Часть 42, Доктрина чистоты

Башня Гриффиндора. Утро 1 августа 1997 года

Стук в дверь разорвал сон — не нежный, а настойчивый, как приговор. Несс открыла глаза. За окном серело небо, луна ещё не уступила место солнцу. Её тело ныло от ночи, проведённой не в постели, а в кресле у камина — она не могла уснуть, чувствуя, как кольцо на пальце пульсирует в такт сердцу Северуса где-то вдали от нее. — Ванесса, проснись, — голос Минервы Макгонагалл был тихим, но в нём слышалась сталь. — Ты должна это увидеть. Несс открыла дверь, потирая глаза рукой. Минерва стояла в строгой зелёной мантии, её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. В руках она держала свёрток газет — не одну, а десяток, все с одинаковыми заголовками. — Возьми, — сказала она, протягивая пачку. — И приготовься. Несс расправила первую страницу. Её глаза пробежали по строкам — и замерли.

«СЕВЕРУС СНЕЙП УТВЕРЖДЕН В ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА»

Северус Снейп, долгое время преподававший зельеварение в школе чародейства и волшебства Хогвартс, поставлен сегодня во главе этого древнейшего учебного заведения магической Британии. Это назначение стало частью некоторых изменений в штатном составе школы. После отставки прежнего преподавателя магловедения ее пост заняла Алекто Кэрроу, а её брат Амикус Кэрроу стал преподавателем Защиты от Тёмных Искусств. Министерство вводит обязательный сертификат Статуса крови для всех поступающих. Маглорождённым предстоит доказать «легальное» происхождение магии — или быть признанными ворами».

