Часть 9, Вечер перед Рождеством

В канун Хэллоуина случалось ужасное. Пышные ароматы тыквенного пирога и жареной курицы доносились из Большого зала, но Ванесса Вейн не чувствовала голода после очередного выматывающего занятия у профессора Снейпа. Услышав от Невилла, что Гермиона сидит в туалете и плачет — после того как Рон назвал её «невыносимой занудой» — она тут же отложила вилку и направилась туда, не обращая внимания на шутки Пивзa. Дверь в туалет скрипнула. Гермиона сидела на полу у крайней кабинки, обхватив колени руками. Глаза у неё были красные, лицо — мокрое. — Ты… не должна быть здесь, — прошептала она, увидев Ванессу. — А ты не должна быть одна, — ответила Ванесса, опускаясь рядом. — Особенно в такой день. Рон просто идиот, он не должен был так говорить. Она не стала оправдывать Рона, не стала говорить «он не это имел в виду». Просто сидела рядом, молча, как умеют только те, кто сам знал, что такое быть изгоем. Постепенно дыхание Гермионы выровнялось. — Спасибо тебе. Ты единственная, кто разделяет мою тягу к знаниям, — сказала она, вытирая глаза. — Пойдём обратно? Может, хоть к десерту успеем... Но в этот момент земля под ногами дрогнула. Глухой, тяжёлый топот приближался. Каменные стены задрожали, зеркало над раковиной треснуло по диагонали. — Это… что-то большое, — прошептала Ванесса, вскакивая. Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял горный тролль — два с половиной метра грязной кожи, запаха гнили и дубины, готовой разнести всё на своём пути. Гермиона завизжала. Тролль заревел и занёс оружие. Страх. Но не тот, что парализует. Тот, что разжигает кровь. Ванесса дернула Гермиону на себя, и в тот же миг из её ладоней вспыхнул полупрозрачный щит — не просто Протего, а нечто древнее, почти инстинктивное, будто земля сама выросла стеной между ними и чудовищем. Щит зазвенел, когда дубина с грохотом обрушилась на него, но выдержал. Рядом на куски разлетелись умывальники. — Беги! — крикнула Ванесса. — Мы не оставим вас! — раздался голос из коридора. Гарри и Рон ворвались в туалет, запыхавшиеся и перепуганные. Увидев тролля, Гарри, не раздумывая, выкрикнул: — Вингардиум Левиоса! Заклинание, которое Гермиона объясняла им за завтраком. Оно сработало — дубина тролля вырвалась из его лап и взмыла вверх. Сила его желания сработала: дубина отлетела за спину тролля, а тот, оглушённый, споткнулся. Рон, с дрожью в голосе, повторил заклинание — теперь точнее. Тролль взревел, когда его собственное оружие ударило его сзади по голове. Он покачнулся… и рухнул на пол. Тишина. Испуганные лица детей. Потом — быстрые шаги. Дверь распахнулась. Профессор Макгонагалл первая. За ней — Снейп, лицо его было бледно, глаза — прикованы к Троллю. И Квиррелл, заикающийся и испуганный, прячущийся за его спиной. — Что, во имя Мерлина, здесь происходит?! — воскликнула Минерва, оглядывая разгром. Гарри шагнул вперёд: — Мы...м-мы спасали девочек. Тролль... — Мисс Вейн, — перебил Снейп, шагнув мимо остальных, — Вы закрылись щитом? Все обернулись. Ванесса стояла, всё ещё держа Гермиону за руку. Щит уже исчез, но в воздухе ещё висела лёгкая магическая вибрация — чистая, древняя. — Я... не знаю, — сказала она честно. — Я просто... не хотела, чтобы Гермиона пострадала. Макгонагалл вздохнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Мисс Грейнджер, вы в порядке? Гермиона кивнула. — Тогда все четверо — в больничное крыло. Не каждому первокурснику дано сразить взрослого горного тролля. За колоссальное везение присуждаю Гриффиндору 10 очков. Профессор Снейп, осмотрите тролля — убедитесь, что он действительно нейтрализован. Профессор Квиррелл... вам, пожалуй, стоит прийти в себя. Когда Минерва, Квиррелл и ребята вышли, Снейп придержал у двери Ванессу. — Это заклинание «Аэгис Анима» — щит души, — сказал он тихо, так что слышала только она. — Оно рождается из желания защитить того, кто дорог. И, не дожидаясь ответа, вытолкнул её за дверь. В больничном крыле Помфри напоила их тонизирующим зельем. Гермиона сжала руку Ванессы так крепко, как будто боялась, что та исчезнет. — Вы... вы спасли мне жизнь, — прошептала она. — Да, неизвестно что случилось бы, не будь рядом Ванессы, — поправил Гарри. — Хорошо, что мы есть друг у друга. Но Ванесса знала: в тот момент, когда тролль занёс дубину, никто кроме неё не мог встать между ним и Гермионой. И, может быть, именно тогда она впервые по-настоящему поняла: её магия — не проклятие. А дар. И теперь она будет учиться управлять им — не ради силы, а ради тех, кто ей дорог.

