Часть 18, Каникулы у Аберфорта

Лето 1993 года. «Кабанья голова».

Каникулы начались тихо — без тревог, без нападений, без шёпота из стен. Только звон колокольчика над дверью трактира, урчание котла на кухне и мягкий топот козьих копыт по двору. Ванесса — или, как звали её теперь в Хогсмиде, «Несс» — встала рано. Солнце едва коснулось крыш, а она уже сидела на заднем дворе, скрестив ноги, с закрытыми глазами, ладони на коленях. Перед ней — амулет, лежащий на раскрытом фолианте матери. «Щит — не стена. Щит — дыхание. Он не отталкивает боль. Он превращает её в силу». Слова Элоизы становились плотью. — Aegis Anima, — прошептала она. Перед ней вспыхнул полусферический щит — не резкий, не яркий, а живой, как волна. Он пульсировал в такт её дыханию. — Слишком мягко, — раздался хриплый голос. Аберфорт стоял у колодца, держа в руках ведро с водой. — Если тебя ударит темное заклятие — оно проломит такую защиту, как бумагу. — Я не защищаюсь от заклятий, — ответила Несс, не открывая глаз. — Я учусь чувствовать щит. — Чувствовать что? — Намерение. Страх. Ярость. — И что? — Если щит знает, почему бьют — он может отразить удар. Аберфорт фыркнул, но в глазах мелькнуло одобрение. — Слишком поэтично для битвы. — Возможно. Она открыла глаза. Щит медленно рассеялся. — Покажи мне снова, — сказал Аберфорт. — Но на этот раз — против меня. Он поднял палочку. — Stupefy! Несс не дрогнула. В последний миг — — Aegis Cordis! — выдохнула она. Щит вспыхнул красным, как сердце в бою, и отразил заклинание в землю. Пыль взметнулась. — Лучше, — кивнул Аберфорт. — Но всё ещё медленно. — Я не могу быть быстрой, если боюсь, что магия вырвется из-под контроля. — Тогда перестань бояться, — сказал он просто. — Ты — не он. Ты — Вейн. А Вейны не прятались за магией. Они были магией. Он подошёл ближе. — Ещё раз. И на этот раз — не думай. Просто будь. Несс кивнула. Закрыла глаза. И в этот раз щит возник до заклинания. Как будто знал, что боль придёт. И был готов. Так день за днем она тренировалась на заднем дворе в присутствии Аберфорта. Тот боялся, что с ней может что-нибудь случиться. Днём она помогала в трактире: варила зелья от головной боли для местных ведьм, пекла пироги, учила Мэри узнавать поддельные галеоны. А ночью — читала дневники, разгадывала древние руны на амулете, практиковала тихую магию — ту, что не требует слов. Это была программа 6 курса, но её не терпелось освоить Невербальную магию. Иногда приходили письма: от Гермионы — длинные, с новыми теориями о магических существах; от Рона — короткие, с шутками и жалобами на Перси; от Джинни — тёплые, благодарственные. А от Гарри — одно единственное:

«Несс,

Я не знаю, кому ещё это написать. Гермиона, наверное, читает «Магические теории межпространственных связей», а Рон, скорее всего, пытается научить Перси танцевать. Но ты… ты поймёшь.

Дурсли снова невыносимы. Дядя всё время ворчит, что я «съел последний тост», хотя я даже не подходил к бутербродам. Тётя Мардж приезжает через неделю. Она — страшнее Василиска. По-настоящему. В прошлый раз назвала мою маму «безродной выскочкой», а отца — «пьяницей с помойки». Я чуть не превратил её в воздушный шар.

Сегодня я сбежал.

Сижу у миссис Фиг — нашей соседки с чудовищными котами (кажется, один из них — книзл, как у Гермионы!). Она, конечно, болтает про «безопасность» и «Машины-Что-Следят», но... у неё есть чай с медом. И она не кричит. Иногда этого достаточно.

Я играю с кошками — они гоняют за моей тенью, как будто видят в ней что-то большее. Может, магию. А может, просто голод.

Несс, я помню, как ты сказала: «Дом — это не место. Это те, кто тебя не боится». Ты была права. Потому что сейчас, в этом странном доме с книзлом и вязаными совами на стенах… я чувствую себя ближе к Хогвартсу, чем когда-либо.

