Часть 16, Волшебный дневник

Больничное крыло стало почти вторым домом для Гарри, Рона и Ванессы. Гермиона всё ещё лежала — кошачьи усы почти исчезли, но речь оставалась хриплой, а кожа покрывалась пятнами при малейшем волнении. Мадам Помфри ворчала, но смягчалась, когда видела, как Гарри читает подруге главы из «Истории магии», а Рон рассказывает анекдoт про Перси и его новый значок старосты. — Снейп задал девять эссе по зельям! — жаловался Рон однажды, плюхаясь на стул у кровати. — Девять! На тему «Испарения рогатого пустоцвета в контексте средневековой алхимии»! Кто вообще это читал? — Ты, если бы не прятал учебник под подушкой вместо того, чтобы спать с ним, — с усмешкой сказала Ванесса. Гермиона попыталась засмеяться, но закашлялась. Вечером, как обычно, появилась мадам Помфри с подносом: — Время лекарств. И вон — все трое. Никаких посетителей после восьми! Они не спорили. Прощаясь с Гермионой — она уже могла кивнуть и слабо улыбнуться — ребята вышли в коридор, окутанный вечерней тишиной. — Может, зайдём в гостиную? — предложил Рон. — У меня там булочка от ужина. — Я хочу проверить кое-что в библиотеке, — сказала Ванесса. — О парселтанге. Но Гарри внезапно остановился. — Подождите… Из-под двери туалета для девочек на первом этаже — того самого, где они варили Оборотное зелье, — сочился тонкий серый дым. — Кто там? — насторожился Рон. — Никого не должно быть, — прошептала Ванесса. — Туалет закрыт с тех пор, как… ну, вы знаете. Они осторожно приблизились. Дверь скрипнула сама — будто её оставили приоткрытой. Внутри — пусто. Только запах гари и… чего-то выгоревшего. В одной из кабинок, на полу, лежал старый дневник в чёрной кожаной обложке. Никаких имён. Только дата на первой странице: «50 лет назад». Гарри поднял его. — Он… тёплый. — Не трогай! — сказала Ванесса. — Может быть заклят. Но Гарри уже открыл. Страницы были абсолютно чистыми. Ни слова. Ни пятна чернил. — Кто бы это ни бросил… он, наверное, спешил, — сказал Рон, оглядываясь. — Может, это Малфой? Решил избавиться от улик? — Малфой не стал бы пользоваться дневником, — возразила Ванесса. — Он предпочитает писать на золотых пергаментах с гербом. Ребята быстро выскользнули из туалета, спрятав дневник под мантию Гарри. По дороге в гостиную никто не говорил. Но Ванесса чувствовала: что-то очнулось. Что-то, что ждало именно Гарри.

***

Гермиону выписали в начале февраля. Она вернулась в общежитие с ещё более яростным стремлением к знаниям — и с твёрдым намерением выяснить, кто стоит за Тайной комнатой. Но, к всеобщему удивлению, нападений больше не было. Хогвартс будто выдохнул. А Гарри… Гарри не выпускал чёрный дневник из рук. Однажды, сидя в тишине гостиной Гриффиндора, он написал в нём: «Кто ты?» Чернила ответили мгновенно: «Том Реддл. Слизерин, 1943 год. А ты — Гарри Поттер. Тот, кто выжил». Потом дневник показал ему видение: мрачный коридор, крики, тело ученицы… и Хагрида — испуганного, держащего маленького паука в руках, а за ним — Дамблдора, который говорит: «Это не он. Но кто поверит?» Исключение. Слёзы. Уход в темноту. — Он невиновен, — сказал Гарри, когда показал запись друзьям. — Тогда кто? — спросила Ванесса, глядя на дневник с тревогой. — И почему Реддл выбрал именно тебя? Но ответа не было.