***

Снег начал падать над Хогвартсом в первых числах декабря, окутывая замок мягкой, почти волшебной тишиной. В Большом зале уже сверкало рождественское убранство: гирлянды из омелы и плюща переливались, эльфы на кухне пекли имбирные пряники, а призраки — даже Барон — вели себя чуть дружелюбнее обычного. Но четверо гриффиндорцев не думали о предстоящих праздниках. В библиотеке, за столом в самом тёмном углу (подальше от мадам Пинс и её подозрительных взглядов), Гарри, Рон, Гермиона и Ванесса разложили всё, что нашли. Месяц безуспешных поисков. — Итак, — прошептала Гермиона, — Николас Фламель известный Алхимик. Единственный создатель Философского камня. И спрятан он в той комнате, где находится Трехголовый пес. — Может стоит поговорить с Хагридом? — спросил Рон, нервно поглядывая на дверь библиотеки. — Кому вообще понадобилось похищать этот камень? Что в нем такого особенного? — Философский камень обладает удивительными свойствами, он способен превращать металл в золото и с его помощью можно приготовить Эликсир жизни, который дарует бессмертие тому, кто его выпьет. Теперь понимаете? — спросила Ванесса настойчиво. — Кому понадобилось жить вечно? — поинтересовался Рон. — Тому, кто слаб, это же очевидно, — уже с явным раздражением ответила Гермиона. — Неужели Снейп хочет украсть его и стать бессмертным? — с издевкой спросил Рон. — Это бред, Рон. Профессор часть Хогвартса, он не может этого делать, — с жаром сказала Ванесса. — Я чувствую… когда он рядом, моя магия спокойна. Зато на Квиррелла вибрирует — как будто внутри него…что-то живёт. Гарри побледнел. — Ты тоже это чувствуешь? — Да. С самого первого урока. Он избегает смотреть мне в глаза. Мне кажется, что он нас опасается. — Но почему? — удивился Рон. — Ты же не… — Потому что я — щит, — сказала Ванесса. — А Тьма не любит, когда её видят. Гермиона листала книгу «Великие алхимики: от Николаса Фламеля до наших дней». — Слушайте! Здесь написано: Камень не только даёт бессмертие, но и восстанавливает тело. Если у кого-то оно… разрушено. Все замолчали. — Волан-де-Морт, — прошептал Гарри. — Он же мёртв, — сказала Ванесса. — Но как он может быть здесь? — спросил Рон. — Он же… — Я не знаю , — перебил Гарри. — Но то существо, что я видел… в лесу, когда нас отправили с Хагридом и Малфоем в Запретный лес. Мою голову просто разрывало от боли. Он пил кровь Единорога, помните, что сказал Хаггрид. На это способен только проклятый темный маг… Ванесса кивнула. — Значит, всё сходится. Снейп будет пытаться украсть камень для Волан-де-Морта... — Но защита Дамблдора… — начала Гермиона. — Дамблдор не вездесущий, — резко сказал Рон. — Мы должны что-то сделать! — воскликнул Гарри. — Но что? — Гермиона сжала книгу. — Мы — первокурсники! Нас никто не послушает! — Кроме Хагрида, — вспомнил Рон. — Или… — Ванесса замялась. — Снейпа. Все уставились на неё. — Ты шутишь? — фыркнул Рон. — Он же ненавидит нас! — Он нас не ненавидит, он пытается научить. — сказала Ванесса. — Но он на нашей стороне. Я уверена. — Откуда ты знаешь? — спросил Гарри. Она не ответила. Но вспомнила: книги, которые он дал ей. Зелья в Больничном крыле. Его взгляд, когда он говорил об Элоизе на дополнительных занятиях. Он знал больше, чем говорил. — Даже если мы попросим его… он не поверит, — сказала Гермиона. — Нужны доказательства. — Надо ждать. — предложил Гарри. В этот момент в библиотеку вошёл Фред Уизли, с хитрой улыбкой. — Гарри, тебе прислали посылку в Большом зале, — сказал он. Он подмигнул и ушёл. — Посылку? Мне? — прошептал Гарри. — Пойдемте посмотрим! Ребята сломя голову помчались в большой зал, где Гарри ждал сюрприз. На столе лежала посылка с примотанной к ней зачарованной запиской.

