Часть 32, Тихая война в Хогвартсе (V курс)

Поезд рассекал туман, как нож сквозь тень. В купе Гарри, Рона и Гермионы Несс сидела у окна, думая о том, что же ожидает их в этом году. За стеклом мелькали холмы, покрытые золотом осени, но в душе — лёд. После заседания в Министерстве, Дамблдор сказал ей, что их не оставят в покое и будут наблюдать. Им нужно быть осторожными. Ребята направлялись в Большой зал, когда Гарри их притормозил. — Что она здесь делает? — прошептал Гарри, кивнув на кого-то в коридоре. Долорес Амбридж шла мимо, в розовом платье, с победной улыбкой, острее бритвы. Её курчавые волосы подпрыгивали при каждом шаге, а глаза-бусинки сканировали учеников, как ловушки для мышей. — Жаба в розовом, — фыркнул Рон, пряча «Гарри Поттера и тайну исчезающих носков» — книгу, которую написала Рита Скиттер после Министерского скандала. — Она пришла за Гарри, — тихо сказала Гермиона, — И за тобой, Несс. После твоей речи… Несс сжала кулаки, пальцы впились в амулет. — Она не получит ни меня, ни Гарри.

Кабинет директора. Поздний вечер

Несс стояла перед Дамблдором, плечи напряжены, как тетива лука. За окном светили звёзды, но в кабинете — тень, отбрасываемая портретами бывших директоров, которые притворялись спящими. — Профессор, — начала она, голос ровный, но дрожащий, — зачем Амбридж здесь? Она не учитель. Она палач. Дамблдор вздохнул, поправляя очки. Его лицо — усталое, будто камень, изглаженный временем. — Министерство боится, Ванесса. Страх — лучший союзник Тьмы. Он указал на карту Пожирателей на стене, отмеченную красными точками. — Фадж думает, что контролируя школу, он остановит слухи о Волан-де-Морте. Но он контролирует только нас. Кстати, тебе не стоит пока появляться на собраниях Ордена. Если твоя помощь понадобится, я сообщу. И присматривай за друзьями, чтобы они не наломали дров. Несс кивнула и подошла ближе. — Вы часто отсутствуете, — сказала она. — Профессор Снейп теперь обучает меня окклюменции. Она помолчала. — Почему вы позволили этому случиться? Дамблдор усмехнулся — не радостно, а скорее загадочно. — Северус был слишком настойчив, я не смог отказать, — он посмотрел на неё, глаза искрились под полумесяцами очков. — Иногда самые громкие битвы ведутся не с врагами, а с теми, кто любит нас слишком сильно. Несс порозовела, но не опустила взгляд. — Что мне делать? — спросила она. — Амбридж уже заявила, что запретит практические занятия по защите. Она будет искать каждую мелочь, чтобы исключить нас с Гарри. — Будьте терпеливыми, — тихо сказал Дамблдор, — Слушайся профессора Макгонагалл и Северуса. И помни: твоя сила — не в прямом ударе. Она в тишине между ударами. Он указал на её кольцо с сапфиром. — Это было в сундуке, я прав? Оно по праву принадлежит тебе. Я чувствую, что это кольцо защищает твои мысли от легилименции. Я не знаю, что ещё было в том сундуке, он видимо открывается только истинным Вейн, но береги эти вещи в укромном месте. У мадам Амбридж слишком много планов на тебя и Гарри... Несс покрутила кольцо на пальце, и оно вспыхнуло — тёплым золотистым сиянием, как дыхание Фоукса. — Там еще письма от мамы. Я не успела их прочитать... Сэр, я не хочу, чтобы профессор Снейп увидел мои...мои...мысли...чувства...к нему... — О, мисс Вейн, в этом и состоит вся прелесть ваших с ним занятий. Так вы будете учиться контролировать то, что важно для вас. Даже от важного для вас человека... — Почему вы доверяете ему? — прошептала она, — После всего, что он сделал… — Потому что он полюбил, — без зазрения совести Дамблдор сдал Северуса с потрохами, внимательно наблюдая за реакцией Несс, — А любовь — единственная магия, которую Волан-де-Морт не понимает. И не сможет победить. — Полюбил..? Но разве...не вы говорили, что он любил маму Гарри... — Так и было когда-то, — с улыбкой ответил старец, — Но с вашим появлением всё изменилось, Ванесса. Он и сам боится своих чувств, поэтому старается держать дистанцию. Северус с детства не отличался коммуникабельностью, сколько помню его — он всегда был один. Но не вы ли подлечили его раны? Он отказывался даже от помощи мадам Помфри... Подумайте над тем, что я вам сказал...

