Часть 26, Четыре чемпиона

Большой зал. День всех святых. Вечер

Зал сиял: тыквы с улыбками парили под потолком, огонь в каминах плясал, а в центре — Кубок Огня, окутанный сине-белым пламенем, будто дышащий сам по себе. В течение дня студенты старше семнадцати лет, с волнением и гордостью, бросали в него свитки со своими именами. Кто-то шутил, кто-то шептался, но все ждали момента истины. Альбус применил Сонорус и попросил тишины. Из огня вылетел первый свиток. — От Шармбатона! — объявил Дамблдор, разворачивая его. — Флер Делакур! Аплодисменты. Флер, грациозная, с серебристыми волосами, улыбнулась и направилась к возвышению. Второй свиток — с чёрным гербом. — От Дурмстранга! — продолжил Дамблдор. — Виктор Крам! Крам, мрачный и сосредоточенный, кивнул и встал, не сказав ни слова. Третий свиток... Пламя вспыхнуло ярко, почти агрессивно. — От Хогвартса! — сказал Дамблдор... и замер, не веря своим глазам. В зале повисла тяжёлая тишина. — Ванесса Вейн, — прочитал он, и в его голосе — не радость, а тревога. Шок. Гул. — ЧТО?! — вырвалось у Рона. — Ей же всего четырнадцать! — закричал Драко. — Это жульничество! Все головы повернулись к Несс. Она сидела, как в тумане. Сердце билось, но не от страха — от непонимания. Она не бросала своё имя. Она даже не подходила к Кубку. Медленно, она встала. Подошла к Дамблдору. — Профессор... я... Он посмотрел на неё — внимательно, пронзительно — и тихо сказал: — Иди, Ванесса. Это не ошибка. Он подтолкнул её к залу, где уже находились Флер и Крам. Она оглянулась — и увидела, как из Кубка вылетает ещё один свиток. — Гарри Поттер! — огласил Дамблдор, и его голос дрогнул. Хаос. Крики. Негодование. Макгонагалл вскочила. Крауч-старший побледнел. Максим и Каркаров переглянулись — в их глазах — подозрение. — Это невозможно! — воскликнул Макгонагалл. — У Кубка возрастной круг! Никто моложе семнадцати не мог его обмануть! Гарри, не менее ошеломлённый, подошёл к Несс. Они стояли вместе, как приговорённые. — Я не делал этого, — прошептал он. — Я тоже, — ответила она. Огонь в камине в зале избранных участников едва тлел, но свет от магических ламп был резким, почти допросным. Несс и Гарри стояли перед Дамблдором, а вокруг — учителя, гости, взгляды, полные подозрений. — Ванесса, Гарри, — начал Дамблдор, голос его был спокоен, но в глазах — сталь. — Скажите мне честно: бросали ли вы свои имена в Кубок Огня? — Нет, профессор, — твёрдо ответила Несс. — Я даже не подходила к нему. — И я, — подтвердил Гарри. — Я вообще не думал об этом. Нам всего четырнадцать! Мы видели попытку близнецов обмануть возрастной круг, зачем нам даже пробовать это делать?! — Может, вы попросили кого-то из старших? — настойчиво спросила мадам Максим. — Нет! — воскликнул Гарри. — Мы бы никогда не стали рисковать из-за тысячи галеонов! — Тысячи галеонов? — усмехнулся Каркаров, скрестив руки. — Или славы? Ведь Кубок выбрал не кого-нибудь… а Поттера и наследницу древнего рода. Несс резко повернулась к нему. — Вы думаете, я жажду славы? После того, что мне и моей матери пришлось пережить? Каркаров молчал, но его взгляд говорил всё. — Кубок был заколдован, — вмешался Грюм, стуча деревянной ногой. — Не просто обманут возрастной круг. Его оглушили заклинанием Конфундус, а потом провели через барьер, как будто он — пушинка. Он посмотрел на Несс и Гарри с почти жалостью. — У вас нет такой силы. Ни у кого в вашем возрасте нет. — Значит, кто-то другой это сделал, — сказал Дамблдор. — А зачем? — спросил Гарри, голос дрожал. — Кто захочет, чтобы мы участвовали в Турнире? Тишина. Все знали ответ. Но никто не произнёс его вслух. — Мы найдём того, кто это сделал, — твёрдо сказал Дамблдор. — Но пока… Он посмотрел на Несс и Гарри. — Вы — участники Турнира. По древнему магическому договору, вы обязаны соревноваться. Отказ — означает нарушение клятвы, данной Кубку. — Но это не наша клятва! — воскликнула Несс. — Магия не спрашивает, чья она, — мягко сказал Дамблдор. — Она действует. Грюм фыркнул. — Лучше готовьтесь. Первое испытание — не прогулка. Гарри побледнел. — Если вы не научитесь думать, а не паниковать, вы не вернётесь, — кивнул Грюм. Несс сжала кулаки. Дамблдор кивнул. — Хорошо. Он встал. — Теперь идите. Отдыхайте. А мы… будем ждать. Когда дети вышли, Каркаров скрестил руки. — Это провокация, Альбус. Мы тоже хотим выставить второго участника! — Едва ли два четырнадцатилетних подростка сильнее или умнее одного Крама или Делакур, — тихо сказал Снейп из тени. Каркарову и Мадам Максим нечем было возразить, ведь Ванесса и Гарри еще совсем дети. Дамблдор не ответил. Но его рука дрогнула. А за дверью Несс и Гарри шли по коридору, не говоря ни слова, потому что оба понимали: Турнир — ловушка, и они в неё попались.

