14. «я хочу переспать с ним»

      Они с Шикамару договорились встретиться у караоке и, когда Темари пришла, он уже ждал ее — стоял, сунув руки в карманы, и курил, но как только увидел ее издалека, выбросил сигарету и забросил в рот мятную жвачку. Темари еще раз глянула на свое отражение в витрине — она надела все, что купила для нее Мей, кроме того, выбрала сексуальное нижнее белье, уже за собственные деньги. Так как Мей оплатила все остальное, у Темари как раз осталось достаточно средств для черного кружевного комплекта — ей подумалось, что такой подойдет ей больше всего.       Женские журналы утверждали, что красивое белье придает уверенности, но меньше всего в Темари было уверенности. А в следующую секунду все сомнения исчезали, а потом снова роились в голове миллиардами навязчивых ос, и снова исчезали, и снова появлялись и так по кругу.       Стоило ли заходить дальше простого свидания? Хотелось — но мало ли, чего хочется? Можно пойти на поводу у этих желаний или нельзя? Это будет ее первый раз; если бы Шикамару не был ее соулмейтом, Темари точно не стала бы даже думать о сексе на таком свидании — практически первом, когда между ними и отношений никаких не было.       — Привет, — первым сказал Шикамару, когда она подошла. — Прекрасно выглядишь.       — Привет, ты тоже, — когда он завязывал волосы в хвост ниже, как сейчас, не делая его таким торчащим, то казался взрослее и красивее. От него приятно пахло, хотя он курил. В ухе Темари заметила серьгу. — Не знала, что ты такое носишь.       — Что? А, это, — Шикамару дотронулся до серьги и пожал плечами. — Это была идея Ино. В средней школе она захотела проколоть уши, но боялась сделать это сама, и потащила с собой нас с Чоуджи. Сначала я думал, не буду ничего носить, зарастет и все, но потом решил, что это прикольно.       — Прикольно, — согласилась Темари. — Ну… пойдем?       — Конечно.       Он открыл перед ней дверь караоке-бара, галантно пропуская внутрь. Темари закатила глаза, входя. Они зарегистрировались на ярко освещенном ресепшене, заказав комнату на два часа. Заодно Шикамару купил для них кофе, куриные наггетсы и сладкие каштаны.       Заказанная ими комната была небольшой и уютной: приглушенное освещение, два постера на стенах — один с Beatles, второй с X Japan. В центре — стол, окруженный мягкими креслами из темной искусственной кожи. На стене — огромный экран, перед ним пульт управления и микрофоны.       На столе расположился поднос с кофе, наггетсами и каштанами. Шикамару взял в руки электронный планшет с каталогом песен и перелистнул его.       — М-м… — протянул он. — Что бы выбрать…       Он нервничает, поняла Темари. Нервничает, и до сих пор это не было ощутимо, либо она была слишком сосредоточена на собственных переживаниях. Сейчас наконец стало ясно — Шикамару тоже переживает, вот только почему…       …она же хотела с ним переспать. Она думала об этом. Что, если… ее желания же отражаются у него на руке… что, если он знает, чего она хочет?       А даже если и знает, что такого? Может, это к лучшему — не придется ничего говорить вслух, объяснять и намекать? Темари все равно приняла решение, и не видела смысла от него отступать, хотя это невероятно смущало. Если бы в начале учебного года кто-то бы ей сказал, что она будет хотеть Нара Шикамару — она бы пальцем у виска покрутила, а теперь от одной мысли к щекам приливал румянец.       — Кто будет петь первым? — спросил Шикамару. — Может, ты хочешь?       — Давай ты, — отказалась Темари, взяв в руки чашку с кофе.       — Правильно, я должен спеть серенаду своей леди, — он улыбнулся, но и улыбка вышла нервной. — Хм, и какая же серенада подойдет твоей красоте…       — Чтоб угнаться за моей красотой?       — А? А, ты про ту песню, — мгновенно вспомнил Шикамару. — Да, что-то вроде того. Чтобы угнаться.       