Комната Несс в Хогвартсе. Поздняя ночь

Луна пробивалась сквозь витражи, окрашивая пол в синие и серебряные полосы. Ванесса раздумывала над словами Альбуса по поводу чувств профессора Снейпа к ней. Она замечала, что к неё он относится не так, как к другим ученикам в Школе. Даже Драко Малфой рядом не стоял. Но так... чтобы полюбить... ей это казалось невозможным. Несс сидела на кровати, колени подогнуты, перед ней — старый сундук, привезённый из «Кабаньей головы». На крышке — выгравированный феникс, крылья расправлены, как щит. Она открыла его. Пыль взметнулась в лучах света, пахло старыми страницами. Внутри осталась пачка писем, перевязанная лентой. Руки дрожали, когда она развязала её. Первое письмо — почерк матери, плавный, но тревожный:

«Моя милая Несс, Я пишу это в ту ночь, когда узнала правду. Мой отец — не тот, о ком я думала всё это время. Его зовут Аберфорт Дамблдор. Он не знает о тебе. Не знает обо мне. Я открыла лавку в Хогсмиде, чтобы быть ближе к его миру. Чтобы услышать его смех в «Трёх метлах», увидеть, как он гладит козу у Трактира. Но я не смею прийти к нему. Я — дочь его позора, плод юношеской глупости, которую он похоронил в прошлом. Если со мной что-то случится… Я надеюсь, что Альбус или Аберфорт найдут тебя. Пусть они дадут тебе то, чего не дала я — семью».

Несс задрожала, слёзы капали на пергамент, размывая чернила. Второе письмо — короткое, словно голос отчаяния:

«Он приходит в лавку каждую пятницу. Покупает леденцы от кашля. Никогда не смотрит мне в глаза. Я называю его «мистер Дамблдор». Он не знает, что я — его дочь. Он не знает, что в моём животе растёт его внучка. Прости меня, Ванесса. Я боюсь, что моя правда разрушит его покой».

Третье письмо — недописанное, чернила размазаны, как следы слёз:

«Скоро мой живот станет слишком заметным.

Я послала Альбусу Дамблдору письмо с просьбой о помощи.

А также зачаровала лавку от нежданных гостей,

после похищения и плена я боюсь каждого шороха...

Очень надеюсь на его помощь.

Аберфорт заходил сегодня. Глаза его были такими грустными… Если бы я могла сказать — «Я твоя дочь. Она — твоя внучка»… Но я не могу. Он уже потерял столько… Не хочу добавлять ещё одну боль. Пусть помнит меня такой, какой я была в лавке — просто мисс Вейн с улыбкой.»

Несс уронила письмо, руки сжались в кулаки, дыхание — прерывистое, горло сжато криком. — Всё это время… — хрипло прошептала она. — Они были рядом. А я… — она ударила кулаком по сундуку, дракон на крышке зазвенел, как плач. — Я росла в приюте. Меня били, ненавидели за магию. Я думала, что мне некуда вернуться… А они… Все это время они были моей кровью, моим домом. Несс выплакала всю свою боль и решила поговорить с Аберфортом в ближайшие выходные в Хогсмиде. И показать письма своей мамы... Сначала слова Альбуса о том, что Снейп любит её, теперь это... голова была свинцовой, но сон не шел... Несс проворочалась до утра, копаясь в себе и своих чувствах, так и не сомкнув глаз. И чуть не опоздала утром на первый урок трансфигурации. Ребята заметили её состояние, заплаканные глаза, но не решились доставать расспросами, посчитав, что Несс всё сама им расскажет, когда посчитает нужным.

