Часть 4

      — Он не приходил? — Хва сидит напротив тебя в кафе и смотрит с таким сочувствием, что тебе хочется удавиться от этого её взгляда. Мало того, что выбита из колеи тем поцелуем и тотальной тишиной после, так ещё и она. Вон… Сидит, крутит кружку в руках и кусает губы. Нестерпимо хочется протянуть ладонь и надавать по лицу, чтобы стереть это выражение.       — Нет, — кажется, что даже в это слово не можешь уложить описание того, что так давит в груди.       Подруга опускает взгляд, таранит им стол и молчит.       Блеск.       И ты ненавидишь себя за то, что выносишь ей голову тем, кто просто испарился, кто ничего не обещал, кто не виноват в том, что ты себе что-то напридумывала.       — Слушай… — девушка напротив как-то резко выдыхает, смотрит на тебя какие-то полминуты, а потом вздыхает. У тебя же стойкое ощущение, что она не решается что-то сказать, готовишься к тому, что услышишь не самые приятные вещи и сжимаешь кружку до побелевших костяшек, боясь подгонять её.       — Хва? — не выдержав, хмуришься, видя всю палитру эмоций на лице подруги. Выглядит так, будто собирает силы, чтобы прыгнуть с обрыва.       — Этот парень и есть Чонгук, — на одном выдохе, закрыв лицо ладонями.       Прыгаешь в обрыв ты.       Смотришь на неё, не моргая. Чудится, будто тебе показалось. Мало ли… Уже смешалось всё, и воспалённая голова выдаёт причудливые игрища фантазии.       — Ч-что? — выходит то ли писком, то ли шёпотом.       — Тот парень из твоего кафе и тот, с кем ты плотно переписываешься… — Хва чуть не плачет, а ты готова вскочить и вытрясти из неё то, что она сейчас не может нормально сказать.       — Хва!       — Это один и тот же человек… — еле слышно, опустив низко голову. Ты сидишь, не в силах пошевелиться. Этого просто быть не может. Никак не можешь поверить в то, что она говорит — правда.       — В смысле?       — Наён…       — В смысле один и тот же?! — Ещё чуть-чуть и у тебя начнётся натуральная истерика.       — Я узнала об этом сама не так давно. В том баре, когда мы встретили Тэхёна. Вернее, — она гладит пальцами край стола, запинаясь на каждом слове. — Вернее, когда мы ушли… Я… Я думала, что всё сложится нормально и вы… — запинается, трёт пальцами виски и шумно выдыхает.       Ты сидишь, будто громом поражённая. Не можешь ни думать, ни дышать, ни говорить, а внутри… Рвётся наружу смех. Не сдержавшись, хохочешь в голос, не обращая внимания на обращенные на вас взгляды. Хва осекается, смотрит ошарашено, кусает сильнее губы.       — Наён?..       — Боже… Какая же я дура… — то ли смеёшься, то ли плачешь. — Я ведь ему рассказывала полночи про нашу встречу с ним же, — стонешь, растирая по щекам слёзы. — А он… Почему он не сказал? — резко вскидываешь голову и пристально смотришь на притихшую Хва.       — Я не знаю… Чимин говорит, что Чонгук сам не ожидал, что так получится, — морщится, понимая, насколько странно это всё звучит. И твой красноречивый взгляд явно подтверждает её мысли.       — Я даже спрашивать не хочу, как давно ты это знаешь, — в голове полная каша, ты злишься на неё, на себя, на Чона. Вся эта ситуация кажется настолько отвратительной, что даже тошнота подступает. Делаешь несколько глубоких вдохов, стараясь унять бешенное сердцебиение. Трясутся руки, всё тело лупит мелкой дрожью.       — Я не думала, что так выйдет, — Хва чуть не плачет, прекрасно понимая, что ты сейчас ощущаешь. Видишь отчётливо, как пылают её щёки и как сильно она нервничает.       — Подруга, называется… — не выдержав, встаёшь одним резким движением, с противным свистом отодвигая стул. Она испуганно округляет глаза, слышишь отчаянное «Наён», но видеть её ты больше не можешь.       И не хочешь.       До дома добираешься на автомате. Не помнишь, как шла, как открывала дверь, как варила кофе. У тебя стойкое ощущение, что тебя развели. Ощущение использованности настолько омерзительное, что снова и снова подступает тошнота. Слюна вязкая, голова кружится и хочется плакать. Злость клокочет у самого горла. Видишь, как Хва пытается до тебя дозвониться, строчит сообщения одно за другим, но лишь ставишь телефон на беззвучный режим и переворачиваешь экраном вниз. Отчаяние окутывает с головой. И лишь спустя две кружки кофе, ленивая мысль приобретает вполне реальные очертания.       Тянешься к телефону, медлишь лишь пару секунд и…       — Я хочу отомстить, — щуришься, понимая, что должна придумать всё так, чтобы у Чонгука отпало желание не просто так поступать, но и, желательно, общаться с представительницами нежного пола. — И ты мне поможешь в этом… Расскажи мне всё, что ты знаешь об этом мудаке.