Несс опустилась на край кровати. Её пальцы сжали газету так, что бумага затрещала. — Это... это началось, — прошептала она. — Да, — кивнула Минерва. — Сегодня утром прибыли совы со списками будущих первокурсников. Каждому — требование явиться в Министерство для «проверки крови». Те, кто откажется... их семьи получат повестки... Несс подняла глаза. В них не было слёз. Была ярость — холодная, как лёд подземелий. — А маглорождённые, которые уже учатся здесь? Гермиона... Дин Томас и другие... — Им дали отсрочку до сентября, — ответила Минерва, её голос дрогнул. — Но Кэрроу уже прибыли... Хогвартс больше не та Школа, куда вы когда-то пришли, времена изменились... Несс всё поняла. Они под пристальным надзором Пожирателей и самого Волан-де-Морта. — Интересно, Северус знает об этом? — спросила Несс, её пальцы коснулись кольца на безымянном пальце. Оно было холодным — слишком холодным. — Убеждена, что он первый, кто поддержал эти идеи! — ответила Минерва. — Он — директор и не может не знать о происходящем в Школе. Но... я видела его глаза сегодня утром. Когда Кэрроу переступили порог замка... он смотрел на них так, будто видит мертвецов. Несс встала. Её спина выпрямилась, несмотря на усталость. — Я поговорю с ним. — Это бесполезно, Ванесса. Мы обречены. Несмотря на твой статус жены директора, будь осторожна со Снейпом, если уж у него поднялась рука на Альбуса, то одному Мерлину известно, что он может сделать с тобой... — предупредила Минерва. — Замок кишит ушами Волан-де-Морта. Даже стены могут слышать. Несс кивнула. Она сложила газеты, спрятала их под подушку. Замок изменился буквально за одну ночь. Не внешне — стены те же, лестницы всё так же меняют направление, призраки бродят по своим маршрутам. Но воздух стал другим. Тяжёлым. Пропитанным страхом. Будто вся тьма сгустилась в некогда теплом домашнем замке. У входа в Большой зал стояли двое с чемоданами — брат и сестра Кэрроу. Амикус, коренастый, с лицом, изуродованным шрамами, походил на кабана, готового ворваться в хлев. И Алекто, невысокая, полная, с глазами, полными жажды боли, держала в руках папку с печатью Министерства. Несс хотела пройти мимо них — не опуская взгляда, не ускоряя шаг, будто их вовсе не было. Её амулета лихорадочно пульсировал под мантией, но кольцо Снейпа горело на пальце — не болью, а предупреждением. Но Кэрроу заметили её. — Эй ты! — окликнул её хриплый голос. Алекто перегородила ей путь. — Сертификат крови! — прошипела она, тыча пальцем в грудь Несс. — Где твой документ, Вейн? Или, может, ты предпочитаешь, чтобы к тебе обращались миссис Снейп? Или ты всё ещё не решила, чьё имя носить? Несс остановилась. Её пальцы сжали край мантии, но не от страха — от напряжения. Внутри всё кипело, как зелье на грани взрыва. — Отойди от меня, — тихо сказала она. — Сейчас же. Алекто рассмеялась — сухо, как треск костей. — О, какая дерзкая! Дочь Тёмного Лорда, внучка Дамблдора, жена убийцы... и без документов! Министерство будет в восторге. Это что? Подарок любовника? Или плата за молчание? — прошипела она, толстые пальцы потянулись к обручальному кольцу. — Не похоже на школьное украшение. Несс схватила её за запястье. Её пальцы сжали кость так, что Алекто вскрикнула от боли. Её голос был тихим, но чётким: — Слушай меня внимательно, — прошипела Несс, её голос был тише, но опаснее любого заклинания. — Я — Ванесса Вейн. Жена Северуса Снейпа, директора этой Школы. Если ты ещё хоть раз посмеешь прикоснуться ко мне — я сделаю так, что Темный Лорд лично спросит тебя и твоего братца, почему вы, его верные слуги, без уважения относитесь к его дочери. Алекто побледнела. Её глаза расширились от страха — не перед Несс, а перед Ним. Перед Тёмным Лордом, который действительно мог прийти за ней. Но тут раздался голос — холодный, как лезвие, знакомый до боли. — Что здесь происходит? Двери Большого зала распахнулись. На пороге стоял он. Северус. Таким каким она его запомнила в ночь смерти Альбуса. Его черная мантия была застёгнута до самого подбородника, но лицо будто посерело от усталости, хоть глаза и горели огнём. Не ярости. Власти. Той самой, что Альбус передал ему вместе с должностью директора. Он подошёл ближе. Каждый шаг был точным, как удар метронома. Его взгляд скользнул по Алекто — и она отступила, впервые за долгое время почувствовав себя маленькой. — Я спрашиваю в последний раз, — угрожающе тихо сказал Северус. — Что происходит? Алекто попыталась заговорить, но слова застряли в горле. Её брат, Амикус, выскочил из тени — коренастый, с лицом, изуродованным шрамами. — Она не предоставила сертификат крови! — выпалил он, тыча пальцем в Несс. — Она нарушает приказ Министерства! Северус не повернулся к нему. Его глаза были прикованы к Алекто. — Мисс Вейн — моя жена, — сказал он, голос был тише, но опаснее любого крика. — Её статус крови подтверждён лично Тёмным Лордом. Если у тебя есть сомнения — отправляйся в Малфой-Мэнор и спроси у него лично. Алекто побледнела ещё сильнее. Её губы задрожали. — Я... я не... — Молчать, — оборвал её Северус. — И запомните: если вы ещё раз посмеете прикоснуться к ней — я сделаю так, что вы будете умолять меня о смерти. Он повернулся к Несс. Его взгляд смягчился — не полностью, но достаточно, чтобы она увидела: не директора, не предателя. Северуса. Того, кто любил её в темноте подземелий. Того, кто отдал ей кольцо Принцев как символ любви и выбора. — Иди на завтрак, — тихо сказал он. — Я разберусь. Несс кивнула. Её пальцы коснулись его руки — мимолётно, как ветер. «Спасибо». Она прошла мимо Кэрроу, не глядя на них. Но за спиной услышала шипение — тихое, ядовитое. — Подстилка, — прошипела Алекто. — Вот кем она стала. Подстилкой Снейпа. Дочь Тёмного Лорда — и проститутка директора. Несс замерла. Её пальцы сжали кулаки так, что ногти впились в ладони. Но не она ответила. Северус взмахнул палочкой — не театрально, а точно. Заклинание ударило в обоих Кэрроу одновременно. Они раскрыли рты — но звука не последовало. Их глаза расширились от ужаса, руки потянулись к горлу, но пальцы лишь судорожно сжимались в воздухе. «Силенцио». — Теперь вы будете молчать, — тихо сказал Северус, подходя ближе. Его голос был ледяным, но в нём слышалась не ярость — презрение. — Пока я не решу иначе. Потому что если я ещё раз услышу, как вы оскорбляете мою жену... я сделаю так, что вы никогда не заговорите снова. Он повернулся к Несс. Его глаза встретились с её — и в них читалось всё: защита, любовь, обещание. — Иди, — повторил он. — Я приду позже. Несс кивнула. Она прошла по коридору, не оглядываясь. Но за спиной она чувствовала: как Кэрроу стоят, онемевшие, униженные, бессильные. Как Северус смотрит ей вслед — не как директор на ученицу, а как муж на жену. «Он защитил меня, — думала