Кабинет Снейпа. После урока зелий

Урок закончился, но Снейп попросил Несс задержаться. Он стоял у стола, перелистывая журнал по зельям, но глаза следили за ней — бледной, с тенями под глазами, будто ночь не дала ей покоя. — Вы опоздали на трансфигурацию, — бросил он, не глядя на неё. — Что с вами сегодня? — Простите, профессор, — тихо сказала она. — Я… не спала. Снейп поднял взгляд. Его глаза — тёмные как тени в подземельях, но внимательные. — Что случилось? — спросил он, голос холодный, но без сарказма. — Вы выглядите так, будто вас пытали всю ночь. Несс подошла ближе, руки дрожали. Она не знала, почему доверяет ему, но слова вырвались сами. — Я прочитала письма. Письма моей матери, — она достала из кармана потрёпанный пергамент, подала ему. Северус быстро пробежался глазами по написанному, его брови взлетели вверх от удивления. — Всю жизнь я думала, что у меня нет семьи. А они были рядом. — Вы говорили с ними? — спросил он, голос тише обычного. — Нет ещё, — кивнула Несс. — я не знаю...не знаю как сказать Аберфорту об этом... Снейп отложил письмо, подошёл к столу. Несс сжала кулаки, слёзы на ресницах. — Почему никто не защищал её? — прошептала она. — Почему никто не защитил меня? А просто избавились как от балласта. Снейп подошёл ближе, остановился в шаге. Его рука — тень на её плече — коснулась её, не как учитель, а как тот, кто знает цену слезам. — Я пытался защитить её, — хрипло сказал он. — Я был одним из тех Пожирателей, кому было приказано избавиться от Элоизы. Тогда Орден подоспел вовремя... Но Темный Лорд почувствовал неладное и дальнейшие поиски Элоизы поручил Долохову. Этот маньяк нашел её жилище раньше, чем подоспел Дамблдор. Мне жаль... Если бы Альбус знал о вашем родстве, он бы никогда не отправил вас в приют. Он опустил глаза. — Я не смог спасти вашу мать. Но я поклялся спасти вас. Даже если для этого придётся лгать вам. Несс всхлипнула, слёзы текли по щекам. — Никто не должен был лгать, — прошептала она. — Я имела право знать. — Знание — не всегда дар, — возразил Снейп. — Иногда это проклятие. Ваша мать выбрала молчание, чтобы защитить Аберфорта. Я выбираю молчание, чтобы защитить вас. Он взглянул на неё, голос тихий и вкрадчивый: — Расскажите Альбусу и Аберфорту. Но прошу вас… не говорите никому больше. Даже своим друзьям. Амбридж следит за каждым вашим шагом. Если Пожиратели и Министерство узнают о вашем кровном родстве с Дамблдорами... я даже боюсь представить, что может начаться... Несс кивнула, вытирая слёзы. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что поддержали меня. Он помолчал, голос стал почти человеческим: — Это вам… спасибо. За доверие. Несс улыбнулась сквозь слёзы. — Вы — тоже моя семья, сэр. Уголок его губ дернулся в улыбке, но он тут же вернул себе присущую ему одному строгость и сказал. — Хватит сантиментов на сегодня, я отпускаю вас с занятий. Выспитесь. Профессора Макгонагалл я предупрежу. И ради Мерлина, не бесите Амбридж, как вы это любите делать. — Спасибо, профессор. Но... по поводу Амбридж ничего обещать не могу, — Несс хитро улыбнулась, а Северус только закатил глаза. «Неугомонная девчонка». Ванесса отправилась к себе в комнату, а Северус остался наедине со своими мыслями...

Хогвартс. После урока Защиты от Тёмных Искусств

Класс гудел от недовольства. Студенты пихали пергаменты в сумки, лица — хмурые, пальцы испачканы чернилами от трёх футов текста на тему «Почему теоретические основы защиты важнее практического применения». Несс стояла у окна, амулет на груди пульсировал в такт разочарованию — выходные, которые она мечтала провести с Аберфортом, теперь растворялись в горе чернильных строк. Амбридж, в своём розовом платье с бантиками, прохаживалась между партами, улыбаясь, как кошка перед прыжком. — Помните, дети, — напевала она, — слухи о Волан-де-Морте — просто страшилки для непослушных. Она остановилась у Гарри, пальцы постучали по его учебнику. — Некоторые хотят прославиться на чужом страхе. Но Министерство заботится о вас. Всё под контролем. Гарри стиснул зубы, кулаки побелели от напряжения. Тишину класса разрушил ледяной голос Ванессы Вейн: — Если всё под контролем, профессор, — сказала она, — почему вы запрещаете нам колдовать? Почему задаёте столько письменной работы? Сможем ли мы за себя постоять, когда на нас нападут? — Это вздор, мисс Вейн! Кому понадобится нападать на школьников? — Ну не знаю, например, лорду Волан-де-Морту, — подхватил Гарри. — Довольно. Никакого Темного Лорда не существует. А вы — оба — понесете наказание за клевету. Несс не отступила. Амулет вспыхнул под мантией — тёплый, как предупреждение. — Я видела его, — тихо сказала она, но весь класс услышал. — Видела, как он воскрес. Видела, как он пытал заклятием Круциатус Гарри. Как Гарри сражался с ним! Вы можете лгать себе, профессор. Но не нам. Амбридж покраснела, руки задрожали от гнева. Раздался звон колокола, оповещающий о конце урока. — УБИРАЙТЕСЬ ИЗ КАБИНЕТА! ВОН! — завизжала она. — ОТРАБОТКА! ПОТТЕР, ВЕЙН! Но в дверях появился Снейп. Его чёрная мантия метнулась, как тень грозы, глаза — острые, голос — ледяной: — Мисс Вейн уже получила отработку на сегодня у меня за свою невнимательность, профессор, — сказал он, не глядя на Амбридж. — Я могу... сделать её жизнь невыносимой... Позвольте мне позаботиться о наказании. Амбридж сжала губы, пытаясь сохранить улыбку. — Конечно, профессор Снейп, — пропела она. — Но помните — Министерство следит за дисциплиной. Снейп кивнул, рука легла на плечо Несс — крепко, не как учитель, а как тот, кто выводит из боя. Когда они вышли в коридор, Несс сорвалась: — Она лжёт! Она хочет, чтобы мы молчали! Снейп остановился, посмотрел на неё — глаза злые, усталые. — Я же просил не бесить её. Вы ходячее недоразумение, находите проблему на ровном месте, — тихо сказал он. — Амбридж видит в вас марионеток. Каждое ваше слово — нить в её руках. Он достал из кармана маленький свиток. — Письмо от Аберфорта. Он ждёт вас в «Кабаньей голове». Сегодня. 8 вечера. Через камин в моём кабинете. Несс взяла свиток, руки дрожали. — Но Амбридж запретила всем студентам покидать школу! — Она не контролирует подземелья, там я распоряжаюсь, — усмехнулся Снейп. — Вас зря учили окклюменции? Спрячьте эту встречу у себя в подсознании.