Кабинет директора. Поздно ночью

Учителя собрались в полном составе. Дамблдор сидел за столом, лицо — суровое. Рядом — Крауч и представители других школ. — Кто-то обманул Кубок, — сказал Грюм. — Возможно, кто-то очень сильный. — Или кто-то, кто знает древние чары, — добавила Минерва. — Альбус, — спросил Северус, — вы лично чертили круг? — Да, — подтвердил Дамблдор. — И проверил его трижды. — Тогда... — Макгонагалл посмотрела на Директора. — Кто? Все молчали. И тут Снейп, стоявший у окна, сказал тихо, но чётко: — Может, не стоит искать виновного. Может, стоит... наблюдать. Все обернулись к нему. — Если кто-то захотел втянуть этих детей в игру, — продолжил он, — он не остановится. Он будет действовать дальше. Он посмотрел на Дамблдора. — Дайте ему верёвку. И он повесится сам. Дамблдор долго смотрел на него. Потом кивнул. — Хорошо. Но в его глазах — страх. Потому что он знал: Турнир уже начался. А они — не просто участники. Они — приманка.

***

Ноябрь 1994 года. Дни тишины и драконов

После объявления имён участников Турнира в Хогвартсе словно перерезали нить доверия. Гарри и Несс стали изгоями — не из-за страха, а из-за зависти и подозрений. Даже гриффиндорцы — их собственный факультет — шептались за спинами, бросали косые взгляды, а кто-то даже отодвигал тарелку, когда они подходили к столу. Но хуже всего было с Роном. — Вы лжете, — сказал он в тот же вечер в гостиной, голос дрожал от гнева. — Хотите, чтобы все думали, будто вы такие крутые, что Кубок сам вас выбрал! Но вам же четырнадцать! Вы же не дураки! Он сжал кулаки. — Вы попросили кого-то! Или сами нашли способ! А теперь играете в «бедных невинных»! — Ты непроходимый тупица, Рон! — выкрикнула Несс, не выдержав. — Мы не хотели этого! Нам не нужна твоя слава, не нужна твоя жалость! Мы не бросали свои имена! — Тогда почему именно вы?! — закричал он. — Почему не я? Почему не Симус? Почему вы?! Он развернулся и ушёл, хлопнув дверью. С тех пор он не разговаривал с ними. Только с Гермионой — та, хоть и не верила в обман, всё же не знала, что сказать. Однажды вечером, когда туман окутал замок, а луна спряталась за тучами, Гермиона подошла к Несс у камина. — Хагрид зовёт вас, — сказала она тихо. — Обоих. Говорит, есть тайна, которую вы должны знать. — Тайна? — спросил Гарри, появляясь из тени. Гермиона кивнула. — Похоже на то.