она, поднимаясь по лестнице к башне Гриффиндора. — Не из страха перед Волан-де-Мортом. Из любви ко мне». Её пальцы коснулись кольца на безымянном пальце. Оно было тёплым — не от её тела, а от него. От связи, которую ничто не могло разорвать. Несс переступила порог Большого зала, и разговоры между учителями стихли. Не полностью — эхо шагов и скрип ложек ещё слышалось — но достаточно, чтобы она почувствовала внимание всех присутствующих. За преподавательским столом сидели те, кто остался: Минерва МакГонагалл с выпрямленной спиной и сжатыми губами, Флитвик с опущенной головой, Стебль с побледневшим лицом, Слизнорт вяло ковырялся в тарелке, Трелони в своей чудной шали во все глаза смотрела на нее как на приведение. Даже Хагрид — вернувшийся после долгого отсутствия — сидел в углу, его огромные руки лежали на столе, сжатые в кулаки. Все они слышали. Слышали голос Северуса — холодный, как лезвие. Слышали шипение Алекто Кэрроу. Слышали хлопок заклинания и тишину, которая последовала за ним. Минерва подняла глаза. Её взгляд был не осуждающим, а тревожным. В нём читалось беспокойство: «Ты в безопасности? Они не навредили тебе?» Несс кивнула — едва заметно. «Я в порядке». Она прошла к столу преподавателей, её шаги были уверенными, хотя внутри всё ещё кипела ярость. Её пальцы сжали край мантии — не от страха, а от напряжения. — Доброе утро, — тихо сказала она, опускаясь на свободный стул рядом с Минервой. Никто не ответил. Флитвик уткнулся в тарелку с овсянкой. Стебль отвернулась к окну, где над озером вставало солнце. Хагрид потянулся к кувшину с тыквенным соком — слишком резко, пролив половину на скатерть. Она каждой клеточкой своего тела чувствовала напряжение в воздухе, только было непонятно, это из-за нее или появления Северуса, которого все считали убийцей Альбуса... Тишина. Потом Минерва всё же наклонилась ближе. Её голос был тихим, почти шёпотом: — Ты... ты в порядке? Несс кивнула. Её пальцы коснулись кольца на безымянном пальце — оно было тёплым, живым. — Да. Директор... защитил меня. Минерва замерла. Её глаза расширились от удивления — не от слов, а от тона. В голосе Несс не было страха. Не было ненависти. Была уверенность. — Он заколдовал их, — продолжила Несс, наливая себе чай. — Обычный «Силенцио». Они не смогут говорить, пока он не снимет заклинание. Минерва долго смотрела на неё. Потом кивнула — медленно, с пониманием. — Он рискует, — тихо сказала она. — Если его Хозяин узнает. Тогда... — Я знаю, — перебила Несс. — Но он сделал это ради моей чести. Минерва поджала губы и не ответила. Она просто положила руку поверх её ладони — коротко, но с сочувствием. «Я понимаю, но я не забыла». Двери зала распахнулись, привлекая внимание. Северус вошёл как и всегда, резко, порывисто. Его лицо — непроницаемо, но глаза полыхали от едва сдерживаемой ярости. Даже аура вокруг него была зловещей в этот момент. Он прошёл к своему месту за столом преподавателей. Его взгляд скользнул по Несс — едва заметно, но она увидела: он скучал по ней. Тоска по любимой женщине съедала его изнутри уже долгое время. — Кэрроу будут молчать, — тихо сказал он, садясь на своё место. — До моего дальнейшего разрешения. Никто не ответил. Флитвик уткнулся ещё глубже в тарелку. Стебль только хмыкнула на его заявление. Слизнорт со смесью страха смотрел на нового директора. Хагрид потянулся к кубку с соком — слишком резко, опрокинув его на пол. Только Минерва подняла глаза. Её взгляд был осуждающим. Она помнила его побег, помнила, что он сделал и как все гриффиндорцы не смогла удержаться от едкого комментария. — Это должно быть нормально в ваших кругах, директор, нападать на беззащитных учениц, — язвительно сказала она. — Даже факт близкого родства с вашим Хозяином не могут оградить мисс Вейн от нападок ваших товарищей. Несс видела как у Северуса заиграли желваки. Его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. — Мисс Вейн отнюдь не беззащитная, уж кому как не вам знать о её способностях. И я в состоянии сам разобраться в подобных недоразумениях, связанных с Ванессой. Вам лучше стоит обратить внимание на своих маглорожденных студентов, когда они приедут в Хогвартс, профессор Макгонагалл, потому что глупости и безрассудства им не занимать. Он жестко отчеканил в ответ и даже не посмотрел на Несс. Но его пальцы — те самые, что держали край стола — дрогнули. И в этом движении было всё: защита, любовь, обещание. «Я сделал это ради тебя. И я сделаю это снова. Сколько угодно раз». Несс опустила глаза на свою тарелку. Её пальцы сжали вилку так, что металл врезался в кожу. Но внутри — не боль. Гордость. Несс только поднесла чашку с кофе к губам, когда раздался голос — не громкий, но пронзительный, как шип розы сквозь бархат. — С каких пор директора Хогвартса берут в жёны своих учениц? Все замерли. Тишина была звенящей. Помона Стебль сидела справа от Северуса, её круглое лицо было спокойным, но глаза — острыми, как лезвия секатора. В руках она держала чашку с травяным отваром, пальцы сжимали фарфор так, что того гляди он треснет. Она не смотрела на Несс. Смотрела в упор на директора — и в её взгляде смешалось всё: неприязнь, боль за Альбуса. За школу. За ту девочку, которая когда-то приходила к ней в оранжерею за советом о лечебных травах. — Профессор Стебль, — начал Северус, его голос был ледяным, но в нём слышалась усталость. — Мои отношения с мисс Вейн ВАС не касаются. Всем настоятельно рекомендую озаботиться скорым приездом студентов и подготовить новую учебную программу в соответствии с требованиями Министерства! — Нет, это наше дело, — возразила она, не повышая тона. — Пока мы преподаем в этом замке — всё, что касается наших учеников — наше дело. Особенно когда речь идёт о... таких браках. Её взгляд скользнул к Несс. В нём не было осуждения. Была тревога. Как мать переживает за свое дитя. — Ты была ребёнком, когда пришла сюда, Ванесса. А он... он был твоим учителем. Как ты могла... — Это был мой выбор, профессор, — перебила Несс, её голос был тихим, но чётким. — И он был единственно верным. Тишина. Даже ложки замерли над тарелками. Минерва удивленно подняла глаза. Флитвик перестал жевать и ошалелым взглядом посмотрел на свою лучшую ученицу. Хагрид замер с куском хлеба в руке и замотал головой, не веря в то, что она сказала. Несс поставила чашку на стол. Её пальцы не дрожали. — Волан-де-Морт скрепил магический брак между мной и профессором Снейпом, — сказала она, глядя прямо на Стебль. — Я была совершеннолетней по волшебным законам. Так что ничего предосудительного мы не сделали. Она сделала паузу. Её взгляд скользнул к Северусу — коротко, но он увидел. Увидел не стыд. Не страх. Достоинство. — Но вы правы в одном, профессор, — продолжила Несс. — Он был моим учителем. И он