***

      — Он точно здесь будет? — переминаешься с ноги на ногу, снова и снова поправляя топик. Хва вглядывается в лица, будто ищет кого-то, и кивает. Вы, казалось бы, продумали всё до мелочей, осталось только несколько штрихов, в качестве которых…       — Чимин! — девушка рядом подпрыгивает, машет рукой и, схватив тебя за локоть, тащит куда-то в сторону. Видишь мужчину, к которому тебя волокут на буксире, и уверенность в том, что игра стоит свеч, тает на глазах. Видя, как он улыбается, почему-то начинает казаться, что весь ваш план выглядит, как фантик в детской ладошке. Тот самый Пак Чимин выглядит так, словно вышел из дорамы, а перед глазами мелькают образы и Кима, и ненавистного Чона.       Долбанные друзья, блин.       Такие в университете звёзды среди парней и судорожные конвульсии у женского пола. На таких хочется смотреть и скулить, потому что стойкое ощущение, что они посмотрят в сторону вас только в том случае, если у тебя будут собраны все галочки напротив их требований к девушкам.       — Привет, — блондин широко улыбается вам обеим, ты же горестно вздыхаешь. — Итак? — он смеётся почти, засовывая руки в передние карманы джинсов, и перекатывается с пятки на носок. — Нам нужен Тэхён, — подмигивает и делает лёгкий кивок головой, давая понять, что вам обеим нужно следовать за ним.       — Куда мы идём? — отчаянно шепчешь Хва, ухватившись за её пальцы.       — Понятия не имею, но очень интересно. Мне кажется, что твоя идея отомстить Чонгуку… Очень крутая, — девушка улыбается, поигрывая бровями. Тебе же так не кажется. Опять.       Даже не представляешь, во что может вылиться эта затея, но задетое чувство гордости толкает в спину раз за разом, не давая даже шанса повернуть назад. Ты обижена. Ты зла. Кажется, что это всё настолько ярко пылает внутри, что либо вы сгорите оба в этом аду, либо ты одна.       На второй вариант не согласна.       Шумный бар оглушает на мгновение. Застываешь на входе, зажмуриваясь от обрушившегося гвалта. Хва тянет за руку за собой, с трудом пробираетесь через людей и останавливаетесь около столика, из-за которого поднимается широко улыбающийся Тэхён.        — Я уже начал сомневаться, что вы дойдёте, — Ким смеётся, обнимая каждую из вас, и указывает на кресла напротив, приглашая. — Так, сразу к делу, — кивает официанту, и ты видишь, как на столике почти мгновенно материализуются большие кружки кофе, от которых, впрочем, тянет мягким алкоголем.       — Ты решил споить нас? — не выдержав, делаешь глоток и стреляешь в друга взглядом.       — Там всего лишь капля, — видишь его смешливый взгляд, и не в силах удержать улыбку, растекающуюся по губам. — Да и легче думается так.       — Вот ты крыса, Тэхён, — Пак качает головой, улыбаясь. — Так быстро согласился подставить лучшего друга!       — Он сам себя подставил — это раз, — толкается языком в щёку, упираясь локтями в столешницу и загибая пальцы, а ты безбожно виснешь на его жилистых запястьях, усеянных браслетами. — Ему сделали подарок… Прости, Наён, — божечки, даже руку к груди прикладывает, — а он поступил так, что либо я ему наваляю, либо мы просто дадим понять, что так делать очень и очень плохо, — снова игра бровями, снова ты не можешь оторвать взгляд от него.       — Ты пялишься… — шепот на ухо, едва не роняешь кружку.       — Почему я не замутила с Кимом? — не сдержавшись, еле слышно, рассматривая её содержимое.       — Потому что… А почему, кстати? — Хва почти вжимается в твоё ухо губами, опаляя горячим дыханием. — Он, между прочим, очень даже… Ты глянь только…       — Ты только что сказала, что я пялюсь, а теперь сама предлагаешь посмотреть, — хочется, чтобы прозвучало осуждающе, но подвисаешь, когда напарываешься на лёгкое движение тонких мужских пальцев. Тэхён жарко обсуждает план действий, прокручивает кольцо, а вы с Хва синхронно вздыхаете.       — Значит так… — Чимин привлекает ваше внимание, чуть наклонившись. — Через два дня фестиваль будет. Чонгук однозначно приедет, поэтому, Наён, твоя задача эти дни с ним общаться так, будто ничего не было, и ты ничего не знаешь, — трёт переносицу, сжимает у глаз и выдыхает, прикрывая на мгновение глаза.       — Он не пишет, и я…       — Его вызвали в часть, поэтому он пока может числиться в пропавших, — Тэхён перебивает, небрежно махнув рукой. — Объявится, поверь мне. Вы с Хва тоже должны будете приехать на фестиваль, а дальше… — он замолкает, ведёт пальцами по нижней губе и прищуривается. У тебя сердце ускоряет ритм. — А дальше я всё сделаю сам. Ты, главное, телефон держи рядом, чтобы ответила.       — Ты же работать будешь, — Хва хмурится, вспоминая, что патрулирование входит в число его обязанностей на таких мероприятиях.       — Поэтому и говорю, чтобы телефон был под рукой. У меня не будет много свободного времени, да и искать там вас немного проблематично…       — Что ты собрался делать? — тебя распирает любопытство. Видишь, как Ким переглядывается с Паком, как они улыбаются друг другу, и ощущение, что за тебя уже всё решили.       — Мы знакомы с Чонгуком не первый день и не первый год, и даже не первый десяток лет. Ничего такого не будет, — Чимин широко улыбается, пожимая плечами.       — Просто подтолкнём этого барана, — Тэхён откидывается на спинку диванчика, расслабленно жмурится, закуривая.       Киваешь, но уверенности их гляделки не вселяют. Судя же по растерянному лицу Хва, та тоже не в курсе. На этот раз по-настоящему.       Миленько.  