Поздняя ночь. Запретный лес

Они шли по тропе, прикрытые плащом-невидимкой, сердца колотились. Лес шептал. Ветер нес запах серы и горячего камня. Внезапно — огненный всполох. Из-за деревьев донёсся глубокий, хриплый смех — Хагрида. — Ну что, Олимпиа, не пугайтесь! Они ласковые, как котята! Просто немного буйные! Они подобрались ближе — и замерли. На поляне, у ограды из заколдованных цепей, стояли четыре огромных дракона: Китайская Чёрная — блестящая, как уголь, с алыми глазами. Шведский тупорылый — массивный, с чешуёй, отливающей медью. Уэльский Зелёный — стройный, с изумрудной чешуёй и дымом из ноздрей. Венгерская Хвосторога — самый свирепый, с чёрными рогами и огнём, пульсирующим в горле. А рядом — Хагрид, сияющий, в своей лучшей рубашке, и мадам Максим, сидящая на бочонке, с бокалом вина в руке, хотя явно не в восторге от «ласковых котят». — Вы… вы шутите? — прошептала Несс. — Нет, — отозвался голос из-за дерева. — Это ваше первое испытание. Они обернулись — Хагрид стоял за их спиной, улыбаясь. — Простите, что не сразу сказал! Но… вы же должны были узнать! Я не мог… Он потупился. — Вы же мои любимые ученики. Гарри сглотнул. — Мы должны… победить дракона? — Да! — кивнул Хагрид. — Будет жеребьевка. Но вы же справитесь! Вы — герои! Несс смотрела на дракона, и в её глазах — не страх, а расчёт. — Нам нужен план. — И помощь, — добавил Гарри. Они молча вернулись в замок, оставив Хагрида ухаживать за драконами, а мадам Максим — ворчать о «непристойных животных». А в груди у них — ужас и решимость. Потому что теперь они знали: Турнир начинается с огня.

***

Гостиная Гриффиндора. Неделя до первого испытания

Огонь в камине потрескивал, но не согревал. Несс и Гарри сидели за самым дальним столом, заваленным книгами: «Драконы Европы и Азии: поведение и слабости», «Магические щиты против огнедышащих существ», «Семь способов усмирить дракона (и почему все они не сработают)», и даже «Полёт на метле сквозь адское пламя: советы от чемпионов прошлого» — издание 1843 года, с обугленными краями. — Хвосторога — самый агрессивный из всех, — сказала Несс, тыча пальцем в иллюстрацию, где дракон разрывал на части трёх воинов. — Он не отступает, даже если ранен. Он бьёт рогами, как бык, и дышит огнём каждые 30 секунд. — А у меня метла, — уныло сказал Гарри. — Даже не «Молния». Её отобрали «на время Турнира». — А у меня ничего, — прошептала Несс, прижимая ладонь к амулету. — Только палочка и… зверь внутри. — Ты не можешь обратиться, — сразу сказал Гарри. — Даже если бы ты хотела — это не сработает. Дракон убьёт волка за секунду. — Я знаю, — вздохнула она. — Но может, есть заклинание… что-то древнее… Она листала страницы, глаза скользили по строкам, но в голове — туман. Как перехитрить существо, которое видит движение сквозь камень? Гарри встал, прошёлся по комнате. — Может, отвлечь? Как в шахматах. Одна фигура — приманка, другая — забирает цель. — Но чем отвлечь дракона? — спросила Несс. — Он не заинтересуется игрушкой. Ему нужно угрожать или вызывать. Внезапно она замерла. — Подожди… Она вспомнила. — Когда я была волчицей… я могла звать стаю. Вой… он влиял даже на Гремучую иву. — Ты хочешь завыть на дракона? — недоверчиво спросил Гарри. — Нет, — усмехнулась она. — Но… патронус. Он посмотрел на неё. — Феникс — символ возрождения. А драконы… они ведь почитают огонь. А что, если… Она не договорила, но в глазах — искра. — Или… — Гарри сел обратно, — мы можем использовать зеркала. Отразить его же пламя? Или ослепить? — Или ледяное заклинание, — добавила Несс. — Но его нужно усилить. Очень сильно. Они смотрели друг на друга — уставшие, напуганные, но не сломленные. — У нас есть неделя, — сказал Гарри. — И вся библиотека. — И… возможно, помощь, — тихо сказала Несс. — Даже если Рон злится… Гермиона — умнее нас обоих. Гарри кивнул. — Завтра поговорим с ней. Даже если придётся стоять на коленях. Несс улыбнулась — впервые за неделю. — Главное — не сгореть. — И не дать дракону поджарить наши задницы, — добавил Гарри. Они снова склонились над книгами. А где-то в подземельях Снейп варил зелье, не для урока — а на случай, если они вернутся с ожогами. Потому что даже он уже знал: они пойдут. И вернутся — или не вернутся вовсе.

