Часть 5

      Глухой звук удара тела о бетонную стену неприятно царапает слух. Ким смотрит в серьёзные карие напротив, не сопротивляется, позволяя прототипу собеседника вылить все эмоции, что так ярко плещутся на дне совершенно чёрных, ядовитых глаз.       — Какого чёрта происходит? — цедит тот сквозь зубы с таким холодом, что, кажется, способен покрыть инеем весь Сеул. Прямой взгляд напротив сквозит скукой. Словно не его ворот футболки трещит под мощным натиском ревности. Будто не его лучший друг сейчас удерживает себя на краю, едва-едва пропуская резкие выдохи сквозь плотно сжатые зубы.       — Что именно ты хочешь услышать? — с растянутым смешком, приподнимая подбородок, смотрит, словно свысока.       — Это ты мне объясни, — узнаваемые ноты язвительного тембра звучат, будто из самой глубины воронки, которая бушует сейчас в Чоне.       На губах Кима улыбка, ведёт языком по нижней, но взгляд тяжёлый, пронзительный. Хмыкает еле слышно и, если бы не рука, сжимающая горло, то брюнет вряд ли увидел бы хоть какую-то реакцию.       — Что у вас с Наён? — хватка на вороте хлопка усиливается, слышится жалобный хруст, расползающегося в железном захвате, шва.       — Тебе-то какая разница? — едкие слова со свистом слетают с губ. Тэхён стоит, всё также опустив руки в карманы джинсов, щурится, не спуская с друга тяжелеющего взгляда. От напряжения горит каждая мышца, готовая в любую минуту спружинить. И ему бы скинуть сильные руки с себя, встряхнуть того, кого знает, как облупленного, но… — Ты сам отказался, — всё та же ленца, серость отсутствия эмоций. — Ты сам сделал всё, что дало бы понять, что она для тебя не более, чем просто виртуальная подружка, — по загривку проносится холодок, когда взгляд выхватывает, как Чонгук стискивает челюсти.       — Поэтому решил, что можно? — ярость клокочет у самого горла, лишая здравого смысла. Чон делает шаг, почти вплотную вставая к Киму. Лёгкое, едва уловимое движение рукой, и вот уже внешняя сторона локтя прижимается к горлу, оказывая неприятное давление.       Тэхён выпрямляется, но попыток освободиться всё также не предпринимает. Выбирает самое действенное, что может успокоить бушующий перед ним ураган — смирение. Но Чонгука это ещё больше злит.       Лучше бы он уже давно отшвырнул его от себя. Лучше бы прошелся костяшками пальцев по лицу. Лучше бы сделал хоть что-то, что спровоцировало бы сильнее. Потому что всё давно вышло из-под контроля. Чонгук не узнаёт сам себя. Он будто бегает по кругу в поисках выхода из ловушки, в которую сам себя загнал. Всё бесполезно. Глаза же напротив, смотрящие так внимательно и… сочувственно, приносят ещё больше разочарования в себе.       — Я не собираюсь обсуждать её, — грудной тембр Кима сипит, язык раз за разом скользит по пересыхающим губам. — Как и что-либо другое.       Оценивающий взгляд Чона проходится по другу, как сканер.       — Да отпусти ты, в конце концов! — Тэхёну надоело вжиматься спиной в стену. Одним слитным движением он отталкивает брюнета, тут же отступая в сторону на несколько шагов. Ведёт ладонью по шее, морщась и откашливаясь.       — Что за цирк вы устроили? — тоном Чонгука легко можно было бы убить. Стоит, склонив голову на бок, скользит прищуром по лицу друга, ухмыляясь одной стороной рта.       — Понял, значит? — усмешка. Хриплый смешок следом.       — Вы меня за кого держите? — вместо ответа таким вкусным сарказмом, что брови Кима изумлённо взлетают вверх.       — Была надеж… — договорить не успевает, когда крепкий кулак прилетает выстрелом в переносицу. Сдавленный стон, шаг назад, и вот уже та же самая рука поддерживает его, спасая от возможного падения.       — Сдурел? — гнусавит, находя слезящимся взглядом довольного своей выходкой брюнета.       — Ещё раз идиота из меня сделаешь — сломаю, — удостоверившись, что Ким не собирается вытирать собой пыльную улицу, отпускает мужское плечо. — Ещё раз полезешь не к своей — на зубы придётся работать внеурочно, — закуривает, протягивая другу пачку.       — Справедливо, — глаза продолжают слезиться, нос ноет, и Тэхён осторожно трогает его пальцами, проверяя. — Что теперь?       — Тебя на снимок отвезу, погорячился, а потом надо решить пикантный вопрос один… — Чонгук щурится от табачного дыма, сосредоточенно рассматривая магазин напротив.       — Головой тронулся? — щелчок зажигалки и лёгкий треск сигареты. — Ночь на дворе.       — Я не сказал, что сделаю это сейчас. — Уверенность, сквозящая в интонации, слишком явно говорит о намерении довести до конца начатое. Тэхён же лишь вздыхает, снова касаясь ноющей переносицы.       Пора всем признаться, что сделать такой подарок — хреновая была идея.

