Часть 27, Святочный бал

Большой зал. Святочный бал

Музыка лилась, как река звёздного света. Свечи парили над головами, отражаясь в глазах танцующих. И в центре всего — Несс и Оливер, двигающиеся в такт вальсу, будто созданы друг для друга. Она — лёгкая, как перышко, платье струилось вокруг неё, как тень луны. Он — уверенный, но бережный, вёл её с той же точностью, с какой ловил мячи на поле. Их шаги — слаженные, дыхание — ровное, взгляды — не скрещивающиеся, но находящие друг друга между поворотами. И всё это — раздражало Северуса Снейпа. Он стоял у колонны, укрывшись в чёрной мантии, как всегда — вне праздника, но внутри внимания. Его рука сжимала бокал с вином, а глаза — не отрывались от пары. «Почему именно он?» — ворчал внутренний голос, не давая покоя. «Поттер — понятно. Он всегда в центре. Крам — сила. Даже Роджер Девис — из Когтеврана. А этот… Вуд? Вратарь. Никакого ума. Никакой глубины. Только… смазливая внешность». Но раздражение было не от Вуда. Оно было от чужого права. От того, что кто-то другой — не он — ведёт её за руку. Кто-то другой видит, как она смеётся без страха, как её глаза не вспыхивают болью, как она — просто девушка, а не воин, не оружие, не наследница древнего рода. Он не хотел, чтобы она страдала. Но и не хотел, чтобы её счастье было в чужих руках. — Просто зависть, Северус? — прошептал он себе, глядя, как Оливер наклоняется ближе, шепча ей что-то — и она улыбается, по-настоящему, без маски. Нет. Не зависть. Страх. Страх, что она улетит. Что однажды утром не придет на урок зелий. Что перестанет стучать в его кабинет с вопросами. Что станет чужой — не Хогвартсу, не миру… а ему. Он знал: она — не его ученица в том смысле, в каком был Поттер для Люпина или Дамблдора. Но всё же… она стала частью его молчаливого мира — того, где зелья варятся не только для уроков, а для тех, кто падает в бою и встаёт в тишине. А теперь она кружилась в танце, как будто не знала, что где-то в лесу Фенрир Сивый всё ещё помнит её запах. И что Турнир ещё не окончен. Он сделал глоток. Танец с Оливером закончился, и Несс, слегка запыхавшаяся, подошла к краю зала, чтобы перевести дух. Волосы слегка растрепались, щёки румянились от движения и лёгкого смущения — она всё ещё не привыкла к таким взглядам. И тут перед ней появился Альбус Дамблдор. Он был в серебристой мантии с золотой вышивкой, на голове — остроконечная шляпа с серебряной вышивкой, а в глазах — озорной блеск, несмотря на почтенный возраст. — Мисс Вейн, — произнёс он, делая галантный поклон, — позвольте старому волшебнику пригласить вас на танец. Я не мог не заметить: вы сияете ярче всех свечей в этом зале. И платье… ах, Минерва превзошла саму себя! Несс рассмеялась, чуть смущённо. — Спасибо, профессор. Но вы же знаете, я скорее разрушу танец, чем станцую. — Ерунда! — весело воскликнул Дамблдор. — Вы сражаетесь с драконами и вызываете телесного Патронуса! Что такое вальс для вас? Он протянул руку. Она положила ладонь на его — и они закружились. Музыка сменилась на медленную, почти мечтательную