Часть 43, Частичка света во Мгле

Две недели. Четырнадцать дней, заполненных совещаниями, инспекциями Кэрроу, чтением доносов и бесконечным балансированием на лезвии ножа между Долорес Амбридж и профессором Макгонагалл. Северус видел её только за завтраком — молчаливый кивок, быстрый взгляд, полный невысказанных слов, и снова уход в лабиринт обязанностей. Ванесса скучала. Не просто по присутствию. По теплу. По запаху его кожи, который всегда исходил от него. По его рукам, которые единственные в мире могли успокоить её дрожь. Этой ночью она решила сама прийти к нему. Она хотела говорить на языке, который понятен только им двоим. Язык прикосновений, дыхания, тепла. Она хотела напомнить ему, что он не просто директор, не просто шпион, не просто слуга Тёмного Лорда. Он — мужчина. Он — её муж. Ванесса проскользнула в спальню, где было темно. Только слабый свет от камина освещал кровать. Северус спал. Это было редкое зрелище. Обычно он стоял у окна или сидел за столом в кабинете. Но сегодня усталость победила. Он лежал на спине, дыхание — ровное, лицо — расслабленное, без привычной маски боли. Ванесса сняла мантию. Осталась в тонкой ночной сорочке. Сердце колотилось. Не от страха. От желания. В голову лезли грязные мысли, и одну из них она решила воплотить в жизнь. Она осторожно забралась под одеяло и беспалочковой магией сняла спальные брюки с мужа. Она осторожно облизала плоть мужа язычком, чувствуя как его член набухает от возбуждения. Северус сначала затаился, мышцы напряглись от неожиданности, от запретности момента. Но когда её губы коснулись его кожи, когда её дыхание обожгло его, он выдохнул. Это был звук сдавшегося солдата, который наконец-то увидел мир после долгой битвы. Воздух в комнате стал густым, насыщенным запахом их кожи, зелий и того невысказанного отчаяния, что накопилось за эти недели. Северус сначала замер, позволяя ей вести, позволяя ей дарить ему это забытое чувство — быть желанным. Но напряжение росло. Оно было похоже на зелье, которое вот-вот взорвётся в котле. Его рука запуталась в её волосах, не отталкивая, но твёрдо удерживая, направляя, принимая её дар. Из его горла вырвался низкий звук — стон, который он обычно прятал глубоко в подземельях своей души. — Ванесса… — прошептал он, и в этом имени было всё: и предупреждение, и мольба, и благодарность. Он не мог больше оставаться пассивным. Ему нужно было чувствовать её всю. Не частично. Движение было быстрым, решительным. Он перевернул её, оказываясь сверху, нависая как тень, но тень, что защищает, а не скрывает. Его глаза в полумраке горели чёрным огнём. — Ты моя, — сказал он тихо, и это прозвучало не как приказ, а как клятва. — Только моя. Она не сопротивлялась. Она раскрылась ему — не только телом, но и душой. В этом не было насилия. Была жажда. Жажда двух людей, которые знают, что завтра могут не увидеть друг друга. Северус не щадил ни себя, ни её. В каждом движении была боль накопленных лет, страх потери, ярость на судьбу, заставившую их играть роли врагов, когда они были единым целым. Для него это был не просто акт — это было подтверждение: он жив. Она жива. Они вместе, пока мир рушится за стенами. Ванесса принимала его полностью — его тьму, его боль, его отчаяние. Она обнимала его ногами, пальцами впиваясь в его спину и выгибаясь навстречу его толчкам, будто пытаясь впитать его силу. Царапалась как кошка, выкрикивая его имя и прося большего. Для Северуса это было не просто удовольствие. Это было искупление. Когда напряжение достигло предела, мир вспыхнул и растворился. Они лежали, сплетённые настолько тесно, что невозможно было понять, где заканчивается он и начинается она. Северус уткнулся лицом в её шею, дыша глубоко, будто впервые за год. — Прости, — прошептал он вдруг, голос глухой. — Я… не хотел быть грубым. Ванесса провела рукой по его спине, чувствуя напряжённые мышцы, которые медленно расслаблялись. — Меня заводит, когда ты настоящий, — ответила она тихо. — Только это имеет значение. Он поднял голову, посмотрел на неё. В его взгляде не было привычной стены. Только усталость и нежность. Он вздохнул, перекатился на бок, но не выпустил её из объятий. Накрыл их одеялом, создавая кокон из тепла и темноты. — А ты… опасна, — прошептал он в темноту, голос хриплый, но тёплый. — Если бы я не знал, что ты умеешь защищаться… я бы подумал, что ты ведьма, которая решила украсть мою душу. — Я уже украла её, — тихо ответила она, целуя его в ключицу. — Давно. Ещё на первом курсе. Когда ты не отчитал меня за разбитую колбу. Он усмехнулся — редко, но искренне. — Я заметил тебя тогда, — признался он. — Ты была… слишком тихой для Гриффиндора. Слишком умной для них. Он прижал её ближе. — И слишком упрямой для моего спокойствия... Она рассмеялась — беззвучно, чтобы не нарушить магию момента. — Спи, Северус, — прошептала она. — Я посторожу твои сны. — Они темные, — предупредил он. — Я умею работать с тьмой, — ответила она. — Помнишь? Стихии. Пальцы его замедлили движение по её спине. И наконец, после долгих месяцев напряжения, после смерти Альбуса, после груза директорства… Северус Снейп уснул. Не тревожно. Не урывками. А глубоко, как человек, который знает: кто-то держит его спину. А Ванесса не спала. Она смотрела в огонь камина. Она знала: утро придёт. Придут Кэрроу. Придёт война. Но пока он спит… Пока его дыхание ровное… Она будет держать тьму на расстоянии. Даже если для этого ей придётся сжечь весь мир...