Кабинет Снейпа. 9 вечера

Камин полыхал зелёным, тени плясали на стенах, увешанных банками с засохшими зельями. Снейп стоял у двери, спина прямая, глаза следили за коридором. — Идите, — сказал он. — У вас два часа. И не заставляйте меня притаскивать вас силой. Несс бросила порох и произнесла: — «Кабанья голова»! Пламя захлестнуло её, туман рассеялся, и она ступила на ковёр Трактира. Аберфорт стоял у стойки, руки в карманах, лицо — суровое, но глаза — мягкие. — Наконец-то, — буркнул он. — Я уже думал, ты передумаешь. Несс бросилась к нему, обняла крепко, слёзы на щеках. — Он...рассказал тебе? — прошептала она. Аберфорт погладил её по голове, голос дрожал: — Да...да... я не знал, Несс... Прости меня, что все так сложилось, я бы никогда не позволил отдать тебя в приют. Я так рад, что у меня есть внучка, даже если опоздал на двадцать лет. Я бы сделал все, чтобы твоя мать сейчас жила... Они сесть за столик в углу, свет лампы освещал письма Элоизы, которые Несс разложила на столе. — Расскажи мне о ней, — попросила Несс. — Какой она была? Аберфорт вздохнул, глаза — в прошлое. — Она была упрямой, — улыбнулся он. — Как ты. Вечно предлагала мне леденцы от кашля, но стоить заметить они мне действительно помогали. Обожала мои пироги с яблоком и корицей, и всегда забывала закрывать лавку на обед... Он помолчал. — Когда я впервые увидел её, то испугался. Думал — обман. Но её глаза… так похожи на наши с Альбусом. Та же мудрость. А внешность как у Арианы... моей милой Арианы... Несс коснулась амулета, он вспыхнул — золотистым светом. — Я узнал тебя по глазам, когда Альбус впервые привел тебя ко мне, — прохрипел Аберфорт. — Но не поверил... А потом, годы шли, ты росла и всё больше становилась похожей на Альбуса. Тот тоже важничал и был слишком умным для своего возраста... Должно быть ты больше похожа на него, нежели на меня. Альбус тоже это замечал. — Он знал? — спросила Несс. Аберфорт отрицательно покачал головой. — Он только говорил, как сильно ты ему напоминаешь его же в юности. Я еще не говорил ему... — Спасибо, — прошептала она. — За то, что вы нашли меня. Аберфорт усмехнулся, но в глазах — слёзы. — Это ты нашла нас, девочка. Ты вернула нам смысл жизни. И скажи спасибо своему змею, за то, что дал нам поговорить.

Хогвартс. Поздний вечер

Несс вернулась через камин, Снейп уже ждал её у двери, руки скрещены. — Все прошло успешно, как я полагаю? — Да, — у Ванессы как будто камень с плеч упал. — Кстати, Аберфорт просил передать вам спасибо за то, что позволили нам поговорить. Несс сияла. — Я даже представляю, КАК он это сказал... — скептически хмыкнул Северус. — И всё же, я вам безмерно благодарна, сэр, за все, что вы делаете для меня, — Несс с глубокой признательностью посмотрела на своего профессора зелий. Не удержавшись от охвативших её чувств, она, неожиданно даже для себя, обняла его — крепко, отчаянно, не думая о границах, о титулах, о войне за стенами Хогвартса. Его мантия пахла полынью и старыми книгами. Тело мужчины напряглось, как тетива перед выстрелом. Снейп замер. Дыхание застыло. — Простите, — прошептала Несс, голос дрогнул, запутавшись в складках его рубашки. — Я не хотела… я просто… Она не могла договорить. Слова растворились в слезах. Снейп медленно опустил руки. Сначала — на её плечи, осторожно, как будто боялся разбить хрусталь. Потом — обхватил её, аккуратно, но не грубо, как щит, а как прибежище. — Вам не за что извиняться, — хрипло сказал он, голос дрожал, будто лёд на реке весной. Несс прижалась ближе, почувствовав биение его сердца — быстрого, живого, под чёрной тканью мантии. Снейп медленно отпустил её, руки опустились, но взгляд остался — не холодный, а живой. — Приходите завтра после ужина, — повторил он, голос уже твёрже, но в нём — новая нота. — Начнем практиковать «Legilimens». Несс улыбнулась, амулет пульсировал — тёплый, как обещание. — Спасибо, Северус. Она повернулась, уже у двери, он окликнул её: — Ванесса. Никому не рассказывайте о том, что здесь произошло. Даже Аберфорту. Иначе меня уволят, за то, что мы перешли эту тонкую грань между учителем и ученицей. Она кивнула, не оборачиваясь.