многому меня научил, и я благодарна ему за это. Только благодаря этим знаниям я ещё жива. Она повернулась к Стебль, её глаза горели небесно-голубым — цветом полнолуния. Стебль молчала, губы женщины то сжимались, то приоткрывались в попытке выдавить хоть слово. Её чашка опустилась на блюдце с тихим звоном. — Вы спрашиваете, с каких пор директора берут в жёны учениц? — продолжила Несс, её голос окреп. — Я вам отвечу. С тех пор, как наш мир стал рушиться. Стебль опустила глаза. Её щёки порозовели — не от гнева, а от стыда. — Это неправильно... ОН убил Дамблдора! — прошептала она. — Альбус бы не одобрил подобное... Жаль его больше с нами нет... — Правильно это или нет, решать не Вам, — тихо сказала Несс. — Профессора Дамблдора с нами больше нет. Она встала. Её спина была прямой, взгляд — твёрдым. — Я уже давно не ребёнок, профессор Стебль. Я ценю, что вы переживаете и заботитесь обо мне. Но я выбрала именно этого мужчину себе в мужья. И свое решение обсуждать не намерена. Она повернулась к выходу. Но у двери остановилась, обернувшись к столу преподавателей. — И ещё одно, профессор. Альбус знал о нашем браке. И он одобрил его. Стебль подняла на неё глаза. — Но он же убил его... Убил твоего деда, — тихо сказала она. — Я не понимаю, почему ты не ненавидишь его за это... — Мне также больно и горько от потери Альбуса. И больно от того, кто это сделал... Но то, что произошло — уже не изменить. Мы сами разберемся в этом. Вы имели право спросить, — перебила Несс. — И теперь вы знаете правду. Я прошу вас об одном: не поднимайте больше эту тему. Особенно в присутствии посторонних. Она кивнула — коротко, но с достоинством — и вышла из зала. Несс шла по коридору, её шаги эхом отдавались в каменных стенах. Воздух был густым от предчувствия — не страха, а решимости. — Ванесса, — окликнула её Минерва, догоняя её у поворота к башне Гриффиндора. Несс остановилась. Её пальцы сжали край мантии. — Профессор? Минерва подошла ближе. Её лицо было бледным, глаза — полными тревоги. — Будь осторожна, — тихо сказала она. — То, что он сделал сегодня... это не останется незамеченным. Волан-де-Морт узнает. И тогда... — Я знаю, — перебила Несс. — Но я не боюсь. Минерва долго смотрела на неё. Потом кивнула — медленно, с пониманием. — Ты сильнее, чем думаешь, Ванесса. Но сила иногда требует мудрости. Не только смелости. Несс кивнула. Её пальцы коснулись кольца на безымянном пальце — оно было тёплым, живым. — Я буду осторожна, профессор. Обещаю. — Я хотела спросить...— женщина замялась, пытаясь подобрать слова, — ты действительно не ненавидишь его за то, что он сделал? Он предатель... — Мне очень сложно сейчас, профессор. Мое положение сейчас напрямую зависит от его расположения ко мне. Но это не уменьшает мою боль от утраты... — Мои двери для тебя всегда открыты, Ванесса. Если захочешь поговорить — приходи. Я найду способ тебя спрятать, чтобы тебя не нашли. — уже шепотом добавила Минерва. — Спасибо, профессор. Но я — гриффиндорка, а гриффиндорцы никогда не сбегали от трудностей. Да и директор настроен лояльно ко мне, — Минерва только гордо улыбнулась своей ученице. — Ах да, чуть не забыла, новый пароль от кабинета директора «Салазар Слизерин». Если захочешь поговорить с Альбусом, скажи портрету что-нибудь о сладостях, — Минерва подмигнула ей. Она развернулась и пошла обратно к Большому залу. Несс осталась стоять у поворота, глядя ей вслед. «Они все слышали, — думала она, поднимаясь по лестнице к башне Гриффиндора. — И теперь они знают: он — не просто директор. Он — мой муж. И он будет защищать меня. Даже если весь мир будет против нас». Несс помчалась к себе в комнату. Она хотела узнать как её друзья. Это был её разговор. Её тайная связь с миром за стенами Хогвартса. Она достала блокнот — простой, в кожаном переплёте, с пустыми страницами. На первой она написала: «Гермиона. Ты меня слышишь?» Чернила на бумаге начали светиться мягким серебром, буквы поплыли, перестраиваясь в новый текст: «Несс! Ты жива?! Мы так волновались! Мы прячемся на Гриммо. Пожиратели стерегут дом. Гарри сходит с ума — он думал, что тебя забрали Пожиратели!» Несс улыбнулась — не широко, но искренне. Её пальцы сжали перо крепче. «Я жива. В Хогвартсе. Северуса назначили директором. Он защитил меня сегодня от Кэрроу, которые требовали сертификат о чистоте крови. Но... за вами объявлена охота. Гарри якобы хотят допросить на предмет убийства Альбуса — Волан-де-Морт приказал Пожирателям не убивать его. Но Рон и ты... вас будут пытаться поймать, чтобы выманить Гарри. Будьте осторожны.» Чернила на странице замерли. Потом — снова двинулись, медленнее, с паузами, будто писавший боялся каждого слова: «Мы знаем. Министерство объявило Гарри "нежелательным элементом". Сказали, что он убил Дамблдора. Все газеты пишут это. Даже в "Пророке" — заголовки про "Поттера-убийцу". Рон в ярости. Гарри... Гарри молчит. Он смотрит в окно и не говорит ни слова уже два дня.» Несс закрыла глаза. Её сердце сжалось. «Скажи ему... скажи, что я знаю правду. Я видела всё на башне. Я знаю, что это Северус убил Альбуса. И я верю в Гарри. Всегда верила.» Ответ пришёл быстрее: «Он не верит никому, Несс. Даже мне. Он говорит, что ты — жена Снейпа, значит, ты на стороне Тёмного Лорда. Я пыталась объяснить... но он не слушает.» Несс сглотнула ком в горле. Её пальцы дрожали, когда она писала: «Передай ему: "Что несмотря ни на что, я не откажусь от дружбы с ним и всегда встану на его защиту. Даже если он будет считать меня врагом.» Пауза. Длинная. Настолько длинная, что Несс уже начала волноваться — не прервалась ли связь? Потом — снова чернила: «Он заплакал, Несс. Впервые за всё время — заплакал. Он сказал: "Она знает. Она действительно знает". Он просит передать: "Скажи ей... скажи, что я прошу прощения. За всё. За лазарет. За слова. За то, что не поверил".» Слёзы наконец прорвались. Несс не вытирала их. Пусть текут. Пусть смешиваются с чернилами на странице. «Передай ему: "Я простила тебя в ту же секунду, как ты это сказал". И скажи... скажи, что я люблю его. Как брата. Как друга. Как часть своей стаи.» Ответ был коротким — торопливым, будто кто-то подходил: «Мы тебя тоже любим, Несс. Все трое. Держись. И... будь осторожна. Снейп может быть не тем, кем кажется. Но уже предал нас.» Несс улыбнулась сквозь слёзы. Её пальцы написали последнее: «Он — тот, кем кажется. Просто я смотрю глубже. За маску. За слова. За поступки. И вы когда-нибудь тоже увидите его настоящим. Берегите себя.» Связь прервалась. Чернила на странице потускнели. Несс закрыла блокнот. Её пальцы коснулись кольца на безымянном пальце — оно было тёплым, живым. «Они верят в меня, — подумала она, глядя на огонь в камине. — Не все. Но те, кто важен — верят. И этого достаточно».