мелодию. Дамблдор вёл легко, почти невесомо, и Несс удивилась: «Он действительно умеет танцевать». — Вы знаете, — сказал он, заговорщически понизив голос, — профессор Снейп не сводит с вас глаз весь вечер. Даже когда вы танцевали с мистером Вудом. Интересно, почему? Несс покраснела, но ответила с улыбкой: — Профессор Снейп всегда приглядывает за мной. Вы же знаете — он вытаскивает меня из проблем чаще, чем я успеваю в них вляпаться. Дамблдор хитро прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то — не просто шутливое, а глубоко понимающее. — Ах, да… проблемы. Оборотни, драконы, Кубок Огня… Он сделал паузу. — Но сегодня… сегодня вы просто Несс. И это самое редкое и ценное. Он неожиданно остановился — прямо у колонны, где, прислонившись к камню, с невозмутимым видом стоял Северус Снейп. — Ах, Северус! — воскликнул Дамблдор, будто только сейчас его заметил. — Спасибо, что подоспел! Мои старые колени… совсем не держат. Он театрально прихрамал. — Будьте добры, станцуйте с этой молодой леди. А то я боюсь, она устанет от моей болтовни. Снейп вскинул бровь. — Я не танцую, Альбус. — Конечно, нет, — усмехнулся Дамблдор. — Но вы держите равновесие лучше любого гриффиндорца. Или вы позволите этому шарму исчезнуть? Несс молчала. Она знала: Дамблдор мог бы танцевать хоть до утра. Он бегает по лестницам быстрее некоторых первокурсников, когда хочет. Но он — старый пройдоха, и это был вызов, замаскированный под вежливость. Снейп посмотрел на Несс. Потом — на Дамблдора. Потом — все же взял её руку. — Один танец, — сказал он, почти шёпотом. — И только потому, что вы не дадите мне покоя, директор, если откажусь. Дамблдор отступил, сияя как начищенный галеон, что устроил всё по плану. И вот они — она в платье ночи, он в мантии теней — закружились под звёздами Хогвартса. Он танцевал точно, как в зельеварении — каждый шаг — расчёт, каждое движение — контроль. Но в его руке она чувствовала не холод, а напряжение — как будто он боялся слишком крепко сжать, или… отпустить. — Вы… неожиданно галантны, профессор, — прошептала она. — Я не галантен, — ответил он. — Я осторожен. Слишком много всего… может сломаться. — Но сегодня… сегодня ничего не сломается, — сказала она, глядя в его тёмные глаза. — Сегодня я просто танцую. Он чуть кивнул. И на мгновение — всё напряжение исчезло. Музыка стихла, оставив после себя тёплое эхо в груди. Северус Снейп сделал лёгкий, почти незаметный поклон — не такой, как у Дамблдора, не театральный, а сдержанный, но искренний. Затем, не говоря ни слова, поднёс её руку к губам и поцеловал тыльную сторону ладони в знак признательности за танец. Несс покраснела. Не от страха, не от боли — а от чистого, девичьего смущения, какого она не испытывала с тех пор, как впервые увидела своё отражение в зеркале перед Святочным балом и поняла: «Я больше не ребёнок». — Спасибо, мисс Вейн, — тихо сказал он, и в его голосе — не сарказм, а редкая мягкость. — Вы… превосходно танцуете. Она улыбнулась. — Спасибо, профессор. Он едва заметно усмехнулся, но