Пиши, если сможешь.

Твой, Гарри

P.S. Если твоя коза когда-нибудь научится прыгать через забор — пришли её ко мне. Дядя Вернон боится коз.»

Однажды вечером Аберфорт принёс ей старый том с гербом Дамблдоров. — Это была книга Ариана. Там — об артефактах, что связывают души. Может, поможет. Несс положила руку на обложку. — Расскажешь мне о ней? — до этого момента Несс не решалась спрашивать старика о картине с девушкой, висящей в его комнате. Аберфорт вышел, неся два кружки с травяным чаем. Мэри паслась у забора, пощипывая клевер. — Она была младшей. Умной. Слишком чувствительной для этого мира. — Что с ней случилось? — тихо спросила Ванесса. Аберфорт долго смотрел вдаль — туда, где над горизонтом мерцали первые звёзды. — Это был несчастный случай, — сказал он наконец. — Соседские мальчишки увидели как она творила магию на заднем дворе и избили её. Её магия после этого… вышла из-под контроля. Иногда так бывает. Когда слишком много боли. Слишком мало понимания. Ариана была нестабильной. Не сказал, что в тот день всё пошло не так… и что он, Аберфорт, не смог её спасти. — Альбус… он пытался помочь ей, — добавил он, голос стал глухим. — Но даже он не может всё исправить. — Ты её любил? — спросила Ванесса. Он кивнул. Одним коротким движением. — Больше, чем кого-либо. Именно поэтому… я не смог простить Альбусу. Ни тогда. Ни сейчас. Ванесса закрыла книгу. — Ты не виноват, — сказала она мягко. Он не ответил. Но плечи его немного опустились — будто груз, который он носил десятилетиями, стал чуть легче. — Она бы тебе понравилась, — сказал он через минуту. — Ты чем-то напоминаешь мне её. В том, как держишься… как молчишь, когда другие кричат. — Тогда пусть её память будет светлой, — прошептала Ванесса. — Да, — согласился Аберфорт. — Пусть. Они сидели молча, пока чай не остыл. А где-то в глубине дома, на полке среди пыльных томов, оставалась правда, которую он так и не смог произнести вслух. Но Ванесса чувствовала её — в дрожи его голоса, в тени его глаз, в молчании, которое было громче слов. Некоторые раны — не для слов. А для времени. И для тех, кто умеет молча быть рядом. — Спасибо, что поделился. — Не благодари, — буркнул он. — Просто… не умирай. Хорошо? Она улыбнулась. — Обещаю. И в этот момент, под луной, над «Кабаньей головой», её щит стал невидимым. Потому что он больше не был защитой. Он стал частью её. И в этом была её сила.

***

Август 1993 года. «Кабанья голова».

Учебники и дневники матери были изучены уже по нескольку раз. А больше книг в доме не было. Просить деньги у Аберфорта Несс не решалась, потому что им самим едва хватало. Постояльцев в Трактире летом было не так много. Ближе к вечеру, когда последний посетитель ушёл, а Мэри дремала у камина, Ванесса подошла к Аберфорту, который чинил бочонок из под эля. — Аберфорт… можно кое-что спросить? — Если это не про то, как варить зелье из козьего молока — спрашивай, — буркнул он, не отрываясь от работы. — Мне нужно… кое-что найти. В книгах. По древней защите. По артефактам. В нашей местной библиотеке почти ничего нет. Но в Хогвартсе… Она замялась. — Ты хочешь пойти в библиотеку Хогвартса? — переспросил он, наконец подняв глаза. — Да. Только в библиотеку. Просто в читальный зал. Под надзором мадам Пинс, если нужно. Аберфорт долго молчал, теребя щётку. — Думаешь, Альбус разрешит? — Если попросить...наверное... Он вздохнул. — Пиши. Но если он захочет устроить тебе «экзамен по этикету с фениксами», я не поеду тебя выручать. Через три дня пришёл ответ. Пергамент был аккуратно сложен, запечатан воском с символом Хогвартса. Ванесса распечатала его у камина.