***

Кабинет директора. Вечер

Дверь кабинета закрылась без звука. Несс стояла в полумраке, её сердце колотилось так громко, что, казалось, слышно за стенами замка. Воздух пах пергаментом, старыми книгами и чем-то знакомым — полынью и запахом его кожи. — Ты пришла, — прошептал голос из тени. Северус сидел за столом. Его мантия была сброшена на спинку кресла, рубашка расстёгнута на две пуговицы, обнажая шрамы на ключице — свежие, от когтей или плети Волан-де-Морта. В его глазах не было директора, не было шпиона, не было Пожирателя. Был мужчина — голодный, отчаянный, любящий. Он не сказал ни слова. Просто схватил её за талию и прижал к себе, когда она подошла к нему — так крепко, что она почувствовала каждый удар его сердца сквозь ткань рубашки. Его губы нашли её — не нежно, а отчаянно, будто боясь, что она исчезнет, если отпустит хоть на миг. Несс ответила с той же яростью. Её пальцы впились в его волосы — чёрные, как вороньи крылья, — притягивая его ближе. Её тело помнило его: тепло его кожи, вкус его губ, ритм его дыхания. Каждое прикосновение было домом. — Я думал, ты не придёшь, — хрипло прошептал он, отрываясь от её губ, чтобы вдохнуть. Его лоб коснулся её лба, дыхание смешалось в едином ритме. — После всего... после того, что сказала Стебль... после Кэрроу... — Я всегда приду, — ответила Несс, её пальцы скользнули под его рубашку, касаясь шрамов на спине. — Даже если весь мир будет против нас. Даже если придётся пройти сквозь ад. Я приду. Северус закрыл глаза. Его пальцы сжали её талию так, что она почувствовала боль — но не отстранилась. Эта боль была настоящей. Как их любовь. — Ты сказала им правду сегодня, — тихо сказал он. — Больше, чем я когда-либо мог сказать сам. — Потому что ты носишь маску, — прошептала Несс, целуя его шею, чувствуя пульс под кожей. — А я... я ношу тебя в сердце. Без масок. Он рассмеялся — коротко, горько, но в смехе не было отчаяния. Было освобождение. — Ты сводишь меня с ума, Ванесса, — прошептал он, прижимая её к стене. Его губы скользнули к её уху, зубы коснулись мочки. — Каждый день. Каждую ночь. Каждую секунду. — Мне нравится сводить тебя с ума, — ответила она, запуская пальцы под его рубашку, чувствуя тепло его кожи. — Пусть хоть весь мир разрушится. Сегодня я твоя. Он не ответил словами. Его руки подняли её, прижав к стене, её ноги обвили его талию. Его губы нашли её снова — не как директор ученицу, а как муж жену. Голодно. Отчаянно. Когда они оторвались друг от друга, оба задыхались. Северус опустил её на пол, его пальцы дрожали, расстёгивая пуговицы её блузки. — Я не могу потерять тебя, — хрипло сказал он, целуя её ключицу. — Не сейчас. Не после всего. — Ты не потеряешь меня, — ответила Несс, её пальцы расстёгивали его рубашку, обнажая шрамы, которые она знала наизусть. — Я твоя. Навсегда. Северус замер и закрыл глаза. Его лоб коснулся её лба. — Я не могу больше терпеть, — прошептал он, и его губы нашли её шею. Несс закрыла глаза. Его поцелуи были не нежными — жадными, будто он боялся, что она исчезнет, если отпустит хоть на миг. Его зубы коснулись её ключицы, языком обводя родинку под воротником — ту самую, что он называл «звёздочкой» в их первые ночи. — Северус... — выдохнула она, её пальцы впились в его плечи. Он не ответил. Его руки скользнули под подол её чёрного платья — простого, без украшений, как всё в её жизни сейчас. Ткань была мягкой под его пальцами, но он не останавливался на ней. Его ладони нашли её бёдра, обхватили их, притянули к себе так, что она почувствовала его твёрдость сквозь слои одежды. — Я мечтал об этом два месяца, — хрипло прошептал он, его губы скользнули к её уху. — Каждую ночь. Каждый час. Каждую секунду. Его пальцы нашли резинку её трусиков — черных кружев. Он стянул их вниз одним движением, не отрывая губ от её шеи. Ткань упала на пол у их ног, и Несс почувствовала холод воздуха на обнажённой коже. — Ты такая тёплая, — прошептал он, его пальцы скользнули между её ног. — Такая живая. Несс задрожала. Его прикосновения были точными, знающими — он помнил каждую чувствительную точку, каждый изгиб её тела. Его пальцы нашли клитор, начали кружить вокруг него медленными, мучительными движениями. — Северус... — выдохнула она снова, её голова запрокинулась назад, обнажая шею. Он целовал её — не как влюблённый, а как голодный. Его губы скользили по её ключицам, по груди, по животу, пока не нашли ту самую родинку над лобком, которую он называл «своей». — Ты моя, — прошептал он, и его язык коснулся её клитора. Несс вскрикнула — тихо, сдерживая звук, потому что за стенами замка были уши Волан-де-Морта. Но её тело не слушалось разума. Оно горело. Каждое прикосновение его языка было как удар молнии, каждое движение пальцев — как обещание. — Я хочу тебя, — выдохнула она, её пальцы впились в его волосы. — Здесь. Сейчас. Северус поднял голову. Его губы были влажными, глаза — тёмными от желания. — Ты получишь меня, — прошептал он. — Всего. До конца. Он поднял её на руки, как будто она ничего не весила, и понёс в спальню директора. Его шаги были уверенными, несмотря на то, что она обвила ногами его талию. Дверь в спальню открылась от лёгкого касания его плеча, и он вошёл внутрь. Спальня была тёмной — только лунный свет проникал сквозь окно, освещая большую кровать с чёрными балдахинами. Постельное бельё было свежим, домовые эльфы постарались к его приезду. — Я не буду нежным, — предупредил он, его голос был хриплым от страсти. — Я не смогу быть нежным. — Я не хочу нежности, — ответила Несс, её пальцы стягивали его рубашку. — Я хочу тебя. Он вошёл в неё одним движением — глубоко, полностью, так, что она почувствовала его до самого сердца. Её ногти впились в его спину, оставляя красные следы на коже. — Северус... — выдохнула она, и это имя прозвучало как молитва. Он не ответил словами. Его тело заговорило за него — каждое движение было обещанием, каждый стон — признанием. Он двигался в ней медленно, но настойчиво, будто пытался запечатлеть каждый момент в памяти. — Я люблю тебя, — прошептал он, его лоб коснулся её лба. — Больше жизни. Несс закрыла глаза. Её тело сжималось вокруг него, готовое разорваться от наслаждения. — Я тоже люблю тебя, — выдохнула она. — Больше всего на свете. Он ускорился. Его движения стали резче, глубже, отчаяннее. Два месяца воздержания давали о себе знать... Она чувствовала, как он приближается к краю — и тянула его за собой. Её ногти впились в его плечи, её бёдра поднимались навстречу каждому толчку. — Северус... — выдохнула она снова, и на этот раз её голос сорвался в крике. Оргазм накрыл её волной — горячей, всепоглощающей, разрывающей на части. Она почувствовала, как её тело сжимается вокруг него, как каждый мускул напрягается, как мир исчезает в белом свете. Северус кончил через мгновение — глубоко, с хриплым стоном, который он пытался сдержать. Его тело обмякло на ней, а лицом он зарылся в её волосы, глубоко вдыхая родной аромат. Мужчина перекатился на бок и притянул девушку к себе, укрывая их одеялом. Они лежали так долго, что огонь в камине начал затухать. За окном луна поднялась над озером, её свет проникал сквозь воду, освещая подземелья, где когда-то начиналась их история. — Я не отпущу тебя, — прошептал Северус, его пальцы переплелись с её волосами. — Никогда. — И не отпускай, — ответила Несс, её пальцы коснулись его щеки. — Я твоя. Навсегда.