Гостиная Гриффиндора. Глубокая ночь

Огонь в камине едва мерцал, но в его угольках уже плясали зелёные искры. Несс, укутанная в шаль, сидела на кресле у огня, держа в руках чашку тёплого молока с мёдом — рецепт Аберфорта «от ночных страхов». Гарри стоял на коленях перед камином, нервно оглядываясь. — Он должен появиться, — прошептал он. — Обещал. И вдруг пламя вспыхнуло, закрутилось — и из него выросла голова Сириуса Блэка, растрёпанная, с горящими глазами. — Гарри! Несс! — сказал он тихо, но настороженно. — Слушайте быстро. Несс подошла ближе. — Сириус? — Да. Я не могу долго говорить. Но Каракаров — бывший Пожиратель Смерти. У него тёмное прошлое. И он не здесь просто так. — Мы знаем, — кивнул Гарри. — Все подозревают. — Не просто подозревают! — перебил Сириус. — Пожиратели ожили. После чемпионата мира, когда они вывели Чёрную Метку над стадионом — это был призыв. Волан-де-Морт возвращается, и они снова собирают силы. Он понизил голос: — Остерегайтесь Каракарова. Он не просто Директор Дурмстранга. Он шпион. И если он… он передаст все Темному Лорду. — Но зачем? — спросила Несс. — Зачем Волан-де-Морту Турнир? — Потому что… — Сириус замялся. — Первое испытание… драконы — не главное. За ними — что-то большее. Возможно, портал. Или… Внезапно — шорох за дверью. Гарри резко обернулся. — Кто там?! Пламя в камине погасло — Сириус исчез. Дверь гостиную тихо скрипнула, и на пороге появился Рон — в помятой пижаме, с растрёпанными волосами и мятой грелкой в руке. — С кем вы разговаривали? — спросил он, глядя на Гарри подозрительно. Несс быстро встала. — Мы… обсуждали Турнир. Первое испытание. Драконы. Рон фыркнул. — Да ну? В камин? С кем — с Кубком? — Это не твоё дело, Рон, — резко сказал Гарри, вставая. — Да мне всё равно, с кем ты разговариваешь! — выпалил Рон. — Делай что хочешь! Говори с привидениями, с Сириусом Блэком, с самим Дамблдором! Мне всё равно, что с тобой будет! Он повернулся, чтобы уйти. — Рон! — окликнула Несс. Он остановился, но не обернулся. — Мы не лгали, — сказала она тихо. — Мы не хотели этого Турнира. Но теперь он — наша реальность. И если ты — друг… Она замолчала. — …ты бы поверил. Рон стоял молча. Потом бросил: — Друзья не бросают друзей в беде. А вы… вы бросили меня. Сразу в славу. И ушёл. Гарри опустился на кресло, закрыв лицо руками. — Он не понимает… — Он боится, — сказала Несс. — Боится, что останется в тени. Она посмотрела в потухший камин. — Но Сириус… он сказал самое важное: Турнир — не игра. Это ловушка. Гарри кивнул. — И драконы — только первая ступень. Неизвестно что будет дальше.

