Часть 11, Все тайное становится явным

Гостиная Гриффиндора была погружена в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием углей в камине. Но за этой тишиной скрывалась буря. Как только часы пробили полночь, дверь в спальню тихо открылась — сначала Гарри, за ним Ванесса, потом Гермиона и Рон. Невилл уже ждал у портрета Клубничной Дамы, крепко сжимая свой волшебный камень-воспоминание — подарок бабушки — и решимость в глазах. — Вы не пойдёте! — прошептал он. — Если вас поймают, Гриффиндор лишится всех очков! И… и это будет моя вина, потому что я должен был вас остановить! — Прости, Невилл, — тихо сказала Ванесса. — Но иногда нужно потерять очки, чтобы спасти всё. Она взмахнула палочкой: — Somnus pacis. Лёгкое серебристое сияние окутало Невилла. Он моргнул, глаза его стали тяжёлыми, и он тихо опустился на диван, погружённый в спокойный, безмятежный сон. — Это сонное заклинание, — пояснила Ванесса. — Он ничего не почувствует. Проснётся утром, как будто просто заснул. — Умно, — одобрительно кивнул Рон. Они выбрались из башни и пробрались к запертой двери на третьем этаже, где под люком дремал Пушок — Трёхголовый пес Хагрида. Музыка из флейты всё ещё звучала в воздухе, оставленная кем-то в спешке. — Он уже прошёл, — прошептал Гарри. — Тогда нам нельзя терять ни секунды, — сказала Ванесса. Они открыли люк. Пушок даже не шевельнулся. Падение. Комната внизу была тёмной, пахнущей влажной землёй и чем-то древним. Едва они коснулись пола, Дьявольские силки мгновенно обвили их, как живые щупальца. — Не боритесь! — крикнула Гермиона. — Это только усугубит! Но Ванесса уже знала. Она вспомнила уроки Снейпа — и то, что прочитала в запретной книге род Вейн: «Силки боятся света и свободы. Дайте им то, чего они жаждут — тень и покой». — Lux umbrae, — прошептала она. Не ослепительный свет, а мягкое, лунное сияние, как от ночного цветка. Силки дрогнули… и ослабили хватку. Гермиона, поняв, в чём дело, потянула Рона к свободному пятну пола — туда, где росли старые водоросли, оставленные кем-то. Силки отпустили их одного за другим. — Как ты это сделала? — спросил Гарри, потирая руку. — Нашла это заклинание в одной книжке в библиотеке, — ответила Ванесса. Далее — зал с летающими ключами. Гарри, как настоящий ловец, мгновенно заметил его — старый серебряный ключ с синими крыльями, который нервно метнулся в сторону, едва они вошли. — Нужна метла! — крикнул Рон. Из угла Гарри вытащил старую школьную метлу. Через минуту он уже нёсся в воздухе, лавируя между ключами, как на квиддичном матче. Ванесса, стоя внизу, негромко шептала: — Dirige eum... Ключ замедлился на миг — и Гарри схватил его. Следующая комната — гигантские шахматы. Рон, бледный, но решительный, встал на место коня. — Я пойду первым. У меня лучший ход. — Нет! — воскликнула Гермиона. — Это единственный способ, — сказал он. — Доверьтесь мне. Он сделал ход. И шахматная фигура-противник обрушила на него удар. Рон рухнул, без сознания. — РОН! — закричала Гермиона, бросаясь к нему. — Он жив, — быстро сказала Ванесса, проверив пульс. —Останься с ним, Гермиона. Ты нужна ему. Гермиона закусила губу, слёзы блестели в глазах, но она кивнула. — Я останусь с ним. И приведу помощь, как только вы уйдёте. Гарри сжал её руку. — Спасибо. Ванесса с Гарри вошли в следующую комнату. Тролль лежал на боку, дубина рядом, голова в синяках — видимо, его уже кто-то «поприветствовал». И наконец — испытание Снейпа. На столе стояли семь бутылочек с разными зельями. Пергамент с загадкой. Гарри пробежался глазами по строкам — и нахмурился. — Это… невозможно без логики. Но Ванесса уже читала. Её пальцы касались пергамента, как будто чувствуя магию, вплетённую в слова. — Ну и логика, — сказала она. — Снейп написал это как стихотворение. Она перечитала вслух:

«Один из семи — вперёд проложит путь, Другой вернёт, как в детство, вновь и вспять. Три смерть несут, два — просто дать приют. Но чтобы знать, что пить, — смотри в печать...»