***

Несс проснулась от мягкого света, пробивавшегося сквозь балдахин кровати. Её тело будто парило от счастья, ведь Северус лежал рядом, его рука обнимала её талию, лицо было расслабленным во сне — таким, каким она видела его редко. Мог ли подумать Волан-де-Морт, что своим решением выдать ее замуж за Северуса, сделает ее такой счастливой? Вряд ли... За окном вставало солнце, окрашивая озеро в розовый цвет. Северус проснулся от тихого шороха. Постель рядом была пуста. Простыни ещё хранили тепло тела Ванессы, но сама она уже стояла у кровати и застегивала мантию. — Ты куда? — хриплый голос Северуса заставил её обернуться. — В башню Гриффиндора, Северус. Студенты приедут через три недели. Мне нужно быть там. — Нет, — отрезал он, приподнимаясь с кровати. — Ты останешься здесь. В моих покоях. Он рывком сел на кровати, одеяло сползло с его плеч, обнажая шрамы на груди. Его глаза были полусонными, но в них уже читалась решимость. Несс наконец повернулась. Глаза — усталые, но твёрдые. — Ты знаешь, почему это невозможно. — Я знаю, что Волан-де-Морт приказал мне присматривать за тобой, — шагнул он ближе. — И я знаю, что Кэрроу уже спрашивали, где будет жить «жена директора». Если ты появишься в башне… они увидят в этом слабость. Или измену. — Именно поэтому я должна быть там, — возразила она, застёгивая пряжку мантии. — Если я буду среди студентов… я смогу контролировать их. Удерживать от глупостей. Предотвращать наказания. Она подошла к нему, положила руку на его грудь — туда, где билось сердце, принадлежащее ей. — Ты не сможешь быть везде, Северус. Амикус и Алекто… они садисты. Они будут искать повод. Если я буду рядом… я сглажу углы. — А если ты беременна или будешь скоро, — резко сказал он, и в голосе — боль. — Ты забыла условие? Восемнадцать лет. Ребёнок. Его цена. Несс побледнела, но не отвела взгляд. — Я не забыла. Но пока этого не случилось… я не трофей в твоей клетке. — Она сжала его руку. — Я — твой щит там, куда ты не можешь войти. Ты — директор. Но ты не можешь спать в гостиной Гриффиндора. А я — могу. И в конце концов, что будут говорить профессора, ученики. Они подумают... — Плевать мне на то, что они подумают, — хрипло сказал Северус, подходя ближе. Его пальцы коснулись её щеки — нежно, но настойчиво. — Ты моя жена. Моя жена, Ванесса. И я не позволю тебе жить в опасности ради чьих-то сплетен. — Что если они наломают дров… кто пострадает первым? Снейп нахмурился. — Ты думаешь о моих проблемах? — Я думаю о нас, — поправила она. — Если ученики устроят бунт… Кэрроу придут к тебе. Я буду твоими глазами там, где ты не можешь быть. Я остановлю глупости. Чтобы ты не платил за их ошибки... Снейп молчал. Его пальцы дрогнули, хотели удержать её, но разжались. — Они убьют тебя, если поймут, что ты саботируешь их уроки. — Они не поймут, — тихо сказала она. — Потому что ты накажешь меня при них. Публично. Чтобы они верили, что ты на их стороне. Он закрыл глаза. — Ты просишь меня бить тебя? — бровь мужчины изогнулась в удивлении. — Я прошу тебя защитить их, — прошептала она. — Как защищаешь меня. Тишина повисла тяжёлая, как свинец. Снейп открыл глаза. В них — тьма, но в глубине — огонь, что она разожгла в нём прошлой ночью. — Один неверный шаг, — сказал он медленно, — и я запру тебя здесь. Под Фиделиусом. Даже если мне придётся приковать тебя цепями. — Ты не сможешь, — улыбнулась она — грустно, но уверенно. — Потому что ты любишь меня. Больше, чем боишься Его. Она встала на цыпочки, поцеловала его в губы — быстро, горько, как прощание перед боем. — Увидимся на завтраке, директор. И вышла, оставив его одного в полумраке спальни. Снейп стоял долго. — Глупая, упрямая женщина, — прошептал он в пустоту.