***

Туман стелился над озером, как дыхание чего-то древнего и опасного. Гарри, идя в Большой зал на завтрак, был так погружён в мысли о драконах, что не заметил, как из тени возле статуи Гризлы Мухоедки вырос Грюм. — Поттер, — хрипло произнёс он, хватая мальчика за плечо. — Идём. Есть, что обсудить. Гарри не стал сопротивляться. Он знал: это важно. В кабинете Грюма, среди магических глаз и амулетов, старый мракоборец уселся на край стола и уставился на Гарри своим волшебным глазом, который вращался, как компас на поле боя. — Ну? — спросил он. — Придумал, как обойти Хвосторога? Гарри покачал головой. — Нет. Метлу не дадут. Заклинания — бесполезны. Он же… он дракон. Грюм усмехнулся — редкое выражение на его изрубленном лице. — А ты не человек, что ли? У тебя есть сильные стороны. Вспомни их. — Я… я ловкий на метле, — сказал Гарри. — Но её не будет. — Но метлу запретили! — воскликнул Гарри. — Сказали — только палочка! Грюм усмехнулся. Не злобно. Почти… по-отцовски. — А кто сказал, что тебе нужна метла, чтобы взлететь? Гарри нахмурился. — Но… — Вспомни, Поттер, — сказал Грюм, наклоняясь ближе. — Простейшее заклинание. То, что учат на первом курсе. Когда ты только пришёл сюда, полный страха и надежды… И тут Гарри вспомнил. «Accio!» — Призывное заклинание! — выдохнул он. — Именно! — кивнул Грюм. — Призови свою метлу. Пусть летит к тебе. Ты не берёшь её — она приходит. Правила не запрещают. Гарри почувствовал, как в груди вспыхивает надежда. — Но… а если дракон заметит? — Тогда молись, чтобы он был медленнее тебя, — буркнул Грюм. — Но это — твой шанс. Используй его.

Тем временем, в Подземельях

Несс стояла у двери кабинета Снейпа. Она не любила метлы — никогда не могла почувствовать в них свободу. Для неё полёт — это волчий бег, а не деревянная палка. Когда дверь открылась, Снейп, как всегда, смерил её взглядом. — Мисс Вейн. Если вы пришли жаловаться на несправедливость Турнира — уходите. Я не бабушка с печеньем. — Я пришла за советом, профессор, — сказала она. — Как обойти дракона, не имея метлы и не зная, как его отвлечь. Снейп замер. Потом медленно закрыл дверь за ней. — Дракон — не зверь, — сказал он. — Это существо гордыни. Оно не просто охраняет яйцо. Оно гордится тем, что охраняет. Он подошёл к полке, снял старинный том. — В древности волшебники не сражались с драконами. Они играли с их разумом. — Как? — спросила Несс. — Драконы ненавидят, когда их игнорируют. Но обожают, когда их вызывают на соперничество. Он посмотрел на неё. — Если не ошибаюсь, ваш Патронус — феникс. Существо, рождённое из пламени, как и дракон. Вызовите его. Пусть дракон увидит соперника в огне. Пусть отвлечётся на битву стихий. Несс задумалась. — А если он решит… съесть феникса? — Феникс не может умереть, тем более Патронус, — тихо сказал Снейп. — А дракон — не знает этого. На несколько секунд он потеряет бдительность. И тогда… — он сделал паузу, — заберете яйцо. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Не пытайтесь быть героем. Будьте хитрой. Надеюсь вы не забыли манящие чары с первого курса? Несс кивнула. — Спасибо, профессор. — Не благодарите, — буркнул он. — Просто… вернитесь живой и по возможности целой. Когда она вышла, Снейп долго стоял у окна, глядя на лес, где где-то вдали дымились драконы. А в груди у Несс уже горел огонь — не драконий. А её собственный.