***

Северус стоял у камина, спиной к комнате, когда Ванесса вошла. На столе лежал свиток пергамента, перевязанный зелёной лентой. Список учебников. Новый, утверждённый Министерством. С пометками его почерком. — Вот, — сказал он, не оборачиваясь, когда она подошла. — Всё, что нужно для седьмого курса. И… — он добавил второй лист, — …для твоих личных занятий. Ванесса взяла пергамент. Коснулась его пальцев. Они были холодными. — Спасибо, — тихо сказала она. — Я схожу в Косую Аллею. Сегодня же. Северус резко обернулся. Глаза — чёрные, как бездна. — Нет. — Северус… — Нет, — повторил он, шагнув к ней. — Там патрули. Пожиратели. Они ищут не только грязнокровок, но и чистокровных предателей тоже. Он сжал её плечи. — Ты не пойдешь. Я отправлю кого-нибудь. Или сам… — Ты не можешь, — перебила она, снимая его руки. — Ты директор. Ты должен быть здесь. Кэрроу следят за каждым твоим шагом. — Тогда я вызову эльфа, — настаивал он. — Добби… — Нет, — отрезала она. — Если Малфои увидят, что у меня есть домовой эльф, который не принадлежит школе… они спросят откуда. А Добби… он слишком заметный. Беллатриса заинтересуется этим. Я не хочу подставлять ни его, ни тебя. Северус помрачнел. Он понимал логику. Но страх не уходил. — Ты не понимаешь риска, Ванесса. Там небезопасно. Она улыбнулась — устало, но уверенно. Взяла со стола свежий выпуск «Ежедневного пророка». На первой странице — их фото. Она и Северус. Заголовок: «НОВАЯ СИЛА ХОГВАРТСА: ДИРЕКТОР И ЕГО ТАИНСТВЕННАЯ СУПРУГА». — Посмотри, — сказала она, тыча пальцем в строку. — Там написано: «Внучка погибшего Альбуса Дамблдора. Жена Директора Хогвартса. Дочь Темного Лорда». Кто осмелится напасть на меня в людном месте? Это будет оскорблением для Него. Для тебя. — Он не любит оскорблений, — мрачно заметил Северус. — Он любит трупы. — Но не мой, — она подошла ближе, положила ладонь ему на грудь. — Потому что если я умру… Он потеряет свою игрушку. Он считает, что сможет сделать из меня вторую Беллу. Северус закрыл глаза. Она знала, куда бить. — У тебя есть час, — наконец сказал он. — Не больше. Возьми, это на твои покупки. Он достал из кармана маленький черный кожаный мешочек, в котором позвякивали монеты и чёрный камень. — Это порт-ключ. Активируется словом «Всегда». Если что-то пойдет не так… сразу уходи. Ванесса взяла камень. Он был тёплым от его тела. — Спасибо, Северус. Оказывается это так приятно — быть женой. Я вернусь, — пообещала она, радостно чмокнув мужа в уголок губ. — И куплю тебе любимый чай. Тот, что ты прячешь в нижнем ящике. — Все то ты знаешь, — фыркнул он, но уголок губ дрогнул. — И… Ванесса? Она остановилась у двери. — Ни с кем не разговаривай. Кроме продавцов. И… не ходи в Нору. — Я знаю, — кивнула она. — Я просто куплю все что мне нужно и вернусь. — И ничего больше, — предупредил он. Она вышла, оставив его одного в тишине кабинета. Северус подошёл к окну. Он смотрел, как её фигура исчезает в тумане у ворот. Рука сжалась на подоконнике. — Глупая, храбрая женщина, — прошептал он. Он знал: она права. Её статус — щит. Но он также знал: щиты ломаются. И если это случится… Он не простит себе.