тут же его лицо снова стало суровым. — Мне пора. Студенты уже начали расходиться, чтобы проверить, можно ли варить любовное зелье в котле Хогвартса. — И вы пойдёте их спасать от глупости? — спросила она. — Нет, — ответил он. — Я пойду препятствовать романтике. Она опаснее любого дракона. И, кивнув на прощание, он развернулся и исчез в тени коридора — чёрная мантия развевалась, как крылья, унося профессора в ночь. Несс стояла, глядя ему вслед, всё ещё чувствуя тёплый отпечаток его губ на коже. И тут она заметила взгляд. Из уютного уголка у камина, где на серебряном подносе стояли бокалы с шипучими напитками, на неё смотрели профессор Макгонагалл и директор Дамблдор. Минерва прикрыла рот, но не скрыла умиление в глазах. Альбус же, потягивая напиток, подмигнул и произнёс так громко, чтобы она услышала: — Ну что, Минерва? Кажется, наш чёрный лев наконец нашёл, кого беречь, а не пугать. — Альбус! — шикнула Макгонагалл, но не сердито — почти с нежностью. — Это не наше дело. — Наоборот, — усмехнулся Дамблдор. — Это самое наше дело. Потому что, пока такие, как он, учатся доверять, — он добавил тише, — мир ещё не потерян. Несс опустила глаза, улыбнулась — и направилась к своим друзьям, где уже Гермиона, Рон и Гарри ждали её с напитками в кубках и шутками про «танцующего Снейпа». Несс вернулась к своим друзьям, и как только она подошла, все четверо — Гарри, Рон, Гермиона и даже Оливер, который улыбался, слегка сконфуженный, — разом уставились на неё. — Ты просто… восхитительна, — выдохнул Рон, будто сам не веря своим словам. — Да уж, — подхватил Гарри, — если бы не знал, что это ты — подумал бы, что кто-то из французских ведьм сбежал с бала! Но тут же, как это всегда бывало с мальчишками, они перешли к шуткам. — Только представь, — захихикал Рон, — наша Летучая мышь вылетела из Подземелий, схватила тебя лапами и унесла прямо на паркет! — А потом, — подыграл Гарри, — он прошипел: «Ты сваришь мне зелье вечной молодости… или будешь танцевать со мной всю ночь!» Несс фыркнула, но не обиделась. Напротив — улыбнулась, всё ещё чувствуя тепло от прикосновения пальцев Снейпа. — Знаете, что самое странное? — сказала она, опускаясь на скамью и беря из рук Оливера кубок с горячим шоколадом. — Дамблдор намеренно подвёл нас к профессору. Остановился прямо у него, будто случайно, и сказал: «Мои колени не держат!» Она покачала головой. — А ведь все знают, что он может носиться по лестницам быстрее Фреда и Джорджа на метле! — Он что, спланировал это? — удивилась Гермиона, но в её глазах — понимание. — Хотя… они с Макгонагалл всё время переглядывались. Как будто ждали этого момента. Она наклонилась ближе: — Вы… вы хорошо смотрелись вместе, Несс. Даже несмотря на его… ну, скверный характер… — Эй! — возмутился Рон, но тут же рассмеялся. — Вы что, влюблены в нашего жуткого профессора зелий?! — Не смешите меня! — фыркнула Несс, но щёки снова зарделись. — Просто… он не такой, каким кажется. А танец… — она замолчала, глядя в кубок. — Он был… настоящим. Мальчишки тут же запели хором:

Жила-была мышь чёрна, С глазами, как бездна она.

Но вдруг на балу, при луне, Она украла девчонку в огне! «Пойдём со мной, не робей, Ты — моя, а я — твой злодей!»

Несс закатила глаза, но не злилась. — Это шедевр, — заявил Гарри, вытирая слёзы от смеха. — Настоящий гриффиндорский фольклор! Несс, прикрыв лицо рукой, смеялась — искренне, легко, как редко позволяла себе. — Вы оба — идиоты, — сказала она, но без злобы. — Если профессор Снейп узнает, вы будете месяц варить зелья для мадам Помфри у него на отработках. В этот вечер ей было всё равно на их подначки. На шепот за спиной. На странные взгляды Каркарова. Она ещё не отошла от того мгновения, когда чёрная мантия Снейпа касалась её платья, а его рука, обычно сжимающая палочку или колбу, держала её как нечто хрупкое и драгоценное. А где-то в коридоре Северус Снейп остановился у поворота, прикоснулся к губам — и впервые за много лет подумал: «Может, быть моя безответная любовь к Лили — была детской мечтой?». Северус Снейп стоял у окна, глядя в чёрную гладь озера, отражавшую бледный свет луны. Он был один. Как всегда. Но сегодня — не так, как прежде. В голове — два образа. Один — Лили. Её огненные волосы. Её глаза — те самые, что он увидел в Гарри и невольно возненавидел. Она — его первая безответная любовь. Он любил её без права, потому что выбрал тьму, а она — свет. И эта любовь, или долг перед Лили за её сына, держала его все эти годы как якорь. Но сегодня… сегодня в его мыслях совсем другая девушка. Ванесса Вейн. Девушка в платье ночи, которая смотрела на него без страха, даже когда он был самым мрачным. Которая не просила его жалости, но принимала его защиту. Которая, даже раненая, вставала и шла дальше. Которая… доверяла ему безоговорочно. Он не хотел этого. Не искал. Не молил судьбу. Но она вошла — сначала на его уроки, потом в его кабинет, потом в его жизнь. И теперь — в его мысли. Чаще, чем следовало. Глубже, чем позволял разум. — Глупость, — прошептал он себе под нос, сжимая кулаки. — Ты — учитель. Она — ученица. Но сердце не слушало. Оно помнило, как она звала его, когда он падал у Гремучей ивы. Как бросилась вперёд, чтобы защитить его от оборотня. Как танцевала с ним — как с равным. И впервые за двадцать лет мысль о Лили не пришла первой. — Что со мной? — прошептал он, сжимая край мантии. — Я… забываю? Нет. Он не забывал. Он переставал страдать от безответной любви к Лили Поттер. Той, что отвергла его когда-то.

***

Хогвартс. Поздняя ночь после Святочного бала

Сердце Несс всё ещё билось в ритме вальса, но внутри — странная тяжесть. Слишком много: танец с Снейпом, взгляды друзей, шепот толпы, и этот теплый отпечаток на руке, который не хотел исчезать. Голова кружилась не от шипучего меда, а от всего сразу. — Нужно выйти, — прошептала она себе, теребя амулет под платьем. — Просто… подышать. Она накинула тонкую накидку и вышла во двор, где снег хрустел под ногами, а луна — почти полная — лила серебристый свет на замёрзшее озеро. Тишина. Только ветер шелестел в ветвях. Но вдруг — голоса. Из-за угла башни доносилась перепалка — приглушённая, но напряжённая. — Ты не можешь не чувствовать, Северус, — говорил Каркаров, голос его был скользкий, как змея. — Тучи сгущаются. Он возвращается. Даже Метка… она болит снова. Посмотри на неё! Несс замерла за статуей Гризельды Кривобокой. «Метка»?.. — Если боишься — беги, Игорь, — холодно ответил Снейп. — Куда глаза глядят. В Румынию. Во Францию. Да хоть в ад, если он примет тебя. Он помолчал. — Я останусь. Потому что у меня нет выбора. И…я не боюсь. — Ты всегда был глупцом, Северус, — бросил Каркаров. — Даже когда… Разговор стих. Шаги удалились. Несс стояла, оцепенев. «Он знает Снейпа… как старого друга. Он — бывший Пожиратель Смерти. А Снейп… он…неужели?» В голове — хаос. Все слухи, все косвенные намёки Дамблдора, слова Сириуса о Каркарове… «Снейп — двойной агент? Или… всё хуже?» Она не знала, что думать.

В этот же момент, в гостиной Гриффиндора

Гарри, всё ещё в праздничной мантии, сидел у камина, держа в руках своё яйцо Турнира, когда мимо пронёсся Безголовый Ник. — Поттер! — воскликнул призрак, останавливаясь в воздухе. — Я случайно услышал! Вчера, когда шёл мимо Каркарова и Крама… Он понизил голос до театрального шёпота. — Он сказал: «Чтобы открыть яйцо, нужно… оказаться под водой». Гарри вскочил. — Под водой?! — Именно! — кивнул Ник, даже без головы выглядя загадочно. — Что бы это ни значило… — Спасибо за помощь, Ник! Гарри побежал. Он знал: Несс — умнее его. И если кто-то поймёт, что это значит — то она. Он нашёл её во дворе. Она стояла у озера, лицо — бледное, глаза пустые... — Несс! Вода! — задыхаясь, выкрикнул он. — Я знаю, как открыть яйцо! Она обернулась. Медленно. — Под водой, — прошептала она. — Я слышала… Гарри замер. — Ты… что слышала? Несс посмотрела на него — и в её взгляде не было страха. Только решимость. — Потом расскажу. Сейчас… давай попробуем. У меня есть своя ванная, а ты можешь открыть свое в Ванной старост. Не будем медлить, чем скорее мы поймем с чем связано второе испытание, тем больше информации успеем найти...