Кабинет Снейпа. Вечер следующего дня

Несс сидела за столом в углу кабинета, перо скрипело по пергаменту, но вместо бессмысленных строк Амбридж, она писала защитные заклинания окклюменции, которые Снейп тихо диктовал, стоя у камина. Его голос — низкий, ритмичный, как заклинание против тьмы. — «Mentis Obscurum», — шептал он. — Представьте стену из чёрного льда. Не отражайте мысли — поглотите их. Несс закрыла глаза, рука дрожала, но амулет на груди пульсировал — тёплый, успокаивающий. Лёд образовался в сознании, закрывая воспоминания о кладбище, о крови в котле, о руке Снейпа, поднимающей её из леса. — Хорошо, — кивнул Снейп, подходя ближе. — Теперь сложнее. Он взмахнул палочкой: — Legilimens! Несс дрогнула, лёд треснул, но не разрушился. Она увидела: Себя в приюте, Аберфорта, плачущего над письмами Элоизы, Снейпа, стоящего на коленях перед Волан-де-Мортом. Но не пустила его глубже. Снейп отступил, глаза — удивлённые, но гордые. — Прогресс, — хрипло сказал он. — Учитесь быстрее, чем Поттер. Он усмехнулся, но в улыбке — тревога. — Где он, кстати? Амбридж отпустила его час назад. Несс вздохнула, сложила пергамент. — Я слышала от Гермионы, что она заставила его писать, — прошептала она. — Что-то про «я не должен лгать». Снейп побледнел, руки сжались в кулаки. — Зачарованное перо. С кровью. Он резко встал, мантия метнулась, как крылья ворона перед бурей. — Ступайте к нему, сейчас же. И не забывайте держать ментальный щит даже во сне. И возьмите вот это, пригодится. — Северус протянул баночку с непонятной мазью. На этикетке было написано мелким почерком: «От порезов».

Коридор четвёртого этажа. Полночь

Несс нашла Гарри у окна в гриффиндорской гостиной с учебником. Он сидел на диване спиной к двери, руки спрятаны в рукавах мантии. Луна освещала его профиль — бледный, усталый, глаза — пустые, как окна заброшенного дома. — Гарри, — тихо сказала она, подходя ближе. — Как прошла твоя отработка у Амбридж? Покажи, пожалуйста, руки. Он не ответил, даже не обернулся. Но руки — дрожали, когда он вытащил их из рукавов. Кожа на тыльной стороне — испещрена шрамами, свежими, кроваво-красными, образующими фразу: «Я не должен лгать». Несс всхлипнула, слёзы выступили на глазах. — Она… она заставила тебя писать собственной кровью? Гарри кивнул, голос дрогнул: — Перо врезалось в кожу, каждое слово как нож. — он смотрел в окно, где луна отражалась в озере, как слеза на небе. — Что мне делать, Несс? Она ломает меня. Словно я — не человек, а кукла для её игр. Несс села рядом, взяла его руку, пальцы осторожно коснулись шрамов. — Ты не один, — прошептала она. — Мы с тобой — не её куклы. Мы будем сражаться за справедливость. Гарри посмотрел на неё, глаза — влажные, голос — тише шепота: — Как твоё наказание… Снейп не замучил тебя? Несс улыбнулась, амулет вспыхнул — золотистым светом. — Он... заставил меня мыть котлы в кабинете, — соврала она. — Ничего страшного. Это пустяки. Она достала из кармана баночку с мазью болотного цвета. — Дай мне свою руку, Гарри. Это поможет заживить раны. Тебе придётся немного терпеть, будет неприятно. — Чтобы я без тебя делал, Несс..? — Гарри впервые за весь вечер тепло улыбнулся. — Слушал бы ворчание мадам Помфри, — с улыбкой ответила девушка, густо намазывая мазь на раны, — Пойдем спать, Гарри, это был трудный день...

