Часть 20, Все тайное становится явным

Подземелья Хогвартса. Вечер.

Ванесса шла к кабинету Снейпа с новым конспектом по древним зельям в руке. В голове крутилась загадка, которую она не могла разгадать: почему её амулет — наследие матери, артефакт рода Вейн — начинал тихо пульсировать, едва профессор Люпин появлялся рядом? Не ярко. Не тревожно. Просто… откликался, как струна, коснувшаяся родного звука. Неужели он...угроза?! Эта мысль не давала ей покоя. И был только один человек, который мог подтолкнуть её к истине. Она остановилась, постучала в дверь и вошла. Кабинет был наполнен тёплом с пряным запахом лунной полыни и чего-то древнего — терпкого, как корень мандрагоры, выросшей в тени дуба. Снейп в своей излюбленной мантии стоял у котла, в котором золотисто-серебристая жидкость медленно вращалась по спирали. — Волчье противоядие? — сказала она, подходя ближе. Снейп не обернулся. — Зачем оно вам? — спросила Ванесса. Снейп помешал котёл длинной палочкой. — Есть существа, мисс Вейн, — произнёс он холодно, — что, несмотря на свою природу, вынуждены оставаться в обществе людей. Их присутствие… несёт определенный риск. А это зелье помогает сохранять человеческий рассудок даже в теле зверя. Он сделал паузу. — В полнолуние некоторых приходится лечить, даже если они — вшивые, морально разложившиеся оборотни, которым место в сточной канаве. Ванесса замерла. — Профессор… — начала она, подходя ближе. — Это же запас на несколько месяцев вперёд... Вы же делаете это на продажу? Снейп продолжал мешать. — Наблюдательность — редкое качество у гриффиндорцев. Удивительно, что оно у вас сохранилось. — Но зачем столько? — спросила она, не отступая. — Оно же сложное. Дорогое. И нестабильное — если варить не под правильной луной. Он наконец повернулся. Взгляд — как всегда, ледяной. — Это не ваше дело, мисс Вейн. Он посмотрел на неё — пристально. — И не лезьте туда, куда не следует, ради вашей же безопасности. Вы ещё не видели, что делает зверь даже с тем, кого он любит. Ванесса опустила глаза. Вспомнила своего боггарта. Смерть. Друзей в тишине. — Но если он сопротивляется своей природе… разве это не делает его сильнее? — Скорее опаснее, — бросил Снейп. — Потому что именно те, кто борется, чаще всего ломаются. Несс задумалась, а Снейп, заметив это, замер. Тонкие мужские пальцы сжали ложку. — Вы слишком много думаете. Это опасно. Но Несс уже считала в уме. Сегодня — 28 октября. Луна в последней четверти. Полная — через пять дней. 2 ноября. И вдруг всё сложилось. Её талисман реагировал на Люпина не просто так. Люпин — бледнеет перед полной луной. У него нет признаков болезни… кроме усталости. И он никогда не бывает на ужине в полнолуние. Снейп, который варит это зелье... Озарение мелькнуло в её глазах... Но в своих догадках она сможет убедиться окончательно в ближайшее полнолуние. Он отошёл к шкафу, достал флаконы и разлил в них только что приготовленное зелье. — Сегодня мы не варим зелья. Он подошёл к полке, снял потрёпанный том в чёрной коже с вытесненным символом — переплетённые луна и коготь. — Arcana Lupi: Искусство выживания при луне, — прочитала Ванесса. — Вы думаете, что знаете страх, — сказал Снейп, не глядя на неё. — Но вы не видели, как глаза человека превращаются в глаза зверя, а воля — в инстинкт. Вы не слышали, как он просит убить его, пока он ещё может говорить. Он открыл книгу. — Поэтому вы научитесь защищаться. В будущем может очень пригодиться. — Lunaris Repello. Это древнее заклинание, — объяснил Снейп. — Оно не убивает. Оно отталкивает лунную магию. Заставляет оборотня отступить, даже если он уже в ярости. Он показал движение: палочка описывает полумесяц, потом — резкий взмах вперёд. — Повторите. Ванесса попробовала. Воздух дрогнул, но ничего не вышло. — Слишком мягко. Вы боитесь причинить боль? — Нет, — сказала она. — Я боюсь… сломать то, что и так страдает. Снейп на миг замер. — Глупость. Милосердие — слабость. Если вы не остановите зверя — он убьёт вас. Даже если завтра будет плакать. — Я поняла. Она попробовала снова. — Lunaris Repello! Из палочки вырвался серебристый луч, как лунный свет, сжатый в копьё. Он ударил в каменную стену — и та побелела, как от мороза. — Лучше, — кивнул Снейп. — Но не идеально. Вы всё ещё жалеете. — А если это — правильно? — спросила она. — А если можно остановить, не разрушая? Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Нет таких способов. Но мир не даёт вам выбирать между добром и злом. Он заставляет выбирать между злом и худшим. Он открыл следующую страницу. — Второе заклинание: Speculum Animae. «Зеркало души. Позволяет увидеть — человек перед вами или зверь. Полезно, если оборотень ещё в человеческом обличье, но луна уже вошла в кровь». — Это опасно? — спросила Ванесса. — Только для того, кто смотрит. Если в вас есть тень зверя — вы увидите её в глазах другого. Она сглотнула. Вспомнила анимагическую форму. Голубые глаза волка. — Я готова...