***

Суббота. День после разоблачения Хагрида

Утро началось странно: вместо огромной фигуры Хагрида с громким «А ну-ка, сурки, вытаскивайте свои задницы на солнце!», перед классом стояла профессор Граббли-Дерг — хрупкая, нервная, с пучком перьев в волосах и запахом сушёных мандрагор. — Сегодня мы изучим свойства лунных кроликов, — пискнула она, прячась за журналом. — Пожалуйста, не трогайте их. Они… очень робкие. Гарри, Несс, Гермиона и Рон обменялись тревожными взглядами. — А Хагрид? — спросил Гарри. — Он заболел? Граббли-Дерг только махнула рукой, будто отгоняя надоедливого комара. — Не беспокойтесь, — пробормотала она. — С ним… разберутся. В этот момент Драко Малфой, ухмыляясь, протянул Гарри свежий выпуск «Ежедневного пророка». — Вот, Поттер, твой новый папочка-великан! На первой полосе — жирный заголовок: «ПОЛУВЕЛИКАН — УЧИТЕЛЬ В ХОГВАРТСЕ! ДЕТИ В ОПАСНОСТИ?» И фото Хагрида — с искажённым выражением, будто он рычит. Несс схватила газету и разорвала её на части. — Это лживая мразь! Откуда только узнала?! Её же не было там! — Скиттер, — процедил Гарри. — Она всё вывернула. — Она вымышляет, — сказала Гермиона, сжав кулаки. — У неё даже интервью с ним не было! После обеда они решили пойти к Хагриду. Но дверь никто не открыл. Окна — занавешены. Зверьки — в панике, метались у забора. — Он заперся, — прошептала Несс. — Из-за этой газеты. — Мы не можем оставить его! — сказал Рон. Но стоять дальше под дверью было бессмысленно. Они решили отвлечься, сходить в Хогсмид, выпить по бокалу сливочного пива — «чтобы голова не трещала от злости». Но едва они устроились за столиком в «Трёх метлах», как дверь звякнула. Вошла Рита Скиттер — в своей пёстрой шляпе, с блокнотом и хитрой ухмылкой. — О, какая милая компания! — воскликнула она, уже садясь без приглашения. — Могу я задать пару вопросов? Например… Она повернулась к Несс, глаза блестели. — Каково это — танцевать с профессором Снейпом, мисс Вейн? Говорят, вы — его любимая ученица. А ведь он такой… таинственный. Может, вы знаете, кем он был до Хогвартса? Несс вскинулась. — Вы не имеете права задавать такие вопросы! Она встала, голос — громкий, чёткий, так что весь зал обернулся. — Вы лжёте о Хагриде! Вы выдумываете про нас и даете недостоверную информацию! И если вы ещё раз напечатаете хоть слово без нашего разрешения — я подам жалобу в Министерство! Гермиона вскочила. — Вы оклеветали Хагрида! Вы испугали первокурсников! Вы… вы мерзкая жаба в перьях! Скиттер попыталась что-то сказать, но Несс хлопнула монетами на стол и резко обернулась. — Пойдёмте отсюда. Они вышли, дрожа от гнева. — Мы снова пойдём к Хагриду, — сказала Несс. — И на этот раз — не уйдём, пока он не откроет. Они дошли до хижины. Гарри постучал. Потом — громче. Потом — крикнул: — Хагрид! Это мы! Открой, Мерлин тебя побери! Плюнь ты на эту Скиттер, нам без разницы великанша твоя мать или нет! И вдруг — дверь скрипнула. Но за ней стоял не Хагрид. На пороге был Альбус Дамблдор собственной персоной. — Добрый день, — приветливо сказал он. — Здравствуйте, профессор. Мы пришли к Хагриду. — Я очень рад, что вы пришли. Зайдете? Он отступил, приглашая их войти. А внутри, в углу, сидел Хагрид, лицо заплакано, глаза — опухшие. На столе стояли кружки с чаем. При виде друзей он зарыдал. — Привет, Хагрид! — ребята дружно поздоровались. — А-а, привет. Я… я не хочу, чтобы вы… из-за меня… Он не мог договорить. — Хагрид, ты слышал, что кричал мистер Поттер за дверью? — Альбус улыбнулся в бороду. — Судя по тому, как они ломились в дверь, они по-прежнему не прочь с тобой дружить. Несс подошла, обняла его, как могла — маленькая, но крепкая, как дуб. — Мы не верим в то, что пишет эта мерзкая жаба, — сказала она. — Мы верим тебе. Неужели ты думал, что мы перестанем с тобой дружить? Две огромные слезы скатились по щекам Хагрида и потекли на густую бороду. И в этот момент даже Дамблдор невольно улыбнулся. — Брось ты, Хагрид. У меня вообще в родственниках семейство Дурслей! — Верно, мистер Поттер. А мой брат Аберфорт, опекун Ванессы, его вообще обвинили в том, что он на козле испытывал недозволенные заклинания. Все газеты про это писали. Что же теперь, ото всех прятаться? Ничего подобного! Продолжил работать как ни в чем не бывало. — Хагрид, вернись в Школу, мы все по тебе очень скучаем. — Несс осторожно вытерла его слезы. — Как хочешь, Хагрид, но я не приму твое заявление об уходе. В понедельник приступай к работе. Буду ждать тебя за завтраком. И никаких отговорок! Всем хорошего вечера! — Дамблдор на прощанье почесал пса за ухом и ушел. Ребята еще посидели с полувеликаном и тоже вернулись в Школу.

