15. «я хочу встретить Новый год с ним»

      Снег медленно падал. До сих пор мир казался Темари ускоренным — все вокруг спешили, готовясь к празднику, люди торопились купить украшения, амулеты, открытки, кто-то — подарки, но постепенно, наоборот, замедлился, и даже снег опускался с небес особенно плавно. Все вокруг готовилось к наступлению следующего года.       Раса и Мей собирались в дорогу и казались влюбленными подростками, когда смеялись и переглядывались, и Темари была бы счастлива за отца, если бы не Гаара — его Новый год в больнице вряд ли прошел бы так же весело. Но Мей заверяла, что больница хорошая, что его там лечат и с ним не делают ничего ужасного и Темари оставалось только поверить. Она еще не так хорошо знала Мей, но та не была похожа на плохого человека или обманщицу. Или Темари отвратительно разбиралась в людях, но хотелось верить в лучшее.       — Мы пришлем тебе открытку, — пообещала Мей, прощаясь. Наклонилась и шепнула Темари на ухо, — Я поговорю с твоим отцом, просто напоминаю, что не забыла.       — Спасибо, — сказала Темари. Канкуро подхватил чемодан Мей, помогая вынести к машине. Спускаться провожать Темари не стала, пошла на кухню и поставила чайник.       С того свидания с Шикамару прошло чуть меньше недели, и с тех пор… вроде бы ничего не изменилось, а вроде бы все. Буквально все. Иногда ей все еще было тоскливо, настолько, что не хотелось подниматься с постели, и раньше в таких случаях помогала мысль о школе и о Гааре, и то, Темари заставляла себя делать все, что нужно делать, лишь из чувства долга, а потом… начала понимать, что ей хочется. Она встает с постели не потому, что нужно, а потому, что хочется.       Когда же они соединились… назвать это можно было именно единением. Не сексом, не занятием любовью, это было чем-то большим. Будто Темари стала цельной, а до тех пор была частью, и она знала, что Шикамару почувствовал то же самое. Не спрашивала, не догадывалась — знала. Потому что так должно было быть.       — Уехали, — раздался за спиной голос Канкуро. Он уселся за стол, повертев в руках мандарин, и начал его чистить. Темари поставила перед ним чашку кофе, обняла свою ладонями, сев напротив. Подумала — они давно не говорили с Канкуро. Не то что по душам, вообще никак не говорили. Он приходил домой поздно, уходил рано, а Темари и не стремилась его застать. Знала только, что у него есть девушка, а кто она, какая она…       — Как у тебя дела? — спросила Темари.       — Да вроде бы неплохо, — Канкуро повел плечом. — А у тебя?       — Тоже, — Темари отпила кофе. Кухню заполнил запах мандарина. Они говорили, как чужие — с каких пор они так отдалились? В детстве у нее не было других друзей, и у него тоже. Так вышло — оба были достаточно замкнутыми. Канкуро нравились куклы, из-за чего в компании мальчиков его считали странным придурком. Темари просто не стремилась заводить подруг, и ей хватало общества братьев. Брата. Потом Гааре поставили диагноз, и… и, возможно, после этого они с Канкуро и отдалились от других детей, став «братом и сестрой того самого». Воспоминания перемешивались, какие-то сглаживались, какие-то оставались яркими. Уверена Темари была в одном — лучшего друга, чем Канкуро, она не имела. И вдруг это «как дела?»… или это было одним из этапов их взросления?       — Как зовут твою девушку? — спросила она, и лицо Канкуро вдруг изменилось. Посветлело, прояснилось, взгляд стал теплым и каким-то незнакомым, ранее ему несвойственным.       — Нацуме, — даже голос изменился, когда он произнес ее имя. Темари подумала — а у Шикамару меняется взгляд и голос, когда он говорит о ней?       — Она из нашей школы?       — Нет, из другой. Мы познакомились на рок-концерте. Обменялись номерами, и… — Канкуро глупо заулыбался, взъерошив волосы на затылке. — Я просто по уши в нее влюбился. Понимаю, что должен больше времени проводить дома, и отец говорил, что мне надо за тобой присматривать, и я, честно, хотел присматривать, но как ни подойду, издали вижу тебя с Нара, ну и подумал, что зачем я вам сдался? Ты же с ним встречаешься, да?       Темари задумчиво покусала нижнюю губу. Вроде бы ходить на свидания, целоваться и спать вместе — это и значило «встречаться», но самого слова между ними еще не звучало.       — Он мой одноклассник, так что сложно было бы с ним не встречаться, — буркнула она.              — Да я же про другое, — усмехнулся Канкуро. — Значит, нет? Или он тебе не нравится? Или он тебе докучает? Если да, то ты скажи, я с ним поговорю.       — Нет, не докучает, — Темари подтянула колено к груди, положила на него подбородок, поставив чашку на стол. — Он… он мой соулмейт.       — Ух ты, — восхитился Канкуро. — Повезло. Хотя мне тоже повезло, Нацуме — мой соулмейт, я думал, так не бывает, чтобы сразу. Думал, обычно как у наших родителей.       — Они любили друг друга, — нахмурилась Темари.       — Любили, может, но соулмейтами не были. Так ты будешь праздновать Новый год с Нара?       — А ты с Нацуме?       Канкуро кивнул — рот у него был занят мандарином. Прожевав и проглотив, он спросил:       — Хочешь, устроим двойное свидание? Если стесняешься.       — С чего ты взял, что я стесняюсь? Так и скажи, что хочешь, чтобы мы познакомились. Но Шикамару ты и так знаешь.       — О, ты уже зовешь его по имени? — Канкуро вскинул бровь. Темари вспыхнула. Перейти на обращение по имени с Шикамару было удивительно легко, она и не заметила, когда стала звать его так, хотя они не были друзьями. Никогда не были. Они учились вместе, они вместе выполняли работу в студсовете, а потом вдруг что-то будто щелкнуло.       — Ребят, у вас дверь открыта, — на пороге возник Баки. — Вы осторожнее, а то если сюда вломятся бандиты, ваш папа снимет мне голову.              Больше было похоже, что именно Баки способен снимать чужие головы: высокий, широкоплечий, он был словно персонажем боевика. Темари радостно вскочила ему навстречу. Жестом фокусника Баки вынул из кармана два красных конверта с золотым узором, и один вручил ей, а второй положил перед Канкуро; несмотря на то, что они уже не были детьми, он продолжал дарить им отосидама на Новый год.       — Останетесь дома, отберу, — шутливо пригрозил он. — Или в этот раз у нас будет семейный праздник и надо готовить осэти-рёри?       — Не надо, — рассмеялась Темари. — Не вздумай, ты же сожжешь нам кухню!       — Эй, это было всего один раз, и я ничего не сжег, только рыба немного подгорела…       — Ладно, — Канкуро встал из-за стола. — Я пойду, меня ждут. Спасибо, Баки, — коротко поклонившись, он вышел. Темари, также поблагодарив за подарок, удалилась вслед за братом — ей тоже следовало подготовиться.

