками врачей.       Натуральная блондинка.       Она стояла, опершись на сложенные руки, покусывая нижнюю губу, совершенно не обращая внимания на то, что вокруг, даже несмотря на то, что находилась на рабочем месте. Чонгук до сих пор не понимает, как так случилось, что, вместо того, чтобы просто купить кофе, ведомый любопытством, он оставался стоять в стороне, скользя по девушке взглядом.       Он злился.       На удивление его смертельно раздражала стойка, не позволяющая мужским глазам рассмотреть то, что так хотелось. Впрочем, шанс представился в спортзале.       Чёрт.       Никак не планировал её встретить там в том блядском спортивном костюме, который не показывал, нет… Он буквально кричал о том, что было спрятано под бесформенной одеждой в тот день в кафе. Высокая грудь (он готов поставить всё своё не маленькое состояние, что своя), тонкая талия, к которой так и хотелось прикоснуться, стройные ноги и подтянутые ягодицы.       Это были минуты Ада для него.       Растеряв всю уверенность, он с таким трудом заставил себя перестать глазеть на неё, что всерьёз задумался о том, что пора набрать пару-тройку телефонных номеров подруг, которые не прочь были бы провести пару часов с ним. И вместо того, чтобы завести разговор, Чонгук почти в истерике слышал грохот собственного пульса в ушах, никак не связанного с физической нагрузкой на тренажёре.       Кажется, Чон впервые за столько лет выиграл приз в номинации: не притворяйся, а просто будь собой — умалишённым, судя по тому бреду, который нёс.       Но всё только усугубилось, а он не успел помолиться Богам, когда, подойдя (зачем-то) ближе, уловил бесподобное сочетание перца и кардамона в её духах.       Тушите свет и кидайте гранату.       Она в курсе, что делает это сочетание со многими (если не со всеми) мужчинами?       Чонгук не сомневался.       Хотя… Рассматривая лицо блондинки (и с трудом заставляя себя не опустить взгляд на ту блядкую майку, которая, будто в насмешку, очерчивала соблазнительные округлости), он видел, как зеленоватая радужка превратилась лишь в лёгкое очертание, превращая глаза в серые омуты, в которых он, как подросток, впервые увидевший так близко девушку, тонул.       У кого-то просто адский недотрах.       Это единственное более-менее внятное объяснение своего ублюдского поведения и мыслей. Он не планировал и не планирует влюбляться, но как объяснить жгучее желание увидеть её снова? И как теперь вылезти из идиотской игры, в которой он уже проиграл? Чонгук совершенно не представляет, что должно произойти, чтобы виртуальное общение слилось с реальным, ведь Наён даже не предполагает, что тот, кто захаживает за кофе к ней в кафе и тот, кто пишет вечерами – это один и тот же человек.       Это фиаско.       И сейчас, взвешивая в очередной раз все «за» и «против», Чонгук зачем-то открывает чат и набирает сообщение.       Останови меня, Господи.       Не отвечать: «Ну что? Твой кавалер наконец решился на то, чтобы пойти дальше, чем кофе?))) »       Придурок.       Какой же он придурок. Чону хочется самого себя встряхнуть, чтобы вернуть остатки здравого смысла и не зарываться глубже. Наён отвечает почти сразу же, вызывая улыбку на мужских губах.       Подарок: «Нет! Представляешь? Видимо, я слишком многое себе надумала и, кроме кофе, между нами ничего нет…»       Есть.       Желание врезать самому себе становится невыносимым вкупе с голосом совести, который вопит во всё горло, чтобы он прекратил уже издеваться и над ней, и над собой.       Не отвечать: «Может, он просто не знает, как выйти из тупика? Вполне возможно, что твой первый шаг очень нужен»       Надо же, даже не соврал про то, что загнал обоих в ситуацию, из которой выход сомнителен. Однако входящее сообщение заставляет сердце гулко удариться о рёбра и рассыпаться лёгкой паникой по кончикам пальцев.       