***

Небо над Лондоном было серым, будто крышка от гроба. Косая аллея, обычно бурлящая торговцами и школьниками, теперь казалась печальной карикатурой на себя. Знаки магазинов мерцали тускло, лавки стояли с полузакрытыми ставнями, а на стенах домов висели газеты с заголовками о «чистке крови» и «предателях». Патрули в чёрных мантиях шагали вдоль мостовой, проверяя документы. Ванесса прошла по мосту через реку, пряча лицо под капюшоном мантии. Палочка была спрятана в рукаве на случай если понадобится. В руках — свиток со списком книг, свернутый в плотный свёрток. В лавке «Флориш и Блотт» пахло старой бумагой и пылью. Странно было думать, что здесь, где ещё недавно кипела жизнь, теперь царит молчаливое ожидание. Продавщица — женщина среднего возраста, с бледными впалыми щеками — посмотрела на неё с опаской. — Что нужно? — спросила она тихо. Ванесса молча положила свёрток на прилавок. — Школьные принадлежности. Учебники для седьмого курса… и еще несколько книг. Продавщица достала книги по списку. Расплатившись за книги деньгами, что дал ей Северус, Ванесса вышла на улицу. Не веря своим глазам, она замерла. Напротив входа стояли Малфои. Люциус Малфой выглядел уставшим. Волосы — всё те же пепельного блонда, причесанные на пробор, но под глазами тёмные круги. Плечи — опущены, будто давил на их невидимый груз. Нарцисса — бледная, почти прозрачная, в шелках, которые уже не казались такими роскошными. А Драко… он был слишком худым, с глазами, в которых читался страх, а не гордость. Люциус остановился, его взгляд скользнул по Ванессе — медленно, оценивающе. Он знал, что она здесь. Драко шагнул вперёд. — О, поглядите-ка кто здесь, — издевательски начал он, окидывая презрительным взглядом Ванессу. — Как тебе живется в роли жены Снейпа? Он усмехнулся, но улыбка дрогнула. — Я пришла купить учебники, а не обсуждать с тобой подробности своей личной жизни. И тебе стоило бы более уважительно относиться ко мне. Только благодаря мне ваш чистоплюйный род не запятнал себя браком с полукровкой. А ведь всё могло сложиться совсем иначе, если бы я не пожалела трясущегося перед Темным лордом белобрысого мальчишку и не сказала нет... Ванесса гордо подняла голову. Глаза — стальные. Она не позволит этому сопливому мальчишке так отзываться о ней и Северусе. Воздух вокруг Малфоев потяжелел. Драко стоял, стиснув челюсти, в глазах — искра отчаяния и злобы. Он хотел унизить её снова, вернуть себе то чувство власти, которое потерялось вместе с его отцом за решёткой Азкабана. — Ты… ничтожество, — прошипел Драко, делая шаг вперёд. — Подстилка Снейпа. Твоя кровь… она не такая чистая. И твой брак с ним… это ошибка. Нарцисса замерла, пальцы сжались на сумочке. Люциус поднял бровь, но ничего не сказал. Он наблюдал. Он знал: Драко находится на грани, и любой момент может стать последней каплей. — Вы думаете, вы чисты? — усмехнулась она. — Думаешь, ваша кровь незапятнана? Твой отец сидел в Азкабане. Вы прячетесь за масками, потому что боитесь Тёмного Лорда больше, чем уважаете его идеи. Люциус пошатнулся, хотя старался сохранить лицо. — Это… не ваше дело, миссис Снейп, — процедил он. — Мое, — резко ответила она. — Потому что именно Северус спас вашего сына. Именно он уберег ваш род от брака с полукровкой. Именно он переговорил с Темным Лордом, чтобы ваша фамилия не попала в список «предателей» после всего, что вы сделали. Она сделала шаг к ним. Глаза — голубые, острые, как клинки. — Без него вы бы уже лежали в могиле вместе со своим сыном! Вы бы уже продали свою чистоту ради выживания! Драко побледнел. — Что… что ты имеешь в виду?.. — Я имею в виду, — продолжила она, — что ваша семья жива и все еще приближена к Темному Лорду, только лишь потому что Северус помог вам. Он знает цену крови и цену жизни. Она указала на своё кольцо на пальце. — Мы не дали вам запятнать себя. И вы должны быть благодарны нам. Драко покраснел, но в глазах — истерика. Он хотел сказать больше, но рука отца легла ему на плечо. Люциус взглянул на руку Ванессы, где помимо обручального, сверкало кольцо Принцев. Это было не просто украшение. Это была клятва. Не магическая печать, а личная, которую мог дать только сам Северус. — Извинись, — тихо сказал Люциус, голосом, в котором было меньше власти, чем страха. — Папа?! — воскликнул Драко. — Она же… — Извинись, — повторил Люциус, чуть громче. — Или завтра ты пойдёшь к Лорду без меня. Драко побледнел, сжимая челюсти. — Прости… — выдавил он наконец. Голос — дрожавший. Ванесса ничего не сказала. Только кивнула — медленно, с достоинством. Люциус посмотрел на неё долго. Она повернулась, чтобы уйти, потом остановилась. — Скажите своему сыну, мистер Малфой , — кивнула она в сторону Драко, — чтобы впредь он держал свой язык за зубами и думал о том, что говорит. Потому что если он ещё раз очернит меня… я расскажу Северусу. И больше вы не получите от него поддержки. Драко дрогнул. Его глаза расширились. Она развернулась и пошла дальше, не оглядываясь. За её спиной Малфои стояли в полной тишине. — Папа… — дрожащим голосом сказал Драко. Люциус посмотрел на неё. Затем на сына. — Она права, — прошептал он наконец. — Если бы не он… нас бы не стало. И девчонка действительно спасла тебя от брака с ней тогда, сын. Никто бы не посмел перечить Повелителю...никто, кроме нее... Драко опустил голову, стыдясь. А Ванесса шла дальше, чувствуя, как ярость пульсирует в ней. Тишина после ссоры с Малфоями казалась тяжёлой, но Ванесса знала: в этой атмосфере можно дышать. Люди расступались перед ней — знали, что она принадлежит директору Хогвартса. И это работало как защита. Она зашла в магазин мадам Малкин. Колокольчик над дверью звенел — старый, скрипучий звук, который не изменился с прошлого века. Миссис Малкин, женщина средних лет с седыми прядями у лица, стояла у прилавка, поправляя рулон шёлковой ткани. Её очки сползали на нос, а волосы были собраны в тугой пучок. — А, миссис Снейп, добро пожаловать, — произнесла она без удивления. — Я слышала, что вы возвращаетесь в школу. Полагаю, выбор одежды должен быть безупречным? Ванесса кивнула. — Нужен полный комплект формы для школы. Еще несколько мантий. Две утепленных для зимы. И ещё рубашки, юбки, гольфы и нижнее белье… в общем, как обычно. Мадам Малкин быстро кивнула, уже расправляя рулон черной ткани, как будто от этого зависело не только будущее ученицы, но и сама безопасность мира. Ванесса подошла к примерочной. Отражение в зеркале показалось ей знакомым, но изменившимся. На лице больше нет страха, что был годом ранее. Теперь там читалась решительность и гордость. Девушка вышла из примерочной, поправляя воротник. Мантия сидела идеально, облегая фигуру, скрывая, где нужно, но подчеркивая то, что важно. Она чувствовала себя сильнее. Не потому что облачена в форму Гриффиндора, а потому что за её спиной стоял тот, кто мог дать защиту даже без палочки. Мадам Малкин с уважением кланялась, когда Ванесса выходила из примерочной. Она знала