Не открывайте её за столом, а то все первокурсники начнут просить, чтобы им разрешили иметь личные метлы. Внутри Ваша новая метла Нимбус-2000. В семь вечера Вуд будет ждать вас на площадке для квиддича. Не подведите.

Профессор С. Макгонагалл

Так начались первые тренировки Гарри по квиддичу. Весной предстояло сыграть со Слизерином. Он не мог подвести свой факультет.

***

Гермиона, упаковывая учебники в сундук, сияла, предвкушая праздники в кругу семьи: — Мама с папой ждут меня завтра! Мы поедем в деревню, где у них друзья-дантисты... Там будет настоящее английское Рождество с индейкой, пудингом и даже оленями! Ты точно не хочешь поехать с нами, Ванесса? Я уверена, они примут тебя как родную! Ванесса улыбнулась, но в глазах не было радости. — Спасибо, Гермиона... Но я пожалуй останусь в Хогвартсе. Приют... — она замялась. — Профессор Макгонагалл сказала, что он больше не существует. На самом деле, приют сгорел — внезапно, ночью, без видимой причины. Никто не пострадал: воспитатели утверждали, что все дети были эвакуированы вовремя, но здание обратилось в пепел так быстро, будто был из дерева, а ни камня. Странным было и то, что пожарные не находили источника возгорания. Только тёплый ветер, идущий изнутри, и едва уловимый запах серы — как после сильного заклинания. На следующий день после этого Макгонагалл вызвала Ванессу в свой кабинет. За чашкой горячего какао с корицей она сказала: — Мисс Вейн, я должна сообщить вам... что ваше прежнее место жительства утрачено. Официально — пожар. Неофициально... — она замолчала на мгновение, её глаза за стёклами очков-полумесяцев стали особенно пристальными, — я получила тревожные доклады от профессора Дамблдора и Министерства. Кое-кто интересуется вашим местонахождением. Возможно, даже... следил. Ванесса похолодела. — Но как они узнали? — Магия оставляет следы, — тихо ответила Макгонагалл. — Особенно у таких, как вы. Вы — наследница древнего рода. И пока вы не научитесь полностью контролировать свою силу, вы — маяк. Для тех, кто ищет. Она положила ладонь на стол. — Поэтому Хогвартс — единственное безопасное место для вас сейчас. Вы можете остаться на каникулы. Мы обеспечим всё необходимое. И, — её голос смягчился, — вы не будете одна. Мистер Поттер тоже остаётся. Ванесса кивнула. В груди было тяжело, но странно — не от отчаяния, а от странного облегчения. Хогвартс стал её домом быстрее, чем она ожидала. Да и желания возвращаться в неуютный приют не было. Когда Гермиона уезжала, она крепко обняла Ванессу. — Ты напишешь мне? Обещай! — Обещаю, — прошептала Ванесса, глядя, как карета с Гермионой исчезает за поворотом. На следующий день Ванесса и Гарри сидели у камина в гостиной Гриффиндора. Рон уехал к родителям, но оставил им целый ящик домашней еды: пироги миссис Уизли, карамельки и даже пару шоколадных лягушек с карточками Агриппы и Николаса Фламеля. — Ты не расстроена? — спросил Гарри, протягивая ей кружку горячего шоколада. — Оставаться здесь? — Нет, — ответила она, глядя на огонь. — Здесь я впервые почувствовала, что могу быть собой. Даже если... даже если моя магия странно себя ведет. Гарри молчал. Потом сказал: — У меня тоже было такое чувство. До Хогвартса. — А теперь? — Теперь я знаю: это мой дом. Наверху, в башне директора, Альбус Дамблдор смотрел в окно, раздумывая, кому понадобилось сжигать магловский приют, в котором росла мисс Вейн. В его мыслях мелькала тень Волан-де-Морта, такого же мальчика, выросшего в приюте и люто его ненавидящего. А еще ему предстояло решить, куда отправить девочку на время летних каникул... А в подземельях Снейп перелистывал древний манускрипт рода Вейн, где на последней странице было написано: «Когда огонь пепелищ вернётся в камень — наследница восстанет. Не как оружие. А как страж». Рождество приближалось. И вместе с ним — перемены.