Подарок: «Не знаю. Хочу в бар пойти сегодня. Хва предложила выпить. Если бы я тебя спросила, какие девушки тебе нравятся, то каким был бы твой ответ?»       Что?       Не отвечать: «В смысле?»       Действительно, в смысле. Куда уходит их разговор? Они достаточно сблизились за эти недели общения, но все разговоры никогда не переходили черту. Даже флирта. Сарказм был. Ирония была. Тонкая грань между первыми двумя и заигрыванием всегда оставалась на месте, не позволяя обоим ступить на шаткий лёд в общении.       Подарок: «Ну… Например, одежда. Ты уже понял, что мне нравится форма (да, я из той категории женщин, которые млеют от этого, не смейся). Я просто не знаю, что надеть. Нужен мужской взгляд))) я тебе сейчас фотки пришлю»       Пиздец.       Пиздец!       Чонгук одним махом опрокидывает бокал, гоняя во рту горьковатую жидкость. Ему почти тридцать, а сердце колотится так, будто он собирается делать что-то незаконное. Помнится, в молодости отец наткнулся на несколько вкладок на его ноутбуке. Был молчаливый диалог, пронзительный взгляд из-под очков и жгучий стыд у брюнета. Казалось бы, ничего не случилось. Просто порнушка. Просто много в закладках. Просто… Просто он чуть не умер от улыбки понимающей отца и его тихое: «не спались перед матерью». Вот сейчас, открывая входящее сообщение, Чон практически вернулся в прошлое, несмотря на то что уже давно не перед кем стесняться.       Подарок: «На беспорядок в комнате не смотри, я уже второй час штурмую шкаф и ничего толкового найти не могу. Надеюсь на твою помощь)))»       И дальше…       Кажется, это самый продолжительный и громкий вздох в его жизни. На его экране изображение самой красивой женщины, которую он когда-либо видел. Она там сказала что-то про беспорядок в комнате? Серьёзно? Да надо быть полнейшим дебилом, чтобы смотреть на что-то, кроме этих обводов, так выгодно подчёркнутых белым лёгким платьем. Он сидит и тупо пялится на фотографию, с трудом протолкнув обжигающий виски, который так и гонял во рту до этого момента. Зачем-то приближает, скользнув по экрану пальцем, чтобы рассмотреть поближе.       Платье завязывается на шее, — бум, — оставляя небольшое расстояние на острых ключицах, на которых — бум-бум, — россыпь веснушек. Белая ткань контрастирует с бледной кожей, не оставляя шансов на какие-то мысли в его голове. Руки покалывает от желания прочертить границу швов и кожи, чтобы ощутить, какая она на ощупь. Чонгук шумно тянет носом, спускает фотографию ниже и сжимает изо всех сил челюсти, когда понимает, что — бабах! — под ним нет даже наклеек на груди. Он отчётливо видит соски, так соблазнительно царапающие ткань.       А хотелось бы его руку.       Она в этом собралась идти в бар? Чон продолжает зависать на её груди, словно оголодавший до женского тела зверь. И нет, дело не в отсутствии секса. Нет, он у него был вчера. И позавчера. И нет, дело не в том, что разрядка не приносит удовлетворения. Дело всё в той, что, пока он тупил над первой фотографией, успела накидать ещё парочку, ничуть не проще, чем первая.       Блять.       Короткие шорты, широкая футболка, просвечивающаяся на фоне тёплого света ночника в её комнате. Он отчётливо видит талию и покатые бёдра, подтянутые ноги, и с губ слетает то ли рык, то ли мученический стон.       Эта девчонка творит безумные вещи, даже не догадываясь о том, до какого состояния доводит сейчас того, с кем у неё просто дружеское общение. Она всерьёз думает, что идея показать ему свой гардероб была удачной?       Хочется удавиться.       Подарок: «Ну что? Мне кажется, что это всё не то… »       Чонгук шумно выдыхает, на самом деле не представляя, что адекватного он может сейчас написать, кроме того, чтобы предложить приехать и воочию убедиться в том, что она настолько невинна, как думает.       А ещё было бы неплохо своим же стояком сломать дверь собственной ванной. Возможно, тогда его чуток отпустит.       