***

Урок Ухода за магическими существами. Октябрь 1993 года

Холодный ветер с озера гнал по лужайке за замком, поднимая сухие листья и заставляя учеников кутаться в теплые мантии. Третьекурсники Гриффиндора и Слизерина стояли полукругом у деревянного загона, где за низким забором важно расхаживали гиппогрифы — величественные, гордые, с орлиными головами и мощными лошадиными телами. Несс стояла рядом с Гарри и Гермионой, наблюдая, как один из гиппогрифов — тёмно-серый с крыльями цвета грозового неба — фыркает и бьёт копытом, глядя прямо на Драко Малфоя. — Слушайте внимательно! — громко произнёс Хагрид, расправив широкие плечи. — Гиппогрифы — существа гордые. Никогда не обижайте их. Чтобы подойти — поклонитесь. И ждите, пока он ответит. — А если не ответит? — с издевкой хмыкнул Малфой. — Тогда лучше отойти, — серьёзно сказал Хагрид. — Потому что если гиппогриф почувствует неуважение — он атакует. Несс кивнула. «Существо видит душу, а не слова». — Кто первый? — спросил Хагрид. Гарри вызвался. Он медленно подошёл к серому гиппогрифу, опустил глаза и поклонился — глубоко, с уважением. Гиппогриф замер. Потом — наклонил голову. — Отлично! — воскликнул Хагрид. — Теперь можно погладить. Гарри протянул руку. Гиппогриф фыркнул, но не отпрянул. Потом, к всеобщему изумлению, опустился на колени, позволяя Гарри взобраться на спину. — Попробуй полетать! Он знает, что ты не враг! Гарри взлетел. Крылья гиппогрифа взмахнули — и он взмыл над озером, описывая круги под осенним небом. Класс ахнул. Даже Слизерин на миг забыл про насмешки. — Теперь вы! — крикнул Хагрид. Рон подошёл к гиппогрифу с пятнами, поклонился — и тот отвернулся. — Эх, ну его, — буркнул Рон. Гермиона — к серой самке. Та ответила на поклон, и Гермиона, дрожа, погладила её по шее. — Она говорит… что я в порядке, — прошептала она, глаза сияли. Несс выбрала самого молодого гиппогрифа — серебристо-серого, с глазами цвета лунного камня. Он смотрел на неё как на равного. И тут он сделал шаг вперёд, опустил голову — не в ответ, а в признании. — Вот это да! — воскликнул Хагрид. — Он сам тебя выбрал! Несс поклонилась в ответ и после погладила его по шее. Шерсть была мягкой, крылья — тёплыми от скрытой магии. — Как тебя зовут? — прошептала она. — Люнариус. В честь луны. — сказал Хагрид. Гиппогриф фыркнул — и в этом фырканье была мелодия. Она взобралась на спину, и он взлетел — не вверх, как Гарри, а вдоль леса, будто знал: ей не нужна высота. Ей нужно пространство для бега — даже по небу. Ветер бил в лицо. Сердце пело. И на мгновение она представила: а что, если она — в облике волка — встретится с ним в лесу? Будет ли он кланяться ей? Когда они приземлились, Малфой фыркнул: — Ну конечно, Вейн подружилась с птицелошадью. Что дальше — пригласит её в гости? Несс не ответила. Но гиппогриф резко повернул голову к Малфою, расправил крылья и закричал — низко, угрожающе. И лягнул белобрысого мальчишку, разодрав ему руку. — Ой-ой! — засмеялся Хагрид. — Кажется, он не любит, когда о тебе плохо говорят! Малфой катался по земле, стоная от боли. Хагрид понес этого засранца в Больничное крыло, слушая угрозы в свой адрес. Вечером, в Выручай-комнате, она закрыла глаза и представила: серебристый волк и гиппогриф под луной — не враги. Не хозяин и зверь. А души, идущие рядом. Тренировки давали свое. Она приступила ко второй фазе и у Несс уже получалось частично трансформироваться.