Полночь. Подземелья Хогвартса

Гарри вышел из Роскошной ванны старост, всё ещё дрожа от подводной песни, звучавшей в голове. В руках — золотое яйцо, мокрое и скользкое. Он развернул Карту Мародёров, и сердце замерло. «Я совершаю только шалость». Чернила расползлись, и на пергаменте проступили лестницы, коридоры… и точки с именами. И тут — удар. В кабинете Снейпа — Бартемиус Крауч. — Но это… невозможно, — прошептал Гарри. — Он болен. Даже на балу не был. А теперь… в подземельях, в час ночи? Любопытство, как всегда, пересилило разум. Он спрятал карту, сжал яйцо — и направился к кабинету зелий.

Коридор у подземелий

Пол был влажным от конденсата. Гарри шёл осторожно, но вдруг поскользнулся на ступеньке — яйцо вылетело из рук и зазвенело по камню. — Чёрт! — вырвалось у него. И тут — шаркающие шаги. Из тени вынырнул Аргус Филч, с фонарём в руке и Кривоглазкой за плечом. — Ага! — завопил он, подбирая яйцо. — Пивз! Опять! Украл вещь студента! Я тебя поймаю, гадина крылатая! Гарри еле успел укрыться мантией, но Карта все же выпала у него из рук. В этот момент дверь кабинета профессор зелий распахнулась. На пороге стоял профессор Снейп — в чёрном ночном халате, босой, с растрёпанными волосами и глазами, полными ярости. — Что за шум? — прорычал он. Филч замер. — Профессор! Ваш кабинет… он… вскрыт! И этот мерзкий Пивз украл… Он протянул яйцо. — Чье-то яйцо! Снейп молча подошёл, взял яйцо и бросил взгляд на свой кабинет. Дверь — распахнута. Шкафы с ингредиентами — настежь. Банки с крыльями златоглазок, шкурками бумсланга, порошком драконьих чешуек — переброшены. — Это не Пивз, — холодно сказал Снейп. — Я запечатываю кабинет каждую ночь. Заклинанием. Его может снять только волшебник. Филч открыл рот. — Но… но кто… — Не ваше дело! — рявкнул Снейп. — Идите к Мерлину, если вам так хочется ловить призраков! А я разберусь с настоящим вором! Гарри, укрытый мантией-невидимкой, прижался к холодному камню лестницы, затаив дыхание. Рядом с ним, в коридоре, Снейп и Филч всё ещё спорили. — Это не Пивз, я вам повторяю! — раздражённо говорил Снейп. — Заклинание не сработало — значит, его знали! — Но кто?! — фыркал Филч. — Кто кроме вас… Внезапно — шаркающие шаги. Из тени появился Аластор Грюм — в ночной сорочке, поверх которой накинут потрёпанный плащ. В руке — палочка, волшебный глаз вращался хаотично, будто выискивая врагов даже во сне. — Что за шумиха? — хрипло спросил он. — Уж не Пожиратели ли решили наведаться? Филч тут же замахал руками: — Профессор! Случилось ужасное! Кто-то вскрыл кабинет Снейпа! Всё перерыто! Ингредиенты… — Замолчите, Аргус, — рявкнул