***

Пасхальные каникулы

Деканы раздали анкеты на выбор предметов для третьего курса. Гермиона, не задумываясь, поставила галочки везде — даже в строчке «Прорицания». — Ты не сможешь учиться на всех курсах одновременно! — воскликнул Рон. — Конечно, смогу, — сказала она. — У меня расписание, а у тебя — лень. Ванесса же выбрала три предмета: — Уход за магическими существами — потому что любила животных; — Древние руны — чтобы читать формулы заклятий, что написаны в древних трактатах её предков; — Нумерологию — ради интереса. — Ты не боишься, что выбирать меньше — значит отставать? — спросила Гермиона. — Я не хочу быть первой, — ответила Ванесса. — Я учусь ради знаний. В день перед матчем Гриффиндора и Пуффендуя настроение в башне было праздничным. Гарри полировал свою «Нимбус-2000», Рон репетировал речь комментатора, Ванесса даже испекла кексы с шоколадом по рецепту Аберфорта. Но утром следующего дня всё изменилось. — Дневник пропал, — сказал Гарри, обыскивая кровать. — Кто-то забрал его из спальни! А через час профессор Макгонагалл собрала всех в гостиной. Её лицо было суровым. — Матч отменяется. — Что?! — воскликнул Вуд. — Но почему? — Потому что произошло нападение, — сказала она. — Мисс Грейнджер… найдена у дверей библиотеки. Оцепеневшая. Тишина. Потом — шёпот, паника, слёзы. Гарри, Рон и Ванесса бросились в больничное крыло. Гермиона лежала — неподвижная, с зеркальным взглядом, с раскрытой книгой «История Хогвартса» на груди. В ней была закладка — страница о Тайной комнате. — Она успела что-то найти, — прошептала Ванесса. Ванесса сидела вечером у окна в гостиной. Перед ней — пергамент, перо, бутылочка чернил. Она писала:

«Аберфорт, Всё стало хуже. Хагрида увезли в Азкабан. Профессора Дамблдора отстранили.

Гермиона — в больнице. Кто-то играет с нами, как с куклами. И я боюсь — не за себя. Я боюсь, что мы слишком поздно поймём правду. Пожалуйста… если ты знаешь что-то — дай мне знать. Нам нужна твоя помощь.

С любовью,

Ванесса»

Она свернула письмо, привязала к лапке Арчи. Филин взмыл в небо — туда, где за горизонтом ждал трактир с козой, запахом эля и тёплым светом в окне. А в Хогвартсе воцарилась тьма — не магическая, а та, что рождается из страха и бездействия. Но пока они не сдаются — всё ещё не конец. Под покровом темноты, спрятавшись под мантией-невидимкой, ребята пробрались к хижине Хагрида. — Он должен знать! — сказал Гарри. — Может, это и правда не он, но он видел что-то! Но едва они постучали, дверь распахнулась — и на пороге стояли люди в чёрных мантиях Министерства, а за ними — сам Корнелиус Фадж, с выражением скорби на лице. — Рубеус Хагрид, вы арестованы по подозрению в открытии Тайной комнаты и нападении на учеников. — Но это не я! — кричал Хагрид, сжимая в руках кухонное полотенце. — Я клянусь! Спросите профессора Дамблдора! — Профессор Дамблдор отстранён от должности, — холодно сказал Фадж. — С сегодняшнего дня исполняющий обязанности директора — профессор Макгонагалл. Сердце Ванессы сжалось. Хагрид обвел взглядом свою избушку и, будто чувствуя присутствие детей, сказал: — Если кто-то хочет что-то найти, следует идти за пауками. Они смотрели, как Хагрида уводят в Азкабан, как гаснет свет в его хижине. А потом — тихо, как тени, последовали за маленькими паучками в самую чащу Запретного леса. Луна почти скрылась за тучами, когда трое друзей перешагнули запретную черту. Ветви хлестали по лицам, корни цепляли ноги, а в тишине слышался шуршащий звук — тысячи лап, движущихся в темноте. — Они ведут нас, — прошептала Ванесса. — Не нападают… а зовут. Наконец, в самой гуще леса, открылась поляна. Посреди — огромное паутиное гнездо, а в нём, с восемью мерцающими глазами, восседал Арагог. — Хагрид… мой друг… ушёл, — прохрипел он. — Но вы — его дети. Поэтому я отвечу. — Кто убил ту девочку? — спросил Гарри. — Пятьдесят лет назад? Арагог замер. Его голос стал тише, почти скорбным. — Я не назову имя чудовища, что живёт под школой. Ни один из нас — ни паук, ни зверь — не произносит его. Оно слишком древнее. Слишком голодное. Оно не зверь… оно — проклятие, рождённое ненавистью Слизерина. — Но где вход? — настаивал Гарри. — В месте, где плачет та, кого все забыли… — прошептал Арагог. — Но не спрашивайте больше. В этот момент сотни гигантских пауков выползли из теней. Их глаза сверкали, клешни щёлкали. — БЕЖИМ! — крикнул Рон. Они рванулись сквозь чащу, пауки — за ними, как чёрная волна. Ветки хлестали, дыхание перехватывало, и вдруг перед ними, как чудо, вырос старый «Форд Англия», всё ещё с искорками магии в фарах. — Машина! — ахнул Гарри. Он рванул дверцу. Двигатель завёлся сам. Колёса взвыли, и автомобиль рванул вперёд, подпрыгивая между деревьями, а пауки остались позади — злобно шипя, но не осмеливаясь преследовать дальше.