***

1 ноября 1993 года. Матч Гриффиндор — Слизерин.

Небо над стадионом квиддича было пасмурным, а в воздухе витала тревога. Все знали: дементоры всё ещё дежурят у границ Хогвартса, несмотря на запрет Дамблдора. Их леденящее присутствие ощущалось даже на трибунах. Гарри нервничал. Он чувствовал их — как холод в спине, как тьму за глазами. — Ты справишься, — сказала Несс, передавая ему перчатки. — Просто не смотри вниз. — Я смотрю только на снитч, — усмехнулся он, но глаза были напряжёнными. Матч начался бурно: Гриффиндор сразу повёл в счёте, но Малфой, как всегда, пытался вывести Гарри из себя. — Эй, Поттер! Слышал, Блэк просил передать, что очень соскучился по твоему трупу! Гарри сжал зубы. Но тут… Холод. Не снаружи. Изнутри. Он обернулся. У края стадиона, за оградой, парили три дементора. Без разрешения. Без предупреждения. Просто — ждали. И в тот же миг — воспоминание: мать кричит. Отец падает. Тьма. Боль. Гарри потерял контроль. Метла выскользнула из-под него. Он падал. Трибуны вскрикнули. Несс бросилась вперёд, но… Бум! Метла упала в туман, где виднелись ветви Гремучей ивы. Гарри — тоже. Но в последний миг Щит — живой, золотистый, как закат, — вспыхнул под ним. Он замедлил и смягчил падение мальчика. — Гарри! — кричала Несс, уже у его головы. Он был без сознания. Но жив. Тут же появился Дамблдор. Лицо — спокойное, но глаза — яростные. Он поднял палочку. — Expecto Patronum! Огромный феникс вырвался из кончика — и ринулся на дементоров. Те, завывая, отступили — и исчезли в тумане. Позже, в больничном крыле, Дамблдор объявил: — Дементоры больше не будут охранять Хогвартс. Их присутствие здесь — нарушение. Если Министерство хочет охотиться на Блэка — пусть делает это вне этих стен.

2 ноября 1993 года. Вестибюль Хогвартса.

На доске объявлений появился пергамент:

Разрешение на посещение Хогсмида.

Все третьекурсники и старше могут посещать деревню по субботам.

Подпись опекуна обязательна.

Профессор Макгонагалл

Рон, Гермиона и Несс собрались у выхода в субботу утром, в мантиях и с кошельками. — Гарри? — позвала Гермиона. — Ты с нами? Он стоял у окна, лицо — угрюмое. — Дурсли… не подписали. — Что?! — воскликнул Рон. — Но почему? — Потому что им всё равно, — горько сказал Гарри. — Они даже не открыли письмо. Просто выбросили. Несс подошла. — Мы можем остаться… — Нет, — перебил он. — Идите. Мне нужно… побыть одному. Они переглянулись, но знали: спорить бесполезно. — Тогда мы купим тебе шоколад, — сказала Гермиона. — От дементоров. — И пирог с тыквой! — добавил Рон. — И… совиное лакомство для Букли, — улыбнулась Несс. Гарри слабо улыбнулся в ответ. Когда они ушли, он остался у окна. Было как никогда одиноко. Но он не имел права просить друзей остаться ради него в замке. Несс так давно хотела навестить своего нелюдимого опекуна, а Рон и Гермиона побывать в волшебной деревушке, про которую столько слышали. А в деревне, пока друзья гуляли по «Трём мётлам» и спорили, стоит ли заходить в «Питоний зоомагазин», Несс купила маленький амулет в форме луны — и положила его в карман для Гарри.

Хогсмид. Субботний день. Ноябрь 1993 года.