— Печать — это глаз в строке, — прошептала она. — Смотри: в строке про смерть — три заглавные буквы: С, Д, Т. А в строке про возврат — В. А в первой строке — П. — Подожди… — Гарри смотрел, как она переставляет бутылочки. — Небольшая — вперёд, — сказала Ванесса, беря крошечную бутылочку. — А вот эта — назад. Остальные — яд. Она дала Гарри глоток. Сама — тоже. — Ты уверена? — Я видела как Снейп варил эти зелья, — ответила она. Они выпили. Жжение — и холод. Потом — пустота, позволившая им пройти сквозь фиолетовое пламя. За дверью оказалась комната с зеркалом Еиналеж. И посреди — тот, кого меньше всего они ожидали увидеть — Квиррелл. В его глазах — не заикание, не робость. Только холодная решимость. И на его голове, под тюрбаном… лицо. — Ах, мистер Поттер, — произнёс он. — И вы, мисс Вейн. Как мило, что вы пришли… отдать мне Камень. Ванесса сжала палочку. Но знала: против него это ничего не даст. — Вы не получите его, — сказал Гарри. — О, я уже знаю, как его достать, — прошипел голос из-под тюрбана. — Но мне нужен ты, Гарри. А ты, Ванесса… ты — ключ, который я не ждал. Моя кровь... Какая ирония. Квиррелл подошёл ближе. — Подойди к зеркалу, Гарри. Или я убью её первой. Гарри посмотрел на Ванессу. В её глазах не было страха. Только решимость. Она кивнула. — Делай, что должен. И в этот момент Ванесса поняла: она тоже должна выбрать. Не как дочь Волан-де-Морта. А как Ванесса Вейн — та, что смотрит в зеркало и видит не тьму, а желание защитить. И пока Гарри шёл к зеркалу, она сделала шаг вперёд — не к Квирреллу. А к своей судьбе. Комната с зеркалом Еиналеж была наполнена зловещей тишиной. Гарри, дрожащими пальцами, сжимал Философский Камень — он оказался в его кармане, как только он искренне пожелал найти его, а не использовать. Квиррелл зашипел от ярости. — Отдай! — прорычал он, и на этот раз голос, раздавшийся из-под тюрбана, был не его. Голос Того-Кто-Нельзя-Называть звучал, как змеиный шёпот, проникающий прямо в кости: — Отдай ему Камень, мальчишка. Или твоя подруга умрёт первой. Квиррелл шагнул вперёд, вытянув руки. Его пальцы, бледные и дрожащие, были готовы сжать горло Ванессы. Но в тот же миг она бросилась вперёд — не от страха, а от инстинкта. Не для бегства. Для защиты. — Aegis Anima! — вырвалось у неё, словно молитва, выученная не разумом, а кровью. Из её ладоней вспыхнул сияющий сферический щит — не просто магический барьер, а живая стена, сотканная из её желания уберечь того, кого она считала другом и надеждой магического мира. Гарри оказался внутри — в безопасности. Квиррелл — снаружи. — Глупая девчонка! — зарычал он и ударил ладонью по щиту. Но в тот же миг его кожа вспыхнула ожогами. Он вскрикнул, отшатнулся, глядя на свои ладони — они покраснели, запузырились, как будто он коснулся раскалённого железа. — Что… что это?! — прохрипел он. — То, чего ты никогда не познаешь, — прошептала Ванесса, не отводя глаз. — Моя защита не даёт тебе прикоснуться к тем, кем я дорожу. Квиррелл зарычал и попытался снова — на этот раз с заклинанием: — Crucio! Но проклятие отразилось от щита, как вода от камня, и ударило в стену. Пыль посыпалась с потолка. — Это невозможно! — завопил голос из-под тюрбана. — Ты — моя плоть! Ты должна служить мне! — Я — не твоя, — сказала Ванесса, и в её голосе не было злобы. Только ясность. — Я — дочь Элоизы Вейн. Щит начал пульсировать, как сердце. Он не просто защищал — он питался её решимостью. И с каждым ударом Квиррелла он становился сильнее… а Квиррелл — слабее. — Он не выдержит, — прошептал Гарри, глядя, как кожа на лице профессора начинает трескаться, как глина на солнце. — Он уже мёртв внутри, — ответила Ванесса. — Тьма пожирает тех, кто служит ей слишком долго. Квиррелл, в отчаянии, попытался обойти щит — но едва его пальцы коснулись края сияния, его тело затряслось. Он упал на колени. Из-под тюрбана выглянуло лицо — серое, перекошенное, прилепленное к затылку, как маска. — Убей её… — прошипел голос. — Убей её, и зебери Камень… Но Квиррелл уже не мог. Его руки дымились. Он смотрел на Ванессу с ужасом. С последним криком он рухнул на каменный пол. Его тело задрожало… и рассыпалось в прах, как будто его никогда и не было. Только гора одежды упала на пол. И тишина. Щит медленно погас. Ванесса пошатнулась от охватившей её слабости. Гарри подхватил подругу и не дал ей упасть. — Ты… ты в порядке? — Да, — прошептала она, глядя на свои ладони. Они светились едва заметным золотистым оттенком. — Но он… он всё ещё жив. Где-то. В тени. — Но не здесь, — сказал Гарри, сжимая Камень. — И не сегодня. В этот момент дверь распахнулась. Вбежали Гермиона и профессор Макгонагалл, за ними — Флитвик и Снейп. — Гарри! Ванесса! — воскликнула Гермиона, увидев их. Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, в центре комнаты появился Альбус Дамблдор — не через дверь, а в вспышке пламени феникса. Он подошёл к Ванессе, опустился на одно колено и посмотрел ей в глаза. — Вы большие молодцы, — сказал Альбус, глядя с одобрением на Гарри и Ванессу. — Вы не только спасли Камень, дети мои. Ты, Ванесса, отказалась от наследия тьмы — в самый решительный миг. Это дороже любой магии. Потом он повернулся к Гарри. — И ты, Гарри, доказал, что чистое сердце — сильнее любого артефакта. Позже, в больничном крыле, пока Рон приходил в себя, а Гарри спал под действием зелья, Ванесса сидела у окна на своей койке, попивая тыквенный сок. Снейп материализовался в дверях — тихо, без слов. — Я видел щит, — сказал он наконец. — Aegis Anima. Последний раз его применяла твоя мать… чтобы спрятать защитить тебя. Ванесса посмотрела на него. — Вы вернётесь ко мне на занятия? Он молчал. Потом кивнул — едва заметно. — Завтра. В семь. И не опаздывай. — Спасибо, профессор. Он развернулся, но на пороге остановился. — Твоя мать… гордилась бы тобой. И ушёл. За окном рассветало.