Снейп, не глядя на него. — Кому понадобилось красть ингредиенты? — Какому-нибудь студенту, это не первый раз. Варят незаконные зелья. — А может вы чего прячете в вашем кабинете? — Вы, Грюм, отлично знаете, что я ничего не прячу. Лично же обыскивали мой кабинет. — Такова работа Мракоборца. Дамблдор приказал приглядывать... — Дамблдор не мог такого приказать, он мне доверяет! — Конечно доверяет. Он вообще людям верит. А я считаю, что есть пятна, что невозможно смыть. Понятно, о чем я? Грюм медленно приблизился, остановился в двух шагах от Снейпа. Его волшебный глаз замер, уставившись прямо на профессора зелий. Снейп сжал челюсти, но не ответил. Грюм рассмеялся. — Идите спать, Снейп. — Никто не давал вам права приказывать мне! Я такой же учитель как и вы в этой Школе! — Вы, кстати, что-то вон там обронили. Он бросил взгляд на Карту Мародеров. У Гарри подкосились ноги от страха. Он вскинул под плащом руки, указывая на себя и произнося одними губами: это моё. Лицо Снейпа исказила догадка, и он поспешно потянулся за Картой. — Акцио пергамент! — опередил его Грюм. Карта скользнула ему прямо в руку. — Прошу прощения, небольшая ошибка. Это мое, обронил случайно... Снейп острым взглядом посмотрел на яйцо у Филча в руках, на Карту, и его осенило... — ПОТТЕР! — Что? — Грюм уже свернул и убрал Карту к себе в карман. — Мальчишка где-то рядом. В мантии невидимости. Северус вытянул руки и начал щупать воздух, приближаясь с застывшему Гарри. — Там никого нет, Снейп. Но я с удовольствием сообщу Дамблдору, что на ум вам первым пришел именно Гарри Поттер. — И что? — А то, что Дамблдору полезно знать, кто на Поттера точит зуб! — Грюм дохромал до лестницы. — Пойду-ка я спать, — кисло сказал Снейп. — Ваша лучшая мысль за ночь, — иронично сказал Грюм. — И отдайте мне яйцо одного из участников Турнира. После того как Снейп и грустный Филч разошлись, Гарри скинул мантию. — Что, Поттер, чуть не попались? — Грюм вынул Карту из кармана. — Что это? — Просто карта замка, сэр. Очень полезная штука. Профессор, не могли бы Вы мне помочь выбраться? Грюм одним рывком поставил Гарри на ноги. — Слушай-ка, Поттер, ты случайно не видел, кто ходил в кабинете Снейпа? — Видел. Это был мистер Крауч. — Крауч? Ты не ошибся? — Нет, сэр. — Ладно, в замке его больше нет...Весьма любопытно...Можно мне позаимствовать её у тебя на время? — Конечно! — Гарри обрадовался. — Спасибо, Гарри. Она мне очень пригодится. — Тебе в голову не приходило стать Мракоборцем? — Нет, — изумленно ответил парень. — А ты подумай над этим на досуге. Задатки в тебе есть. На этой ноте они и разошлись.