***

Гарри, Рон и Ванесса вошли тихо в Больничное крыло, сердца ещё стучали от пережитого в Запретном лесу. Гермиона по-прежнему лежала в больничном крыле, её поза напоминала статую — застывшую в вечном молчании. Тут в Больничное крыло залетел Арчи с письмом в клюве.

Ванесса,

не ной.

Если Альбус отстранён — значит, он сам это позволил. Он не тот, кого можно просто выгнать из кабинета, как пьяного гоблина с дегустации эля. Он что-то замышляет.

Хагрида в Азкабане держать — всё равно что пытаться заткнуть котёл пробкой, когда он уже кипит. Он не виноват, и все, кто хоть немного знает магию, это чувствуют. Даже Министерство это знает — просто боится признать. А страх — худший советчик.

Так что хватит трястись. Думай. Смотри. И не верь тому, кто слишком громко кричит, что он за порядок.

Но знай: если ты в беде — зови. Не совой. Не письмом. А амулетом феникса. И помощь обязательно придет.

И ещё: если Гермиона — твоя подруга, значит, она умна. А умные не лежат в больнице просто так — они оставляют следы. Ищи их.

С заботой, Аберфорт

P.S. Купил тебе новую мантию. Цвет — «огонь в полночь». Пришлю с Арчи позже. Не благодари. И не теряй — я не буду покупать вторую.

Гермиона лежала так же — с закрытыми глазами, но её пальцы, хоть и окаменевшие, всё ещё сжимали клочок пергамента. — Что это..? — прошептала Ванесса. Мадам Помфри отошла к другому пациенту, и друзья воспользовались моментом. Осторожно, почти с благоговением, Гарри разжал пальцы Гермионы и вытащил листок. Он был изодран по краям, но на нём чётко выделялись строки, выписанные Гермионой её аккуратным почерком:

«Василиск — гигантский змей, порождение магии тьмы. Рождается, когда петухово яйцо высиживает жаба. Взгляд василиска смертелен. Пауки боятся его. Единственное существо, чей крик смертелен для василиска — петух»

А внизу одно слово. ТРУБЫ.