Не отвечать: «Мне нравится белое платье. Если сверху ещё накинуть что-то типа косухи, то будет огонь»       Чонгук подозревает, что у него явные проблемы с головой. Серьёзные такие, когда уже требуется помощь специалистов. Кажется, сегодня он сам пойдёт в бар, да накидается алкоголем, чтобы завтра ему было настолько плохо, что отодвинет на несколько дней жгучее желание завалиться к ней в кафе и взять прямо на той ублюдочной стойке.       Подарок: «А это не слишком откровенно?»       — Это полный пиздец, — брюнет с глухим стоном падает головой в диванную подушку, зажмуриваясь до ярких вспышек по ту сторону век. Он никак… Никак не может понять, как в этом создании сочетается вот эта непредсказуемость и наивность с убийственной сексуальностью. Это феноменально. Девушка с сумасшедшим телом, отличным чувством юмора, не лишённым черноты местами, острыми высказываниями на полном серьёзе спрашивает его от том, не вульгарно или не вызывающе она выглядит в этом платье.       В какой момент они свернули не туда?       Он.       Не отвечать: «Ты же в бар идёшь, не так ли? Я мог бы предложить тебе пойти в джинсах и тостовке, но, судя по твоим фото, ты намерена весело провести время))) И нет, не откровенно. Ты невероятно красивая»       Чонгук медлит мгновение и набирает номер телефона друга, который точно сегодня вечером не занят. А ему смерть как нужно выйти из дома и перестать думать. Желательно, совсем.       — Ким, — сипит в трубку, едва гудки сменяются на «хэй!», — идём в бар? У нас в районе недавно открылся новый, я слышал, что неплохой, — не даёт опомниться, басит, с трудом прочищая горло.       — Нажраться охото? — Скотина догадливая.       — В мясо, — кивает, будто его собеседник сидит напротив. Пауза в несколько секунд кажется вечностью, нога Чона отбивает ритм в нетерпении.       — Согласен. Тогда ты платишь за такси, — бархат на том конце провода искрится смехом, Чонгук хмыкает и отключается.       Похеру.       Сегодня на всё плевать. Ему надо напиться.       Рывком поднимается с дивана, на ходу в спальню открывает сообщение от Наён.       Подарок: «Ох, я тебя поняла))) спасибо!»       И через пару минут ещё одно: «Жаль, что мы не можем пойти туда вместе»       Брюнет застывает на месте, сминая в руках футболку. Она пила? У женщин же принято «разогреться» перед походом куда-то, чтобы, как они выражаются, был блеск в глазах. Толкается в щёку языком и идёт в прямом смысле ва-банк.       Не отвечать: «Тогда бы мы никуда не пошли)»       Подарок: «Почему? Ты относишься к тем мужчинам, которые никуда не отпускают женщин?»       Какая же прелесть…       Не отвечать: «Нет, отпускаю. Но сначала она должна доказать мне, что я правильно делаю, что даю своё согласие на это»       Хмыкает, с трудом удержавшись от более честного ответа. Наён молчит и это почти как передышка для его нервной системы, позволяющая брюнету сменить домашнюю одежду на ту, что в скором порядке была вытащена из шкафа.       Не глядя.       Почти.       Подарок: «Всегда мечтала, чтобы у зеркала в коридоре, просто задрав юбку. Но мужчины слишком… стеснительные для этого, а жаль…»       Сука!       Чонгук уверен, что она успела выпить. Он снова и снова перечитывает её сообщение, а сердце вновь и вновь пропускает удар за ударом. Господитыбожемой, ещё немного и она превратит его в сексуально озабоченного маньяка. Но с небольшой поправкой – только по отношению к ней. У него натурально едет крыша.       Не отвечать: «У меня зеркало во весь рост в длинном коридоре, кстати. Ты же видела?»       Остановись.       Подарок: «Прости, я видела только твою спальню, а на изобилие горизонтальных и не очень поверхностей не обратила внимание. Мне стоило задержаться?»       Что это?       Она уже, не стесняясь, заигрывает?       