Пока Рон и Гермиона, вооружённые списком «обязательных к посещению мест» (составленным, разумеется, Гермионой), направились к Визжащей хижине, чтобы «проверить, не продают ли там приведений» , Несс свернула на знакомую улочку — туда, где стояла «Кабанья голова», с её покосившейся вывеской и запахом старого эля. Но по пути её внимание привлек огромный черный пёс. Он сидел у обочины, прижавшись к холодной каменной стене. Тощий, с клочьями грязной шерсти, с синими умными глазами, как будто в них горел огонь. Он не лаял. Не просил. Просто смотрел — с такой тихой усталостью, что Несс сердце сжалось. — Бедняга… — прошептала она. Она зашла в трактир. Аберфорт, как всегда, стоял за стойкой, протирая кружки, а Мэри дремала у камина. — Пирожок с курицей и двойную порцию мяса, — сказала Несс, не здороваясь — он всё равно ненавидел формальности. — Похоже, наша маленькая ведьма снова решила подкармливать бездомных дворняг? — проворчал он, но уже нарезал пирог. — Он голодный, — коротко ответила она. Когда она вышла, Аберфорт последовал за ней — не в открытую, а из двери, наблюдая из-за занавески. Несс присела на корточки, положила еду перед псом. Тот не бросился на неё, как другие бездомные. Он понюхал, потом посмотрел ей в глаза — и только тогда начал есть, медленно, с достоинством. — Откуда ты такой? — тихо спросила она. — Ты… не местный. Пёс поднял голову. И в его взгляде Несс прочитала не дикость, а боль. И что-то ещё… что-то знакомое. — Эй! — раздался голос Аберфорта. — Ты его не бери! Я уже три таких выгнал на этой неделе! От них блохи, от блох — чесотка, а от чесотки — жалобы! А от жалоб — инспекции! А от инспекций — мои деньги уходят на штрафы! — Он не зайдёт, — сказала Несс. — Я просто покормила. — Ха! Как и в прошлый раз, когда ты принесла летом той пёстрой морде шерстяной шарф! — Он простудился! — У собак не бывает простуды! — возмутился Аберфорт, но уже менее яростно. Он постоял немного, глядя, как пёс доедает последние крошки. Потом буркнул: — Если он снова приползёт — не корми его у двери. Принеси в сарай. Там Мэри не унюхает. А то начнёт ревновать. — Ты… хочешь, чтобы он остался? — удивилась Несс. — Я хочу, чтобы ты перестала выглядеть так, будто ты всему миру должна, — проворчал он. — Твое милосердие — нас когда-нибудь разорит. Он повернулся и пошёл обратно в трактир, но на пороге остановился. — И… возьми ему одеяло. В углу. Синее. Оно не для коз. Несс улыбнулась. Пёс посмотрел на неё, потом — на трактир. Потом снова на неё. — Пойдешь со мной? — прошептала она. Он не ответил. Но когда она встала, чтобы уйти, он пошёл за ней — не близко, но и не теряя из виду. После недолгого разговора с Аберфортом — за столом, с пирогом, чаем и его вечными ворчливыми замечаниями вроде «если будешь есть так много, превратишься в Хагрида» — Несс вышла из «Кабаньей головы» с полным желудком и лёгкой улыбкой на губах. Пёс ждал у сарая, свернувшись в тени. На нём теперь лежало синее одеяло, как будто он был не бездомным, а гостем. — Пока, — прошептала она, осторожно погладив его по голове. Пёс не отпрянул. Только посмотрел на неё своими умными глазами — и снова Несс почудилось: в этом взгляде что-то человеческое. Как будто он понимал её. Она поспешила к месту встречи у «Трёх мётел». Рон и Гермиона уже ждали, обсуждая, сколько сов можно держать в одной клетке («Не совместимы по темпераменту!» — настаивала Гермиона). — Где ты была? — спросил Рон. — Мы уже думали, тебя похитили! — У Аберфорта, — сказала Несс. — Кормила бездомного пса. — Опять? — засмеялась Гермиона. — Ты собираешь собак, как коллекционируешь книги. Они пошли к замку. Над озером уже сгущались сумерки, а ветер шептал что-то на языке, который Несс почти понимала. Этим вечером она подтвердит свои догадки.