***

      Глубокое небо было усыпано мириадами ярких звезд. Летящий вперед мир остановился, замер, затих — только снег похрустывал под ногами прохожих, и в кристально чистом воздухе, пахнущем хвоей и едва уловимо — дымом, звучал звон далеких колоколов. Дорогу к храму освещали бумажные фонарики.       — Ты пришла! — Шикамару заулыбался так широко, что Темари стало неловко — неужели настолько ее ждал и боялся, что не придет? Как она могла не прийти?       — Ну что, сначала пойдем поедим чего-то? — он кивнул на множество киосков с уличной едой. На некоторых прилавках стояли большие глиняные горшки с ароматным мисо-супом, а на грилях шипели якитори и такояки. Темари выбрала якитори, взяла несколько бамбуковых шпажек с нанизанными на них кусочками куриной грудки, политыми густым темно-коричневым тарэ, откусила и зажмурилась от удовольствия — вкус сочной курицы идеально дополняли сладко-соленые нотки соевого соуса.       — Хочешь попробовать? — она протянула шпажку Шикамару и он снял губами кусочек курицы, демонстративно облизнувшись.       — Действительно вкусно. А ты хочешь? — у ее губ оказался шарик такояки. Темари скосила на него глаза. Она не любила осьминога, но отказаться было нехорошо, и пришлось подыграть, взяв губами предложенное. Шикамару покраснел, отводя глаза и засовывая в рот другой шарик.       — Может, купим амазаке… — протянул он.       — Лучше сначала сходим в храм, там и так очередь.       Храм величественно возвышался, покрытый тонким слоем снега. Очереди здесь собрались длинные, но двигались быстро. Темари и Шикамару заняли место, и тогда он взял ее за руку, переплетая с ней пальцы. В тот же миг раздался удар храмового колокола. И еще один, и еще — боги счастья переплывали Реку Времени, каждый удар очищал людей от грехов и скверны. Шикамару крепче сжал ее ладонь, и Темари подумала, что впервые за долгое время действительно чувствует, что очищается. Что вступает в новый год обновленной и другой, и что это заслуга стоящего рядом с ней парня.

***

      Вышли из храма они тоже вместе, и снова — держась за руки. О чем говорить, Темари не знала — и раньше не знала, а теперь тем более. Смущение мешало подыскать подходящие слова, и Шикамару тоже не спешил начинать разговор.       — Черт, — хохотнул он. С губ слетело облачко пара. — Это так круто, но так… странно. О чем обычно разговаривают влюбленные?       — Влюбленные? — Темари моргнула.       — Ну да. Мы же теперь встречаемся.       — С чего вдруг?       — Как с чего? — он даже остановился. — Мы же… ну…       Как же не хотелось объяснять это в Новый год… Темари сжала губы. Меньше всего хотелось его отталкивать, но причины она озвучила еще на Хэллоуин. Неужели он не понимал или забыл?       — Темари… — начал Шикамару, но тут телефон в кармане его куртки завибрировал. — Черт, извини, я должен ответить.       Телефон он вынимал как-то слишком поспешно. Темари увидела на дисплее «отец».       — Пап, ты где? — вместо приветствия спросил Шикамару. — Ты прилетел? Ты в аэропорту? — и замер. Глаза широко распахнулись, невидяще уставившись в ночь.       Вдруг все яркие краски, веселые голоса и даже ароматные запахи будто исчезли — были и не стало. Словно их выключили. Темари показалось, что все вокруг потухло, затихло, остались только они двое и мужской голос из трубки, говорящий невозможные вещи. Такого же не бывает, это что-то из кино, из книжек, из новостей… не из реальности…       Этого не могло происходить здесь и сейчас.       Не могло… но голос в трубке говорил это.       — Самолет падает. Пару секунд, и… Я люблю тебя, Шикамару. Прости, я был не лучшим отцом, мы общались, только когда играли в сёги… Но я правда тебя люблю…       — Отец!..       Связь прервалась. Шикамару отчаянно уставился на телефон. Темари застыла, не зная, что делать и что происходит, и все еще не веря.       Это не могло быть правдой, только что они шли за руку и говорили о любви и вдруг…       — Отец, — прошептал Шикамару. — Я… Прости, Темари, мне нужно домой.       — Д-да, конечно, — Темари хотела заявить, что пойдет с ним, но в последнюю секунду остановилась — кто она такая, чтобы быть там? Его родители с ней незнакомы. Она только помешает, и что она может сделать? Она бессильна перед таким огромным горем.       Не сказав больше ни слова, Шикамару лишь махнул рукой и сорвался на бег.       Темари подняла глаза к пустому безоблачному небу и увидела, что снежинки падают снова. Одна за другой, одна за другой… Снежинки и самолеты.