Кабинет директора. Глубокая ночь

Гарри дрожал, сидя на стуле перед столом Дамблдора, пальцы впивались в подлокотники, как когти птицы. Его зелёные глаза были широко раскрыты, будто всё ещё видели змеиные клыки, впивающиеся в плечо Артура Уизли. Рон, бледный, стоял у двери, а Несс держала Гарри за руку, её амулет пульсировал — тревожно, синхронно с его дыханием. — Быстрее, — хрипло сказала Несс МакГонагалл, которая выхватывала порох для камина, чтобы установить связь с Министерством. — Он видел это! Нагайна! Она в Отделе Тайн! Напала на Артура Уизли! Дамблдор, в пурпурной мантии, уже произносил заклинание над картой Лондона, пальцы чертили руны в воздухе. Его голос был спокоен, но глаза горели, как факелы перед битвой: — «Portus Mobilis! Apparate ad Sectionem Arcanorum!» Из камина вырвались зелёные искры, превратившись в трёх фигур: Люпин и Кингсли — в полной боевой готовности. — Спасайте Артура, — приказал Дамблдор. — Нагайна подконтрольна Волан-де-Морту. Его цель — не Уизли. Его цель — шар с пророчеством. Люпин кивнул, уже исчезая в пламени: — Мы найдём его. Даже если придётся перевернуть весь Министерский архив. Дамблдор стоял у окна, спина прямая, но руки дрожали, держа чашку с травяным чаем. Когда дверь открылась, он обернулся, глаза устали, но голос — твёрдый: — Северус, — приказал он, не глядя на Снейпа, который стоял в тени двери, будто тень, ждущая приказа. — Мы не можем больше ждать. Начните занятия с Гарри немедленно. Каждый час свободного времени. Каждую ночь, если понадобится. Если Волан-де-Морт проникает в его разум — их связь крепче, чем мы думали. Старик посмотрел на Гарри: — Прости, Гарри. Но мир зависит от твоего разума. Снейп кивнул, мантия метнулась, как крылья перед полётом. — Поттер, — бросил он, голос холодный, но без сарказма. — Мой кабинет. Живо. Гарри встал, шаги дрожали, но глаза — твёрдые. — Я готов, профессор. Когда они ушли, тишина обрушилась, как каменная плита. Дамблдор сел, руки сложил на столе, взгляд — на Несс. — Теперь ты, — тихо сказал он. — Расскажи мне о Долорес Амбридж. Несс вздохнула и осторожно опустилась на стул. — Она ломает студентов, — начала она, голос дрогнул. — Запрещает колдовать, заставляет писать кровью, превращает защиту в пытку. У Гарри теперь остались шрамы, которые не заживут. Она подняла глаза: — Почему вы позволяете ей это? Дамблдор не отвёл взгляд. — Потому что Министерство поставило её сюда, — ответил он. — Каждое моё действие — шаг на минном поле. Если я изгоню её — Фадж пришлёт десять таких же. Он встал, подошёл к шкафу, достал свиток пергамента. — Но сегодня… сегодня мы пересекли грань. Волан-де-Морт напал через сон Гарри. Это значит — он уже внутри Министерства. Несс встала, голос твёрже: — За чем он охотится? Что там хранится? Дамблдор улыбнулся — не радостно, а горько. — Ты очень похожа на свою мать, — прошептал он. — Та же ярость перед несправедливостью. Это предсказание, Несс, которое сделала Сивилла Трелони перед тем, как Поттеров убили. И оно звучит так:

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...».

Несс взяла свиток, руки крепко сжали бумагу. — А вы? — спросила она. — Куда вы исчезаете? Дамблдор посмотрел в окно, где луна клонилась к горизонту. — Я не могу пока тебе рассказать, — уклончиво ответил он. — Так как сам еще не до конца уверен в своей догадке. Но если она окажется правдой, боюсь у нас будут большие проблемы... — Сэр, это касается Темного Лорда? — Да... даа... я пытаюсь разгадать тайну его бессмертия и воскрешения. — Если я могу вам чем-то помочь..? Если бы вы поделились со мной информацией, которой обладаете... — Спасибо, Ванесса, но пока ты ничем не можешь мне помочь... Ступай к себе, и будь осторожна. Министерство точит на тебя зуб, а Фадж повысил Амбридж до генерального инспектора, теперь она будет мучить не только студентов, но и преподавателей. Будь осторожна в подземельях, объятия с профессорами могу стоить очень дорого, — Альбус подмигнул Ванессе. — Сэр, последний вопрос... — Несс собралась с духом, после того, как поняла, что Дамблдор обо всем знает, и выпалила. — Аберфорт вам ничего не говорил? Она не сказала «о нас». Не сказала «о правде». Но взгляд её — прямой, открытый, как рана, которую не скроешь. Дамблдор отложил перо, глаза за очками-полумесяцами — усталые, но тёплые. — Он звал меня в «Кабанью голову», — мягко ответил он. — Трижды за эту неделю. Он помолчал, поправляя очки. — Но, Ванесса… мир горит. Каждая минута, проведённая не в битве, — минута, подаренная Тьме. Несс кивнула, улыбнулась — не радостно, а горько, как лист, обожжённый пламенем. — Я понимаю, — прошептала она. — Но он ваш брат. И он ждет вас. Дверь за девушкой закрылась, оставляя Дамблдора наедине со своими мыслями.