***

После Рождества Ванесса решила углубиться в изучение древних фолиантов. Ведь зная, что Ванесса остается в замке, Снейп даже не подумал отменить дополнительные занятия. Профессор Макгонагалл периодически невзначай интересовалась её успехами на занятиях у Северуса и желала ей терпения в компании этого угрюмого человека. В комнате осталась она одна, все разъехались на каникулы к семьям, отчего Ванессе было немного грустно. Её никто не ждал там, за пределами Хогвартса. Но Гарри не давал ей скучать. Они играли в волшебные шахматы, ходили к Хагриду и веселились, играя в снежки. Занятия со Снейпом давали свои результаты и у Ванессы все лучше получалось контролировать свою силу. Щит теперь появлялся по желанию девочки, даже без использования палочки. Ванесса видела профессора зелий в Большом зале на праздничном ужине. Он как обычно был хмур и не разговорчив. Ванесса задалась вопросом. Его тоже никто не ждет? Вдруг захотелось отблагодарить этого человека. Несмотря на его несправедливые замечания, он многому её научил. И она действительно была ему благодарна. И всё же в её сердце жила виноватость. Снейп был жесток. Но он учил. Давал книги, которые никто больше не читал. Замечал каждую ошибку — не чтобы унизить, а чтобы исправить. И в ту ночь, когда она драила котлы до крови, он оставил на столе зелье для заживления, спрятанное под старой газетой. Она не могла подарить ему открытку. Не могла сказать «спасибо» вслух — он бы только оскалился. Но она знала: мало что ценил Снейп больше, чем редкий ингредиент. В особенности — лунный мох, растущий только под корнями древних дубов в Запретном лесу, или слёзы единорога, собранные в полночь без боли для зверя. Однажды утром, пока Гарри еще дрых без задних ног, Ванесса постучала в дверь хижины Хагрида. — Клык, тише! — раздался бас Хагрида изнутри. Дверь открылась, и на пороге появился великан в медвежьей шубе, с чашкой чая размером с таз. — Ванесса? Ты жива?! Я думал, тебя Снейп превратил в мыло! — Почти, — улыбнулась она. — Хагрид… мне нужна твоя помощь. Она объяснила. Про лунный мох. Про слёзы единорога. Про то, что это — для подарка одному угрюмому профессору. Хагрид посмотрел на неё долго. Потом тяжело вздохнул. — Ты очень храбрая девочка. Или очень глупая. Потому что идти в Запретный лес зимой — даже для меня — риск. — Я знаю, — сказала Ванесса. — Но если ты со мной… мне не так страшно. Хагрид почесал бороду. — Ладно. Но только до опушки. И если услышим рёв — бежим.