Ему сегодня понадобится много, очень и очень много алкоголя. По-другому он не представляет, чем сбить напряжение как в штанах, так и во всём теле в принципе. Она решила его прикончить, не иначе.       Не отвечать: «Как минимум. И дождаться моего прихода. Или не убегать от меня, когда мы столкнулись в подъезде, когда ты удирала от Бама»       Подарок: «Оу… Я подозревала, что совершила ошибку. Как исправить этот косяк? Готова исполнить все твои предпочтения»       Она в бар собирается там, нет? Почему у него стойкое ощущение, что они приближаются к вирту? Или это опять игра его извращённого воображения, и она ничего такого не говорит? Чонгук уже давно не уверен в том, что он способен дать трезвую оценку всем словам, эмоциям и мыслям. Ступор полнейший, кроме одного единственного желания: приехать к ней.       Не отвечать: «Я знаю твой адрес…», — что он делает? — «не боишься, что однажды приеду к тебе?», — ненормальный. Но сейчас ему на самом деле кажется, что это единственный выход из этого сюрреализма, который сам же и сотворил.       Либо пан, либо пропал.       Чонгук стоит уже в коридоре, зашнуровывая высокие ботинки, поглядывая на подозрительно долго молчащий телефон.       Перегнул?       В желудке неприятно что-то крутится, вызывая холод. Он растекается по венам, оставляя после острое покалывание, будто миллион иголок. Чонгук снова и снова смотрит на гаджет, когда спускается по ступеням… когда садится в такси… Паника нарастает и он уже готов извиниться за то, что сказал не то, когда внезапно телефон вибрирует мягко в руке.       Подарок: «Прости, я не могла справиться с молнией на куртке — заела. Приезжай. Как сказала уже — готова исправить свою ошибку»       Треск реальности и дикий жар во всём теле. Руки будто отнимаются, и сердце колотится с такой скоростью, что вызывает нехватку кислорода. Чонгук открывает окно такси, делая несколько глубоких вдохов прохладного ночного воздуха, просчитывая в голове миллион возможных ответов.       Не отвечать: «Очень опрометчиво, но я запомнил ;)»

***

      Ты читаешь ответ твоего собеседника и чувствуешь, как кровь хлынула к лицу, затапливая. Горит всё: щёки, шея, уши. Подозреваешь, что две стопки текилы, пока собиралась в бар, были лишними. Понятия не имеешь, зачем сама начала этот разговор, который вначале казался безобидным от и до. Даже тогда, когда решилась на то, чтобы отправить Чонгуку фотографии. У тебя даже мыслей не было, что невинный разговор так сильно натянет что-то ненужное внутри, окатив жаром бёдра. Ты не знаешь, как выглядит Чонгук. Помнишь только широкие плечи и высокий рост, да вкрадчивый, чуть усталый, голос. Всё. Это тотальное ничего. И сейчас растерянность от реакции тела на сухие буквы настолько оглушающая, что теряешься. В салоне такси жарко, а узкие джинсы играют против тебя. Снова и снова сжимаешь колени, пытаясь сбить растущее напряжение.       Тесно.       Тебе настолько тесно в одежде и собственном теле, что всерьёз раздумываешь о том, чтобы вернуться домой и достать из коробки под кроватью игрушку, которая смогла бы принести хоть какое-то облегчение.       Невыносимо.       Одна надежда, что сегодня алкоголь в баре сможет помочь расслабиться.       — Я думала, что состарюсь, пока дождусь, — Хва улыбается, комментируя твой выход из машины.       — Не могла выбрать, что надеть, — пожалуй, стоит опустить, что советовалась с Чонгуком, иначе весь вечер подруга будет жевать её жалкий остаток нервных клеток. Подхватываешь Хва под руку и тянешь ко входу в бар, слушая возмущения последней о том, что место открылось пару недель назад, а столики все заняты на месяцы вперёд.       — Какая разница, где пить? — Фыркаешь, закатывая глаза и подталкивая брюнетку вперёд. Народу действительно очень много. На входе столпотворение такое плотное, что пришлось даже почти прижаться к чьей-то широкой фигуре, чтобы просочиться между ним и стеной да глотнуть воздуха.