***

Воскресенье. Первое испытание Турнира Трёх Волшебников

Толпа зрителей собралась на трибунах, развешанных гербами трёх школ. Воздух гудел от возбуждения, страха и азарта. Профессора, судьи, журналисты — все ждали, как двое четырнадцатилетних учеников осмелятся бросить вызов драконам. Жеребьёвка прошла быстро: — Гарри Поттер — Венгерская Хвосторога. — Ванесса Вейн — Шведский тупорылый. Оба — самые агрессивные из всех. Первыми выступали Крам и Флер. Крам, хмурый и решительный, использовал заклинание оглушения — но дракон, хоть и упал, едва не раздавил его хвостом. Флер попыталась очаровать своего — но Чёрная Китайская, не поддавшись, опалила ей плечо. Она отступила, дрожа, но не сломленная. Настала очередь Гарри. По свистку он вышел — бледный, но собранный. Сжал палочку. — Accio метла! Из-за трибун взмыла его метла, и он помчался в небо. Хвосторога, разъярённая, бросилась за ним, выдыхая огонь. Гарри, как истинный искатель, маневрировал между струй пламени, заставляя дракона гнаться за ним, пока тот не отвернулся от гнезда. В миг — яйцо в руках. Толпа взревела. Он приземлился, дрожа, но победивший. Настала очередь Несс. Она вышла медленно, спокойно. Волосы заплетены в косу, мантия подобрана, амулет — спрятан под одеждой. В глазах — не страх, а фокус. Свисток. Шведский тупорылый — массивный, с серой чешуёй, уже ворчал, охраняя гнездо с яйцом, покрытым синими прожилками. Несс подняла палочку. — Expecto Patronum! Из кончика вырвался огненный феникс — не для защиты, а для приманки. Он взмыл ввысь, описал круг, сияя, как звезда. Дракон взревел — не от страха, а от ярости. Такое сияние — вызов. Он бросился к птице, хвостом разнося деревянные барьеры. Несс метнулась к гнезду. — Accio! — выкрикнула она. Яйцо взлетело — но медленно. Слишком медленно. Дракон почуял обман. Он резко повернулся, глаза — полные ярости, ноздри — дымятся. И выдохнул. Огненный поток понёсся прямо на неё. Толпа вскрикнула. Но Несс не дрогнула. Из глубин памяти со Снейпом — всплыло заклинание, которое она репетировала в тишине: — Glacies Scutum! Перед ней взметнулся ледяной щит — не просто стена, а полусфера, сотканная из морозного воздуха и древнего чародейства. Огонь взорвался о лёд, превратившись в пар. Но щит потрескался. Она поймала яйцо — в последний миг. Дракон ревел, бросаясь вперёд, но судьи уже вмешались, сбивая его заклинаниями усмирения. Несс стояла, держа яйцо на груди, задыхаясь, с обгоревшими краями мантии и ледяным паром, клубящимся у её ног. Толпа молчала. Потом — аплодисменты. Не такие бурные, как для Гарри. Но уважительные. Гарри бежал к ней. — Ты сошла с ума! — Подожди, Гарри, — прошептала она, с трудом сдерживая дрожь. — Дай мне прийти в себя. Из-за трибун, в тени, Снейп наблюдал. Его лицо — как всегда, сурово. Но в глазах —удовлетворение. А в руках у Несс яйцо начало светиться. Первое испытание — позади. Но теперь предстояло разгадать второе.

***

Хогвартс. Первые дни декабря 1994 года

Снег уже укрыл замок белым покрывалом, а в коридорах пахло корицей, мандаринами и напряжённым ожиданием. Витражи сияли в лучах зимнего солнца, а портреты наперебой напевали рождественские гимны. Но в гостиной Гриффиндора царила неловкая тишина. — Ну и что? — буркнул Рон, швыряя учебник по зельям на диван. — Все девчонки — как восковые куклы: «Ой, святочный бал! Ой, партнёр! Ой, платье!» Он покосился на Несс, сидевшую у камина с яйцом Турнира в руках. — Ты хотя бы знаешь, с кем пойдёшь? Несс не оторвалась от яйца. — Нет. — И никто не приглашает? — удивился Гарри. Она пожала плечами. — Кому нужна девчонка с шрамами, которая умеет вызывать ледяные щиты и фениксов? Я не Флер Делакур, чтобы сводить с ума одним взглядом. — Ты… — начал Гарри, но замолчал. Все знали: после первого испытания Несс стала ещё более закрытой. Её шрамы — пусть и скрытые под одеждой — ощущались взглядами. И хоть многие восхищались её храбростью, никто не решался приблизиться. А между тем святочный бал навис над школой, как испытание не магическое, а... человеческое.

На следующий день. Кабинет профессора Макгонагалл

— Мисс Вейн, — сказала Минерва, сидя за столом с чашкой чая и свитком с правилами бала, — вы, как одна из чемпионок, открываете бал со своим партнёром. Это обязательно. Несс кивнула. — Но у меня нет пары. — Именно поэтому я вас и вызвала, — строго сказала Макгонагалл, но в глазах — теплота. — Вы найдёте кого-то. А если не найдёте — она помедлила, — я позабочусь, чтобы у вас было всё: и платье, и причёска, и… макияж. Она чуть усмехнулась. — Аберфорт прислал мне записку: «Если моя девочка пойдёт на бал без платья — я сам приду и надену ей бантик». Несс улыбнулась. — Он преувеличивает. — Возможно, — кивнула Макгонагалл. — Но он прав: вы заслуживаете быть замеченной — не как чемпионка, а как девушка. Она встала. — Приходите сегодня в шесть. Мы начнём с выбора ткани. А потом — урок бальных танцев. Она подняла бровь. — Надеюсь, вы умеете не только ледяные щиты поднимать? — Я… пробовала танцевать, — сказала Несс осторожно. — С Аберфортом. В трактире. Под «Ведьмин вальс». — Боже милостивый, — прошептала Макгонагалл, закрывая глаза. — Нам многое предстоит.