Дорогая Ванесса,

Какая радость — узнать, что твоя жажда знаний пережила даже летнюю жару и козьи концерты мадам Мэри!

Разумеется, ты можешь посещать библиотеку Хогвартса. Мадам Пинс уже предупреждена (и, как я понял, уже протерла полки от «излишнего любопытства»).

Приходи в любое время с 9 утра до 6 вечера. Только, пожалуйста, воздержись от попыток читать «Запретную секцию» без сопровождающего — последнему студенту, который это сделал, пришлось носить усы из перьев целую неделю. (И да, это был не кто иной, как наш дорогой мистер Поттер.)

Учись. Ищи. Но помни: самые важные ответы редко прячутся в книгах. Чаще — в сердце.

С наилучшими пожеланиями, Альбус Дамблдор

P.S. Если Аберфорт спросит — да, я всё ещё считаю, что его эль пахнет носками тролля.

Ванесса рассмеялась. — Ну? — спросил Аберфорт, вытирая руки о фартук. — Разрешил, — сказала она, протягивая письмо. — И поддразнил тебя. — Старый дурак, — проворчал он, но уголки губ дрогнули. На следующий день, рано утром, он сам отвёз её к воротам Хогвартса на телеге — Мэри сидела на козлах, как почётный эскорт. — Возвращайся до заката, — сказал он, передавая ей корзинку с пирогом. — И если узнаю, что ты читаешь что-то с надписью «Do not open unless you wish to vanish» — заберу тебя сам. С кнутом. — Обещаю, — ответила Ванесса. И пошла к замку, счастливо улыбаясь.