Даже не стал спорить, что пел тогда о ней. Темари закусила щеку.       — Нашел! — провозгласил он. — Ну… надеюсь, ты не выбежишь отсюда с криками и не оглохнешь от моего голоса.       — Один раз уже не оглохла.       — Точно. Что ж, — Шикамару вывел на большой экран название песни и Темари снова ощутила, что краснеет: «Can't Help Falling in Love» Элвиса. Удобнее взяв микрофон, он запел: низковатый голос с легкой хрипотцой идеально подходил композиции. Если бы он закрыл глаза или не смотрел на нее, было бы легче; тогда, у костра, Темари могла делать вид, что речь не о ней, не о них, что она вообще ни при чем, но здесь были только они двое, и пел Шикамару для нее.       «Я не могу не влюбиться в тебя».       «Есть то, чему суждено случиться».       Песня закончилась, по ее мнению, слишком быстро. Темари не стала аплодировать — было сложно себя заставить, но Шикамару и не нуждался в аплодисментах, и не стал картинно раскланиваться, просто протянул ей руку.       «Возьми мою руку, возьми всю мою жизнь»… Темари на миг подумала, что он отображает спетую строчку из песни, но потом поняла, что он протягивает ей планшет и ей стало смешно — надо же, замечталась, что ли?       Она взяла планшет, перелистнула, просматривая каталог. Нужно было выбрать что-то о любви, что-то, что прозвучало бы, как ответ… наверное. Если бы желания Шикамару отражались на ее запястье, было бы проще… но это работало только в одну сторону. Да и нехорошо было бы, если бы на песню-признание она спела бы что-то вроде типично-новогоднего «Christmas Eve» Тацуро Ямашиты.       А что тогда… Что-то, что отражало бы ее чувства, но не любовь, это была не любовь, это было… желание? Песни о желании не подходили, ни одна. Тогда…       Вот оно.       Темари вывела на экран «I'm with You» Аврил Лавин, и встала к микрофону. Шикамару сел в кресло, неосознанно — то же самое, где сидела она, потому что это кресло хранило немного ее тепла и ее запах, как всегда, сладкий. Он уже знал, что у нее красивый голос, но тогда она пела легкую песню, веселую, а сейчас — стоило ей начать, и все у него внутри перевернулось и куда-то упало. Шикамару не был фанатом Аврил Лавин, и не знал, что это за песня, о чем и как звучит. Думал, это будет что-то веселое. Успел воодушевиться, что это будет что-то о любви, что-то девчачье-сладкое, как аромат ее духов, но не излишне приторное, такое бы ей не понравилось… а это оказалось нечто совсем иное.       «Неужели никто меня не ищет?»       Вдруг приглушенный свет показался Шикамару еще темнее. Будто они правда были на мосту в темноте, как пелось в песне.       «Неужели ты не возьмешь меня за руку и не отведешь в какое-то другое место?»       «Я ищу пристанище, ищу родственную душу…»       Это и был ее ответ? Шикамару уже не сомневался, что да, и изо всех сил сдерживался, чтобы не вскочить и не обнять ее прямо сейчас, посреди песни, настолько одинокой она казалась. Будто это именно она, Темари, а не строчки Аврил Лавин, спрашивала его «Почему все так запутано?»       Знал бы он сам, почему все так запутано…       Как только музыка затихла, Шикамару встал, за шаг преодолел расстояние между ними и обхватил Темари за плечи, прижимая к своей груди. Она застыла, не стала вырываться, но и в ответ не обняла. Через три секунды отмерла и ткнула его кулачком в бок.       — Пусти.       Щеки у нее полыхали. Шикамару отступил, опустил взгляд на ее губы. Темари пихнула ему в руки планшет.       — Твоя очередь.       — Выпей кофе, — сказал Шикамару. — Чтобы горло не пересохло.       Следующей песней он выбрал «Let it snow» Фрэнка Синатры, и Темари испытала некоторое облегчение — значит, она тоже могла петь что-то нейтральное, и их отдых в караоке не превратился в обмен завуалированными признаниями. Постепенно она немного расслабилась, хотя до конца так и не могла — помнила, как хочет завершить этот вечер и к чему все идет.