***

      — Почему нельзя было никуда не ехать? — еле слышно, гремя колёсиками чемодана, балансируешь между желанием развернуться и уйти.       — Потому что пора уже нормально отдохнуть, — Хва сдувает с лица длинную чёлку, вытаскивая из багажника такси свой багаж. Улыбается водителю так лучезарно, что ты не можешь сдержаться и не закатить выразительно глаза.       — И для этого нам понадобился Тайланд? — плохо скрываемый скепсис сквозит, кажется, в каждом вздохе.       — Мы решили, что такой подарок, — у тебя уже дёргается глаз на этом слове, честное слово, — нам всем нужен. Мальчики скинулись и забронировали нам номера, — брюнетка пожимает плечами, новый порыв ветра бросает в прямом смысле вам в лица волосы, заставляя едва ли не отплёвываться.       — Мальчики… Этим мальчикам уже столько лет, что уже даже неприлично их так называть, — огрызаешься беззлобно и поднимаешь глаза к небу. — Когда они скидывались, то погоду смотрели? Мне кажется, что это не самое лучшее время… Учитывая период тайфунов здесь.       — Ой, не начинай даже. Я слушала твой бубнёж весь полёт. Просто уже расслабься и получай удовольствие. Голову зато разгрузишь от своих мыслей ненужных, — Хва широко улыбается, поигрывает глазами и закидывает руку тебе на плечи, игнорируя страдальческое выражение твоего лица.       — Всё нормально у меня с головой…       — Да, — кивает, направляясь ко входу в отель, — поэтому у нас десять дней на сладострастное ничегонеделание. Без проблем, без работы, без мужчин, — на блаженном выдохе, почти со стоном.       — Без мужчин… — еле слышно вторишь, ёжась от ветра, и входишь следом за подругой в большой холл как раз в тот момент, когда за спиной раздаётся первый раскат грома.       — Так, посиди здесь, — Хва подтаскивает чемодан к диванам, — а я пойду ключи возьму наши, — не успеваешь даже моргнуть, как из твоих рук исчезает паспорт, и она стремительно уходит в сторону стойки регистрации. Морщишься чуть от непогоды за окном, но не можешь не признаться самой себе, что идея с поездкой не так уж плоха, несмотря на все твои возражения. Вы давно собирались куда-нибудь съездить, но то финансы не позволяли, то графики отпусков не совпадали. Удивительно, что в этот раз всё случилось идеально.       Может быть, спонтанные решения не так уж и плохи, и пора прекратить всё планировать?       Опустившись на диван, блаженно вытягиваешь ноги, рассматривая почерневшую картину за большим панорамным окном. Не выдержав, лезешь в телефон, чтобы проверить догадку и… вуаля, вы приехали аккурат в сезон дождей.       Ну… Зато выспитесь, так?       Тебе удаётся уговорить себя, что безрассудные поступки не самое плохое, что может случиться, что непогода — это не повод хандрить, что во всём можно найти плюсы. И тебе удаётся успокоить свой внутренний ехидный голос, твердящий, что без привычного планирования вы не протяните и дня, когда к дивану подходит брюнетка с таким растерянным выражением лица, что у тебя ёкает где-то в груди.       — Детка… — её тон не предвещает ничего хорошего, — эти придурки забронировали нам номера в разных отелях. Я попыталась здесь выбить себе номер, но из-за непогоды отель переполнен…       Вот! Вот же!       Тебе хочется в голос фыркнуть, но сама не понимаешь, почему с губ слетает смешок.       — И где мы живём? — тянешь с любопытством.       — Ты остаёшься здесь, а мой отель будет напротив, — Хва протягивает тебе карточку от номера, машет в сторону окна, и ты видишь сквозь потоки воды ещё один. Переливается яркими красками, вот только это совсем не «напротив», судя по зелёным верхушкам деревьев.       Переводишь медленно взгляд на подругу, покусывая губы. Она нервно переминается с ноги на ногу, и ты неожиданно смеёшься уже открыто и без какого-либо подтекста.       — Разреши мальчикам, — специально тянешь слово, делая акцент на нём, — что-то сделать, а потом переделай сама, — поднявшись с дивана, широко улыбаешься. — Ну, зато мне не придётся мокнуть, — не удержавшись, показываешь ей язык, цепляясь за ручку своего чемодана. Хва закатывает глаза и передёргивает плечами, когда новый раскат грома почти глушит.       — Доберёшься до отеля, дай мне знать, — смягчившись, подтягиваешь брюнетку к себе, чтобы мягко коснуться губами её щеки. — Я буду волноваться. — Хва кивает с тяжёлым вздохом и, забрав свои вещи, идёт в сторону выхода.       — Я, между прочим, заказала уже такси, — кидает через плечо, корча рожицу. Машешь ей рукой, качая головой, и напоминаешь себе, что ничего не испортит тебе отпуск. Даже если вы с ней сможете общаться только по телефону.       Ну а вдруг погода разгуляется?       Мягкое покрытие глушит шаги, вдыхаешь приятный запах отеля, подталкивая лениво чемодан. Номер оказался почти на последнем этаже, и ты лишь счастливо улыбаешься, понимая, как сильно соскучилась по путешествиям.       Щелчок дверного замка, полумрак коридора.       За окном бушует гроза, но в номере горит приглушенно свет, размазывая краски на сладко-медовые. Ощущение уюта и тепла. Скинув обувь, медленно входишь, охнув. Перед тобой просторная гостиная с множеством кресел, подушек. Они хаотично разбросаны по полу, почти завлекая, чтобы на них опустились. Длинный диван манит, намекая, что именно на нём можно будет расслабиться и понежиться, погружаясь в мягкость подушек. Высокие панорамные окна открывают невероятный вид на пляж, даже несмотря на бушующую непогоду. Видишь несколько дверей, догадываясь, что одна ведёт в спальню, вторая в ванную комнату. Удовольствие растекается по телу приятным теплом, а сарказм на тему того, что мужчины не особо-то способны на что-то серьёзное, утихает, потому что выбранный номер действительно превосходит все твои ожидания.       Вздохнув, раскидываешь руки и совершенно по-детски крутишься вокруг своей оси, когда слышишь за спиной лёгкое покашливание. Почти подпрыгиваешь на месте, схватив (судя по ощущениям) сердечный приступ. Резко развернувшись, спотыкаешься о свои же ноги, но чьи-то крепкие руки не дают растянуться на полу. Тянешь носом воздух, улавливая знакомый аромат. Вскинув резко голову, моргаешь несколько раз, явно чувствуя, как оборвавшееся сердце замирает, отказываясь биться.       Рядом с тобой, крепко удерживая за локоть, стоит…       — Чонгук…       На тебя смотрят знакомые пронизывающие глаза. Выражение его лица совершенно нечитабельно.       — Наён, — мягкий голос, чуть изогнутая бровь. Он отпускает и отходит на шаг, а ты не можешь найти слов от шока.       Без мужчин?       Без мужчин…       Без мужчин?!       Твою мать.       — Ч-что… — с трудом поймав воздух ртом, облизываешь губы, не веря в то, что это случилось именно с тобой. — Что ты… — скользишь по нему взглядом и вспыхиваешь в миг. На Чоне только серые спортивные штаны, слишком низкие, чтобы не заметить чётко очерченные косые мышцы, спускающиеся чересчур откровенно. Кричаще. Развитый торс, на выразительных ключицах всё ещё сверкают маленькие капли воды, говорящие о том, что он только что вышел из душа.       — Я? — слышишь этот невозможный низкий голос, с трудом отлепляешь взгляд от его груди, почти физически заставляя себя не рассматривать это нереальное тело, стоящее перед тобой.       — Что ты тут делаешь? — это не голос, это сплошной шёпот. Сердце бешено колотится в грудной клетке, срывая дыхание. Слышишь усмешку, и тебя бросает в жар. На его губах ухмылка, у тебя в груди пожар. Он невозмутим, ты на грани обморока.       — Это мой номер, — лёгкое пожатие плечами. Смотрит так, что у тебя подкашиваются ноги. Ты совершенно не можешь считать его эмоции, поражаясь выдержке.       — В смысле… В смысле, твой номер? — голос срывается на фальцет. Первый шок медленно уступает, сменяясь паникой.       — В смысле, что я приехал сюда отдохнуть, — прищуривается, разговаривая так, будто перед ним неразумный ребёнок, который не понимает очевидного. — А вот что ты здесь делаешь — это вопрос.       Он стоит, скользя по тебе оценивающим взглядом, а потом… Просто уходит в сторону одной из дверей. Ты же не можешь заставить себя двигаться. И лишь спустя несколько минут рассматривания того места, где он только что был, несколько раз моргаешь и срываешься с места.       — Когда ты приехал? — О, голос прорезался. — Что значит твоё: «что ты здесь делаешь»? — На полном ходу влетаешь в спальню и застываешь. По ощущениям тебя только что очень сильно ударили в живот.       Чонгук достал из шкафа вещи и медленно развязывает завязки на штанах.       — То и значит, — снова это равнодушное пожатие плечами. — Так и будешь стоять тут или мне переодеваться при тебе?       Тебя распирает негодование, от подступающей злости стягивает горло, но тело реагирует быстрее, чем голова успевает обработать информацию.       Руки мгновенно потеют, по спине мурашки. Ты никогда не видела его настолько близко и настолько откровенно. И ты не можешь не признаться самой себе, что он чертовски привлекателен.       Запретно красив.       Возмутительно.       Чонгук терпеливо ждёт, выгнув иронично бровь, застукав тебя за твоим же позорным рассматриванием. Замечаешь лёгкое движение и ойкаешь, когда он, справившись с завязками, подцепляет большими пальцами ткань штанов, медленно тянет их вниз.       Развернувшись на пятках к нему спиной, делаешь несколько глубоких глотков воздуха. Ты не понимаешь, как выйти из данной ситуации, больше смахивающей на какой-то сюрреализм. Слышишь шорох одежды, сигнализирующий о том, что Чонгук переоделся, а перед глазами дверной косяк, который разглядываешь, расползается в какое-то размытое пятно.       — Это явное недоразумение. Ты не ответил, когда ты заселился, — сжимая пальцы, судорожно пытаешься отогнать нарастающую панику.       — Можешь повернуться, — его смешок, у тебя сводит зубы. — Два дня назад. Как ты здесь оказалась?       Обернувшись, сталкиваешься с взглядом, в котором плохо скрываемое любопытство. Чон слегка наклоняет голову, расслабленная уверенная поза, ты бы даже сказала, что безразличная.       — Хва притащила билеты. Сказала, что Тэхён с Чимином решили отправить нас в отпуск, но не уточнили, что мне придётся жить с тобой, — проталкиваешь слова, делая акцент на последнем. Видишь, как его бровь чуть выгибается. Рассматривает твоё лицо, покусывая внутреннюю сторону щеки. Ты не можешь считать ни его эмоции, ни то, что он вообще думает. Где-то на подкорке мелькает мысль, что, в принципе, эта ошибка — не его вина, но в голове раз за разом мелькают слова Хва о том, что отель полностью заселён из-за непогоды. Гнусный шёпот сарказма нашёптывает, что выхода из этого театра абсурда нет.       — Ты думаешь, что в этом какой-то был скрытый подтекст, чтобы нас познакомить поближе?       Вздрагиваешь, как от удара.       — Н-нет… Нет, я не то хотела сказать, — под его внимательным взглядом тебе ужасно неуютно. — Просто…       — По-моему ты именно это и сказала, — пожимает плечами, хмыкнув. — Просто что?       Ты никак не можешь подобрать нужные слова. Его спокойствие убивает. Его взгляд сжигает тебя, вызывая плохо контролируемую дрожь во всём теле. И ты не должна так себя чувствовать.       Набираешь воздух в лёгкие.       — Просто надо с этим что-то делать, — вскинув голову, чтобы смотреть ему в глаза, но разница в росте оглушительна… На фоне него чувствуешь себя букашкой. Чонгук возвышается почти на полторы головы, смотрит насмешливо. Теряешься в его агатах, чувствуя, как сердце отбивает не стройный ритм в груди.       — Мне? — вопросительный изгиб брови, губы подрагивают в усмешке. — Позволь тебе напомнить… — подаётся к тебе, наклонившись, — … это ты в моём номере, а не я, — почти шёпотом, не разрывая зрительного контакта. — Я. Ничего. Не должен. Делать. — Пауза, тебе до подступающей тошноты неуютно.       Несмотря на то, что вы столько времени общались в сети… Несмотря на то, что вы виделись и целовались… Перед тобой стоит незнакомец.       Чертовски красивый, спокойный незнакомец.       Нервничаешь очевиднее, чувствуя, как жар разливается в груди, поднимаясь к шее. Его взгляд едва уловимо соскальзывает с твоих глаз, готова поклясться, что замечает то пекло, которое заполняет тебя изнутри.       — Решай, — первым нарушает тишину, ведёт плечами и обходит тебя. Прослеживаешь взглядом, как он выходит в гостиную и опускается на диван, притягивая ноутбук, до этого не замеченного тобой. — Но я ничего не имею против того, чтобы ты осталась, — не смотрит в твою сторону, — учитывая погодные условия.       Задыхаешься от возмущения.       — Если Тэхён, конечно, не будет против. — И все слова, что ты собиралась ему сказать, остывают на губах. Распахиваешь ошарашено глаза, запнувшись.       — Он-то здесь при чём? — зубы норовят раскрошиться от давления челюстями.       — Всегда думал, что, когда встречаешься с кем-то, то весьма проблематично будет скрыть факт, что в отпуске ты жила с его другом, не находишь? — быстрый смешливый взгляд поверх ноутбука, и до тебя медленно доходит, о чём именно он говорит. Нервный смешок срывается с губ.       Бред.       Это какой-то бред.       — Не твоё дело, — огрызаешься, с трудом проглатывая растерянность.       — Действительно…       Снова этот ленивый тон. Снова безразличие. Снова этот чертовски сексуальный взгляд исподлобья.       Как битым стеклом в лицо.       Поджав губы, срываешься с места, демонстративно хлопнув дверью.       Чонгук медленно выдыхает через губы, опуская взгляд на экран ноутбука.

***

      Разговор с сотрудниками отеля не приводит ни к чему. Пустые обещания о том, что, как только появится свободный номер, они сразу же предоставят его тебе, гулко отдаются раздражением в груди. Попытки дозвониться до Хва не увенчиваются успехом. Она присылает сообщение, что в номере, но из-за грозы сеть прыгает. Судя по регулярному «абонент временно недоступен»… Сорваться, попытаться что-то изменить или просто разрыдаться невозможно. Медленно плетёшься обратно в номер, мысленно готовясь к встрече.       Чон всё также сидит на диване, увлечённо щёлкая клавиатурой.       — Судя по скорби на лице, уладить вопрос не вышло, — быстрый взгляд на тебя.       — Нет, — почему-то стараешься ступать неслышно.       — Это было очевидно, — он не может не комментировать? Тебе не хочется ему отвечать. Миришься со своей ситуацией, подтягивая чемодан к дивану. Звук молнии, глухой стук открывшейся крышки. Пауза.       Это не может быть правдой.       Резко втянув воздух носом, выпрямляешься на диване и прижимаешь указательный и большой палец к переносице, зажмуриваясь до ярких вспышек, с еле слышным смешком. Проморгавшись, снова и снова скользишь взглядом по содержимому, не сразу замечая, устремлённый на тебя, взгляд. Чонгук вопросительно приподнимает бровь.       — Это не мой чемодан, — нервы натянуты до предела, ещё немного и ты уверена, что слёзы станут очевидным итогом этого дня.       Скрип дивана, беззвучные шаги.       — Тут детские вещи.       — Правда? И как я не догадалась… — фыркаешь, с силой захлопывая крышку чемодана.       — И других вещей у тебя нет.       — Очевидно, — смотришь на Чона снизу вверх, с трудом сдерживая эмоции. Он задумчив, будто мысленно подкидывает монетки, взвешивая все за и против.       — Нам надо поговорить, — выдохнув протяжно, опускается перед тобой на корточки, сцепив пальцы в замок и упираясь локтями в свои бёдра. Таранишь его взглядом, не в силах ничего сказать, замерев пугливо.       — Я должен извиниться за то, что не сказал сразу о том, что в кафе и в переписке был я, — он смотрит так тяжело, что у тебя не возникает даже желания отвести взгляд. Внутри всё звенит и вибрирует, стягивая горло. — Не думал, что всё так далеко зайдёт и не знал, что ты с Тэхёном встречаешься. Это была моя ошибка. Прости за это и за тот поцелуй в баре, — хмурится, ведёт языком по губам, застревая на колечке. Ты видишь лёгкое движение кончиком. Играется.       Становится душно.       Ощущение удавки на шее ярче.       — Ты можешь здесь жить столько, сколько нужно. В силу того, что вещей нет, а на улицу не выйти, могу предложить только свою одежду, чтобы ты могла переодеться, — по твоему затылку бегут мурашки и подводит зрение. — Ты можешь спать на диване или на кровати. Если ты простишь меня, то мы могли бы… — грудь сдавливает что-то непонятное, — … быть просто друзьями, — с расстановкой, мягко, у тебя же щиплет в носу и картинка продолжает давать рябь. — Я тебе обещаю, что мы не будем друг другу мешать. Мне меньше всего хотелось бы давать тебе надежду на что-то и разрушать ваши отношения с Кимом.       Тело налито свинцом.       — Просто некоторые наши с тобой общие друзья имеют поганое чувство юмора, — Чонгук блуждает взглядом по твоему лицу, ты же силишься удержаться от комментариев и от всплеска эмоций, которые переполняют до краёв, грозя вылиться потоком. Стискиваешь сильнее зубы, прижимая язык к нёбу.       — К тому же… в отношениях я не заинтересован. Я не причиню тебе вреда.       Выстрел.       И в голову, и в сердце.       Ты как будто задыхаешься в прямом смысле.       Смотришь в чернеющие глаза, отчётливо видя в них какую-то странную эмоцию… Тревогу? Жалость? Он ждёт ответа или какой-то реакции.       — Бесспорно, — с трудом, на выдохе, слишком медленно. Руки подрагивают настолько сильно, что приходится протолкнуть ладони под бёдра. Чон молчит, прищуривается, и тебе чудится, что он хочет ещё что-то сказать. Однако мужчина только кивает и поднимается.       — Хорошо.       Будто в замедленной съёмке видишь, как он снова кивает каким-то своим мыслям и уходит в спальню. Слышишь хлопки дверей шкафа, не в силах сделать даже вдох. Из комнаты, кажется, выкачали весь воздух.       Тебя будто оглушили.       Чонгук выходит из спальни с охапкой вещей и спортивной сумкой. Судя по всему, направляясь в душ и после в спортзал. Провожаешь его взглядом и лишь после того, как слышится звук воды, медленно выдыхаешь, опуская глаза.       Колени дрожат.       Ты такая дура…       Всё правильно. Настолько логично, что обида развеивается, превращась в пыль, как и желание отомстить, придавленное острым чувством реальности.       «Я не заинтересован в отношениях»       Ты никак не можешь перестать слышать эту аккуратную интонацию, от которой начинает мутить, потому что… Неужели ты настолько жалкая, что все твои эмоции видны ему, как на ладони? Тебе дурно в прямом смысле, потому что разбилась о свои же слова, которые неоднократно повторяла Хва о том, что… вы никто.       И только сейчас… Именно в это мгновение, не в силах вычеркнуть из памяти глубокий взгляд чернеющих глаз и вкрадчивый осторожный голос, слишком отчётливо понимаешь, что… ты… влюбилась.       И следующие десять дней придётся жить в одном номере с человеком, который «не заинтересован в отношениях».       Что ж так трудно сделать вдох.