эту девочку с первого курса — той самой, что приходила в запыленной магловской одежде и смотрела на мир так, будто уже видела конец света. Теперь она пришла как жена директора. — Мисс Вейн... миссис Снейп, — поправила себя старушка, но не проговорила вслух. — Я хотела бы показать вам кое-что особенное. Мою новую коллекцию. Ванесса обернулась. В глубине комнаты, где обычно висели только школьные мантии и повседневные платья, появилась витрина, прикрытая бархатным полотном. — Для особых случаев, — шепнула Малкин. — Ткани необычные. Не как все. Она откинула ткань, и комната наполнилась призрачным светом. Перед ними висело несколько десятков платьев разного фасона и цвета. Но взгляд Ванессы зацепился только за одно. Изумрудного цвета — глубокого, как лес зимой, темнее обычного, почти чёрного при тусклом освещении. В пол, с длинными рукавами и V-образным вырезом, открывающим декольте. На талии — серебристая вышивка, сплетённая тончайшими нитями, образующая узоры, похожие на ветви древнего дерева. Ванесса подошла ближе. Её пальцы коснулись ткани. Шёлк был тяжёлым, дорогим, с той фактурой, которая передаёт тёплое дыхание. — Сколько оно стоит?.. — начала она, но замолчала. — 13 галеонов, — призналась Малкин тихо. — Но оно стоит своих денег. Желаете примерить? Ванесса прикрыла глаза. Изумрудный цвет — цвет Слизерина, но также и цвет жизни. Серебро — лунный свет, тьма, но также и металл мечей. Оно объединило всё, что её связывало — Гриффиндор и Слизерин, Свет и Тень, Жизнь и Войну. — Я хочу его примерить, — сказала она, голос дрожал. Малкин кивнула, провожая её в отдельную кабинку. Завесы опустились, отсекая шум улицы, крики торговцев, вой сов, который кружил над городом. Здесь была тишина. Ванесса сняла плащ. Ткань платья обняла тело, как вторая кожа. Она подошла к зеркалу. Отражение показало ей молодую женщину, с изящной фигурой. Лицо — бледное, но спокойное. Плечи — прямые. Вырез красиво подчеркивал высокую грудь, не показывая лишнего. Серебряная вышивка на талии блистала, будто живая. Она повернулась — ткань мягко струилась. Но именно эта сдержанность делала его особым. Как броня. Как тайна. Ванесса подошла ближе. Руки дрожали — не от страха, а от внутреннего напряжения, когда ты смотришь на вещь, которая может изменить всё. — Сейчас нет места такому наряду... — Это не для школы, — прошептала мадам Малкин. — Это для дома. Для тех, кому нечего скрывать. Или кто уже всё сказал. Ванесса подняла голову. — Кому? Малкин посмотрела на неё — длинно, глубоко. — Тем, кто знает, что завтра может не быть. И хочет запомнить это мгновение. Она сделала паузу. Потом тихонько кивнула. — Если вы возьмёте его… я пришью подкладку. Чтобы можно было скрыть вещи. Палочку. Зелье. Всё, что нужно для… защиты. Ванесса не удивилась. Она знала: в этом мире каждая ткань может стать щитом. — Хорошо, — сказала она. — Я беру. Потом её взгляд упал на угол комнаты, где лежали упаковки с кружевами и шёлком — те самые, что она видела раньше. — А ещё… — она указала. — Я хочу посмотреть одну вещь. Тот комплект. В чёрном. Мадам Малкин вздохнула, будто понимая всю цену этого выбора. — Вы… точно хотите два таких комплекта? Один — на каждый день. Второй — на… особый случай. Ванесса кивнула. — Все это будет стоить двадцать четыре галлеона и восемь сиклей, — сказала Малкин, принимая платёж. — Но вы можете оплатить позже. По долгу. — Нет, — коротко отрезала Ванесса, доставая свой кошелек, который еще при жизни Альбуса был забит кучей золотых, серебряных и бронзовых монет. — Я оплачу сейчас. Полностью. Ванесса отсчитала необходимую сумму и положила деньги на прилавок. Когда Ванесса вышла на улицу со свертками, солнце уже садилось. — Жди меня, Северус, — прошептала она. — У меня есть что тебе показать, чтобы ты вспомнил, кто я. Ворота замка были закрыты. Не от студентов. А от мира снаружи. Кэрроу со своими новыми правилами. «Для безопасности», сказал Амикус. Но все знали: это для контроля. Ванесса прошла через них, не оглядываясь на стражу. Её мантия была тяжёлой от покупок, но она шла бодро. В коридорах было тихо. Студенты ещё не прибыли, а учителя — только те, кто оставался, чтобы подготовить замок. Здесь пахло пылью и старым камнем, как в музее перед открытием выставки, которая никогда не состоится. Она дошла до Гриффиндорской башни, сказала пароль и поднялась по лестнице. Дверь её спальни открылась от невербального приказа. — Когда-нибудь я уберу весь беспорядок, — пробормотала она себе, входя внутрь. Комната была полупуста, кроме её кровати, прикроватного столика, письменного стола, кресла, небольшого шкафа и камина, где огонь едва мерцал, больше ничего не было. Она положила свертки на кровать, тяжело вздохнула. После Косой Аллеи всегда чувствуешь себя другим человеком. Как будто там ты купила не вещи, а обещания. Первое — школа. Мантии чёрные, рубашки белые, юбки серые. Всё то, что нужно для обычного дня в волшебной школе. Но сейчас всё было иначе. Второе — бельё. Черное шёлковое белье лежало в отдельной коробке. Она сняла упаковку, приподняла ткань. Она была прохладной на ощупь, как вода под звёздами. Она положила его на кровать, потом снова накрыла — не готова показать даже себе самой. Третье — платье. Изумрудное, закрытое, с серебряной вышивкой. Оно было упаковано в сверток, как тайна. Зеленый цвет — цвет Слизерина. Цвет Северуса. И она знала: если наденет его — привлечет ненужное внимание. Но именно поэтому она купила его. — Ты сойдешь с ума, когда увидишь меня в нем, — прошептала она. Тишина ответила ей шагами. Она замерла. Это были не шаги домовиков — они были тяжелее. Одинокие. Знакомые. Дверь открылась сама собой. Северус стоял в проеме, в своей обычной черной мантии, лицо — уставшее, глаза — полные боли. Он ждал, когда она вернется. Он знал, что она придет сюда, а не вернётся к нему в покои директора. Она вернётся в свою комнату, в свою башню. Где студенты будут видеть её. — Ты вернулась, — сказал он тихо. Он вошел, закрыл дверь. Камень в её руке исчез. — Я всегда возвращаюсь, — ответила она, поднимая глаза. — Я же обещала тебе. Он подошёл ближе. Его пальцы коснулись её щеки — холодно, но нежно. — Ты… купила всё что тебе нужно? — спросил он, глядя ей в глаза. — Даже несколько больше, чем рассчитывала. Для тебя в какой-то степени тоже есть подарок, — ответила она. Потом добавила с хитрой улыбкой: — Но покажу я его тебе чуть позже. Он посмотрел на неё — долго, глубоко. Потом кивнул. — Приходи ко мне завтра после отбоя. — Хорошо, — сказала она. — Чтобы никто не увидел. — Я буду ждать тебя. Мы будем видеть друг друга там, где никто не сможет нас побеспокоить. И он ушёл, растворившись в темноте. А Ванесса осталась одна разбирать дальше свои покупки, коробки, учебники и школьные принадлежности. Новое платье она распаковала и повесила в шкаф с особым трепетом. На полке рядом приютилось новое нижнее белье, которое она планировала продемонстрировать мужу в ближайшее время.