Поздняя ночь. Комната Несс

После того как Гарри вернулся в гостиную и рассказал о своем приключении со Снейпом и Грюмом, Несс вернулась в свою комнату. В руках — яйцо Турнира, всё ещё теплое от испытания. Сердце колотилось, но не от страха — от предвкушения. Она набрала теплой воды в ванную и погрузилась в нее вместе с яйцом. Сначала — тишина. Потом — песня. Та же, что и у Гарри. Та же загадка: «Пока часы не отсчитают час, ты должен спасти то, что ценнее всех глаз...» Она вытащила яйцо, дрожа. — Под водой… — прошептала она. — Значит, второе испытание — в озере. Первое, что пришло в голову — жабросли. Их кожа позволяет дышать под водой часами. Но тут же вспомнила: «Кабинет Снейпа обчистили… кто-то крал ингредиенты. А если это связано с Турниром?» Если кто-то крадёт зелья и ингредиенты, значит, знает, что им понадобится магия для воды. А если они украдут жабросли — или подсыпят яд в зелье — она не выживет. Нет. Нельзя рисковать.

На следующее утро

Гарри, всё ещё взволнованный прошлой ночью, подошёл к Грюму после урока. — Профессор… спасибо, что прикрыли меня. Грюм хмыкнул, поправляя волшебный глаз. — Не благодари. Просто… не хочу, чтобы лгали, будто я не умею следить за своими. Он помолчал. — Ты вчера… отдал мне карту, да? Гарри кивнул. — Хотите… оставить её у себя? На время Турнира? Грюм вскинул бровь. — Ты доверяешь мне? — Вы — Мракоборец, — сказал Гарри. — А отец… он был Мародёром. Думаю, он бы одобрил. Грюм усмехнулся — впервые искренне. — Спасибо, мальчик. Он спрятал карту в карман. — Из тебя… выйдет отличный Мракоборец.

Тем временем, в подземельях

Несс постучалась в кабинет Снейпа. Он открыл — уже одетый, но с тёмными кругами под глазами. — Мисс Вейн. Если вы пришли жаловаться на Скиттер — у меня нет времени. — Нет, профессор, — сказала она. — Я пришла спросить о зелье. Он нахмурился. — Каком? — О таком, что позволяет дышать под водой. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Второе испытание — в озере. И я… не хочу использовать жабросли. После того, как ваш кабинет обчистили. Снейп замер. Потом — медленно кивнул. — Умно. Он подошёл к шкафу, достал маленький флакон с зелёной жидкостью. — Это зелье Рыбьего Пузыря. Две капли — и вы сможете дышать под водой целый час. Оно стабильное. И не требует живых компонентов. Он протянул ей флакон. — Но не смешивайте его с чем-либо. И не давайте никому. Особенно, — он понизил голос, — Грюму. — Почему? — удивилась она. — Потому что, — сказал он, глядя в коридор, где мелькнула тень волшебного глаза, — не все, кто есть в замке — друзья. Несс крепко сжала флакон. — Спасибо, профессор. — Не благодарите, — бросил он, уже закрывая дверь. — И будьте благоразумны. А за дверью он достал второй флакон — такой же. И спрятал его в потайной карман. На случай, если её зелье исчезнет.