«Кабанья голова». Суббота. Полдень

Аберфорт стоял у стойки, рукава закатаны, полировал кружки с яростью, будто пытался стереть прошлое. Когда дверь скрипнула, он резко обернулся — глаза красные, борода взъерошена. — Он не пришёл, — хрипло сказал он, не глядя на неё. — Опять не пришёл. Несс бросила мантию на стул, подошла ближе, голос твёрдый: — Он придет, обязательно придет, Аберфорт. Вы же братья... — Мы больше двадцати лет с ним не общались после смерти Арианы... Аберфорт опустил кружку, руки дрожали. — Элоиза… она не просто так открыла лавку в Хогсмиде, — начал он, голос дрожал. — Она искала нашего отца. И нашла... Он взглянул на Несс: — Моего отца — Персиваля Дамблдора, которого посадили в Азкабан за убийство тех магловских мальчишек, что напали на маленькую Ариану. Он знал о Элоизе. Знал до своей смерти. Но выбрал молчание. Несс всхлипнула, слёзы хлынули, амулет вспыхнул — золотистым огнём. — Почему… — прошептала она. — Почему все молчали? — Стыд, — прохрипел Аберфорт. — Стыд перед Альбусом. Стыд перед миром. Стыд перед Элоизой. Он схватил её за руки: — Но я не буду молчать. Я расскажу Альбусу. Несс обняла его, крепко, как корабль цепляется за берег в шторм. — Расскажи ему сегодня, — прошептала она. — Мы одна семья. Даже если он забыл об этом. Дверь распахнулась с треском, впуская холодный ветер и Альбуса Дамблдора в пурпурной мантии, пропитанной дождём и усталостью. Его борода взъерошена, очки запотели, но глаза острые, как лезвия. — Аберфорт, — бросил он, не здороваясь, — У меня десять минут. Говори быстро. Мир не ждёт твоих бредней о козах и старых обидах. — Тогда уходи, — хрипло сказал он. — Я не твоя марионетка, которую можно дергать за нити, когда тебе вздумается. — Профессор! — воскликнула она, голос дрожал от гнева. — Вы не имеете права так говорить с ним! Он ваш брат! Он ждал вас двадцать лет! А вы приходите сюда, как будто он — нищий, просящий милостыню! Дамблдор обернулся, брови сошлись, но в глазах — не гнев, а боль. — Ванесса, — мягко, но властно сказал он, — Ты не понимаешь. Волан-де-Морт уже в Министерстве. Шар с пророчеством практически в его руках. Каждая минута, проведённая здесь… Альбус не договорил, взглянул на Аберфорта: — Прости, брат. Но я не могу долго ждать. Аберфорт резко повернулся, глаза — красные от слёз и ярости. — Ты никогда не мог остановиться! — выкрикнул он. — Не для Арианы! Не для Геллерта! Не для меня! Он ударил кулаком по стойке, кружки звякнули. — Элоиза умирала в том же одиночестве, что и Ариана! Она была твоей племянницей! Она звала тебя, Альбус! Искала защиты у тебя! Кричала твоё имя, когда Пожиратели ворвались в её лавку! А ты был в Лондоне, торговался с Министерством о магловских правах! Дамблдор побледнел, руки дрожали, опираясь на трость. — Это… неправда, — прошептал он. — Я не знал… — Все ты знал! — завопил Аберфорт. — Ты знал, но выбрал мир! Выбрал славу! Выбрал быть героем, а не дедом, братом, дядей! Он указал на Несс: — Ты пришёл не ко мне. Ты пришёл к ней. Она твоя внучка, Альбус. Твоя кровь. Ты бросил её в приют, потому что правда о родстве с Волан-де-Мортом испугала бы твоих поклонников! Ты смотришь на неё, как на пешку на шахматной доске. Несс сняла амулет, бросила его на стол — золотистый свет заполнил комнату. — Это амулет Элоизы. Она сделала его для меня, когда поняла, что умрёт. Она верила, что вы придёте. Что вы узнаете и расскажете мне правду. Именно поэтому — феникс, что явился только Вам, директор. Дамблдор поднял амулет, руки дрожали. — Я… — начал он, но слова застряли в горле. — Вы не понимаете, что стояло на кону! Шар с пророчеством уже в руках Волан-де-Морта! Он знает о связи Гарри с ним! Он придет за ними обоими! А вы говорите о семье?! — Именно поэтому! — перебила Несс, голос звучал громче, чем его гнев. — Семья — единственное, что не сломает Тьма. Вы думаете, что спасаете мир в одиночку? — Я боюсь, — прошептал он. — Боюсь, что если отпущу контроль, то не останется ничего, кроме развалин. Аберфорт подошёл, положил руку на его плечо — впервые за сорок лет. — Лучше развалины со светом, — хрипло сказал он, — чем величие во тьме. Несс села обратно, взяла амулет, он пульсировал — тише, но уверенно. — Скажите ему, Альбус. Скажите, почему вы не приходили. Альбус вздохнул глубоко, глаза закрылись. — После смерти Арианы… Я боялся. Боялся, что если посмотрю в твои глаза, Аберфорт… Я увижу её. Увижу своё предательство. Свою гордыню. Свою боль. Он открыл глаза, на дне которых плескался океан боли: — Но сегодня… Сегодня я вижу в них не Ариану. Я вижу надежду. Ванессу. — Альбус, теперь ты всё знаешь. Тебе решать как дальше жить. Но я очень тебя прошу, в память об Ариане, в память об Элоизе, не разрушь жизнь этой девочки... Убереги её, сделай то, что раньше не смог. Сохрани семью... Альбус Дамблдор был поражен. Прада ходила у него под носом столько лет. «Как я мог не заметить сходства? Где были мои глаза...». Эти вопросы разрывали его голову, похлеще бладжера. — Пойдем, Несс, пора возвращаться в Школу. — Альбус поднялся и поманил с собой девушку. — Береги себя, Аберфорт. Я приду, как только смогу, — Несс поцеловала деда на прощание и покинула Трактир.