***

Башня Гриффиндора. Утро

Солнце пробивалось сквозь окно — редкое явление в Хогвартсе этой осенью, будто небо пыталось напомнить, что жизнь продолжается, даже когда тьма хочет её заглушить. Ванесса открыла глаза от легкого звона в ушах. Она лежала неподвижно, вспоминая о той ночи в покоях директора. О той ночи, которую они никогда не смогут забыть. Пора было умываться и отправляться на завтрак. Она поднялась на ноги — и мир пошёл кругом. — Только этого мне не хватало… — прошептала она, ухватившись за край стола. Тошнота прошла через неё, как волна, оставляя после себя холод. Она оперлась на подоконник, закрыла глаза. — Может это от голода, — прошептала она. — Я не поужинала вчера. Да, определенно так и есть.

Большой зал. Завтрак

Преподавательский стол был почти пуст. Учителя сидели за столом, разговаривая шёпотом. Кэрроу были особенно молчаливы — их лица выглядели ещё более серыми, чем обычно. Ванесса вошла медленно, боясь что потеряет сознание. Каждый шаг давался с трудом. Ей казалось, будто земля сместилась под ногами. — Ты бледнее, чем обычно, — сказал Северус, когда она подошла к своему месту рядом с ним. Он уже сидел во главе стола, мантия — чёрная, как всегда, но взгляд — тревожный. — Просто… голова кружится от голода, я забыла вчера поужинать, — ответила она, садясь рядом с ним. Северус протянул ей стакан апельсинового сока — не спрашивая. Ванесса взяла его, сделала глоток. Жидкость казалась тяжёлой, как свинец. На тарелке перед ней лежал тост. Она взяла нож, отрезала маленький кусочек. Положила в рот. Жевать было сложно. Пища казалась чужой, враждебной. — Тебе лучше пойти к мадам Помфри, — прошептал он так тихо, что слышали только они. — Это может быть отравление. — Я не больна, — ответила она тоже шёпотом. — Но я… кажется знаю, что со мной. Он замер. Глаза — чёрные, острые. В них — озарение, как будто он внезапно увидел картину целиком. — Ты уверена? — спросил он. Голос дрогнул. — Нет, поэтому всё же схожу к мадам Помфри после завтрака, — прошептала она. Северус отпустил палочку. Она выпала из его руки со звонким ударом о камень стола, но никто из учителей не обернулся — все были слишком заняты своими мыслями. — Сообщи мне сразу же как сходишь к ней, — прошептал он. — Хорошо. Я знала, что это случится, — ответила она, глядя прямо на него. — Но не думала, что так быстро... Он смотрел на неё — долго, глубоко. В его глазах — боль, страх, надежда. Ванесса почувствовала, как тошнота улеглась, но сердце билось всё быстрее. Завтра наступит. Студенты приедут через неделю. В замке начнут вводиться новые правила, новые угрозы. А они будут держать в тайне то, что может изменить всё.