***

Большой зал. Ужин

Звёзды за витражами горели особенно ярко — будто знали, что сегодня луна полная. Воздух в зале был наполнен ароматом тыквенного супа, жареной утки и тёплого хлеба. Студенты громко смеялись и обменивались новостями из Хогсмида. Но Несс не ела. Она сидела за столом Гриффиндора, медленно перемешивая суп, и считала. Глазами. — Люпин не пришёл, — тихо сказала она. Гарри, откусивший кусок пирога, замер. — Что? — Его нет за учительским столом, — повторила она, не повышая голоса. Рон оглянулся. — Может, заболел? — Ему нездоровилось сегодня, — ответил Гарри. — Я был у него днем, пока вы были в деревне. Профессор Люпин предложил мне обучаться у него Патронусу. Но посреди занятия пришел Снейп и принес ему зелье от простуды. Честное слово, я хотел выбить эту дрянь из его рук! После той шутки не удивлюсь, если наша Летучая мышь решила отравить Люпина! — Не говори так, Гарри! Профессор Снейп никогда бы не отравил другого преподавателя. Он обернулся к ней, брови сошлись. — Ошибаюсь? Он пришёл с каким-то зельем, которое Люпин не стал при мне пить! Ты бы видела его лицо! — Я видела многое, — ответила Несс, голос стал твёрже. — И одно из них — то, что Снейп не стал бы травить того, кого Дамблдор сам привёл в замок. — А если он действует за спиной Дамблдора? — возразил Гарри. — Он же ненавидит Люпина! Ты же слышала, что он говорит про него! — И Люпин плохо пошутил над ним, — напомнила Несс. — Но Снейп… всё равно принёс зелье от ... простуды. Несс встала. — Ты так и не понял его, да? Он не играет в игры, как Люциус Малфой. Даже когда кажется, что нападает. — Ты его постоянно оправдываешь! — воскликнул Гарри. — После всего, что он тебе говорил! После того, как он смеялся над тобой! — Он никогда не смеялся надо мной, — сказала Несс тихо. — Он проверял меня. Каждый раз. И каждый раз — давал шанс. — Ты слепа! — бросил Гарри. — Он — шпион! Он ненавидел моего отца! Он… — Так, может было за что?! — перебила она. — И, может, именно поэтому он постоянно тебя цепляет? Гарри замер. Потом отвернулся. — Ты не понимаешь, что значит быть сыном Джеймса Поттера. Для Снейпа я — напоминание о том, кого он ненавидел. — А для меня, — сказала Несс, — он — один из лучших преподавателей. Они смотрели друг на друга — не как враги, но и не как друзья. Как два человека, видящие разную правду. — Ты веришь ему больше, чем мне? — тихо спросил Гарри. — Я не разделяю мир на черное и белое, Гарри, я верю в правду и вижу чуть больше, — ответила Несс. Гарри молча отвернулся и перевел тему на посещение Хогсмида Роном и Гермионой. Несс расстроилась и покинула Большой зал. Ей захотелось побыть одной и она побрела в сторону Выручай-комнаты. Тем временем в Большом зале случился переполох. Ребята все ещё пересмеивались за ужином над историей Рона о «танцующем скелете» в «Изумрудном магазине», когда из-за угла вылетел Пивз с диким визгом: — СЕЙЧАС! СЕЙЧАС! ОН В ШКОЛЕ! ЧЕРНЕЕ НОЧИ! С НОЖОМ! — Что? Кто? — переспросила Гермиона. В этот момент по проходу пронеслась профессор Макгонагалл, лицо — как грозовая туча. — Все — в общежития! Немедленно! Страх разлился по вестибюлю, как чёрнила по воде. Строй учеников двинулся к башням. Но Гарри, выбежавший из Большого зала, схватил Гермиону за руку: — Ты слышала? Блэк был здесь! Он проник в замок! Прямо в башню Гриффиндора! — Как? — ахнула Гермиона. — Это невозможно! — Он разрезал портрет Полной Дамы! — крикнул Гарри. — Она в истерике! Говорит, он был огромный, как тень, с ножом! — Но… зачем? — прошептала Гермиона. — Зачем ему рисковать, ведь его могут поймать? — А где Несс? Что если... — Рон не успел закончить, как мимо них пролетел Снейп, с лицом, искажённым яростью. — Идиоты! — бросил он, почти не глядя на учеников. — Открыли двери врагу, как будто это гостиная! Позже, в гостиной Гриффиндора, за закрытыми шторами и под усиленной охраной (Флитвик поставил ловушки на всех лестницах, а Стебль пустила ядовитый плющ по стенам), друзья сидели у огня. — Он искал тебя, Гарри, — сказала Гермиона. — Он знает, что ты здесь. — Но как он прошёл мимо дементоров? — спросил Рон. — Дементоров больше нет, — напомнил Рон. — Дамблдор их выгнал. — Значит, он свободен, — прошептал Гарри. — И Несс до сих пор не пришла... Зря я её обидел. Чертов Снейп! Друзья переглянулись. Через полчаса всех студентов отправили ночевать в Большой зал. Несс так и не объявилась...