***

      — Тэхён, я тебя прошу, отвали, — Чонгук цокает, морща нос на сетования Кима.       — Так ты мне объясни, какого хера ты завис на этой стадии. Ссыкло? — друг не унимается, успевая отступить на шаг назад и потянуть на себя Чона, которого весьма невежливо подвинула девушка.       — Видимо, — брюнет пожимает плечами, хмурясь. — Я просто не зн… — чьи-то небольшие ладони прикасаются к его спине, надавливая. Чонгук поворачивает голову и в нос ударяет знакомое сочетание перца и кардамона. Опешив, он отшатывается, едва не налетая на Кима, и успевает уловить шлейф кислинки. Последняя очень напоминает розу.       Блять.       Этого просто не может быть.       Он промаргивается, и зрение выхватывает светлую макушку. Её сложно не заметить. Прикусив щёку, Чон просто не верит своим глазам. Из миллиона баров в Сеуле они столкнулись именно в этом.       Отвлёкся, блять.       — Эй, ты в себе? — Ким щёлкает пальцами перед лицом друга.       — Я в жопе…       — Очень люблю твои откровения, но можно информации чуть больше? Или это паническая атака от количества людей? — в голосе даже проскальзывает тревога, а цепкие пальцы тянут его за куртку в сторону столиков. — Я успел заказать стол, там потише, — Ким будто пытается успокоить, но у Чонгука ощущение, что он в банке. Звуки слышатся гулко, словно со стороны. А надежды на то, что ему удастся расслабиться, рассыпаются в пыль, стоит ему понять, что блондинка с подругой сидит за соседним столиком.       Аккурат напротив них.       Да твою ж мать!

***

      Алкоголь льётся рекой.       Ты уже не помнишь, какая это по счёту стопка текилы. Хохочешь в голос и совершенно не обращаешь внимания на людей вокруг. Тебе хорошо. Тебе очень и очень хорошо. Настолько, что от былого возбуждения не осталось и следа, как и от мыслей. Сейчас всё сконцентрировано здесь. Шум в баре приятно ласкает слух, в теле невероятная лёгкость, а Хва напротив сыплет шутками и комментариями, от которых уже ноет пресс и щёки.       — Ты пасатри… — она с заговорщицким видом наклоняется к тебе, кивая куда-то за спину, — там такой парень сидит… — облизывает губы, посмеиваясь, когда ты совсем «незаметно» оборачиваешься, едва не свернув себе шею. — Ты тихо ты!       — Что там? — тебе плевать на то, что слишком очевидна.       — В общем, там сидят двое. Судя по тому, сколько баб продефилировали мимо, они очень и очень, но есть подозрение, что они геи, — задумчиво вытягивает губы трубочкой, прищуриваясь. — Ну или пришли напиться. А эти дурочки полны надежд. Ой, они ушли, кажется. — Она смеётся, ты же просто закатываешь глаза.       — Пойдём покурим? — оставляя кожаную куртку на столе, как залог того, что вернётесь. — Аж из ушей сейчас польётся.       Хва кивает и тянет тебя за руку на второй выход, который выходит в небольшой переулок, облюбованный посетителями бара для курилки.       — Давай завтра махнём за город? — брюнетка щёлкает зажигалкой, передавая её тебе. — Родители смотались к бабушке, а мне хочется свалить из города, поэтому дом в нашем распоряжении.       — На все выходные? — прищуриваешься, спасаясь от сигаретного дыма, затягиваясь.       — Да. Вернёмся в воскр…       — Хва? — мужской голос звучит удивлённо. Вы обе оборачиваетесь на звук, и перед вами вырастает высокая фигура с широкой улыбкой на лице.       — Ким! — брюнетка подпрыгивает на месте, а ты, наконец, узнаёшь в подошедшем старого приятеля, с которым вы все видитесь редко. Вечно занят то работой, то личной жизнью. Тэхён крепко обнимает Хва и приподнимает её над землёй под хохот девичий. Ты не успеваешь и глазом моргнуть, как оказываешься следом в крепких объятиях. Тянешь носом приятный прохладный запах его одеколона, смешанного с сигаретным дымом.       Кайф.       — Наён, вы тоже решили сегодня наведаться сюда? — Ким выпускает тебя из рук и выбрасывает потухший окурок одним щелчком.       — Ну так, судя по всему, здесь должен побывать весь Сеул, — смеёшься, легонько похлопывая его по груди, с наслаждением ощущая крепость мышц под пальцами.       — Да, захотелось выпить и как можно больше, — Ким, ничуть не смущаясь, честно признаётся, пожимая плечами.       — Ты один? Это уже пахнет алкоголизмом, нет? — Хва озирается по сторонам в поисках кого-то, с кем бы друг мог оказаться здесь.       — Нет. С другом. Кстати, вас надо познакомить, — Тэхён оборачивается и машет кому-то рукой. Ты видишь, как из полумрака выходит высокая фигура в чёрном, направляясь в вашу сторону. Футболка выигрышно обтягивает накачанный торс, широкие джинсы, вопреки всему, демонстрируют талию и не дают усомниться в том, что фигура у него в отличной форме.       Ким внезапно застывает, широко раскрывает глаза и в секунду оказывается около Хва. Видишь, как Хва прижимает ладонь к губам, и тебя распирает любопытство, что происходит.       — Что вы шепчитесь? — не выдержав, делаешь к ним шаг и в растерянности останавливаешься, когда брюнетка утягивает за собой вашего друга, оставляя тебя одну. — Офигеть…       — Куда это они? — вязкий баритон бьёт наотмашь. Вздрагиваешь и резко оборачиваешься, забывая о том, как дышать. Перед тобой стоит тот, кто регулярно заходит за кофе. Он курит медленно, со смаком, выдыхая никотиновые колечки в воздух, поднимая голову. Ты мажешь взглядом по его профилю, спотыкаясь на шее.       Вот и расслабилась, блин…       — Понятия не имею, — с трудом проглатывая вязкую слюну, чувствуешь, как нервничаешь. Внезапно.       — Я так понимаю, что они по-дружески кинули нас, — брюнет тушит сигарету о стену и засовывает руки в карманы джинсов. — Предлагаю тогда выпить, что ли? — смотрит сверху вниз и так улыбается, что у тебя обрывается сердце. — Надо же нам познакомиться уже наконец, а не только пить мне кофе у тебя в кафе, — его улыбка шире, морщит до одури мило нос и кивает в сторону бара.       — Действительно, — не выдержав, смеёшься и с удивлением ощущаешь свою руку в его. Его ладонь горячая. Держит крепко и сплетает ваши пальцы, ведя за собой. Перед тобой, идущей чуть позади, открывается весьма увлекательный вид сзади. Еле слышно выдыхаешь, зажмуриваясь на мгновение.       Кажется, сегодняшний вечер будет весёлым…       И ты понятия не имеешь, как так случилось, что вы сидите за одним столом. Наедине в окружении огромного количества людей. Ты не понимаешь, в какой момент вы пересели друг к другу настолько близко, что запах его одеколона насквозь пропитал лёгкие. Он рассказывает истории на ухо, касаясь почти губами кожи. У тебя ворохом расходятся мурашки, не замечешь, как поглаживаешь его колено. Он отчего-то не убирает твою руку, лишь плотнее прижимается бедром к твоему. Ты же чувствуешь жар, исходящий от него, и то ли от близости, то ли от выпитого ведёт голову. Мужчина смеётся, а ты не можешь оторваться от рассматривания его лица. В его глазах все блики собраны. Они искрятся и переливаются, отражаясь в таком блеске, что, кроме них, не видишь ничего более. Тянешься за очередной стопкой, но твои пальцы оказываются перехваченными мужской рукой. Смотришь удивленно на брюнета.       — Я думаю, что нам обоим хватит, — улыбается мягко, ведёт языком по губам и играется с колечком. Ты застреваешь на этом жесте, с силой кусая щёку изнутри. — Уже три утра, я думаю, что нам пора обоим домой.       Кажется, из вас двоих он — единственный, кто остаётся в этой реальности. Тебе лишь на мгновение становится стыдно, что не ты это предложила, но он так ласково поглаживает большим пальцем твою тыльную сторону ладони, что ты плавишься и лишь киваешь, с удивлением замечая, как он расплачивается за оба стола и встаёт.       — Я отвезу тебя домой, — протягивает руку, подмигивая. Смотришь с подозрением, а он смеётся так искренне, что ты чувствуешь, как сама улыбаешься в ответ.       — Обещаю не приставать, — поднимает руки и рисует на груди крест.       Чёрт, что ж так хочется согрешить-то?       