***

Коридоры Хогвартса обычно казались ей знакомыми, как отпечатки пальцев на собственном теле. Но сегодня камень был холодным, будто сам замок боялся прикосновения к ней. Ванесса шла, придерживаясь стены, словно каждая клетка её тела требовала разрешения двигаться. Дверь Больничного крыла распахнулась с тихим скрипом, и в комнату вошла тень. Не та, что всегда носилась по коридорам Хогвартса, живая, а безжизненная — Ванесса Снейп. Она была бледна как смерть. Кожа цвета пергамента, губы чуть синие от холода даже внутри замка, руки — холодные и дрожащие. Глаза её, обычно ярко-голубые, теперь казались выгоревшими, будто свет из них ушёл вместе с последним глотком воздуха. Но когда она переступила порог, Мадам Помфри, которая разбирала аптечную полку, вздрогнула. — Миссис Снейп?! — выдохнула та, уронив баночку с сушёными пиявками. Она не узнала сразу эту девушку — слишком резкие перемены произошли с ней за последние сутки. — Миссис Снейп?! Что случилось? Ванесса стояла у порога, опершись на косяк. Ванесса стояла у порога, опершись на косяк. — Я… наверное отравилась, — пробормотала она, но голос звучал так, будто его говорили через толщу воды. — Все плывет перед глазами и тошнит... Помфри бросилась к ней, едва Ванесса сделала шаг внутрь комнаты. — Ложитесь! Сейчас же! Девушка послушно рухнула на ближайшую кровать. Кровать пружинила, отдавая мягкость против её истощённого тела. Мадам Помфри уже бежала к столу, схватывая палочку. Её руки дрожали. — Medicis Sensus! — прошептала целительница, направляя луч светлого голубого света на живот Ванессы, но также и на сердце. Ванесса закрыла глаза. Внутри всё поплыло. Она чувствовала, как магические нити проходят сквозь кожу, проверяют органы, кости, кровь. Она знала: они найдут. Неважно, что она думает о том, чтобы скрывать это до лучших времён. — Что со мной? — тихо спросила Ванесса, когда свет угас. Помфри застыла над ней. Лицо пожилой ведьмы было обеспокоенным, губы плотно сжатыми. — Это… не болезнь, — проговорила Помфри, понижая голос, будто сама боялась, что стены услышат. В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, размеренные, знакомые. Северус появился в дверях раньше, чем Помфри успела сказать слово. Он знал. Он всегда знал. — Директор, — выдавила Помфри, убирая палочку. — Вы должны узнать кое-что. Он вошёл, мантия взметнулась, но даже не моргнул. Его взгляд сразу упал на Ванессу. Она попыталась сесть, но он поднял руку. — Лежи, — приказал он. Голос был тише обычного. Мягче. Он подошёл к кровати. Не как директор. Как муж. — Что с ней? — спросил он у Помфри, не отводя глаз от жены. Помфри глубоко вздохнула. Оперлась на край стола. — Она беременна, Северус. Две недели. Она взглянула на Северуса, и в её глазах читался ужас перед неизбежным. Тишина в комнате стала тяжелее свинца. Воздух словно исчез. Ванесса замерла. Она положила руку на живот, там, где уже развивался их малыш. — Ты слышал? — шепнула она, но вопрос был обращён к себе самой. Северус подошёл ближе, опустился на край кровати. Его пальцы коснулись её щёки — нежно, почти невесомо. — Да, — сказал он. Тихо, так что слышали только они трое. — Я слышал. Ванесса заморгала. Слезы сами потекли по её бледным щекам. Не от горя. От страха. — Если он узнает… если Темный Лорд узнает… — Нет, — резко перебил он. — Он не узнает. Никто не узнает. Он посмотрел на Помфри. — Никто не скажет ни слова. Это касается только нас троих. Ванесса лежала на кровати, пытаясь успокоить дрожь внутри себя — не от холода, а от осознания: внутри неё теперь жила ещё одна жизнь. — Мне нужно… средство от тошноты, — прошептала она, глядя в потолок. — Пожалуйста. Мадам Помфри уже собиралась уходить, но остановилась. Её руки дрогнули, когда она брала баночку с зельем. В её глазах читалось сострадание, смешанное со страхом — ведь беременность при таком режиме могла стоить ей жизни. Она подошла к столу, достала маленький флакон с изумрудной жидкостью. Запах был резким — мята, валерьяна и что-то ещё… древнее. Старинная рецептура. — Antinausea, — сказала старая ведьма, протягивая Ванессе. — По пять капель утром, и пять перед сном. И не пейте ничего крепкого. Никакого кофе и крепкого чая. Только воду и травяной отвар. Ванесса взяла флакон, пальцы скользили по стеклу. — Когда мне приходить? — Через две недели, — ответила Помфри. — Если будут… осложнения... кровь, боли… немедленно ко мне. Даже ночью. Ванесса кивнула, убирая зелье во внутренний карман. Зелье было тяжёлым — не только физически, но и духовно. Каждая капля теперь имела цену. Они шли молча. Его шаги были тяжёлыми, её — лёгкими, но осторожными. Каждый раз, когда он останавливался, она чувствовала его взгляд на ней — проверяющий, тревожный, не отпускающий. Когда они подошли к двери Гриффиндорской башни, он остановился. — Пароль? — спросила она. — Секрет, — ответил он. — Только для тех, кто должен знать. Ванесса улыбнулась — слабо, но искренне. Они вошли внутрь башни. Здесь было тише, чем обычно. Студенты ещё не прибыли, но учителя уже начали расставлять столы. Воздух был пропитан запахом воска, старых книг и ожидания. Он подошёл ближе. Руки коснулись её плеча — тяжело, тепло. — Ты хочешь…этого ребёнка? — Я хочу от тебя ребенка, — честно ответила она. — Но несколько в другой ситуации. Не под давлением и страхом смерти. Он сжал челюсти. Затем тихо выдохнул. — Я никому не позволю навредить вам. Ни Кэрроу. Ни Амбридж. Ни Ему. — Мы будем осторожны, — сказала она. Северус кивнул — едва заметно. — Слушай меня, — сказал он тихо, так что слышали только они. — Если кто-то спросит… ты просто устала. Не говори никому о своей беременности. Не говори даже Макгонагалл. — Ты боишься, что кто-то узнает? — спросила она, глядя ему в глаза. — Я боюсь, что кто-то использует тебя, — поправил он. — Или ребёнка. — Этого не случится, я не допущу, — ответила она, кладя руку на его грудь. — Пока мы живы — никто не использует нас. Он вздохнул, и в этом вздохе было облегчение. — Побудь в башне сегодня, отдохни, — попросил он. — Я останусь здесь, неважно себя чувствую. — Я зайду к тебе вечером, — сказал он. — Винки. Из тёмного угла комнаты выскочила Винки, в старом пододеяльнике вместо платья, с большими круглыми глазами. Она дрожала — не от холода, а от привычного страха перед повелителем. Но для Снейпа она была не подчинённой. А союзницей. — Господин директор? — прошептала она, дрожа. — Моя жена сейчас нуждается в уходе. Тихом, внимательном. Никто не должен знать. Особенно Кэрроу. Или Амбридж. — Что мне делать, господин? — Проверять её состояние каждое утро и вечер. Приносить еду, какую захочет она. Даже если это будет шоколадный торт в три часа ночи. Он сделал паузу. Глаза его стали мягче — редкое зрелище. — Если она почувствует тошноту или боль — сразу сообщай мне. Никогда не молчи. Поняла? Винки быстро кивнула. — Винки будет следить. Снейп вздохнул. — Тогда ты свободна. Он вспомнил ту ночь — когда они были вместе после смерти Альбуса. Когда он чувствовал себя живым впервые за месяцы. Теперь жизнь внутри неё стала ещё одной причиной защищать её.