Все замерли. — Вот оно… — выдохнула Ванесса. — Вот почему все окаменели, а не умерли! Они видели его в зеркалах, в лужах, в отражении! — И Гермиона… — Гарри опустил взгляд на подругу. — Она поняла. И попыталась нас предупредить. — Но тогда… — Рон побледнел. — Если это Василиск… и он ползает по трубам… — …то его гнездо — в Тайной комнате, — закончила Ванесса. — А вход — через женский туалет. Мы должны сказать профессорам! Ребята выскочили из больничного крыла, сжимая клочок пергамента, как последнее доказательство разума в мире, сходящем с ума. Впереди — кабинет профессора Макгонагалл. Нужно было успеть. Рассказать. Остановить. — Она должна поверить! — задыхаясь, сказала Ванесса, обгоняя Гарри. Но едва они завернули за угол коридора третьего этажа, раздались голоса профессоров. А посреди коридора стояла профессор Макгонагалл. Её лицо было каменным, но в глазах — отчаяние. — Мы нашли записку, — сказала она, голос дрожал. — Чудовище утащило ученицу в недра Тайной комнаты. Её скелет навечно будет пребывать в Комнате вечно. — Что? — Гарри похолодел. — Это конец. Мы не можем рисковать жизнями учеников. Замок будет закрыт. Все студенты — отправлены домой завтра утром. Ребята крались за Локонсом, прячась за статуями и гобеленами. Он шёл быстро, уже без улыбки, лицо его было напряжённым. Добравшись до кабинета, он запер дверь на Colloportus — но Ванесса уже готова была: — Alohomora. Дверь поддалась. Они заглянули внутрь. Локонс стоял у секретера, лихорадочно перебирая бумаги. На столе лежала его палочка — та самая, что он «одолжил» у другого волшебника, как позже признался в дневнике. Но сейчас он сунул её в ящик и вытащил… дорожную сумку. — Он собирается уехать! — прошептал Рон. В этот момент Локонс обернулся — и увидел их. — Ах… мисс Вейн, мистер Поттер, мистер Уизли! — Он попытался улыбнуться, но вышло жалко. — Пришли… попрощаться? — Вы не собираетесь спасать Джинни, — сказал Гарри. — Ну, разумеется! — засмеялся Локонс, но в глазах не было смеха. — Я же не дурак! Василиск! Тайная комната! Это не для меня! Я — автор книг, а не герой! — Вы обманули всех! — воскликнула Ванесса. — Вы стирали память другим! Вы ничего не умеете! — Именно! — воскликнул он, почти с облегчением. — Я просто красивый, харизматичный волшебник, который умел брать. А теперь… пора брать жизнь. Он схватил сумку и бросился к камину. — Immobulus! — крикнула Ванесса. Пока Локонс хватал воздух руками, Гарри бросился вперёд и схватил его за мантию. — Вы не уйдёте! Не пока Джинни там, внизу! Локонс, в панике, вырывался — но мальчишки вцепились намертво. Ребята стояли, тяжело дыша. — Вы пойдете в Тайную комнату вместе с нами, — прошептал Гарри. Они переглянулись. Больше не было времени на сомнения. Они вышли из кабинета Локонса — и направились туда, куда никто не осмеливался идти дважды. К Тайной комнате. Гарри склонился над раковиной с гравировкой змеи и глубоко вдохнул. Он знал: сейчас решится всё. Он посмотрел на Ванессу. Та кивнула — без слов, но с полным доверием. Гарри приблизился к крану. Шепнул на парселтанге: — Откройся… Камень задрожал. Кран провернулся. Пол расступился, открывая чёрную дыру, ведущую вниз. — Ты! — Ванесса схватила Локонса за мантию. — Вниз! — Нет! Пожалуйста! — завопил он. — Я ничего не умею! Я же говорил! — Именно, — холодно сказала Ванесса. — Поэтому ты пойдёшь первым. Если там ловушки — ты их проверишь. Если там Василиск — ты отвлечёшь его. — Вы не посмеете! — кричал он, вырываясь. Но Гарри и Рон уже держали его с двух сторон. И, не дав ему опомниться, толкнули. Локонс визжал, пока падал — сначала громко, потом всё тише… пока звук не растворился в глубине. Тишина. — Он жив? — спросил Рон. — Надеюсь, — фыркнула Ванесса. — Пока что нам нужен живой трус. Гарри поднёс факел к краю. — Лестница. Идём. Они спустились по винтовой каменной лестнице, уходящей в кромешную тьму. Стены были покрыты змеиными рельефами, глаза которых, казалось, следили за каждым их шагом. После падения вниз Локонс, дрожа, всё ещё цеплялся за остатки своего величия. Но когда он увидел, что Гарри и Ванесса не отступают, в его глазах вспыхнула паника — и хитрость. — Вы не понимаете! — закричал он, отползая к стене. — Я же спасал вас! Я — герой! — Ты вор и трус, — холодно сказала Ванесса. — И сейчас ты пойдёшь вперёд. К Джинни. — Никогда! — взвизгнул Локонс. Внезапно он рванулся к Рону, вырвал из его руки сломанную палочку (та самая, что была испорчена Гремучей ивой в прошлом году) и вскинул её. — Obliviate! — завопил он, целясь в Гарри. Но палочка, уже давно нестабильная, взбунтовалась. Вместо того чтобы стереть память друзей, заклинание ударило в самого Локонса — с такой силой, что он отлетел к стене. И в тот же мгновение — потолок задрожал. Камни застонали. Пыль посыпалась с грохотом. А потом — обрушился целый пласт свода, прямо между Гарри с Ванессой и Роном. — РОН! — закричала Ванесса. — ВАНЕССА! ГАРРИ! — откликнулся он из-за завала. — Вы в порядке?! — Да! — крикнул Гарри, отряхиваясь от пыли. — Но мы… по разные стороны! Перед ними возвышалась стена из обломков — огромных камней, известняковых плит и пыли. Пролезть было невозможно. — Он жив? — спросил Гарри, глядя на Локонса, который лежал без сознания у стены, с пустым взглядом. — Похоже, заклинание отразилось на нём. — Он теперь не помнит даже своего имени, — сказала Ванесса, подходя ближе к небольшой щели между камнями. — И, возможно, это лучшее наказание для него. Рон, попытайся сделать проход, чтобы мы могли выбраться, а мы пока найдем Джинни. — Хорошо, берегите себя! Времени на размышления не было. Нужно было двигаться вперед.