***

Лес встретил их молчанием. Снег глушил звуки, ветви нависали, как костлявые пальцы. Клык шёл впереди, фыркая и принюхиваясь. — Лунный мох растёт только там, где никогда не ступала Тьма, — шептал Хагрид. — А в этом лесу… она бывала. Через час они нашли опушку, которая к всеобщему удивлению была зеленой, несмотря на снег, что лежал в округе Хогвартса. Глаз Несс сразу заприметил его — серебристый, мягкий, сверкающий в лунном свете, даже днём. Он рос под корнями Старого Дуба, которого, по слухам, посадил сам Салазар Слизерин. — Только три листочка, — предупредил Хагрид. — Больше — лес обидится. Ванесса осторожно срезала их ножом, оставив корни нетронутыми. За кустами послышалось шевеление. Ванесса мгновенно вытащила палочку и приготовилась защищаться. Магия в ней бунтовала, а руны на теплой мантии, которую ей подарила профессор Макгонагалл, загорелись голубоватым цветом. Но в следующее мгновение появился он — единорог. Появился без звука — серебристого цвета, с длинной гривой и глазами, полными древнего знания. Ванесса не двинулась, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Просто опустилась на колени и протянула ладонь. — Я не причиню боли, — прошептала она, доставая флакон. — Я хочу исцеления. Единорог посмотрел на неё. Потом наклонил голову — и одна слеза, чистая, как роса, скатилась на её палец. Она собрала ее в заранее подготовленную пробирку. — Мерлинова борода… — выдохнул Хагрид. — Он выбрал тебя. Единорог подошел к крупному дубу и начал чесать свой рог. Через мгновение рог отвалился и упал к корням дерева. Ванесса тут же подобрала его и засунула во внутренний карман мантии. Когда они вернулись, уже стемнело. У ворот Хогвартса Хагрид остановил её. — Ты знаешь… Снейп не скажет «спасибо». Возможно, даже обзовёт дурой. — Я знаю, — сказала Ванесса. — Но он многому меня научил. Только Хагрид… не говори ребятам об этом, пожалуйста, они не поймут. Особенно Гарри. Великан согласно кивнул.

***

На следующий день, перед очередным занятием, Ванесса оставила на столе Снейпа маленький свёрток, завёрнутый в лист пергамента с высушенным лунным мхом и каплей слезы в хрустальном пузырьке. Никаких слов. Снейп вошёл, увидел. На мгновение его лицо дрогнуло. Потом он молча убрал свёрток в карман. На занятии он был ещё строже, чем обычно. Теперь список расширился и Снейп учил её варить более сложные зелья. — Вейн! Ваше зелье воняет отчаянием! Но когда она уже собиралась уходить, он тихо сказал: — Должно быть дружба с Поттером негативно сказывается на вашем инстинкте самосохранения. Посещать Запретный лес студентам строго запрещено! И это было всё. Но для Ванессы — это было достаточно.