***

Наступило 31 августа. Уже завтра замок будет заполнен учениками, но вряд ли атмосфера будет радостной. Ванесса сидела на подоконнике, глядя на облака над озером. Усталость от беременности давила на плечи. Голова гудела от мыслей, а низ живота иногда тянуло. Внезапно — шёпот. Она обернулась. Перед ней стояла Винки — маленькая, дрожащая, но решительная. — Миссис Снейп! — выдохнула домовой эльф. — Винки принесла вам поесть! Вы должны поесть! Иначе директор накажет Винки! — Спасибо, Винки. — Директор Снейп приказал присматривать за вами, — шептала Винки, ставя на стол поднос с едой. — Миссис Снейп что-нибудь нужно? Винки всегда к вашим услугам. — Пока ничего не нужно, ступай. Домовой эльф растворился и Ванесса осталась одна. Ей подали горячий тыквенный суп, яблоки и немного тёмного хлеба — именно то, что ей хотелось сегодня вечером. Она села на кровать, начала есть медленно, чувствуя тепло еды в желудке. Благодаря зелью ей удавалось поесть без страха, что съеденное окажется на полу через минуту. После обеда она решила наведаться в библиотеку, так как была еще одна проблема. Она совершенно ничего не знала о беременности, родах и об уходе за малышом. Ванесса вошла внутрь, прижав руку к животу. Там, где раньше было ничего, теперь росла жизнь. Но она не знала, как ухаживать за детьми. Не знала, что чувствует. Не знала, как уберечь его от опасностей нового мира. Она подошла к столу и открыла карту библиотеки. Раздел по акушерству и волшебной медицине. Её пальцы пробежали по названиям. Она выбрала три книги — самые объёмные, где всё описывалось в мельчайших подробностях. Спрятала под мантию, будто крадя сокровища из подземелий. Наверху, в своей спальне, она поставила книги на стол и распахнула окно. Лунный свет заливал комнату, превращая их в библиотеку звёздного света. Ванесса сидела за большим дубовым столом, заваленным книгами. Три толстых тома лежали открытыми перед ней. Её руки были испачканы чернилами от заметок, которые она делала на полях — быстро, почти лихорадочно. — Ритм сердца плода… можно услышать к пятой неделе... В это время Северус вышел из кабинета. Поднимался по лестнице, ступая бесшумно, как кот. Он должен был убедиться, что она не перегрузила себя знаниями. Наверху, в коридоре, он остановился у двери спальни. Постучал тихо, почти незаметно. Она открыла дверь раньше, чем он успел постучать. — Ты не спишь? — спросил он, входя внутрь. — Нет, — ответила она, указывая на книги. — Изучаю, как подготовиться к родам и уходу за малышом. Он подошёл, посмотрел на страницы. Его взгляд был мягче, чем обычно. — Из тебя получится замечательная мама, — сказал он тихо. — Если рядом будет не менее замечательный папа, — возразила она. — У нас все получится, Северус. Он сел рядом, обнял её плечи. — Ты не будешь ни в чем нуждаться, — ответил он. — Пока я жив, я буду рядом с тобой. С вами. Всегда. Он коснулся её живота — медленно, с трепетом, а после поцеловал в лоб. — Тебе пора спать. Завтра начинается учебный год. И нам нужно быть в форме. Береги себя и малыша. После того, что писали в газетах, неизвестно как могут повести себя твои однокурсники... Она прикрыла глаза, представляя их реакцию на неё. И ничего радостного не представлялось, скорее наоборот. — Хорошо. Только побудь еще со мной немного, пока я не усну. — Я здесь, — сказал он, оставаясь на стуле у кровати. — Рядом.

***

Хогвартс. 1 сентября 1997 года. Вечер.

