16. «я хочу ему помочь»

      Надо было побежать за ним или не стоило?       Если бы что-то случилось с ней, Темари была уверена — Шикамару помчался бы следом, не думая, уместно ли будет его присутствие. Как тогда, когда она упала в ту яму в лесу — он же вообще ни о чем не думал и бросился за ней. А она его, получается, сейчас оставила наедине с его бедой, наедине с его болью, если ему нужна была поддержка — а кому в таких случаях не нужна?       Он говорил, что они «влюбленные»; влюбленные обычно заботятся о тех, кого любят, а что делала она? Все время что-то для нее делал только Шикамару, неважно, какие у него были мотивы. Он провожал ее домой еще до того, как на нее напал Хидан. Он спас ее от изнасилования. Он следил, чтобы она ела. Он вынес ее из леса, хотя сам тогда чувствовал боль в ноге. Он потащил ее гулять после ссоры с Расой. Он слушал ее, он помогал ей, он был с ней рядом… А она оставила его одного и даже позвонить опасалась — вдруг займет линию и помешает более важному звонку?       Можно было написать в мессенджер, но вдруг Темари осознала — она не добавила Шикамару в Line. Она крайне редко общалась в мессенджерах — не с кем было, а школьные дела обсуждались в школе.       Но не идти же к нему домой?       А он бы к ней пришел… Он бы обязательно пришел. Почему-то она не сомневалась.       — Темари!              Внезапный голос Канкуро отвлек ее от мыслей. Вспышка — и потухший ранее мир вернулся: краски, звуки и запахи. Обернувшись, Темари увидела брата — на его руку опиралась девушка, видимо, та самая Нацуме. Симпатичная, но не яркая красавица: каштановые волосы собраны в немного небрежный хвостик, на носу — прямоугольные очки в светлой оправе. Меньше всего она была похожа на фанатку рок-музыки, скорее напоминала отличницу по всем предметам. Улыбнулась Темари она так радостно, словно та была ее самой лучшей подругой.       — Привет, меня зовут Кирихара Нацуме! — и протянула руку. Темари пожала ее ладошку.       — Ты что, одна? — Канкуро, нахмурившись, осмотрелся по сторонам в поисках спутника сестры. — Где твой Нара?       — Нара? — встрепенулась Нацуме. — Это фамилия такая? Ничего себе, твой парень, получается, из древнего рода?       — У него появились проблемы дома, — Темари обхватила себя за плечи. Если бы Канкуро был один — сказала бы все, как есть, но зачем обрушивать все на сияющую от счастья Нацуме, которая даже не знает Шикамару?       — Тогда хочешь погулять с нами? — предложила Нацуме. — Мы хотели купить амазаке. Я как раз рассказывала Куро, что этот напиток делали еще в период Кофун, он упомянут в Нихон-сёки, и некоторые его рецепты используются уже сотни лет, представляешь?       — Куро? — не сдержалась и фыркнула Темари.       Канкуро смущенно кашлянул. Нацуме спокойно ответила:       — Ну да, а почему нет? По-моему, прозвища — это забавно, мило и интимно. Хотя я не особенно компетентна в области межличностных отношений, но я наводила справки в интернете и среди знающих людей.       Темари удивленно моргнула. Она никогда не думала, что Канкуро может влюбиться в девушку, рассуждающую таким образом: он говорил, что терпеть не может задротов, но когда Нацуме говорила откровенно задротские вещи — смотрел на нее влюбленным взглядом.       — Ну что, выпьем амазаке? — напомнил он.       Лоток, где продавался напиток, освещали гирлянды из маленьких лампочек. Из большого котла с горячим напитком поднимался пар, источающий сладковатый аромат. Канкуро заплатил торговцу, и они получили пластиковые стаканчики с амазаке; взяв свой, Темари обхватила его ладонями, греясь. Отпила, и во рту растеклась сладость, а по телу — тепло. Стало немного лучше.       — Так как вы познакомились? — спросила Темари. Канкуро и Нацуме переглянулись и Нацуме хихикнула в кулачок.       — Я на него упала.       — Упала?       — Там была такая толкотня! В смысле, на том рок-концерте. Я споткнулась, не помню уже, обо что, ну и упала не на кого-то, а на Куро. Возможно, это была судьба. Я еще и пролила на него свою колу, а у него был белый свитер… ну, не совсем белый, а светлый такой, бежевый. Пришлось снять, чтобы застирать пятно. И тогда я увидела у него на руке надпись «хочу исследовать состав колы», хотя на тот момент мне больше хотелось провалиться под землю, но об исследовании состава колы я тоже как раз думала, и пазл сложился, и было очень неловко, но очень круто! — выдала Нацуме без единого перерыва.       Темари попыталась представить себе эту сцену — растерянный Канкуро без свитера (вряд ли он помчался бы застирывать пятно сам, скорее забил бы и потом сдал вещь в химчистку, так что идея застирать принадлежала не ему) и деятельная не прекращающая болтать Нацуме. Картинка выходила милая.       — А я все думал, кто же может быть моим соулмейтом с такими желаниями, — заулыбался Канкуро. — «Хочу возродить мамонтов», «хочу на раскопки в пустыню Гоби», «хочу проверить воздействие чего-то-там на кого-то-там в условиях открытого космоса»…       — Ничего себе, — протянула Темари. Нацуме поправила очки.       — Воздействие ноотропов на обезьян в условиях открытого космоса. Это всего лишь моя гипотеза, но мне хотелось бы проверить.       — Значит, ты собираешься поступать на физика? — с уважением спросила Темари. — Или на химика?       — На медика, — снова удивила ее Нацуме. — Мне это нравится больше всего. Хотя у меня много идей для научных проектов в области астронавтики, геологии и тех самых физики и химии, и меня интересует история, в особенности археология — мне кажется, как медик, пользы для человечества я принесу больше. Это звучит так высокомерно, да? — она неловко засмеялась, заправив за ухо прядь волос.       Как ни странно, высокомерно ее рассуждения не звучали. Если бы так заговорила Ино или любая знакомая ей девушка-ровесница, это бы выглядело заносчиво и самонадеянно, а из уст Нацуме почему-то получалось гармонично и у Темари даже сомнений не возникало, что она принесет пользу человечеству.       Долго гулять с Канкуро и Нацуме и мешать им она не стала: сказала, что ей нужно к своему парню и никто не стал ни возражать, ни предлагать проводить. Темари всерьез задумалась над идеей прийти к Шикамару домой и будь что будет, но не решилась, и пошла в собственный пустой дом.

***

      Первый сон в новогоднюю ночь всегда особенный, но Темари ничего не приснилось. Утро выдалось снежным и холодным. На телефоне не было пропущенных, никто не звонил. Нельзя было, чтобы продолжалось так дальше, сколько она может бояться? И чего она боится — оказаться неуместной? Будто сейчас Шикамару есть дело до такого, будто его матери, потерявшей мужа, есть дело до подруги сына? И сколько можно продолжать сидеть в неведении?       Одевшись и взяв зонтик, чтобы защититься от снега, Темари вышла из дома, прошла немного вперед и так и застыла. Прямо на земле у стены сидел Шикамару.       Шагнув к нему, она подняла зонтик над его головой.       — Ты замерз, — сказала, ощущая себя до невозможности глупо. Зачем констатировать факты?       Господи, что ей делать?       Шикамару поднял взгляд и Темари показалось, что он только что заметил ее присутствие. Под глазами у него залегли тени. На ресницах блестели… слезы? Он плакал? А почему нет, если он потерял отца? Темари затрясло: она еще никогда не видела мужских слез. Гаара — и тот почти никогда не плакал… даже когда был ребенком…       — Отец… отец выжил, — глухо сказал Шикамару. — Пилот совершил настоящее чудо и сумел посадить самолет. Пассажиры думали, всё, прилетели, но оказалось…       — Выжил? — ахнула Темари. — Это же правда настоящее чудо!       — Угу… Но это… Ну… Я же думал, он погиб. Я столько всего успел передумать… Мы же с ним мало общались. Слишком мало. В детстве больше, потом… Разве что в сёги вместе играли, он меня учил. И все. И он бы погиб, считая себя плохим отцом, а на самом деле это я был плохим сыном…       — Но он же выжил, — пролепетала Темари.       — Выжил, а если бы нет? — Шикамару встряхнул головой и закрыл лицо руками. Темари опустилась рядом и осторожно дотронулась до его плеча, почему-то уверенная, что он ее оттолкнет, но он не оттолкнул. Даже не пошевелился.       — Пойдем в дом, — сказала Темари. — Здесь холодно. Я заварю тебе кофе. Или чай, что хочешь?       Он молчал.       — Шикамару! — наконец она разозлилась — на него, на себя и на свое бессилие. Схватила за руки, отводя от лица, заключила лицо в ладони, — Посмотри на меня! Все хорошо! Все обошлось! У тебя будет куча возможностей побыть со своим отцом! А теперь прекрати жалеть себя и идем, я заварю тебе этот чертов чай!       Шикамару растерянно хлопнул глазами и отмер, поднимаясь на ноги. Темари первой взяла его за руку, не думая, что делает, а когда поняла — только крепче сжала ладонь, увлекая за собой в дом. Открыла перед ним дверь, впуская в квартиру, проводила на кухню, кивнула на свободный стул и поставила чайник.       — Рассказывай. Или… ну, если тебе станет легче, тогда расскажи, — уточнила она.       — Да что рассказывать. Сначала ты все знаешь, сама видела. Потом я прибежал домой, там мать, уже тоже все знает, у нее понятно какое состояние… Но она была в порядке, а они с отцом — соулмейты, и связь у них была сильная, так что… может, счет на секунды шел. Я позвонил родителям Ино и Чоуджи, мы все собрались, и вдруг на связь выходит отец. Живой. В больнице, но живой. Как мать на него кричала, ты бы слышала, — Шикамару покачал головой. — Будто он был виноват, что задержался на работе и полетел именно тем рейсом. Но она не со зла, конечно. Она испугалась до чертиков, думала, что мужа потеряла, и сама могла умереть… да и я тоже до чертиков испугался. Потом мать осталась с Яманака-оба-сан и Акимичи-оба-сан, а меня… как накрыло. Я не мог оставаться дома, вышел на улицу, оказался почему-то здесь. Не пил ни капли, а был как пьяный. Извини, я тебя напугал?       Он перед ней еще и извиняется. Темари закусила губу.       — Это ты меня извини. Я даже не знаю твой лайн, и я потом тысячу раз пожалела, что позволила тебе уйти одному. И ничего не знала, что с тобой происходит.       — Да что там, — отмахнулся Шикамару. — Нормально все. Но в лайне добавиться все-таки надо, мало ли.       Темари поставила перед ним чашку чая. Взяв ее, он сделал глоток. Себе она заварила кофе, и села напротив, по привычке согнув ногу в колене и подтянув к груди.       — Спасибо, — сказал Шикамару.       Благодарит… извиняется… у нее защипало в носу. Не стоило ее поведение благодарности. Она вообще ничего не сделала, почему он такой хороший?       — За что «спасибо»? — брякнула Темари. — Разве не так ведут себя влюбленные?       Шикамару чуть не поперхнулся чаем и отставил чашку, изумленно на нее уставившись.       — Влюбленные?       — Ты же сам говорил, что мы теперь встречаемся.       — Ну да… — наконец-то он улыбнулся. Еще не совсем весело, но по-настоящему. — Но не думал, что ты так скажешь.       — Почему нет? Хотя ты прав, — признала Темари. — Я не хотела в тебя влюбляться. Но… вышло так, как пел Элвис.       — I can't help falling in love with you, — напел Шикамару. — Да, со мной вышло так же. Я не хотел в тебя влюбляться, но… я влип по уши. Я правда сильно тебя люблю. Дело не в том, что мы соулмейты. Кажется, даже если бы мы ими не были, я бы в тебя влюбился. Потому что… это просто ты.       Темари отпила кофе, пряча за чашкой румянец.