***

Большой зал. Утро

Воздух был густым, как кисель. Большой зал, обычно наполненный гулом сотен голосов, сейчас казался пустым и холодным. За столом преподавателей царило молчание, нарушаемое лишь стуком приборов. Северус Снейп сидел во главе стола, в чёрной мантии, прямой как свеча. Слева от него — Амикус и Алекто Кэрроу, братья и сестры, с лицами, искажёнными злобой. Справа — Минерва Макгонагалл, сжавшая губы в тонкую линию, и Филиус Флитвик, опустивший глаза в тарелку. Ванесса сидела рядом со Снейпом. Не как ученица. Не как гость. А как хозяйка этого стола, хотя официально её статус был размыт. На ней была обычная темно-синяя мантия, но осанка выдавала в ней ту, кто знает цену власти. Снейп отложил вилку. Звон серебра о фарфор прозвучал как выстрел. — Сегодня вечером, — начал он, голос — холодный, протяжный, — в моём кабинете состоится собрание преподавателей. Он обвёл всех взглядом, задержавшись на Кэрроу. — Вы получите указания по разработке новой учебной программы, одобренной Министерством магии. Пауза. — Дисциплина будет абсолютной. Любое нарушение правил… будет пресекаться и наказываться. Он сделал лёгкий жест палочкой, незаметный для большинства, но очевидный для тех, кто знал магию. — Finite Incantatem, — жесткий взгляд на Кэрроу. Амикус и Алекто вдруг вздрогнули. Они были под Силенцио со вчерашнего дня. Снейп наложил его, когда они попытались начать спор ещё до завтрака. Амикус вдохнул жадно, как утопающий, и тут же ударил кулаком по столу. — Ты посмел заткнуть мне рот, Снейп?! — прорычал он, слюна летела на скатерть. — Я пожалуюсь Темному Лорду! Он узнает, как ты обращаешься с его верными слугами! Ванесса не отвела взгляд. Она медленно поднесла чашку с чаем к губам, и в уголке её рта промелькнула ухмылка. Амикус ткнул пальцем в Несс. — Она сидит здесь, как королева, а сама — внучка Дамблдора! Её место — в Азкабане, а не за столом директора! Несс не дрогнула. Она медленно намазала масло на тост, подняла глаза на Амикуса — и ухмыльнулась. Не страх. Не вызов. Как будто она смотрела на клоуна, который забыл, что находится в клетке со львом. Это взбесило Алекто. — Что ты скалишься, девчонка? — зашипела она, наклоняясь через стол. — Думаешь, брак с ним делает тебя особенной? Женщина усмехнулась, обнажая жёлтые зубы. — Ты не сможешь родить… — она понизила голос. — … и тебя уберут. Как и всех полукровок. Ванесса опустила чашку. Звон был тихим, но в зале стало ещё тише. Профессора затаили дыхание. Макгонагалл от негодования сжала салфетку в кулак. Снейп медленно повернул голову к Алекто. — Знаешь, Алекто, — тихо сказала Ванесса, и в её голосе — лёд, который она научилась создавать в подземельях. — Я бы на твоем месте подумала, прежде чем угрожать дочери Темного Лорда. Она поставила чашку. Звук был чётким, как удар колокола. —…смотрите, как бы ваши слова не обернулись против вас самих. А не то Темный Лорд узнает, что ты угрожаешь его дочери и изводишь меня, мешая выполнять его указ. Алекто открыла рот, но слов не нашлось. Амикус фыркнул, но уже менее уверенно. — Довольно, — перебил Снейп. Его голос ударил, как плеть. Он не повысил тона. Не двинулся. Но давление в зале возросло, будто гравитация усилилась десятикратно. Он посмотрел на Амикуса. — Жалуйтесь кому угодно, Амикус. Пауза. — Но помните: Тёмный Лорд доверил мне управление Школой. — он медленно повернул голову к Ванессе, и в его взгляде — предупреждение, но и поддержка. — А мисс Вейн… находится под моей личной защитой. Любая угроза в её адрес… Он обвёл Кэрроу ледяным взглядом. — …будет расценена как угроза мне. А вы знаете, что я делаю с теми, кто мешает мне. Амикус открыл рот, но тут же закрыл. Алекто отвернулась, бормоча проклятия. Северус встал из-за стола и вышел, не оглядываясь. Ванесса проводила его взглядом. В её глазах — не страх. А огонь. Она знала: Кэрроу чувствуют. Они понимают, что между ней и Снейпом — больше, чем ученица и учитель. И когда Ванесса встала, чтобы уйти, Алекто проворчала вслед: — Стерва. Ванесса остановилась. Обернулась. И подмигнула. — Увидимся на уроке, профессор. И вышла из зала, оставив Кэрроу кипеть в собственной злобе.