Хогвартс. 1 сентября 1997 года. Вечер. Воздух над озером был ледяным, хотя сентябрь только начался. Туман стелился по воде, скрывая дно, как будто само озеро не хотело показывать свои тайны новому режиму. Лодки причалили к берегу. Первокурсники вышли на берег, дрожа не от холода, а от страха. Их встречали не улыбки Хагрида, а тёмные фигуры в капюшонах. Пожиратели Смерти. Патруль. Ванесса сидела за гриффиндорским столом в Большой зал, рядом с кафедрой, где обычно стоял Дамблдор. Теперь там возвышался трон из чёрного дерева, на котором восседал Северус. Её мантия была свободной, скроенной так, чтобы скрыть едва заметный пока изгиб живота. Ткань струилась, пряча тайну, которая могла стоить им жизни. Ей было не по себе. Тошнота подступала к горлу при каждом вдохе, насыщенном запахом страха и влажной шерсти мантий. Она сжимала пальцы в кулаки, пряча дрожь в складках ткани. Студенты входили строем. Не как раньше — шумной толпой, смеющейся и толкающейся. Они шли тихо, опустив глаза. Некоторые оглядывались, ища знакомые лица. Ванесса сканировала ряды. Гриффиндор. Некоторые места пустовали. Дин Томас? Приехал. Парвати Патили? Тоже. Полумна Лавгуд? Здесь. Маглорождённые. Те, кто не смог приехать. Те, чьи имена были в списках Министерства. Те, кого искали Регистраторы Крови. — Их стало меньше, — прошептала она себе. Амикус Кэрроу, стоявший у кресла директора, усмехнулся, заметив её взгляд. — Отсев, миссис Снейп, — громко сказал он, чтобы слышали ближайшие столы. — Нечистые кровью поняли, что им здесь не место. Ванесса не ответила. Она знала: если откроет рот — скажет то, за что её могут наказать при всех. А она не могла позволить себе потерять лицо. Не сейчас. Не когда внутри неё билась другая жизнь. Она перевела взгляд на Северуса. Он сидел неподвижно, лицо — маска из льда. Но его пальцы, лежавшие на столе, нервно барабанили по дереву. Он тоже считал пустые места. Он тоже знал, куда исчезли те дети. В Азкабан. Или в бега. — Добро пожаловать в Хогвартс, — голос Северуса разнёсся по залу без заклинания. Тихий, но пронзающий. — В этом году правила изменились. Всех студентов на уроки и после уроков будут сопровождать преподаватели. Он сделал паузу. Его глаза встретились с глазами Ванессы на мгновение —предупреждение: держи себя в руках. — Магия — это сила. Но сила требует дисциплины. Любое неповиновение будет караться. Любая помощь тем, кто находится в розыске у Министерства… будет считаться предательством и все причастные будут наказаны. Жестко. Ванесса сглотнула. «Помощь». Это означало Гарри. Рона. Гермиону. Но их нет здесь. Они в поисках крестражей. А она осталась внутри вражеской крепости. Амикус добавил, ухмыляясь: — Круциатус теперь разрешён в качестве наказания для особо непослушных. Запомните это. По залу пробежал шёпот ужаса. Лица первокурсников побледнели от страха. — Расписание занятий будет объявлено деканами факультетов сегодня после ужина в ваших гостиных, — закончил Северус. — Можете приступать к еде. Ванесса сжала кулаки под столом. Её ногти впились в ладонь. Она хотела бы сказать всё, что думает о нововведениях, но разум взял верх. «Не сейчас», — подумала она. — «Ради него. Ради всех них». Столы наполнились едой, но аппетита ни у кого не было. Золотые тарелки блестели холодно, как глаза змей. Студенты ели мало, оглядывались и практически не разговаривали, потому что Кэрроу наблюдали за каждым движением в зале. Ванесса сидела за столом рядом с Джинни, которая не знала как реагировать на подругу. Но радость в глазах рыжеволосой Уизли трудно было скрыть. Ванесса послала ей теплый взгляд с робкой надеждой на предстоящий разговор. Невилл криво улыбнулся ей в знак приветствия. Сидящий слева от Северуса Амикус Кэрроу, пристально наблюдал за ней. — Вы плохо выглядите, миссис Снейп, — прошипела Алекто, накладывая себе кусок мяса. — Устали от обязанностей жены? — Вас это не касается, — кратко ответила Ванесса, отодвигая тарелку. Еда вызывала отвращение. — Или тошнит от кого-то? — Амикус ухмыльнулся, его глаза скользнули по её животу. Сердце Ванессы упало. Северус медленно повернул голову. Воздух вокруг него похолодел. — Я запрещаю вам двоим задавать миссис Снейп подобные вопросы, Амикус, — сказал он тихо. — Больше предупреждений не будет. Лучше займитесь своими прямыми обязанностями. Амикус фыркнул, но отвёл взгляд. Он боялся директора. Все они боялись. Но страх делал их непредсказуемыми. Ванесса осмотрела стол Гриффиндора. Невилл Долгопупс сидел один, напротив Джинни, сжав вилку так, что пальцы побелели. Сопротивление читалось в каждом его движении. Тихое. Затаенное. — Директор, Вы позволите мне уйти? — тихо сказала она Северусу, не глядя на него. — Мне нездоровится. — Можете вернуться в свою гостиную, — ответил он, не поворачивая головы. Она встала под напряженными взглядами однокурсников. Никому не дозволялось свободно перемещаться по школе. Она была исключением. Всех учеников сопровождали на уроки Пожиратели, также как и на прием пищи в Большом зале. Мантия кольнула её по ногам. Она вышла из зала, чувствуя на спине взгляды Кэрроу. В коридоре она прислонилась к стене, закрыв глаза. Тошнота отступила, но тревога осталась. — Один год, — прошептала она в темноту коридора. — Нужно вытерпеть только год... Она открыла глаза. В них горела решимость. Она пошла к Гриффиндорской башне. Шаги её были твердыми. Пусть Пожиратели думают, что она слаба. Пусть думают, что она беременна от страха перед Темным Лордом. Она знала правду. Эта жизнь внутри неё — не слабость. Это будущее, которое они отвоюют у Тьмы.