***

      Когда они вышли на улицу, уже начинало темнеть, хотя до позднего вечера было еще далеко. Фонари и витрины сияли мягким светом, в ясном небе зависла холодная луна.       — Теперь… — Шикамару облизнул пересохшие губы. — Куда пойдем теперь?       Темари опустила глаза. Как она могла сказать? Зачем он вынуждает ее говорить?       — Давай просто пройдемся, — буркнула она.       — Да, — он сунул руки в карманы. — Идем. Как будешь отмечать Новый год? В городе?       — Угу. Отец поедет в Гала Юзава вместе с Мей.       — С Мей?       — Это его… — назвать ее «любовницей» после всего, что она сделала, Темари не смогла. — Его девушка.       — Поэтому ты тогда с ним поссорилась? Потому что у него появилась девушка?       — Вроде того.       — Она тебе не нравится?       — Нравится. Тогда — не понравилась, я рассердилась, но потом мы с ней поговорили, помирились, и… она правда классная девчонка. Очень хорошая.       — Значит, вы с Канкуро останетесь одни?       — Канкуро, скорее всего, смотается к своей девушке.       — А ты? Получается, тебе не с кем отмечать Новый год?       — А я и не собираюсь его отмечать. Посмотрю шоу и лягу спать.       — Хочешь, сходим в храм вместе? — спросил Шикамару. — Погуляем… поедим… нечестно, что ты не будешь праздновать. Это же важно. Нужно загадать желание во время боя часов… и попросить богов о благословении… и поесть моти…       — Не думала, что ты в такое веришь.       — Не верю, но это вроде как принято, да?       Темари остановилась. Подняла глаза, посмотрела вверх — завороженно уставилась в холодное небо. Снежинки медленно падали, кружась, как в танце. Шикамару протянул руку ладонью вверх, сказал:       — Снег идет.       Здание, напротив которого они остановились, не имело никаких особых отличительных признаков. Дом как дом. Только вывеска была украшена сердечком и подсвечена розовым неоновым сиянием. Темари посмотрела на Шикамару. Он потер затылок.       — Если ты хочешь зайти…       — Ты же тоже хочешь, — сказала она. — На Хэллоуин мне предлагал.       Наконец и он покраснел. Еле заметно, но на щеках отразился румянец.       — Предлагал… но ты же отказалась.       — Я напилась и отключилась, а не отказалась.       Темари хотела сказать «будешь мяться, и я уйду», но тут Шикамару решительно взял ее за руку, переплел с ней пальцы и повел за собой к лав-отелю.

***

      Они сняли номер на три часа. Светло-коричневые стены, плотные шторы на окнах, посреди комнаты — широкая кровать с несколькими подушками. Темари подрагивающими руками расстегнула куртку, Шикамару помог снять, повесил на вешалку. Снял свою, повесил рядом. Запустил пятерню в волосы, потрепал, сказал:       — Ну… пойдем в душ?       Здесь было две раздельные душевые. Темари кивнула, не в силах говорить вслух, прошагала к одной из них. Закрыв за собой дверь, начала раздеваться — руки все еще дрожали. Включила воду, встала под струи — теплые, они скользили по телу, и, закрыв глаза, она представила, что скоро ее коснется Шикамару. И это будет… это должно будет оказаться очень приятно. Неважно, что это будет ее первый раз. Ей повезло; с соулмейтом в постели никогда не испытываешь дискомфорта, в первый раз и в последующие. Физически.       Тело Темари таяло от сладкого предвкушения, а разум уже не качался на качелях — кувыркался в отчаянной чехарде: да-нет-да-нет-да-нет-да-да-да-нет-нет-нет-да… Как бы там ни было, а уже поздно отступать, сказала она себе. Они уже здесь. Они уже почти совершеннолетние… всего год, даже меньше, и им будет семнадцать… до восемнадцати не так далеко…       В соседней душевой слышался шум воды. Темари невольно представила себе Шикамару, подумала — он тоже терзается такими сомнениями? Или нет?       