Почему-то веришь ему. Отчего-то не возникает никакой тревоги, когда вы оба садитесь в такси, и ты называешь адрес. Даже тогда, когда он неожиданно выходит следом и медленно идёт рядом.       — Я предлагаю этим двум отомстить, — старательно вышагиваешь, смотря себе под ноги и молясь всем Богам, чтобы не споткнуться о собственные ботинки и не свалиться мешком.       — Согласен. Нужно придумать самую изощрённую месть, — он останавливается, окидывая твой дом. — Пришли… — Тебе кажется или в его голосе прозвучала досада?!       — Спасибо, что проводил, — улыбаешься, вставая напротив и поднимая голову.       — Разве могло быть иначе? — пожимает плечами, а ты слышишь такой тягучий тембр, который в одно мгновение нашёл отражение где-то в районе желудка. Пытаешься что-то сказать в ответ, но осекаешься, видя, как тяжелеет взгляд напротив. Даже в полумраке ночи тебе кажется, что в чернеющих зрачках промелькнули все витки смерча. Он делает шаг к тебе, и едва успеваешь понять, что происходит, когда его губы аккуратно касаются твоих. Теряешься, судорожно втянув носом воздух, но вопреки воплям здравого смысла, вместо того, чтобы оттолкнуть, с глухим стоном отвечаешь, стоит ему придвинуть тебя к себе ближе. Его рука на талии ощущается так правильно, его губы настолько безумные, что ты сама льнешь, хватаясь за ворот его куртки под еле слышный скрип кожи под ладонями. Хватка на талии сильнее, пальцы почти до боли сжимают твои бока, а губы целуют с такой жадностью, словно он только этого и хотел.       Чонгук сжимает тебя в руках, делает шаг и почти вбивает в стену за тобой. В ушах всё шумит, сердце вот-вот выскочит из груди, а от твоего стона, стоило ему толкнуться языком тебе в рот, сносит голову. Он с трудом соображает, забывая о том, что вы стоите на улице и что всё это чертовски непривычно и неправильно. Чувствует, как ты встаешь на цыпочки, чтобы прижаться сильнее, как царапаешь ногтями его шею и зарываешься в волосы, с силой сжимая до боли, от которой в джинсах всё опаляет.       Хочется большего.       Хочется ближе.       Его рука проскальзывает под рубашку у тебя на спине, поглаживая пальцами поясницу. Оставляет почти ожоги. У тебя подкашиваются ноги и кружится голова. Прикусываешь его нижнюю губу и чуть оттягиваешь, слыша еле слышный стон.       Чёрт.       А можно громче?       От контраста его горячих рук и прохлады колец, мурашки расходятся по всему телу, а стоит ему разорвать поцелуй и заглянуть тебе в глаза, ты готова расписаться в собственном поражении, потому что такой бездны никогда не видела.       Так на тебя никто и никогда не смотрел.       Кажется, что ты видишь отражение собственного возбуждения в его зрачках.       — Это неправильно? — он сипит, играет желваками, но из рук не выпускает.       — Неправильно, — шёпотом, не обращая никакого внимания на то, как больно впивается в спину неровность стены.       — Я обязан извиниться, — ловишь его взгляд на своих губах и ведёшь по ним языком, чувствуя яростную пульсацию после голодных поцелуев.       — Ты ничего не обязан, — тебе трудно дышать. Тебе на самом деле чертовски трудно набирать воздух в лёгкие, потому что он слишком близко, и чувствуешь, как бьётся его сердце.       — Спокойной ночи, — Чонгук шепчет, наклоняясь, и целует невероятно нежно в кончик твоего носа. Жмуришься от удовольствия, интуитивно стискивая пальцы, что так и продолжали сжимать мужскую куртку.       — И тебе тоже, — улыбаешься счастливо и с трудом скрываешь разочарование, когда Чонгук выпускает тебя из своих рук, отходя. Он медлит, склонив голову на бок, будто думает о чём-то, а потом кивает, чтобы ты шла в дом. И ещё стоит несколько минут, захлебываясь от фантомного ощущения тебя в своих руках.       Входящее уведомление слишком внезапно.       Подарок: «Ты не поверишь, как сильно я лоханулась!!!! Короче, не буду рассказывать, что и как, но я встретила того любителя кофе, мы провели весь вечер почти вдвоём (это отдельная история), а я НЕ СПРОСИЛА его имя!!!!!»       Шипение срывается с мужских губ.       Это нужно заканчивать…