***

Рождественские каникулы подходили к концу, но мороз держался крепко — как будто не хотел отпускать замок из своих ледяных объятий. В Хогвартсе снова зашумели ученики, а в коридорах запахло мокрыми мантиями и снежной пылью. Но у троих гриффиндорцев на уме было не возвращение к расписанию. В один из рождественских дней Гарри нашел странное зеркало, в котором, как он утверждал, видел своих родителей. Ночь была глубокой и тихой, снег за окнами ложился ровным покровом, а Хогвартс спал — кроме троих гриффиндорцев, бродивших по коридорам с зажжёнными факелами. Гарри шёл впереди, его шаги были быстрыми, взгляд — горящим. — Вы должны увидеть это, — сказал он, останавливаясь у двери в заброшенный класс на седьмом этаже. — Я не могу объяснить. Но... это показывает то, чего ты больше всего хочешь. Он открыл дверь. Перед ними стояло высокое, старинное зеркало в резной раме. Надпись на потускневшей медной табличке гласила: Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi (Я показываю не лицо твоё, а желание твоего сердца). — Зеркало Еиналеж, — прошептала Ванесса, узнав его по описанию в одной из книг библиотеки. Гарри кивнул. — Я увидел... своих родителей. Впервые. Они стояли рядом со мной. И смеялись. Рон, не терпя, подскочил первым. Его отражение тут же изменилось: он стоял на поле для квиддича, в ярко-красной форме Гриффиндора, с капитанской повязкой на рукаве. Толпа ревела, а в руке он держал Кубок Хогвартса. Лицо его расплылось в счастливой улыбке. — Вот это да! — выдохнул он. — Я... я настоящий капитан! И, похоже, мы выиграли у Слизерина со счётом 500:10! Гарри улыбнулся, но потом посмотрел на Ванессу. — Твоя очередь. Ванесса медлила. Внутри шевелилось смутное предчувствие — не радость, а тревога. Но любопытство пересилило. Она шагнула к зеркалу... И всё изменилось. Не уютный приют. Не мечта о друзьях. Не даже желание увидеть мать живой и счастливой. Вместо этого — тьма. Подземелье. Цепи. Каменные стены, покрытые пятнами крови. Её мать — Элоиза Вейн — стояла на коленях, в изодранной мантии, с запекшейся кровью на виске. Её глаза были полны боли, но не страха. Она смотрела не на палачей с вызовом. И рядом... он. Изображение меняется... Высокий, с тонкими чертами лица, с глазами, полными жажды власти и безумия. Волан-де-Морт. Он протягивал руку к ребёнку — не чтобы убить, а чтобы принять. Как своё. Как плод своего замысла. — Ты — кровь моей крови и тьмы, — прошелестел голос, который Ванесса не слышала в жизни, но узнала внутри себя. — Ты будешь тем, кто сотрёт свет. — Нет! — вырвалось у неё. Она отшатнулась, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. По щекам катились слёзы — не от горя, а от ужаса. Не перед ним. А перед тем, что она могла им стать. — Ванесса! — Гарри схватил её за плечи. — Что ты видела? Она не могла говорить. Только отрицательно мотала головой и смотрела на зеркало, где отражение уже возвращалось к обычному: трое испуганных одиннадцатилетних учеников. — Оно... показывает не всегда желание, — прошептала она дрожащим голосом. — Иногда — правду, которую ты боишься узнать. Рон побледнел. — Ты видела... его? Она кивнула. — И маму. Он пытал её... И сказал, что я его кровь.. Я не понимаю, что это значит... он что, мой отец? Молчание повисло тяжело, как мокрый плащ. Внезапно дверь скрипнула. — Интересное место для ночной прогулки, не так ли? — раздался знакомый, вкрадчивый голос. Снейп стоял в дверях, скрестив руки. Его глаза были прикованы к зеркалу... и к Ванессе. — Профессор Дамблдор просил убрать это зеркало, — сказал он, не отводя взгляда. — А вы... — он сделал паузу, — Тридцать очков с Гриффиндора за нарушение комендантского часа. И если я ещё раз застану вас здесь — будет хуже. А теперь марш в свою Гостиную, я прослежу. Мальчики поплелись на выход, Ванесса же стояла как вкопанная, пытаясь переварить увиденное. — Мисс Вейн, Вам особое приглашение нужно или Гриффиндор потерял недостаточное количество очков? — уже более зло сказал Снейп. — Я полагаю, вам стоит забыть то, что вы увидели. Некоторые зеркала не отражают будущее. Они отражают страхи, облачённые в образ желания. — Но... это было так реально, — прошептала она. — Потому что оно живёт в вас, — ответил он тихо. — Но помните: даже самое тёмное отражение — всего лишь отражение. Оно не решает, кем вы станете. Он повернулся к двери. Но уходя, он на мгновение задержал взгляд на Ванессе. И в его глазах мелькнуло не раздражение, а нечто похожее на... сочувствие. Позже, в общежитии, Гарри нашёл Ванессу у окна. Она смотрела на снег, обнимая Арчи, своего филина. — Ты не такая, как он, даже если это правда, — сказал Гарри. — Ты спасла Гермиону. Он бы никогда так не сделал. Он убийца. — А если это только начало? — спросила она. — Если тьма во мне сильнее, чем я думаю? — Тогда мы будем с тобой, — ответил Гарри просто. — Мы не позволим тебе провалиться в эту тьму. За окном метель усилилась. А в глубине замка, в тайной комнате, зеркало Еиналеж медленно покрывалось пылью... и исчезало.