***

В замке было непривычно тихо. Без смеха студентов, без шагов сотен ног по лестницам, Хогвартс казался огромным склепом, хранящим секреты ушедшей эпохи. Ванесса взяла несколько фолиантов и отправилась в свою спальню в башне — единственное место, где она могла быть одна, не опасаясь глаз Кэрроу. На столе, заваленном пергаментом, лежали три огромные книги из Запретной секции. Мадам Пинс, хоть и ворчала, отдала их без лишних вопросов — подпись директора на требовании действовала безотказно. «Стихии и Кровь: Древние Искусства», «Резерв Мага: Источники и Пределы», «Трансмутация Эфира». Несс сидела на кровати, поджав ноги, и лихорадочно писала. Перо скрипело, чернила расплывались там, где она слишком сильно давила. — Мало, — прошептала она, перечитывая запись. — Слишком мало силы. Она попробовала вызвать огонь. Просто маленький язычок на ладони. Но вместо искры вспыхнул шар, который чуть не спалил занавеску. А после неё трясло час, как в лихорадке. Тогда в пещере было все совсем иначе... Стихийная магия не брала энергию из палочки. Она брала её из неё самой. Из крови. Из костей. Из души. — Если я выжгу себя сейчас… — она отложила перо, потирая виски. — …кто защитит их, когда начнётся учебный год? Её взгляд упал на скрытый ящик в тумбочке. Там, под слоем защитных чар, лежал флакон с жидкостью — то самое зелье, которое они варили с Северусом 9 месяцев. «Пробуждение». Не воскрешение. Магия не может вернуть мёртвых. Но Сириус… он упал за Завесу. А Завеса — не смерть. Это граница. И если правильно сварить зелье, и провести обряд пробуждения... Но цена… — Одна ошибка — и я убью не только себя, но и того, кому помогаю, — прошептала она. Она не рискнула бы делать это одна. Даже с книгами. Даже с её талантом. Ей нужен был Северус. Но не сейчас. Не при Кэрроу. Не когда каждый камень в замке слушает. Она закрыла ящик, наложила охранное заклинание — сложный узор из огня и льда, который мог снять только она… или тот, чью магию её амулет признавал своей. — Подожду, — сказала она вслух, и эхо ответило ей в пустой комнате. — До вечера. Она знала: Северус придёт. Он всегда приходил, когда она звала молча. Несс легла на кровать, закрыв глаза. В голове кружились формулы, стихии, риски. Но сквозь всё это пробивалась одна мысль — тёплая, тяжёлая, как его рука на её плече. «Он поможет». Не потому что должен. А потому что знает: если она падёт — он тоже. Свеча догорела, оставив после себя лужицу застывшего воска и тонкую струйку дыма. В комнате стало темно, только лунный свет пробивался сквозь узкие окна, освещая пыль, танцующую в воздухе. Несс спала, свернувшись калачиком поверх пергамента. Рядом с ней лежала открытая книга — страница с рецептом зелья «Пробуждение Завесы» была загнута. Её дыхание было ровным, но во сне она хмурилась, будто даже в забытьё её преследовали тени. Дверь не скрипнула. Тень отделилась от угла, бесшумно ступая по камню. Северус. Он не стал зажигать свет. Его глаза, привыкшие к темноте подземелий, видели её чётко. Он подошёл к кровати, остановился, глядя на неё сверху вниз. В её руке всё ещё было сжато перо. На столе — горы книг, исписанные заметки, формулы, расчёты магического резерва. Он вздохнул — тихо, почти неслышно. — Упрямица, — прошептал он в темноту. Северус осторожно забрал перо из её пальцев, чтобы она не укололась. Затем накрыл её пледом, который она сбросила во сне. Его пальцы на мгновение задержались на её щеке — холодной, бледной. Он взглянул на книги. «Стихийная магия». «Источники силы». И… Его взгляд зацепился за страницу с обрядом пробуждения. Там, среди сложных символов, было имя: Сириус Блэк. Северус помрачнел. Он знал, что она не оставляла надежды. Но этот обряд… он был не изучен. И мог обернуться жертвами. Он присел на край кровати. Матрас чуть прогнулся, и Несс задышала глубже, чувствуя присутствие. — Северус?.. — пробормотала она, не открывая глаз. — Спи, — тихо сказал он. — Это я. Она вздрогнула, глаза открылись — сонные, испуганные, но сразу узнали его. — Ты… пришёл, — прошептала она, садясь и кутаясь в плед. — Я не хотела спать… — Твоё тело решило за тебя, — сухо ответил он, но в голосе не было злости. Только усталость. — Ты выглядишь так, будто не спала неделю. Ты переутомляешься. Несс потёрла глаза, кутаясь в плед. — Я искала… способы, — она кивнула на книги. — Моя магия… она истощается, Северус. Когда я использую стихии… я чувствую, как угасаю. Он взял её руку, повернул ладонью вверх. Провёл пальцем по линиям. — Потому что ты берёшь из себя, а не из потока. Стихийная магия — это договор, а не приказ. — он поднял глаза. — Ты хочешь пробудить Блэка? Это опасно, Ванесса. Завеса… она не отпускает живых просто так. Чтобы вернуть одного… нужно отдать другого. — Я знаю риск, — тихо сказала она. — Но он… он не виноват. Он защищал Гарри. Защищал нас. — И ты хочешь спасти его, ценой своей жизни? — его голос стал жёстким. — Ты забыла, что на кону? — мужчина кивнул на ее живот едва заметно — намёк на ребёнка, на условие Волан-де-Морта. — Если ты умрёшь… то и мы все умрем. Несс опустила голову. — Я не собираюсь умирать. Я хочу быть сильнее. Чтобы защитить их. Чтобы защитить тебя. Северус замолчал. В тишине комнаты было слышно, как трещит огонь в камине, который он зажёг молча взмахом палочки. — Я помогу тебе, — наконец сказал он. — Но не сейчас. Он встал, подошёл к столу, закрыл книгу с обрядом пробуждения и спрятал её в сумку. — Когда Кэрроу уедут на каникулы. Когда замок будет безопаснее. — Северус повернулся к ней. — А пока… ты будешь учиться контролировать поток. Не брать из себя. А брать из мира. Он протянул ей маленький кристалл — тёмно-синий, пульсирующий. — Это аквамариновый сердечник. Держи его, когда практикуешься. Он возьмёт удар на себя. Несс взяла камень. Он был тёплым. — Спасибо, — прошептала она. — Не благодари, — он подошёл к двери, но остановился. — И спи. Если я увижу тебя завтра с кругами под глазами… я запрещу тебе выходить из башни. — Ты не сможешь, — тепло улыбнулась она. — Я же жена директора. В его глазах мелькнуло что-то — тёплое, живое. — Именно поэтому, — тихо сказал он. — Потому что я не переживу, если с тобой что-то случится. И я надеюсь, что ты все же родишь мне детей. Не по приказу Темного Лорда, а потому что сама этого захочешь... Он вышел, растворившись в тени коридора. Несс осталась одна. В руке — тёплый камень. На столе — порядок, который он навёл. А в сердце — трепет от его последней фразы. «Он что, действительно хочет от меня детей?»