***

Солнечный свет лился сквозь высокие витражи библиотеки, отбрасывая на пол цветные узоры, как магические руны. Ванесса сидела за дальним столом, заваленным фолиантами, с амулетом, аккуратно завёрнутым в шёлковый платок, лежащим рядом — на случай, если магия книг окажется слишком сильной. Она пришла ради древних защитных заклинаний, но судьба, как часто бывает в Хогвартсе, послала ей нечто иное. На полке, за томом «Ритуалы отражения: магия щитов древних», её пальцы нащупали узкий переплёт в тёмно-бордовой коже. Название было почти стёрто, но она разобрала: «Анимагия: Искусство превращения души в форму» Автор: профессор Эмерсия Сурил, кафедра Трансфигурации, 1723 г. Сердце Ванессы замерло. Анимагия. Не просто трансфигурация. А слияние с животным — не внешне, а изнутри. Тот, кто становится анимагом, не надевает облик. Он обретает вторую суть. Она осторожно раскрыла книгу. Страницы пахли старым пергаментом и чем-то живым — как лес после дождя. «Анимаг не выбирает форму. Форма выбирает его. Это отражение души, а не желания. Процесс требует не только мастерства, но и глубокой внутренней честности. Лжец станет лисой. Трус — зайцем. А тот, кто боится своей тьмы… может исчезнуть навсегда». Ванесса сжала ладони. Что увидит в ней магия? Она читала дальше: описание ритуала, требование медитации в течение месяцев, точные формулы, необходимость менторства профессора. И предупреждение: «Не пытайтесь начать без руководства. Неудачное превращение может оставить вас в ловушке между формами — ни человеком, ни зверем». Ванесса закрыла книгу, прижав её к груди. — Ты не можешь брать это, — раздался строгий голос. Мадам Пинс стояла у стола, скрестив руки. — Это только для старшекурсников, прошедших экзамен по продвинутой трансфигурации. И имеющих письменное разрешение профессора Макгонагалл. — Я изучила уже все учебники за 5 и 6 курсы, мне просто интересно почитать про анимагию, — тихо сказала Ванесса. — Я просто… хотела понять что это такое. Мадам Пинс на мгновение смягчилась — редкое явление, как затмение луны. — Тогда читай здесь. Но если услышу, что ты шепчешь заклинания — выгоню так, что Фоукс тебя не догонит. Ванесса энергично закивала. Она сидела до самого вечера. Перечитывала главы. Делала заметки на пергаменте с важными моментами. Представляла, как её тело сжимается, превращается… во что? В птицу? В лису? В змею? А может волк или собака? Но каждый раз, когда она думала о змее, амулет холодел. А когда думала о волке — он светился. Когда солнце коснулось заката, она аккуратно вернула книгу на полку, заранее спрятав свой конспект на пяти свитках в складках мантии. — Спасибо, — сказала мадам Пинс. — За что? — За то, что не превратила мою библиотеку в зверинец. Ванесса улыбнулась. По дороге домой, шагая по узкой тропинке к Хогсмиду, она думала: «Может, я не стану анимагом этим летом. Но однажды… я найду своё второе "я". И оно будет моим — только моим». Ванесса каждый день приходила в библиотеку и сидела в тихом углу читального зала, погружённая в мир пергамента и чернил. Перед ней — аккуратный конспект под заголовком «Основы анимагии: путь внутрь». На полях — пометки, рисунки птиц, схемы дыхания, выписки из древних трактатов. Она писала быстро, почти не отрывая пера: «Форма — зеркало души, а не маска...» Внезапно воздух в библиотеке стал холоднее. — Мисс Вейн, — раздался бархатный голос, — неужели даже каникулы не могут оторвать вас от книги? Или вы боитесь, что без чернил ваша душа станет… пустой? Снейп стоял у края стола мадам Пинс, в чёрной мантии, с томом «Тени древних проклятий» в руке — явно из Запретной секции. Его глаза скользнули по учебникам на столе… но Ванесса уже успела спрятать конспект под том по зельям. — Я просто использую возможность, профессор, — спокойно ответила она. — Разумеется. Ведь вы — идеальный образец гриффиндорской заучки, которая мечтает стать совой, а не человеком. Хотя, судя по вашей привычке сидеть в тишине и наблюдать — возможно, вы уже наполовину летучая мышь. Кто бы говорил, если вспомнить, как развиваются крылья вашей мантии при ходьбе, профессор... Он сделал паузу, наслаждаясь колкостью. — Или, может, вы ищете способ… спрятаться? Превратиться во что-то маленькое, незаметное. Так, чтобы даже ваше наследие не могло вас найти? Ванесса сжала палец на переплёте книги, но не ответила. Она знала: сейчас он проверяет — боится она своей природы или нет. Но вмешался третий голос — тёплый, как солнечный свет сквозь витраж: — Ах, Северус! Как раз вовремя! Я как раз собирался пригласить нашу юную гостью к себе на чай. Не желаете составить нам компанию? Дамблдор стоял у входа в библиотеку, в фиолетовой мантии с золотыми звёздами и в шляпе, украшенной фениксом. В глазах — искры доброго смеха. Снейп слегка наклонил голову. — Пожалуй, воздержусь, директор. У меня еще много дел. — А мы пойдём пить чай, — улыбнулся Дамблдор. Он протянул руку Ванессе. — Идёмте, мисс Вейн? Она кивнула, и они вышли, оставив Снейпа одного среди книг с раздражением на лице.

Кабинет директора

Фоукс сидел на краю стола, окутанный мягким светом. Камин потрескивал. На столе — чайный сервиз с лимонными пирожными. — Я рад, что ты пользуешься библиотекой, — сказал Дамблдор, наливая чай. — Знания — лучшая защита от страха. Особенно когда страх — часть тебя. Он помолчал, попил чай. — Кстати, я нашёл нового преподавателя по Защите от Тёмных Искусств. — Надеюсь, он не похож на Локонса? — насторожилась Ванесса. — О, совсем нет. Римус Люпин. Мой старый друг. Добрый. Мудрый. И… с собственными демонами. — Он справится? — спросила она. — Лучше, чем те, кто считает, что демонов не существует, — ответил Дамблдор. — А теперь… давай поговорим о твоём третьем курсе. В этот момент дверь открылась, и вошла Минерва Макгонагалл. — Ах, Ванесса! Как раз искала тебя! — Профессор! — обрадовалась девушка. Макгонагалл протянула ей пергамент. — Вот список учебников. И, раз уж ты здесь — обсудим твои предметы. Уход за магическими существами, Древние руны, Нумерология. Отличный выбор. Хотя Люпин настаивает, чтобы все брали Защиту, даже если она уже обязательна. — Я возьму, — сказала Ванесса. — Особенно если преподавать будет толковый. Макгонагалл улыбнулась. — Хорошо. И, к слову… — она понизила голос, — Профессор Снейп сказал мне, что ты читала об анимагии. Это сложный уровень для третьекурсника. Ванесса замерла. — Вообще я искала книги по защитным чарам...Потому что все учебники Аберфорта за 5 и 6 курс я уже изучила. Ну...и она случайно мне попалась. Я зачиталась. Просто из любопытства. — Что ж, — с лёгкой гордостью сказала Макгонагалл. — Ваше стремление к знаниям похвально, но анимагия может быть весьма опасна без должного контроля. Если вдруг надумаете становиться анимагом — милости прошу. Они ещё немного побеседовали — о расписании, о Хагриде, о том, как Уизли поехали в Египет. Потом Ванесса встала. — Спасибо, профессор Дамблдор. Профессор Макгонагалл. — Возвращайся в библиотеку, — сказал Дамблдор, — но не забывай: иногда нужно оторваться от книг и посмотреть в окно. Иногда именно там — самая важная магия — жизнь. Когда она вошла, Снейпа больше не было в библиотеке. Но на её столе лежала новая книга — без названия, с закладкой на странице:

«Как не превратиться в змею, даже если твоя кровь шепчет на парселтанге».

Подпись: «Для заучки. Чтоб не скучала. — С.»

Ванесса улыбнулась. Она уже знала, что будет делать весь год. И, может быть, именно здесь — среди книг, профессоров и друзей — она найдёт свою форму.

***

31 августа 1993 года. Косой переулок

Утро было ясным, воздух — густым от запаха свежесвёрнутых пергаментов, жареных каштанов и магического эля с соседнего балкона. Ванесса шла по брусчатке, держа в руках небольшой мешочек, присланный Дамблдором. Внутри — звонкие галеоны, серебристые сикли и даже пара бронзовых кнатов «на карманные расходы», как написал Альбус в записке. Рядом, в своей вечной потрёпанной мантии и с козой Мэри на поводке («На всякий случай», — буркнул он, несмотря на протесты Ванессы), шёл Аберфорт. — Сначала зелья, — сказал он. — Потом книги. Они обошли все магазины: в «Аптеке Котла и Кельи» купили лунную полынь и рогатый порошок, потом пергамент и перья, в «Мадам Малкин» — новую школьную мантию. Когда список был почти исчерпан, они добрались до книжного магазина. — Я подожду в «Келье Пинс», — сказал Аберфорт, указывая на кафе напротив. — И если ты купишь больше трёх томов — несу тебя домой на Мэри. Ванесса рассмеялась. Но как только она переступила порог книжного, её потянуло — не к учебникам, а в дальний угол, где пыльные полки хранили редкие издания. И там, между «Теорией магических резонансов» и «Снадобьями для души», она увидела его: «Путь анимага: от дыхания к перу» Автор: Элиан Морвен, маг-анимаг, 1891 г. Сердце заколотилось. Книга была в кожаном переплёте, с вытесненным изображением совы, превращающейся в женщину. Внутри — не только теория, но и практические медитации, дневниковые шаблоны, даже ритуалы всех трех фаз. — Это именно то, что мне нужно, — прошептала она. Продавец, заметив её интерес, кивнул: — Редкое издание. Последняя копия. Слухи ходят, что автор был наставником самой Макгонагалл. Ванесса не колебалась. Прихватила еще книгу по боевым заклинаниям. Выложила галеоны — и даже ещё осталось. Когда она вышла, прижимая книгу к груди, как сокровище, Аберфорт уже сидел за столиком в кафе, потягивая эль и давая Мэри пирожок с луком. — Три тома? — спросил он, поднимая бровь. — Два, — ответила она. — Но… очень важных. Он взглянул на обложку. Помолчал. Потом кивнул. — Не буду спрашивать зачем тебе это надо. Он поднялся, бросил монету на стол. — Пошли домой. У нас завтра ранний подъем. Не хотелось бы проспать твой поезд. По дороге к Хогсмиду Мэри поскакала впереди, а Ванесса несла свои книги, чувствуя, как амулет под мантией едва заметно пульсирует — в такт шагам, в такт будущему. Будто предчувствуя: третий курс будет непростым.