***

Большой зал. Поздний вечер

Столы были отодвинуты к стенам. Вместо пиршества — сотни учеников в спальных мешках, лежащих на полу, прижавшихся друг к другу от холода и страха. Над головами — не свечи, а магические факелы, горящие ярким, почти боевым светом. Профессора ходили между рядами, проверяя, все ли на месте. Гарри дрожал — не от холода, а от мысли, что Блэк был в его комнате, в нескольких шагах от его кровати. Внезапно дверь распахнулась — и вошёл Снейп. Его лицо было бледнее мрамора, глаза — горели. — Он был здесь, — произнёс он, голос звенел, как сталь. — Не снаружи. Внутри. И он не смог бы пройти мимо всех защит, если бы не знал… обходных путей. Все замерли. — Что вы имеете в виду, Северус? — спокойно спросил Дамблдор. Снейп остановился посреди зала. Его взгляд скользил по гриффиндорскому ряду студентов. — Я имею в виду, директор, что не каждый учитель в этом замке — так же предан ему, как вы думаете. Некоторые… имеют связи, о которых предпочитают молчать. Связи, что начинались ещё в Хогвартсе. Связи… с Блэком. Гарри не дрогнул. Только сжал губы. — Вы намекаете, что профессор Люпин помог Сириусу Блэку проникнуть в замок? — спросила Макгонагалл, шагнув вперёд. — Я не намекаю, Минерва, — холодно ответил Снейп. — Я констатирую. Кто ещё знает все лазы, все туннели, все закоулки этого замка лучше, чем бывший друг Блэка? — Профессор Люпин ненавидит Блэка! Он предал его! Он предал всех! — Или это — лучшая маскировка, — бросил Снейп. Тишина повисла, как топор. Но Дамблдор поднял руку. — Довольно, Северус. Он подошёл к Гарри, лежащему с закрытыми глазами и сказал: — Я знаю Римуса уже тридцать лет. Я знаю его боль. Его честь. И я знаю: если бы он хотел предать — он сделал бы это много лет назад, когда ему было легче сломаться. Он обвёл всех взглядом. — Сириус Блэк — опасен. Но подозрения без доказательств — опаснее. Они рушат доверие. А без него — никакая магия не спасёт. Снейп сжал челюсти, но отступил. — Вы слишком доверчивы, Альбус. — Нет, Северус, — мягко ответил Дамблдор. — Я просто помню, что истинное зло — не в преступлении, а в неспособности простить тех, кто пытается искупить вину. Он повернулся к ученикам. — Замок в безопасности. Все профессора прочёсывают коридоры. Вы будете спать здесь, под защитой. Завтра — всё вернётся в порядок. — Никто не покидает зал! — приказала Макгонагалл. — Имена будут проверены дважды. Рон огляделся. — Где Несс? Гарри, всё ещё хмурый после их ссоры, тоже посмотрел по сторонам. — Не знаю. Может, в библиотеке? Но библиотека была закрыта. Так же, как и все башни. И всё же — Ванессы Вейн среди гриффиндорцев не было. Макгонагалл нахмурилась. — Мисс Грейнджер, вы видели мисс Вейн? — Нет, профессор, — с тревогой ответила Гермиона. — Она ушла после ужина и не возвращалась. Снейп, стоявший рядом с Дамблдором, на миг закрыл глаза. Он знал. И это не на шутку его взволновало. Эта девчонка умеет находить проблемы на свою голову. Она была умна не по годам. Еще это зелье для Люпина...

Тем временем, на седьмом этаже…

Ванесса лежала на мягком диване в центре Выручай-комнаты, укрытая тонким пледом. Её дыхание было ровным, глаза — закрыты. На щеках — лёгкий румянец усталости, а в уголках губ — тень улыбки. Перед сном она снова пыталась. На этот раз превратиться полностью — но нет, тело ещё не было готово. Она сидела в позе лотоса, амулет лежал на коленях, пульсируя в такт её сердцу. В воображении — лес. Снег. И серебристый волк, смотрящий на неё из-за деревьев. Не чужой. Не страшный. Свой. И когда она открыла глаза — они горели голубым, как ледяные озёра в полночь. А милые серебристые волчьи ушки смешно смотрелись на её голове. Она улыбнулась… и уснула. Комната, как будто понимая, обвила её теплом. Подушки стали мягче, свет — тише. Даже стены, казалось, охраняли её сон. Она не слышала тревоги в зале. Не знала, что её ищут. Она просто позволила себе быть — там, где никто не видел, и где никто не требовал быть кем-то ещё.