Тем временем в замке…

Рон всё ещё пытался пригласить Флер — даже нацепил свою лучшую мантию и заучил фразу на ломаном французском. Но та, увидев его, лишь изящно закатила глаза и ушла, бросив: «Мсье, вы очень… милый. Но нет». Гарри, красный как перечный котёл, подошёл к Чжоу Чанг — и растерялся, когда та отказала. Он был так ошеломлён, что забыл даже сказать «Извини». А Несс смотрела на всё это из окна библиотеки, держа яйцо в руках. — Откройся, — шептала она ему. — Скажи, что ждёт меня дальше. Но яйцо молчало. Только в её сердце звучала тихая мелодия — не страха, а надежды. Потому что даже если никто не пришёл за ней, она пришла за собой. И на балу она будет не «чемпионкой», не «анимагом», не «дочерью Вейн»... А просто Несс — в платье, с распущенными волосами, и с тайной, спрятанной внутри яйца.

***

Подготовка к Святочному балу

После того как Оливер Вуд, семикурсник с гриффиндора и капитан их квиддичной команды, неожиданно подошёл к Несс после урока трансфигурации и, немного замявшись, сказал: «Э-э… если у тебя ещё нет пары… может, пойдём вместе?» — в гостиной Гриффиндора наступило молчание. Рон чуть не подавился тыквенным соком. — Вуд?! Тот самый, который тренировал Гарри до изнеможения?! — Он самый, — усмехнулась Несс, но в глазах — облегчение. — По крайней мере, он не будет пялиться на меня, как на монстра… или на трофей. Гарри улыбнулся. — Он хороший парень. И, кажется, давно тебя приметил. — Не говори глупостей, — буркнула она, но щёки слегка порозовели.

Занятия с профессором Макгонагалл начались той же недели

— Поза! — строго командовала Минерва, стуча указкой по полу. — Спина прямая, подбородок — вверх, локти — мягко! Вы не держите партнёра, вы — танцуете с ним! Несс, в простой чёрной мантии для репетиций, старалась изо всех сил. Но её движения были точными, как в бою, а не плавными, как в танце. — Профессор, — вздохнула она, — я могу заморозить дракона, но не могу не наступить на чьи-то ноги. — Это временно, — сухо ответила Макгонагалл. — А теперь — вальс. Считайте: раз-и-два, три-и-четыре… Но настоящий прорыв случился, когда Несс сама нашла Оливера. — Послушай, — сказала она, загнав его в угол библиотеки, — я не хочу опозориться на всю Европу перед Каркаровым, Максим. Ты… не против потренироваться в бальных танцах у профессора Макгонагалл? Всего пару занятий... Оливер, обычно уверенный и громогласный на поле, смутился, как первокурсник. — Конечно! То есть… да! Конечно! Я… я даже вальс помню! Мама заставляла учить. И так началась их репетиция. Каждый вечер после ужина они встречались в пустом классе трансфигурации, где Минерва ставила музыку — не магическую, а настоящую пластинку, которую, как оказалось, она тайком хранила с юности. Оливер был терпелив. Он не смеялся, когда Несс наступала ему на ногу в туфлях. Не торопил, когда она путала шаги. Он просто вел её — мягко, но уверенно, как на метле. — Ты думаешь слишком много, — говорил он. — Танец — не заклинание. Его чувствуют, а не произносят. — А если я упаду? — спросила она однажды. — Тогда я подхвачу, — ответил он просто. — Как в квиддиче. Команда — это когда ты знаешь: тебя подхватят. К концу недели они танцевали без единой ошибки. Даже Минерва кивнула, сняв очки: — Неплохо. Для драконоборца и летающего вратаря.