Хогвартс. Октябрь 1995 года

А в Хогвартсе тем временем обстановка накалялась. Коридоры дышали страхом с тех пор, как Министр магии назначит Долорес Джейн Амбридж на пост генерального инспектора Школы Хогвартс. На стенах с неумолимой скоростью появлялись списки приказов Амбридж. Приказ № 27: «Запрещено колдовать вне классов. Нарушители — отработка у профессора Снейпа или Филча». Приказ № 33: «Вся музыкальная деятельность требует одобрения Инквизиционного уполномоченного». Приказ № 41: «Форма и знаки отличия — обязательны. Нарушение = отчисление». Пивз, как никогда, молчал, прячась в вентиляции. Колин Криви фотографировал тени на стенах, боясь снимать людей. Фред и Джордж шептались в углах, их карманные фейерверки превратились в бумажных голубей с надписями: «Сожрите эту розовую жабу».

Большой зал. Ужин

Несс вошла последней, амулет под мантией пульсировал — тревожно, как биение сердца перед бурей. Её форма идеальна, но знак отличия отстёгнут и спрятан в кармане. Рядом Гарри, глаза уставшие от ночных тренировок с Снейпом, рука с шрамами скрыта перчаткой. Амбридж восседала за учительским столом, в розовом костюме-тройке, с самой мерзопакостной улыбкой. Её курчавые волосы подпрыгивали при каждом движении, а пальцы стучали по приказу № 44: «Запрет на любые собрания более чем двух учеников без разрешения». — Мисс Вейн! — пропела она, голос сладок, как конфеты в кабинете директора. — Знак отличия отсутствует. Десять очков с Гриффиндора. Отработка сегодня в 7 вечера у профессора Снейпа. Несс не дрогнула. — Профессор, — сказала она, голос ровный, — Я не вижу вашей подписи на этом приказе. Только печать Министерства. Вы не имеете права снимать очки за форму. Амбридж покраснела, руки сжались в кулаки. — Как вы смеете! Я — Генеральный Инспектор! Моё слово — закон здесь! — Нет, — раздался хриплый голос. Директор Дамблдор появился словно из ниоткуда, глаза — острые, голос — ледяной: — Здесь нет «ваших» законов. Только Устав Хогвартса. Статья 5, пункт 2: «Директор школы является единственным лицом, уполномоченным утверждать дисциплинарные меры». — Вы не можете мне угрожать! Я доложу Министру! Альбус усмехнулся, взгляд скользнул по её разводам на платье. — Доложите. Но сначала объясните, почему ваши приказы нарушают статью 7 Устава. 10 очков остаются у Гриффиндора. Ступайте к друзьям, мисс Вейн! — Я это так не оставлю! — Амбридж дрожала от ярости, но ушла гордо задрав нос.