*** 

      Чонгук так и не появился. Ни в этот день, ни на следующий. У тебя жгло руки от желания написать самой или просто забыть, радуясь тому, что всё закончилось именно так. Но то ли обида за его игру, то ли воспоминания горячих губ и рук, того, как он вжимал своим телом в стену тебя, как мычал в поцелуй… Пришлось приложить максимум усилий, чтобы успокоить поток эмоций, от которых сдавливало горло. Слава Богу, что у Хва миллион идей, которыми она почти душит тебя, не давая шанса на то, чтобы вздохнуть.       — Я больше не могу… — со стоном выдыхаешь, опускаясь на скамейку и съезжая по ней спиной. Три часа похода по торговым центрам с этой деятельной, и ты уже не чувствуешь ни ног, ни поясницы.       — Боже, какая ты слабенькая, — Хва фыркает, подпирает руками бока, окатывает смешливым взглядом. — Как давно ты не выходила на шопинг?       — За джинсами и обувью сбегать — это не три часа с восторженными криками: «Ой, смотри, какой милый магазин!» — открыв глаза, медленно принимаешь вертикальное положение, трагически вздыхая. — Что мы купили? — тянешь к себе ваши пакеты. — Одежду, обувь, стаканы для кухни. Зачем тебе стаканы? Ты живёшь одна!       — Я люблю кружки, и ты в курсе! — возмущению нет предела. — Сама мне постоянно приносишь. А тут симпатичный набор высоких фужеров… Почему нет?       — Ладно… Тогда скажи мне, зачем тебе зажимы для бумажных полотенец?       — Меня бесит, когда на подставке край постоянно топорщится.       — У тебя биполярочка? — язвишь, сужая взгляд.       — Такая же, как и у тебя. Кто мне недавно истерику закатил, что я прошлась по ковру. Наён! По ковру! Для чего тогда он лежит на полу?       — Ой, всё… Я дальше никуда не сдвинусь. Иди одна…       — Через два часа фестиваль. Так что тебе придётся оторвать свой очаровательный зад от этой скамьи и пойти домой, чтобы переодеться.       — Никуда не пойду…       — Тогда не увидишь Чонгука, — бесстыжая играет бровями, понижает голос до доверительного шёпота, а тебя внезапно окатывает жаром. Вы не переписывались уже несколько дней, и ты с удивлением отмечаешь, что скучаешь. Даже несмотря на то, что в курсе обмана. Даже несмотря на то, что тебе до сих пор обидно, что в тот вечер у него не хватило смелости признаться.       — Может, не стоит ничего делать? — тихо спрашиваешь, рассматривая витрину перед вами.       — Серьёзно? — Хва буквально подпрыгивает на месте, резко разворачиваясь всем корпусом в твою сторону.       — Он всё равно пропал… — пожимаешь плечами, облизывая губы. — Возможно, всё закончилось уже. И не пишет, потому что…       — Потому что… что?       — Потому что он и не собирался выносить наше общение в реальную жизнь. Потому что ему это не нужно. Потому что это было просто виртуальное общение. Потому что та наша встреча, как в моём кафе, так и в баре — это просто стечение обстоятельств. Потому что тот поцелуй — это было просто из-за алкоголя. Потому что… — тебя будто прорвало. Говоришь, едва успевая хватать воздух. Смотришь в глаза Хва, чувствуя, как дрожат пальцы, — … я себе придумала что-то, чего никогда не было. Подумаешь, что написал. Подумаешь, что забегал на кофе. Подумаешь, присылала ему фотки в одежде.       — Наён-а, — голос подруги мягок, — оставь в покое рукав кофты, — ты даже не заметила, как умудрилась распустить шов. — А теперь послушай меня… Тебя никто не заставляет ничего делать такого, за что будет стыдно. Да, у вас не было нормального знакомства и всей этой конфетной мути. Да, вы просто переписывались и только. И никто уже не говорит про месть за то, что ему не хватило яиц, чтобы признаться тебе. Просто давай сходим на фестиваль и посмотрим, что будет. В любой момент мы сможем уйти. Я тебе обещаю, что там ничего не случится, веришь? — Хва улыбается, морща нос, и тянет к себе. — Иди ко мне, дурёха, — не успеваешь ничего предпринять, как оказываешься в крепких объятиях. Сдаёшься, закрывая глаза и вдыхая прохладный запах женских духов.       — Идём? — совсем тихо на ухо.       Киваешь, как-то слишком резко выдыхая. Впрочем, ты всё ещё не уверена, что поступаешь правильно…