Раннее утро 3 ноября 1993 года

Свет резко вспыхнул в Выручай-комнате. Ванесса открыла глаза — человеческие, тёплые, но с лёгкой глубиной, которой раньше не замечали. И тут она поняла: она не ночевала в Башне. — О нет… Ребята, наверное, меня потеряли. Она вскочила, схватила книги, и побежала по лестницам. Но едва она успела свернуть в коридор на 3 этаже, как врезалась в кого-то высокого и теплого. От падения её спасла чья-то крепкая рука. Но лучше бы она упала, чем встретилась с холодным взглядом Снейпа. — Мисс Вейн, — произнёс он со всем своим ядом. — Любопытно. Где вы провели ночь, в то время как весь Хогвартс дрожал от страха, что Блэк утащит кого-то из башни? Ванесса замерла. — Я… не слышала звонка, профессор. Я читала в библиотеке и заснула за книгой. — В библиотеке значит, — повторил он, не шевелясь. — Интересно. Потому что мадам Пинс утверждает, что заперла её до рассвета, и ни одна душа не осталась внутри. Особенно — с амулетом, который светится, как маяк. Она сжала пальцы на краю мантии, но не сдавалась. — Тогда, возможно, я читала в гостиной… и просто не услышала… — Гостиная Гриффиндора была опечатана заклинанием отбоя, — холодно перебил он. — А вы, мисс Вейн, не настолько глупы, чтобы оставаться за её пределами ночью… без причины. Он сделал шаг ближе. Взгляд его сфокусировался на её глазах. И заострился. — А теперь объясните мне, — медленно, почти шёпотом, сказал он, — что случилось с вашими глазами? Но в его глазах не было гнева. Только… интерес. — Я просто занималась и не выспалась, — Несс молилась Мерлину, чтобы Снейп уже отстал от нее с расспросами. — Профессор Макгонагалл искала вас всю ночь, — добавил он тише. — Идите в Большой зал. И в следующий раз… предупреждайте куда направляетесь. Он развернулся и пошёл прочь. Но на лестнице Ванесса услышала, как он бросил через плечо: — И не забудьте… глаза. Они ещё не скрываются полностью. Она коснулась лица и посмотрела в карманное зеркальце. Да. Голубой отсвет ещё держался. Она улыбнулась. Чтобы Гарри не говорил про Снейпа, но она чувствовала, что он не сдаст её декану. Но Макгонагалл... В Большом зале её встретили облегчённые возгласы. Гермиона обняла её так крепко, что чуть не задушила. Рон ворчал: «Где тебя носило? Блэк был в Школе. Ты же могла погибнуть!» Даже Гарри извинился и тоже обнял подругу — коротко и уже без злости. А Ванесса смотрела на окно, где рассветало, и думала: «Иногда самый безопасный дом — тот, что существует только для тебя». Профессор Макгонагалл уже стояла у дверей Большого зала с таким выражением лица, что даже Пивз, пролетая мимо, поспешил спрятаться за статую. — Мисс Вейн! — её голос звучал, как удар хлыста. — Объясните немедленно, почему вас не было в Большом зале прошлой ночью, когда весь Хогвартс был на ногах из-за Сириуса Блэка? Несс сжала пальцы, но держалась спокойно. — Профессор, я… — Не смейте говорить, что «заснули в библиотеке»! Мадам Пинс подтвердила — вы не были там! Ни в гостиной, ни в башне! Вы исчезли на всю ночь! — Я… — И не думайте, что я не замечу ваши глаза, как будто провели ночь не в постели, а в логове зверя! Несс похолодела. Она не знала, что Макгонагалл заметила. Но надеялась, что волчий отблеск уже сошел. Но в этот момент в зал вошёл Снейп. — Профессор Макгонагалл, — сказал он ледяным, но спокойным тоном. — Не утруждайте себя допросом. Мисс Вейн ночевала у меня. Обе женщины обернулись к нему. — У вас?! — переспросила Макгонагалл, не веря. — Да. В закрытом кабинете зелий. Она помогала мне завершить партию противоядия. Работа требовала непрерывного наблюдения. Я дал ей разрешение остаться. А сам отправился обыскивать Школу по указу Директора. — И вы не сочли нужным уведомить о том, что удерживаете ученицу в подземельях во время тревоги? — спросила Макгонагалл, сузив глаза. — Я полагал, что в такой момент замок нуждается в том, чтобы кто-то варил средства защиты, а не в том, чтобы гриффиндорские девочки дрожали под одеялом, — ответил Снейп без тени сарказма — только сухая, ледяная логика. Макгонагалл долго смотрела на него. Потом — на Несс. — Это правда? Несс кивнула, хотя сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди. Снейп врет Макгонагалл...из-за меня? — Да, профессор, всё так. Мы… варили зелье. Макгонагалл глубоко вздохнула. — В следующий раз — предупредите. Или я сама устрою вам такие занятия, что вы будете мечтать о котле профессора Снейпа. В любом случае, я назначаю Вам отработку, за то, что не поставили в известность меня, своего декана! Она повернулась и вышла, поджав губы от недовольства. Тишина. Снейп стоял у двери, не глядя на Несс. — Запомните, мисс Вейн, — сказал он тихо, — ложь — плохая защита. Но иногда — единственная, чтобы не разрушить чужую жизнь. — Вы… зачем вы это сделали? — спросила она. Он чуть повернул голову. — Потому что если бы вас исключили за нарушение отбоя, вы бы перестали ходить на мои занятия. А мне важно, чтобы хоть кто-то умел правильно защищаться. Даже если это будет маленькая безрассудная гриффиндорка в виде Вас! И, не дожидаясь ответа, он ушёл. Несс осталась одна. Но теперь у неё было оправдание. И, возможно, союзник — в лице человека, который врал не ради себя, а чтобы защитить правду, спрятанную за стеной на седьмом этаже.