И есть ли ей разница, чем он там терзается?       Комплект черного кружевного белья остался невостребованным; Темари не стала одеваться вообще, выйдя из душа голой. Не до конца просушенные волосы липли ко лбу и плечам. Шикамару вышел из соседнего помещения и они замерли друг напротив друга; на нем тоже не было ничего, кроме полотенца на бедрах. Черные и, как и у нее, еще влажные волосы стекали вниз, обрамляя лицо. Взгляд серых глаз потемнел и стал почти осязаемым на ее теле.       — Черт, Темари, — сказал Шикамару, — какая же ты красивая.       — У тебя же есть презервативы? — вспомнила она. Хотела сказать, что у нее есть, но Шикамару кивнул. И шагнул к ней, обхватив лицо ладонями и увлекая в поцелуй. Темари приоткрыла губы, позволяя проникнуть глубже языком, сбросила полотенце с его бедер — смущение исчезло, как не бывало. Осталось только желание, неконтролируемое, жаркое, путающее мысли.       Не прекращая целоваться, они дошли до кровати. Шикамару опустил Темари на спину и отстранился — она недовольно замычала, приподнялась на локте, наблюдая, как он надевает презерватив. Изучая, как он выглядит. Изучая тело: широкая грудь, подтянутый живот, твердо стоящий член.       Вернувшись к ней, Шикамару навис сверху. По очереди поцеловал напряженные соски, обвел языком вокруг. Темари требовательно застонала, заерзала, раздвигая ноги: ей было нужно скорее ощутить его в себе, невозможно было терпеть дольше, когда они оказались так близко.       — У меня это тоже первый раз, — напомнил Шикамару. — Если будет больно, скажи.       — Не будет!       Но когда он входил, она зажмурилась, ожидая боли: сейчас тело пронзит нечто чужеродное, это будет разрывать ее изнутри… но вместо боли пришло ощущение наполненности. Цельности. Темари открыла глаза, встретившись взглядом с Шикамару — он смотрел взволнованно и как-то неверяще.       — Не больно?       — Нет. Хорошо.       — Ты скажи, если больно.       — Скажу…       Он начал двигаться в ней, сначала медленно, потом быстрее. Темари вскрикнула от неожиданности — ускорился он резко, но это было хорошо и очень… правильно. Это было правильно. Она сомневалась, а это было правильно…       — Больно? — неверно истолковал Шикамару ее вскрик.       — Нет, не останавливайся!       Он наконец-то отпустил себя: застонал, задвигался быстрее, вбивая ее в мягкий матрас. Темари обвила ногами его талию, вцепилась пальцами в плечи, оставляя красные следы на коже. По всему телу пробежала дрожь, мышцы начали сокращаться, мысли пропали — их было так много, и вдруг они все пропали. Каждая клеточка наполнилась сладкой истомой.       — Темари, — протянул Шикамару, напряженный до предела. Еще две секунды — и он расслабился, уткнувшись лбом в ее плечо. Вышел, поцеловал в висок, перекатился на спину. Темари, не задумываясь, повернулась так, чтобы уложить голову ему на грудь.       — Тебе было хорошо? — спросил Шикамару.       — Очень. А тебе?       — Да я как-то пока что даже слов подобрать не могу, — признался он. Темари тихо засмеялась.              — Наверное, и не надо?       — Или надо, но я все равно пока не могу… Но это было… черт. Лучший Новый год в моей жизни.       — До Нового года еще долго, — сказала Темари.       — Неважно, дай мне сделать тебе комплимент, — шутливо возмутился Шикамару. Но вместо комплиментов поцеловал — уже иначе, нежнее, медленнее. Темари ответила, позволяя углубить поцелуй.       Было очень уютно лежать так в обнимку и целоваться, зная, что за окном идет снег.