***

      Стук в дверь раздаётся совершенно неожиданно. Ты же, как была в нижнем белье, так и несёшься открывать, абсолютно забыв о том, как выглядишь. Распахнув дверь, видишь на пороге Хва и… Пака.       Неожиданно…       Минута тишины.       Вторая.       У тебя горят уши, Хва моргает, будто в замедленной съёмке, Пак хмыкает в голос.       — Кхм… Ты всегда в таком виде дверь открываешь? — Чимин разморозился быстрее всех. Стоит, похабно улыбаясь, даже не стесняясь, разглядывает тебя. У тебя же будто язык отяжелел. Ни слова произнести не можешь.       — Мне жаль доставщиков еды, — ухмыляется и тут же шипит от боли. Хва ощутимо приложилась локтём ему в бок.       — Прикройся, извращенка, — протиснувшись между Чимином и дверным проёмом, разворачивает тебя и толкает в сторону комнаты. — Хватит пялится на неё!       — Я смотрел, но не пялился, — Господи, как беспечно звучит. У тебя нервный смешок слетает с губ, пока слушаешь словесную перепалку в соседней комнате.       — Ничего не смущает?       — Меня? А должно?       Тебе хочется услышать ответ Хва, но она влетает к тебе в комнату, хлопнув дверью.       — Ты с ним встречаешься? — не выдержав, внезапно интересуешься, сузив взгляд.       — Нет, — щёки напротив трогает румянец, и как-то странно бегает взглядом по спальне.       — Ты с ним спишь? — тебя забавляет её реакция, а осознание того факта, что Хва скрывает что-то гораздо интереснее, чем твоя недо_жизнь.       — К-кто? Ты с ума сошла?! — Ещё немного и она взорвётся. Вон как вспыхнула бедняжка. Смеёшься, махнув рукой, и вытягиваешь из шкафа одежду.       — Не сплю я с ним… Вот ещё… — за спиной бормотание, а потом как-то странный звук, похожий на обморок. Медленно оборачиваешься и видишь, как Хва стоит, широко распахнув глаза. У ног лежит разбитая ваза.       — У тебя столбняк? — ты всё никак не может оторвать взгляд от осколков. Не то чтобы было жаль вещь, но не планировала ползать по полу, собирая жалкие остатки вазы, которую Хва же сама и подарила.       — Ты в этом собираешь идти? Серьёзно? — голос Хва больше похож на шипение. Моргаешь несколько раз в попытках понять, что такого страшного в джинсах и футболке, но она не даёт ни договорить, ни сообразить что-либо.       — Так… — мимо проносится вихрь, который вырывает вещи из рук и забрасывает обратно в шкаф. Девичья фигура ныряет в недра полок, до слуха доносится странное бормотание. И ты на самом деле начинаешь подозревать, что подруга находится на грани истерики.       С чего бы?       — Вот. Это будет идеально! — радостный вопль едва ли не заставляет подскочить на месте. Хва резко поворачивается к тебе и торжественно взмахивает лёгким сарафаном. Косишься то на неё, то на вещь, чувствуя подступающий стон отчаяния.       — Нет… — отступаешь на шаг, отчаянно мотая головой.       — Да. Ты задолбала уже этими мешками своими. На улице жара, но нет, мы будем потеть, прятаться в тень, но отказываться от нормальной одежды. Так и умрёшь от теплового удара не от солнца, а от упрямства.       — В нём неудобно!       — Неудобно скрывать фигуру! — Хва кидает в тебя сарафан, подпирает руками бока и смотрит так, что ты лишь вздыхаешь, отчётливо понимая — она не отстанет.       — Можно подумать, что это что-то изменит… — ворчишь, завязывая на шее узел из лямок, но неугомонная, каким-то образом оказавшаяся за спиной, толкает к зеркалу.       — Изменит, — собирает белокурые локоны в хвост, смотря тебе в глаза в отражении. — Круто же. Почему ты шарахаешься от обычных вещей, в которых выглядишь настолько офигенно. Один только размер груди чего стоит… — играет бровями, растягивая такую улыбку по губам, что тебе кажется, будто она всерьёз настроена на то, чтобы устроить не то чтобы твою личную жизнь, но интимную точно.       А этот сарфан ты, помнится, отправляла Чону...       — Предпочитаю не светить, знаешь ли…       — Ну и зря. Есть, на что посмотреть. Предмет зависти любой девушки. Они тонну вон тратят на операции, а тебя природа наградила таким щедрым подарком. И потом… Какому мужику не понравится?       Хочется возразить, но бесполезно же, поэтому просто хмуришься, позволяя утянуть из комнаты.       — Чимин! — Хва почти пританцовывает и резко толкает тебя на середину комнаты. Пак, увлечённо с кем-то переписывающийся, поднимает взгляд, вопросительно выгнув бровь.       — Скажи этой ненормальной, что ей нужно носить платья! — судя по угрожающему тону, шансов на какой-то иной ответ у него нет. Ёжишься под внимательным взглядом Чимина, чувствуя себя максимально неуютно, несмотря на то что не в первый раз видитесь.       Достаточно того, что он недавно лицезрел тебя в нижнем белье.       — Это было понятно уже давно, — Пак улыбается, подмигивая. — Сегодня же особенно в тему, — поигрывает бровями, поднимаясь с дивана и опуская руки в карманы широких светлых штанов. — Нас уже ждут. Готовы?       Нет.       Ты совершенно не готова, потому что понятия не имеешь, что придумали твои друзья. Судя же по неидеальной идее, которая пришла им в голову.       Хочется отказаться, выставить этих двух за пределы квартиры, и завалиться на кровать с ноутбуком. Но вместо этого хлопаешь дверью в надежде, что это даст понять этим двум то, как относишься к затее, которую, впрочем, закрутила именно ты.

***

      — Ну и куда мы идём? — С трудом поспевая за Паком, лавируешь между людьми. Вопрос так и остаётся без ответа, а ты сосредоточенно смотришь себе на ноги, ненавидя босоножки. Натёрла всё в кровь.       А была бы в кедах, то такого бы не случилось. Ещё один минус в список, почему ненавидишь все эти женские шмотки.       — Пришли! — Чимин счастлив, ты же уже не знаешь, как поставить ногу, чтобы перестало жечь. Наваливаешься на Хва, поджимая то одну, то другую, раздумывая о том, чтобы снять обувь.       — Куда? — брюнетка поддерживает тебя за локоть, посмеиваясь над страданиями, и свободной рукой ныряет в сумку. — У меня пластырь где-то был…       — Один тут не поможет, — плюнув, присаживаешься, быстро расстёгивая ремешки. — Тут моток нужен, чтобы заменить обувь, — со стоном разуваешься, вставая на мягкую траву. — Боже, какой кайф… — мычишь, перебирая пальцами, изо всех сил игнорируя смешки подруги и недоумение Пака.       — Не надо на меня так смотреть, — тыкаешь пальцем в Чимина. — Ты даже не представляешь, какое это блаженство.       — Да куда уж мне… — мужчина широко улыбается и машет кому-то за твоей спиной. Не успеваешь даже пикнуть, как оказываешься в кольце чьих-то рук. Тянешь носом и…       — Тэхён, — тебя разворачивают, и в одно мгновение лишаешься воздуха. Ким возвышается на добрые полторы головы, улыбается так широко и игриво, что ты забываешь о том, что хотела сказать. А потом… Потом ты с ужасом осознаёшь, что он… В форме.       Твою мать.       Ким Тэхён в форме.       