Урок Защиты от Тёмных Искусств. Декабрь 1993 года.

Класс вошёл в кабинет с обычным гулом — обсуждали последний матч, рождественские каникулы, слухи о том, что в Хогсмидах открылся магазин «Зелья и Загадки». Но, увидев за учительским столом чёрную мантию и ещё более чёрное лицо Снейпа, все мгновенно замолкли. — Мистер Поттер, — процедил Снейп, не глядя в журнал. — Будьте добры, закройте дверь. И постарайтесь не разбудить своих невежественных мыслей — они и так спят достаточно крепко. Гарри фыркнул, но послушался. — Где профессор Люпин? — спросила Гермиона, не скрывая тревоги. — Профессор Люпин… отсутствует по болезни, — ответил Снейп с ледяной вежливостью. — И поскольку Министерство, в своём бесконечном милосердии, решило, что любой, кто когда-либо дышал Тёмными Искусствами, годен преподавать, — сегодняшнее занятие проведу я. Он поднял учебник. — Откройте страницу 394. Раздел: «Оборотни: природа, опасность, иллюзия контроля». Класс зашуршал пергаментом. Несс открыла книгу — и похолодела. Статья была написана с ледяной, почти ядовитой точностью. Подробно описаны фазы превращения, признаки заражения, симптомы «ликантропии». Но особенно выделялся абзац: «Ни одно зелье, ни одно заклинание не возвращает человеку контроль в ночь полнолуния. Оборотень — зверь. Даже если днём он — друг или отец. Иллюзия его "человечности" — опасней всего». — Прочтите вслух, мисс Грейнджер, — приказал Снейп. Гермиона прочитала. Голос дрожал. — Отлично, — кивнул Снейп. — Теперь ответьте: можно ли доверять оборотню? — Ну… если он принимает Волчье противоядие… — начала она. — Противоядие ослабляет, мисс Грейнджер, — перебил он. — Оно не излечивает. А в ночь полнолуния — даже капля лунного света в крови превращает его в убийцу. Вопрос не в том, хочет ли он убивать. А в том, может ли он остановиться. Он медленно прошёлся по классу и остановился у парты Несс. — А вы, мисс Вейн? Вы ведь изучали древние защитные практики. Скажите: если вы знаете, что существо становится монстром раз в месяц… позволите ли вы ему жить среди нормальных волшебников? Несс подняла глаза. В них — не страх, не гнев. А печаль. — Я позволю, профессор, если он сопротивляется своей природе каждый день. Потому что борьба — тоже признак человечности. Снейп долго смотрел на неё. — Милосердие — прекрасно, пока не обернётся смертью невинных. Он вернулся к столу. — Запишите: оборотень — не человек в определённые ночи. Он — угроза всегда. И единственный надёжный способ защиты — изоляция. После урока, когда класс вышел, Несс задержалась. — Вы злитесь на Люпина, — сказала она тихо. — Я уже поняла, что это для него Вы варили противоядие. Снейп резко обернулся. — Если вы скажете хоть слово — хоть одному — о том, что знаете… — начал он. — Я не скажу, — перебила она. — Потому что знаю: если бы вы хотели навредить ему — вы бы просто не варил зелье. Она постояла молча. Потом добавила: — Но… почему? Вы же его ненавидите. Снейп на миг закрыл глаза. — Ненавижу. Но уважаю просьбу профессора Дамблдора. И… — он сделал паузу, почти неслышную, — я не хочу, чтобы кто-то из студентов пострадал. Поэтому держитесь от него подальше. Несс молча кивнула и вышла, оставив Снейпа одного.