Накануне бала

Несс стояла перед зеркалом в комнате для гостей, где Макгонагалл помогала ей одеваться. И не верила, что это она. Из зеркала на неё смотрела, словно сошедшая с полотна старого мастера — молодая девушка, но уже обладающая той редкой грацией, что рождается из внутренней собранности и естественной элегантности. Её вечернее платье, цвета цвета ночного неба, с серебряными нитями, как звёзды, — облегало стан, подчеркивая изящную талию благодаря утончённо сшитому корсету с россыпью темно-синих камней. Ткань струилась вниз мягкими волнами, будто сама ночь решила обернуть её в своё покрывало. Её длинные волосы, цвета тёплого молочного шоколада, были распущены, но не беспорядочно: изящная прическа — легкая укладка у висков, скреплённая тонкими изящными шпильками-лунницами с лунным камнем, — придавала образу утончённости, не сковывая свободы локонов, ниспадающих по спине мягкими волнами. Макияж был безупречен, но не бросок — словно создан не для того, чтобы привлечь взгляд, а чтобы раскрыть то, что и так заслуживало восхищения. Особенно выделялись её глаза — небесно-голубые, глубокие и выразительные, будто в них отразилось само утреннее небо. Тонкая стрелка, лёгкая тушь и едва заметное сияние на скулах лишь усиливали их сияние, делая взгляд одновременно мягким и пронзительным. В этом образе чувствовалась не просто красота — в нём читались деликатность, скрытая женская сила и тихая уверенность той, кто знает цену себе и времени, в которое живёт. — Ты выглядишь… невероятно красиво, — сказала Минерва, поправляя ворот. — И не забывай: ты всё ещё девушка, которой разрешено радоваться и веселиться сегодня всю ночь. Несс коснулась амулета под платьем. — Я постараюсь.

***

Снег за окнами искрился в свете тысяч волшебных огней, а в Большом зале уже звучала первая мелодия — тихий, чистый вальс, будто шепот зимы. Но все ждали одного момента: когда появятся чемпионы. И вот — двери на балконную галерею распахнулись. Сначала вышел Гарри с Чжоу — скромный, неловкий, но счастливый. Затем — Виктор Крам с Гермионой, чья красота заставила даже Драко Малфоя замолчать на мгновение. Потом — Флер Делакур, сияющая, как звезда, с Роджером Девисом, который едва не споткнулся от волнения. И наконец — тишина. Из тени лестницы, как из сна, вышла она. Несс. В платье цвета глубокой ночи, с серебристыми прожилками, как следы звёзд на небе и легкой воздушной накидке такого же цвета. Корсет подчеркивал её тонкую талию. Волосы — убранные в изящную прическу на длинных волосах с тёплым отливом молочного шоколада. Глаза — небесно-голубые, подчеркнутые аккуратным макияжем, но с искоркой, которую раньше видели только в бою. А на шее — ничего. Никаких драгоценностей. Только амулет, скрытый под тканью, как её прошлое — всё ещё с ней, но невидим для других. Мальчишки из Гриффиндора, что ещё утром смеялись над «девчонкой с шрамами», теперь открыли рты, забыв про своих спутниц. Даже Симус Финниган присвистнул от удивления. Падма Патил, сидевшая с Роном, прошептала: — Это… она? — Это она, — ответил Рон, ошеломлённо. — Просто… она. А на лестнице, у изгиба перил, стоял Оливер Вуд — в чёрной мантии с серебряной вышивкой, волосы аккуратно зачёсаны, лицо — серьёзное, но с гордой улыбкой. Он протянул руку. — Ты ослепительна! Готова блеснуть на танцполе? Несс кивнула. Положила ладонь на его — и позволила себе быть ведомой. Оливер бережно помог ей спуститься по ступеням, как будто она — не просто девушка, а что-то хрупкое и драгоценное. Не потому что она слаба. А потому что он понимал: сегодня она показала миру не силу, а уязвимость, одетую в шёлк. Когда они ступили на паркет, толпа вздохнула. И когда зазвучал первый вальс, чемпионы Турнира — Гарри с Чжоу, Флер с Роджером Девисом, Крам с Гермионой (к несказанному удивлению Рона), и Несс с Оливером — закружились в танце.