Он обнимает тебя, бегая взглядом то по твоему лицу, то по сторонам, ты же застыла, будто каменное изваяние. Едва ли не в кровь стираешь глаза об эту чёртову рубашку, медленно отодвигая тело от него подальше. Массивный ремень впивается тебе в живот, треск рации у него на груди пускает волну мурашек.       Блять.       К этому ты не была готова.       Где-то сзади слышится сдавленное: «нихрена себе» и, вероятно, Хва тоже.       — Я буду подходить к вам, постарайтесь не пропадать из поля зрения, — смотрит над твоей головой, поглаживая (дайте воздуха) пальцами в районе поясницы. — Не забывай про телефон, — он в курсе, да, какой эффект производит? И ответ тебе не нужен, когда встречаешься с прямым насмешливым взглядом. Заторможенно киваешь, с трудом проглатывая слюну. Ким же смеётся и, без предупреждения, быстро наклоняется, чтобы поцеловать кончик носа, отпускает, стремительно скрываясь в толпе.       Кажется, ты слышала собственный писк…       — Так, теперь нам надо выйти к машинам Кима, — деятельный Пак выглядит настолько довольным, что вот-вот треснет. Смотришь на притихшую Хва, не в силах вымолвить ни слова.       — Ты не говорила, где именно служит Ким, — шипишь, ухватившись за Чимина, который чувствует себя в этом скоплении людей, словно рыба в воде.       — Я… — брюнетка облизывает губы, — я понятия не имела, что будет такой тотальный пиздец… — И ты ей веришь. Действительно веришь, потому что видишь растерянность на её лице. Вот только стукнуть всё также хочется.       Или себя… За такую гениальную идею: отомстить. Кому только — непонятно.       — Чимин, — стоит вам опуститься на траву, — а дальше что?       — А дальше… — Пак блаженно вытягивает ноги, откидываясь на дерево, — дальше ждём Кима. Тебе не понравилось его эффектное появление? — Вы посмотрите… Какой подлец. Он ведь прекрасно всё видел и понимает. Вон как лыбится, предатель.       — Я тебя сейчас ударю, — не выдержав, вслух произносишь и только довольно крякаешь. Хва с силой толкает смеющегося мужчину. Смотришь на её поджатые губы и сведённые брови, и сама срываешься на смех.       — Вы точно встречаетесь.       — Нет.       — Да.       Звучит одновременно. Закрываешь рукой рот, чтобы не расхохотаться в голос от того, какое довольное выражение лица у Пака, и какое ошарашенное у Хва.       — Палитесь, ребята, но вы такие милые, — не сдержавшись, хохочешь, видя, как брюнетка таранит невозмутимого блондина таким говорящим взглядом, что нет сомнений — его ждёт долгий разговор после.       Ну а потом и у вас с ней.       Телефон вибрирует, оповещая о новом уведомлении.       Ким Тэхён: «Впереди от вас стоят две машины. Иди сюда.»       — Вы тут пока пообщайтесь, а я пойду, — поднявшись, оставляешь рядом с Хва обувь и прямо босиком спускаешься по небольшому склону, пока не натыкаешься на уже знакомую фигуру. Ким оборачивается и тут же подхватывает тебя.       — Где обувь? — чувствуешь, как он отрывает тебя от земли и мягко опускает на свои ботинки.       — Стёрла ноги, — ухватившись за мужскую талию, щуришься от яркого солнца. — Поэтому, выбирая между «мужественно терпеть, а потом не обуть ничего» и «побегать босиком по пыльной дороге»… — пожимаешь плечами, удобнее вставая на его ногах.       — Твой суженный прямо за нами, — Ким наклоняется ниже, смотрит из-под козырька, улыбаясь лукаво лишь кончиками губ. — Смотрит сюда уже пару минут.       — Это в случае, если он узнал, — нервничаешь. Ты ужасно нервничаешь, и, кажется, Тэхён замечает это. Видишь это по тому, как он дёргает бровью и толкается языком в щёку.       — Чон смотрел в твою сторону, когда ты шла ко мне, — шепчет, наклоняясь ниже. — Расслабься, Наён-а, — сладко. Как же он сладко тянет, спуская голос на несколько октав ниже. Ты же лишь нервно хмыкаешь.       — Ты думаешь, что, если разговаривать со мной таким блядским голосом, то это способствует успокоению? — честно выпаливаешь на одном дыхании, интуитивно (зачем-то) прижимаясь к нему. — У тебя, кстати, проблем не будет за то, что, вместо работы, ты тут обжимаешься со мной?       — Хорошая попытка перевести тему, — Ким ведёт по нижней губе языком. — Не будет. Чонгук знает твой гардероб?       Какой интересный вопрос…       — Откуда ему зн… — осекаешься, широко распахнув глаза и едва не задохнувшись.       — Что?       — Я ему отправляла фотографии… — бегаешь взглядом по лицу напротив, — … и там был этот сарафан…       — Оу, так вы уже и такими фотками обменивались, — ты бы ему сейчас отвесила подзатыльник, но удерживать баланс, стоя на носочках на его ботинках, и бить… неудобно, поэтому лишь возмущённо поджимаешь губы, надеясь, что Ким остановится.       — А он? Присылал тебе? — Нет, не прекратил. Улыбается-то ещё как омерзительно прекрасно.       — Знаешь…       — Замри, — и в ту же самую минуту чувствуешь на своих губах чужие. Ким целует вязко, лениво. Прижимает плотнее к себе под твоё удивлённое мычание. Чувствуешь, как мужские руки сжимают в объятиях сильнее, прижимая крепче к тренированному телу. Даже сквозь одежду это чувствуется немыслимо сладко. Горячая ладонь соскальзывает с талии, мягко обводит бедро и поднимается выше. Чувствуешь невесомое касание к плечу, по ключицам подушечками пальцев, и рука замирает на шее. Сжимает аккуратно, приподнимая подбородок и давая себе больше площади для манёвров в поцелуе. У тебя грохочет сердце где-то в коленях, вынуждая хвататься за Кима сильнее. Тэхён шумно выдыхает, запуская пальцы в хвост и оттягивая его назад, чтобы запрокинуть твою голову.       — Я не планировала с тобой целоваться, — еле слышно, стоит ему оторваться от твоих губ. Мужчина посмеивается, облизываясь.       — Чонук ужасно ревнивый. Собственник, который не потерпит, если на ту, кто ему нравится, посягнул кто-то другой, — шепчет, блуждая пальцами по твоей шее. — Будет до последнего сражаться с соперником, пока не добьётся. Ты ему нравишься, поверь мне, но он наворотил дел, поэтому теперь надо просто подождать…       Его голос сладок. Тянет гласные, сипло выдыхая тебе в губы, ты же не замечаешь, как поглаживаешь нашивки и пуговицы на его форменной рубашке. Ким приподнимает тебя, спуская со своей обуви, а ты лишь на какие-то доли секунды поворачиваешь голову, чтобы тут же столкнуться с почерневшим карим взглядом. Чон стоит в нескольких метрах от вас, затягивается сигаретой, медленно выдыхая никотин в воздух. Смотрит пристально, играет желваками и кивает рядом стоящему с ним другу.       У тебя обрывается сердце.       Он недоволен.       Он зол.       Ты совсем не знаешь проявления его эмоций, но уверена в том, что у брюнета опустилось забрало на сто процентов.       От чего-то мелькает ощущение, что ты сделала ошибку, но внезапная обида, полыхнувшая в груди, не даёт возможности подойти и сказать, что это всё шутка, что это всё назло, что это только для того, чтобы позлить.       Слишком поздно.       — Иди уже, — шёпот обжигает ухо, лёгкий шлепок по твоим ягодицам, а перед глазами смятый стаканчик в руке Чона.       Отмираешь, обернувшись и коротко махнув Киму, быстрым шагом идёшь в сторону друзей, на ходу доставая телефон.       Исходящее сообщение: «Как тебе мой подарок? Понравился так же, как и кофе в моей кофейне? Мне твой тоже.»       Видишь, что Чонгук прочитал твоё сообщение и…       У тебя подкашиваются ноги.       Вот теперь, кажется, всё.